Стенограмма (стр. 4 )

Мы должны признать и то, что коррупция сегодня имеет крайне изощренные и моментально реагирующие на ситуацию схемы. Это большие деньги в совокупности, это огромный теневой бюджет, который, безусловно, использует абсолютно все имеющиеся сегодня в распоряжении человечества достижения науки и техники, прогресса, коммуникативных технологий, управленческих технологий, экономических схем и так далее.

Перехожу к предлагаемым путям решения комплексной проблемы, исходя из того, что значительная часть этих предложений обозначена в Национальном плане противодействия коррупции, в первом пакете законов, которые уже прошли через российский парламент и подписаны Президентом, и многие из них должны быть реализованы в следующих пакетах законов. Итак, по порядку те факторы, которые я обозначил.

Оптимизация полицейской и судебной практики. Остановлюсь только на самых важных моментах, которые по-прежнему представляются высокоактуальными и пока еще не нашедшими своей серьезной реализации. Уверен, что мы должны обеспечить некий прорыв на линии оперативно-розыскной деятельности по делам, связанным с коррупцией, в первую очередь в сегменте оперативно-технических мероприятий. Это предполагает "сгущенное" финансирование, потому что данная работа не дешевая. Во-вторых, выстраивание российскими судами системы легализации доказательств, которые получаются в ходе оперативно-розыскной деятельности. Наконец, крайне важная проблема, пока по-прежнему сохраняющаяся, – это отмена иммунитетов. Не секрет, что по по-настоящему серьезным и масштабным коррупционным схемам постановка вопроса перед судом о проведении оперативно-розыскных мероприятий в отношении того или иного должностного лица часто наносит непоправимый урон перспективам оперативной разработки.

Второй момент, помимо ОРД, в этом блоке, который я хотел бы выделить, – это необходимость выстраивания сотрудничества с гражданским обществом. Проще говоря, с теми самыми специалистами, экспертами, которые каждый день имеют дело с коррупционными схемами, часто сами участвуют в их выстраивании и гораздо лучше, чем любые правоохранители, депутаты, сенаторы, политики и так далее, к нашему сожалению, знают, как эти схемы работают и на каких направлениях нужно сосредоточить усилия для пресечения этих фактов.

Наконец, третий блок, третье направление в этом блоке – это оптимизация следственных и судебных процессов. Скажу только об одном: несмотря на то что без малого год в этой самой аудитории говорилось о необходимости повышения роли государственного обвинителя в процессах, по-настоящему важных, где крайне сложно доказывать вину преступника, где нужно исследовать комплекс доказательств, учитывать целый комплекс факторов, включая защиту потерпевших и свидетелей, по-прежнему, к сожалению, по моей информации, ситуация находится в неудовлетворительном состоянии. И надлежащего взаимодействия между следственными органами, по крайней мере между Следственным комитетом Генеральной прокуратуры и самой Генеральной прокуратурой и ее корпусом государственных обвинителей, нет.

Меры, которые касаются исправления и совершенствования действующего законодательства. В этой аудитории я уже говорил (был повод, очень благоприятный, я участвовал в обсуждении доклада Совета Федерации о состоянии законодательства в России) о такой важной вещи, как мониторинг действующего законодательства и правоприменения. Не вдаваясь вновь в подробности, чтобы ваше время не занимать, еще раз просто подчеркну, на наш взгляд, крайнюю актуальность этой работы.

Второе, о чем в этой связи необходимо говорить, – это задача проведения антикоррупционной экспертизы. Вы знаете, что 5 марта уже приняты постановления Правительства России, которые устанавливают правила и методики проведения антикоррупционной экспертизы в рамках Правительства. Министерство юстиции является в данном случае неким внутренним аудитором, внутренним экспертом по отношению ко всем нормативным актам, которые проходят через Правительство России. Кроме того, сегодня внесен Президентом проект закона о проведении антикоррупционной экспертизы, где указаны еще и иные субъекты этой деятельности, главным из которых, безусловно, выступает Генеральная прокуратура, которая призвана обеспечить проведение экспертизы на всех уровнях законодательства и во всеобъемлющем формате. Сегодня непосредственно в Министерстве юстиции такая работа начата. Мы имеем первые результаты и надеемся на то, что эта работа и дальше будет эффективной.

Что касается блока, связанного с государственной службой, ее состоянием и оптимизацией ее работы… Безусловно, нужно продолжать повышать социальный статус государственных чиновников, в основном, наверное, на этом этапе за счет нахождения механизмов интенсификации их работы, с тем чтобы была возможность не расширять бесконечно штат государственных чиновников, а, наоборот, сокращать этот штат и при сохранении фонда заработной платы улучшать условия их содержания. Это первое.

Во-вторых, о чем хотелось бы сказать, может быть, как о несколько экстравагантной, но тем не менее, как кажется, очень важной задаче: никогда ни в одном государстве условия, которые имеются в бизнесе, в частной сфере и на государственной службе, не могут быть уравнены. Но каждая из сфер имеет свои приоритеты и преимущества. Думаю, что если не прямо сейчас, то через какое-то время крайне актуальной в России станет задача выстраивания оптимального перетекания специалистов из частной сферы на государственную службу и обратно. Мы знаем пример тех же Соединенных Штатов Америки, где человек, отработавший в спецслужбе многие годы, может смело уйти работать в бизнес и затем, если в течение ряда лет он не предал интересы своей корпорации, не использовал недопустимым образом информацию, которую получал ранее в силу служебной необходимости, может вернуться на государственную службу на совершенно другой, более высокий уровень. Мы знаем о примере обменов между корпорациями государственных адвокатов и частных адвокатов в тех же Соединенных Штатах. Я думаю, что примерно похожий алгоритм все равно должен быть востребован и в России. Естественно, при безусловной уверенности в соблюдении этики государственной службы и этики поведения в частных корпорациях.

Безусловно, должен быть принят комплекс мер по повышению квалификации и переаттестации государственных служащих, в том числе с выведением из состава государственной службы людей неквалифицированных или себя запятнавших. Безусловно, нужна оптимизация текущего контроля за работой государственных служащих. Наконец, безусловно, нужны меры по формированию кадрового резерва, а также по повышению эффективности структур, которые контролируют вопросы служебной этики государственных служащих.

Четвертый блок – это то, о чем я говорил в связи с неэффективностью управленческих технологий. Опять-таки из-за нехватки времени не буду вдаваться в огромное количество деталей этой работы, но общая идея, как представляется, должна состоять в повышении объективности, прозрачности государственных управленческих решений, сокращении вариативности поведения чиновника, в минимизации контактов с получателем государственной услуги. Как один из вариантов довольно эффективного контроля за принятием управленческих решений на самых разных уровнях государственной службы могут выступать инновационные подходы, такие как использование электронных торгов по реализации арестованного имущества, по государственной и муниципальной закупке, а также контроль всех управленческих решений внутри ведомств за счет фиксации их на общем электронном сервере соответствующего ведомства.

Наконец, пятый блок, о котором я, конечно, готов был бы говорить больше, если бы было больше времени, – это роль гражданского общества. Безусловно, в конечном итоге в обществе должна быть воспитана не просто неприязнь, а полнейшая ненависть к коррупции, и эту работу должен начинать каждый с себя, элементарно с исключения случаев нарушения закона и постановки себя в условия, когда у тебя могут вымогать взятку за нарушение закона.

Безусловно, нужно реализовывать комплекс мер по повышению юридической грамотности населения, преодолению правового нигилизма. И в этой связи я хотел бы сказать, пользуясь своим выступлением в аудитории законодателей, о двух крайне важных задачах, которые сегодня Министерство юстиции решает по поручению Президента и Правительства. Первая – это подготовка законопроекта о государственной системе бесплатной юридической помощи населению. Вторая – это подготовка, опять-таки по поручению Президента, к 1 августа текущего года проекта основ государственной политики России в области правового информирования и правового просвещения населения. В подготовке этих документов и, что еще более важно, в прохождении их через парламент я всерьез рассчитываю на понимание и помощь сенаторов России. Спасибо.

Председательствующий. Огромное спасибо, Александр Владимирович. К Вам есть вопросы.

Первый вопрос задает Экзам Саматович Губайдуллин. Пожалуйста.

, заместитель председателя Комиссии Совета Федерации по физической культуре, спорту и развитию олимпийского движения, представитель в Совете Федерации от исполнительного органа государственной власти Республики Татарстан.

(Вы недавно упоминали об этом) Президент Российской Федерации внес в Государственную Думу законопроект об антикоррупционной экспертизе правовых актов, где предлагается проводить антикоррупционную экспертизу по специальной методике, которую определит Правительство. У меня вопрос: какой Вы видите роль Министерства юстиции Российской Федерации в проведении антикоррупционной экспертизы нормативных правовых актов и их проектов, а также механизм ее проведения в субъектах Российской Федерации и в муниципальных образованиях? Спасибо.

. Спасибо за вопрос. Я на него частично ответил в своем выступлении.

Сегодняшняя схема, которая была согласована на заседании президиума президентского совета по противодействию коррупции в конце прошлого года, выглядит таким образом, о котором я вам доложил в основном докладе.

Внутренний аудит, внутреннюю экспертизу законопроектов, которые проходят через Правительство, всех уровней и всех направлений осуществляет Министерство юстиции по методикам и правилам, которые утверждены постановлениями Правительства России, соответственно № 195 и № 196 от 5 марта текущего года. Еще раз повторюсь, эта практика уже формируется. За прошедшее время, если я не ошибаюсь, 435 ведомственных актов, которые подлежат регистрации в Министерстве юстиции, и 38 нормативных актов уровня федеральных законов и постановлений Правительства уже прошли через Министерство юстиции.

По блоку ведомственных актов, которые мы регистрировали, было выявлено четыре случая, когда эти акты носили в себе черты коррупциогенности, и было выявлено восемь таких актов во втором блоке, в блоке постановлений Правительства и федеральных законов. Естественно, не нужно сразу драматизировать ситуацию и думать, что эти коррупциогенные факторы были внесены умышленно по чьей-то злой воле с далеко идущими планами. Часто эти нарушения носят лингвистический характер, характер просто не до конца ясно прописанных норм, которые позволяют толковать их разным образом, но так или иначе мы исходим из того, что эта практика формируется и должна себя оправдать.

Что касается антикоррупционной экспертизы актов регионального и муниципального уровней, еще раз повторюсь, пока эту работу на себя взяла Генеральная прокуратура. Эта функция ранее была ей несвойственна, поскольку действующий закон о прокуратуре позволяет прокурорам только действующие акты оценивать. Сегодня эта функция должна появиться в полномочиях Генеральной прокуратуры, если законопроект, который внес Президент, будет принят. И методики, которые в данном случае будут использованы, если и будут отличаться, то вряд ли чрезмерно, потому что общие подходы к этой проблеме примерно определены уже учеными, специалистами, теоретиками и практиками.

Поэтому думаю, что примерно в этом направлении в ближайшие годы мы будем двигаться, естественно, постоянно сверяя ситуацию с общими задачами, генеральными планами и давая себе своего рода самоотчет в том, насколько эффективно мы работаем. Спасибо.

Председательствующий. Спасибо, Александр Владимирович.

Вопрос задает Анатолий Антонович Коробейников. Пожалуйста.

, член Комитета Совета Федерации по международным делам, представитель в Совете Федерации от исполнительного органа государственной власти Ставропольского края.

, как Вы считаете, достаточны ли полномочия прокуратуры по укреплению законности на обсуждаемом сегодня направлении?

. Большое спасибо за вопрос. В общем-то, Вы мне такой пас своеобразный даете, потому что я об этом говорил в прошлом году, начал говорить об этом и сейчас в выступлении. Я повторюсь: считаю, что Генеральная прокуратура, какими бы ни были споры о ее дальнейшей судьбе, как минимум должна сохранять функцию максимально компетентного, квалифицированного и эффективного представителя государственных интересов в российских судах, в том числе по уголовным делам. И если мы общей такой деятельностью, общим взаимодействием в 90-е годы существенно приблизили наше уголовно-процессуальное законодательство к англо-американской методике, в том числе реализуя по полной программе принцип состязательности сторон, то нам нужно сделать и следующий логичный шаг. Мы должны наделить государственного обвинителя, который является, по сути, последней фигурой, которая представляет интересы государства в суде, в судебном процессе, необходимыми полномочиями по подготовке материала, который представляет в суде прокурор, на досудебной стадии. Сегодня, к сожалению (естественно, это не моя компетенция, я лишен возможности детально комментировать), на мой взгляд, ситуация может часто складываться так. По сути, прокурор выступает в роли специалиста, которого заставляют сдавать к госприемке дом, к строительству которого он не имел никакого отношения и, более того, его близко не подпускали к этой стройке.

Поэтому думаю, что Генеральная прокуратура , обеспечивающих государственное обвинение, то есть представляющих интересы государства в судах по уголовным делам, должна быть, подчеркиваю, по определенной категории дел наделена полномочиями по организации досудебной стадии уголовного преследования. Это значит, что органы, которые это преследование осуществляют в формате оперативной разработки или предварительного следствия, должны, безусловно, ориентироваться на руководящие указания этого будущего государственного обвинителя по целому комплексу вопросов и аспектов расследования дела.

Именно так обстоит дело в той же самой Америке. Там, если прокурор берется поддержать обвинение в суде, его дальнейшее указание является законом для полиции или спецслужб, которые готовят материалы для представления в суд.

Еще раз подчеркну, что это говорит не о необходимости установления тотального надзора прокуратуры за следствием, более того, этот надзор в ряде случаев контрпродуктивен, а говорит о существенном повышении роли государственного обвинителя, которому предстоит доказывать вину преступника в суде на стадии досудебной подготовки расследования дела по наиболее важным и наиболее сложным в доказывании делам. Спасибо.

Председательствующий. Спасибо большое.

Вопрос задает Евгений Георгиевич Тарло.

, член Комитета Совета Федерации по конституционному законодательству, представитель в Совете Федерации от исполнительного органа государственной власти Тамбовской области.

! Во-первых, спасибо за очень содержательный, интересный доклад. Позвольте задать такой вопрос. Вы совершенно справедливо говорили о необходимости серьезного усиления технических возможностей оперативно-розыскных служб. В то же время у нас контрольные функции, надзорные функции прокуратуры существенно урезаны. Как мы, при существенном увеличении возможностей и полномочий оперативно-розыскных органов, в которых, к сожалению, далеко не всегда встречаются кристально честные люди, которые будут пользоваться результатами прослушивания, подслушивания, подсматривания, перлюстрации и прочего, будем гарантировать законность и обеспечивать соблюдение прав человека на территории нашей страны? С учетом того, что, например, даже Федеральное Собрание функцию надзора за оперативно-розыскной деятельностью никак не реализует. Статья 20 Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности" не действует у нас.

. Спасибо за вопрос. Я считаю, что отчасти ответил на него, отвечая на вопрос о полномочиях Генеральной прокуратуры. Думаю, что полноценное участие представителя прокуратуры по наиболее важным делам на стадии даже оперативной разработки, то есть ориентирование субъектов ОРД на перспективу легализации доказательств и на безусловное соблюдение законности в ходе оперативно-розыскных мероприятий как раз и способно решить во многом ту проблему, о которой Вы сейчас говорили. Но в целом я с Вами согласен, речь идет, безусловно, о гораздо более глобальной задаче – о выстраивании культуры доверия между судебными и полицейскими органами и теми, кто посредничает между ними, в частности прокуратурой. Без этого мы не сдвинем ситуацию с мертвой точки.

Председательствующий. Спасибо большое.

Вопрос задает Василий Николаевич Лихачев.

, заместитель председателя Комитета Совета Федерации по международным делам, представитель в Совете Федерации от законодательного (представительного) органа государственной власти Республики Ингушетия.

Спасибо.

Александр Владимирович, работая длительное время послом Российской Федерации при Евросоюзе, я обратил внимание на такую достаточно эффективную меру с точки зрения борьбы с коррупцией, как легализация лоббистской деятельности. При Еврокомиссии, при Европарламенте есть официальная легальная структура лоббистов. Они платят налоги, их фамилии известны, лица известны, отпечатки пальцев имеются в информационных блоках. Понятно, что мы осваиваем этот европейский опыт, и в этой связи вопрос к Вам. Что можно сделать по легализации лоббистской деятельности в Российской Федерации?

. Спасибо за вопрос. Я на него не готов ответить в деталях, естественно, потому что, прямо скажу, разработок (в Минюсте, по крайней мере) не ведется, чтобы такой законопроект подготовить. В настоящее время не ведется. Если такая задача будет поставлена, мы, конечно, это сделаем.

В целом вопрос находится в плоскости, так скажем, технологии достаточно известной, когда лучше легализовать какую-то теневую деятельность, прежде чем она по-настоящему заполонит ту или иную сферу социальных отношений, и с ней будет уже тяжело бороться.

Кстати, мы сейчас примерно в подобном разрезе оцениваем ситуацию с участием негосударственных, коммерческих, по сути, структур, в исполнении судебных решений. У нас много копий было сломано на том, нужно ли у нас ввести институт частных приставов (исполнителей судебных решений), и пока мы эти споры ведем, пышным цветом расцвела квазиюридическая деятельность, которая, по сути, заменяет компетенцию государства в сфере исполнения судебных решений, и какими путями замещает, заменяет, можно только догадываться. Поэтому это как раз тот пример, и то, о чем Вы сейчас говорите, тоже пример, когда лучше заасфальтировать протоптанную через газон дорожку, чем постоянно ставить преграды "По газонам не ходить".

Но при этом мы должны понимать, что, во-первых, далеко не всякая лоббистская деятельность может соответствовать закону, может
быть легализована. Во-вторых, я боюсь еще и того, что как бы мы ни легализовали лоббистскую деятельность, все равно останутся сферы, сегменты для незаконного лоббирования и незаконных управленческих решений.

Председательствующий. Спасибо большое.

Вопрос задает Алексей Иванович Александров.

. Спасибо.

Александр Владимирович, несколько дней назад Генеральный прокурор России, выступая на этой трибуне, сказал, что у прокуратуры меньше всего претензий по нарушению законности в отношении следственных органов к Федеральной службе безопасности. И я хотел бы узнать Ваше мнение. Обсуждается вопрос о возможном расширении подследственности в следственных органах ФСБ, и как Вы относитесь к тому, чтобы расширить подследственность и поручить следственным органам ФСБ еще и антикоррупционные дела?

. Спасибо за вопрос.

Я раскрою секрет Полишинеля, если скажу, что следствие в органах ФСБ сохранило очень высокое качество при весьма низких, невысоких объемах уголовных дел, которые проходят через эти органы. Сохраняется практика следственных бригад, когда пять-шесть человек расследуют одно дело, большое и серьезное, на протяжении нескольких лет. Дело получается очень качественно расследованным, но проходимость выявленных преступных фактов через расследование именно силами ФСБ пока остается невысокая.

Я не уверен, что нужно кардинально менять ситуацию, потому что дела, которые расследует ФСБ, часто по-настоящему сложны и серьезны. Наверное (опять-таки это не моя компетенция, я не могу всерьез на эту тему высказываться), стоит, с одной стороны, подумать об освобождении органов ФСБ от несвойственной им подследственности, в частности по каким-то простым делам, связанным, допустим, с переходом государственной границы или чем-то подобным этому. Но, может быть, нужно озадачить, по крайней мере предоставить право этим органам расследовать преступления подследственности иных следственных органов по наиболее актуальным случаям, наиболее актуальным ситуациям. Спасибо.

Председательствующий. Александр Владимирович, у меня тоже есть вопрос.

Я так же, как и Вы, считаю, что это уже не просто проблема, это беда для России. Это серьезная беда, и если мы все вместе не возьмемся, то никаких прорывных технологий, никаких перспектив у нас… вряд ли они будут.

Я вчера вернулась из Краснодарского края. Там собирали 3 тысячи представителей малого и среднего бизнеса. Вы знаете, что мы приняли ряд серьезных мер, просто серьезнейших мер, по 94-му закону, относительно госзаказов и муниципальных нужд. 4 триллиона вместе с госзаказом, 1 триллион, если мы поддерживаем сельское хозяйство, – 5 триллионов.

Что на поверку получается? Груши закупают в Африке, мясо закупают в Бразилии, трубы закупают в Индии, и в конечном итоге это не работает ни на производителя, ни на нашего покупателя.

Первый вопрос у меня такой: как Вы считаете, что еще нужно сделать? Потому что даже в принятом законе об электронных торгах, как Вы сказали, точку с запятой переставили – и открытые электронные торги сдвигаются еще на 10 месяцев. Но будет сейчас внесена поправка. Мы тоже участвовали в том, чтобы она была внесена, у нас рабочая группа работает.

И второй очень важный вопрос. Мне кажется, в начале внесения законопроекта не нужны подзаконные акты. Закон должен быть прямого действия. Мы к этому уже 10 лет идем. Как только начинаются подзаконные акты… сегодня у нас пять юристов – десять мнений, и процесс пошел. И получается лоббистская группа, которая коррупционно побеждает на каждом этапе. Вот, два момента осветите, пожалуйста.

. Спасибо, Светлана Юрьевна.

На самом деле вопросы, по крайней мере первый вопрос, вряд ли по адресу, потому что вопросы об организации собственно торгов и вообще о направлениях закупочной политики государства, организации торговой деятельности, внешнеторговой деятельности, конечно, лучше задать профильному министру.

Единственное, что я хочу, – еще раз подтвердить собственную убежденность, полную, безоговорочную, в том, что мы должны внедрять как можно скорее, как можно полнее практику современных инновационных технологий в сферу закупок в государственных и муниципальных интересах, в том числе с использованием таких программных продуктов, которые позволяют присутствовать в этом электронном процессе нескольким субъектам. Сегодня есть программы, которые (как в Татарстане, например, это делается уже несколько лет) позволяют, по сути, только анонсировать в электронном варианте торги. Что, кстати, уже немало, потому что мы располагаем сведениями о масштабных хищениях в основном муниципальной собственности за счет совершенно примитивных технологий, построенных на фактическом сокрытии факта торгов по приватизации муниципальной собственности. Так что и само по себе помещение информации о предстоящих торгах в глобальную сеть Интернет тоже большой шаг. Но ведь есть сейчас программный продукт, который позволяет гораздо более эффективно еще и контролировать сам процесс, причем самым разным субъектам, включая и депутатов.

Я думаю, что общий подход должен быть таким: мы должны стремиться к максимальному увеличению роли новых технологий, обеспечивающих прозрачность и подконтрольность управленческих решений.

Что касается законотворческого процесса, то здесь вопрос, наверное, в большей степени риторический. Мы знаем, что в России сложилась традиция законотворчества, когда общий закон вынужден обеспечиваться иногда десятком подзаконных актов или ведомственных актов, и часто потом требует разъяснений со стороны, либо аутентичного, либо легального толкования этого нормативного акта, иначе просто не понять, как его применять. К сожалению, это наша общая беда, и мы должны либо ориентироваться на пример той же системы общего права, когда закон если и принимается, то на 700 страницах с изложением абсолютно всех казусов, которые могут гипотетически возникнуть в процессе его применения, либо нужно все-таки более жестко соблюдать дисциплину нормотворчества, если можно так выразиться, и обеспечивать федеральный закон по крайней мере необходимыми подзаконными актами сразу же, в максимально приближенном временном режиме, причем актами высокого качества и лишенными лоббистских и, тем более, коррупционных аспектов. Спасибо.

Председательствующий. Спасибо большое, Александр Владимирович.

Вопрос задает Амир Наилевич Галлямов.

, заместитель председателя Комиссии Совета Федерации по контролю за обеспечением деятельности Совета Федерации, представитель в Совете Федерации от законодательного (представительного) органа государственной власти Амурской области.

Спасибо, Светлана Юрьевна.

Александр Владимирович, одной из мер противодействия коррупции могло бы стать распространение на сайте в Интернете, на сайте Правительства или на каком-то специальном сайте, некой доски позора, где бы публиковались фамилии муниципальных, государственных служащих, осужденных за должностные преступления, в том числе за коррупцию.

Насколько Вы знаете, Государственная Дума отклонила данный законопроект. Каково Ваше мнение по поводу этого законопроекта и решения наших коллег из Государственной Думы?

. Спасибо за вопрос.

Я не готов давать комментарии конкретно по этому решению Государственной Думы. В целом, мне кажется, актуальность разъяснительной работы в отношении населения, в том числе в сегменте антикоррупционной политики государства, весьма высока. Какими должны быть конкретные формы этой работы, нужно подумать. Я боюсь, что сегодня отношение к коррупции в России такое, что как бы эта доска позора не стала доской почета в некоторых аудиториях или, по крайней мере, списком пострадавших, безвинных жертв каких-то кампаний и так далее. Для того чтобы это стало по-настоящему эффективной мерой, нужна по-настоящему масштабная государственная политика, которая воспитывает в человеке неприятие коррупции как таковой в целом.

Когда мы читаем учебники по римскому праву, часто удивляемся некоторым механизмам, которые существовали в этой общине, многие из которых, кстати, перешли в современные реалии. Вот из того, что утрачено, был такой механизм под названием "инфамия" – бесчестье, когда какой-то член общества совершал поступок, который казался категорически неприемлемым для его сограждан, по крайней мере равных ему по социальному статусу. И признание этого поступка, по сути, означало гражданскую смерть для такого человека. Он уже не имел перспективы совершать сделки, завещать имущество, его не принимали всерьез ни в одной серьезной аудитории. К чему-то подобному, наверное, мы должны стремиться, когда говорим о воспитании нетерпимости к коррупции. Но эта политика должна носить, безусловно, системный характер.

Из-за нехватки времени я не успел подробно рассказать о планах по подготовке того документа, о котором упомянул, а именно основ государственной политики в области правового информирования и просвещения населения. Если у сенаторов появится интерес, я готов воспользоваться их приглашением и специально рассказать об этом документе, когда он будет в большей степени готовности. Спасибо.

Председательствующий. Спасибо большое, Александр Владимирович. Думаю, интерес у коллег будет большой. Новый Регламент работы Правительства позволяет создавать сразу рабочую группу вместе с Госдумой, Советом Федерации и Правительством. Поэтому наших коллег тогда из профильных комитетов...

. Хорошо.

Председательствующий. Вопрос задает Альберт Хатуевич Кажаров.

, член Совета Федерации, представитель в Совете Федерации от законодательного (представительного) органа государственной власти Кабардино-Балкарской Республики.

Добрый день! У меня вопрос, который в принципе здесь так или иначе озвучивался. С первых дней, скажем, работы нового Президента озвучивалась проблема важности проведения судебной реформы и, безусловно, борьбы с коррупцией.

Сегодня так, случайно или не случайно, сложилось, что выступал Председатель Верховного Суда, рассказывал о работе судебной системы, о новых концепциях, которые планируются. Безусловно, уважаю его профессионализм, он человек опытный, все знает, но ничего не было сказано о мерах антикоррупционной направленности самой судебной системы.

Вы здесь сами говорили о качестве работы органов ОРД, прокуратуры с отсутствующими полномочиями и работы судебной системы... Мы предлагаем сегодня бороться с коррупцией, но те органы, которые должны бороться с коррупцией и в первую очередь принимать решения, мне кажется, сами должны быть в первую очередь чистыми.

Мы с вами знаем, что реформа судебной... (Микрофон отключен.)

Председательствующий. Будьте любезны, время добавьте.

Коротко, у нас вопросы.

. ...реформа судебной системы – это не только судебное решение, это и подбор судейского корпуса, это и профессиональная подконтрольность судей, это и форма судопроизводства в части качества работы.

Сегодня Председатель Верховного Суда сказал, что качество работы страдает из-за неподготовленности судей. Безусловно, вопрос отбора судейского корпуса важен. Какие меры антикоррупционного характера при отборе судейского корпуса Вы предлагаете на сегодняшний день при доработке нормативно-правовой базы судебной реформы?

. Спасибо за вопрос.

Я все время должен балансировать на грани своей компетенции и общей эрудиции с тем, чтобы не влезть в полномочия других должностных лиц. Но в данном случае я могу ответить только как член рабочей группы при Президенте России по продолжению судебной реформы.

Вы, собственно, ответили сами во многом на свой вопрос. Именно эти направления сегодня выбраны в качестве приоритетов работы этой группы, то есть повышение качества подготовки кандидатов в судьи, в том числе за счет расширения, так скажем, кластера государственных служащих, из которых этот кадровый резерв будет пополняться. Не секрет, что в последнее время много говорили о том, что недостаточно использовать судей только из разряда бывших прокуроров, милиционеров, то есть правоохранителей. Этот подход воспринят, и, скорее всего, он должен быть реализован. Это первое. Второе – повышение качества подготовки кандидатов за счет оптимизации собственно процедуры прохождения этого отбора на стадиях квалификационных экзаменов, проверочных мероприятий. Все они должны быть усовершенствованы, в том числе для того, чтобы, с одной стороны, не допускать некоего волюнтаризма в процессе отбора судьи, с другой стороны – чтобы не допустить ситуации, когда будет не учтен какой-либо из фактов, препятствующих судебной деятельности, в биографии или в личных качествах этого кандидата.

Наконец, крайне важно говорить о том, чтобы деятельность уже утвержденного судьи не была "вещью в себе" и не была сокрыта полностью от любых форм контроля. Здесь важно выбрать правильное и оптимальное соотношение безусловного соблюдения принципа независимости судей и наличия адекватных форм общественного контроля, корпоративного судебного контроля за соответствием, с одной стороны, поведения судьи, с другой стороны, практики вынесения им конкретных решений по делам общим представлениям об этике судебной деятельности, законодательству, безусловно, о судейском сообществе, а также общим принципам и общим подходам, которые сформировались в более или менее стабильной судебной практике. Резкое отклонение от этой практики должно немедленно вызывать реакцию со стороны корпоративных сообществ, в том числе судейского сообщества, как настораживающий факт, который требует серьезной и пристальной проверки. Это первое.

И второе, о чем все-таки нужно, мне кажется, говорить, – об отмене иммунитета судей на проведение оперативно-розыскных мероприятий в отношении них. До тех пор, пока эта норма будет сохраняться, органы, которые осуществляют ОРД, будут испытывать серьезнейшие сложности с выявлением фактов коррупции в судейском корпусе. При этом, разумеется, эта норма должна быть обеспечена необходимым механизмом контроля за безусловной законностью этих действий и должна гарантировать то, что такой механизм не будет использоваться для формирования необъективного мнения судьи или для препятствия его судебной деятельности. Спасибо.

Председательствующий. Спасибо большое.

Вопрос задает Иннокентий Николаевич Егоров.

, член Комитета Совета Федерации по аграрно-продовольственной политике и рыбохозяйственному комплексу, представитель в Совете Федерации от законодательного (представительного) органа государственной власти Республики Бурятия.

Александр Владимирович, большое спасибо за интересную информацию. Я, может быть, повторяюсь… Не зря же в народе говорят: закон – что дышло… И мы сами, как законодатели, чувствуем, что на 100 процентов любой закон мы не прорабатываем, и можем в любую сторону трактовать.

Меня не удовлетворил ответ… По закону прямого действия все-таки хоть когда-то начать, не в этом году, может, в следующем… И особенно это связано с финансами, с большими финансами… Хоть один закон, два закона, хоть какая-то практика бы у нас началась, конкурсы, еще чего-то, чтобы какое-то движение пошло. По срокам хотелось бы понимать… Может, мы как-то начнем в этом направлении двигаться?

. Вы имеете в виду, когда мы начнем принимать законы, не нуждающиеся в подзаконных актах? Такой вопрос?

. Да, да.

. Я не готов на него ответить. Либо с пакетом подзаконных актов… Я думаю, что ответ на этот вопрос лежит в сфере совершенствования законопроектной деятельности, законотворческой деятельности. Сейчас для этого многое сделано, в Правительстве, например, упрощен регламент в части согласительных процедур, созданы дополнительные возможности для создания рабочих групп на стадии подготовки законопроекта. Я думаю, что через эти институты мы должны постараться улучшить ту модель, которая существует, и пока еще не выбрасывать ее на свалку, потому что у нее много неиспользованных резервов и потенциала.