Горячая линия: пособия за счет средств ФСС (стр. 7 )

В этом году из-за роста просрочки придется списывать больше кредитов, признают опрошенные банкиры.

Из-за кризиса объем просроченной задолженности удвоится, ожидает директор планово-экономического департамента Банка .

Пока списания невелики: 0,07% кредитного портфеля на конец 2008 г. и 0,16% от портфеля на конец 2006 г.

Списания будут расти быстрее, говорит Аветиков, насколько — будет видно к концу года. Руководство ВТБ, по словам Лунева, прогнозирует, что просрочка может вырасти до 10% от кредитного портфеля (на 30 сентября 2008 г. — 1,6%), но сколько из этих кредитов будет списано, никто не в силах оценить. Это значит, что банки будут активнее продавать плохие долги, уверен Аветиков.

Продажа долгов может сильно изменить объемы списаний: например, у «Ренессанс кредита» по итогам второго полугодия 2008 г. объем списанной задолженности снизился на 1,84 млрд руб. Представитель банка объяснил, что в этот период банк продавал долги коллекторам. Тендер по продаже кредитов частным лицам на $100 млн со сроком просрочки более года банк проводил в августе — сентябре.

Банки активизировали продажу долгов, подтверждает гендиректор коллекторского агентства «Пристав» Артур Александрович. По его оценке, банкам еще предстоит волна списаний из-за того, что ЦБ дал им ряд поблажек. В этом году увеличились предельные сроки просрочки, на основании которых обслуживание кредита оценивается как «среднее» или «плохое». К «средним» относятся кредиты, просрочка по которым не превышает 60 дней для юрлиц и 90 для физлиц, к «плохим» — до 90 и 120 дней соответственно. Списания продолжат расти весь 2009 год и в 2010 г., полагает он.

Экономический прогноз

03.2009

(«Власть» № 08/09) 

СЕРГЕЙ МИНАЕВ

Наступил март, и "Власть" предлагает свой экономический прогноз на месяц. Эксперты ответят на следующие вопросы: что случится с курсом доллара к рублю, какой окажется инфляция на российском потребительском рынке, как изменятся мировые цены на нефть, как поведут себя доллар и евро на мировом валютном рынке. Но сначала оценим главное экономическое событие февраля.

Главным экономическим событием февраля следует признать превращение российского бюджета из профицитного в дефицитный.

Уже к концу января стало ясно, что бюджет 2009 года будет дефицитным, несмотря на то что он уже был утвержден как профицитный. Выступая в Гонконге на Азиатском финансовом форуме, министр финансов Алексей Кудрин заявил: "В пик кризиса, который ожидается в 2009 году, мы готовы идти на дефицит бюджета и даже увеличивать дефицит бюджета". При этом он дал понять, что дефицит в бюджете сохранится в течение нескольких лет. Помощник президента Аркадий Дворкович разъяснил позицию кабинета: "Бюджетный дефицит в 2009 году — осознанный выбор правительства. Если мы этого не сделаем, экономика будет испытывать значительный денежный голод".

В феврале власти подсчитали, каким будет дефицит, какими окажутся доходы и расходы бюджета, а также определили, откуда возьмутся деньги, которых в бюджете не хватает. Сначала премьер Владимир Путин на совещании в правительстве по экономическим и бюджетным вопросам подчеркнул, что доходы бюджета уменьшаются, расходы, напротив, увеличиваются, а "дефицит будет покрываться за счет наших собственных возможностей — работы на внутреннем рынке заимствований и из резервного фонда". "В нем у нас сегодня 4,8 трлн руб. Этих средств достаточно, чтобы сбалансировать бюджет в этом и последующих годах",— сказал премьер-министр. При этом Владимир Путин особо подчеркнул, что дефицит не должен быть слишком значительным, чтобы не ускорить инфляцию, которая ударит по экономике и в значительной мере лишит бюджетную политику ее стимулирующей роли.

А затем в конце февраля Алексей Кудрин подчеркнул, что доходы федерального бюджета в 2009 году запланированы в 6,349 трлн руб., расходы — в 9,3 трлн руб., дефицит бюджета составит 7,4% ВВП. В течение трех лет дефицит должен быть сокращен до 3% ВВП. В 2009 году дефицит федерального бюджета будет покрываться на 2,7 трлн руб., или на 6,5% ВВП, за счет средств резервного фонда и на 1% ВВП — за счет чистых заимствований на внутреннем рынке. Министр заявил, что Минфин намерен представить доработанный проект федерального бюджета на 2009 год в правительство в марте.

В общем, уже имеющийся профицитный бюджет на 2009 год пересмотрен значительно: доходы сокращены более чем на 40%, расходы выросли не менее чем на 5%. Неудивительно, что возник очень большой дефицит.

Для России это крайне важное событие. Все 1990-е годы в российском бюджете наблюдался постоянный дефицит. МВФ, предоставляя России кредиты, не уставал требовать сокращения этого дефицита — исходя из теории, согласно которой развивающимся странам, обремененным непосильной внешней задолженностью, чрезмерные госрасходы, не обеспеченные госдоходами, приносят лишь вред. Из-за госрасходов наблюдается сверхвысокая инфляция, которая обесценивает местные деньги и приводит к падению их курса по отношению к стабильным западным валютам. И вообще, лучше бы местные правительства накапливали деньги для расплаты с западными кредиторами, вместо того чтобы расходовать в популистских целях. Надо заметить, что фактическую фиксацию курса рубля к доллару в 1995 году и покрытие дефицита за счет выпуска ГКО, продаваемых российским и иностранным инвесторам, МВФ счел здоровой мерой, способствующей стабилизации госфинансов: мол, хорошо хоть, что дефицит покрывается не за счет печатного станка. Дело кончилось крахом пирамиды ГКО и валютно-финансовым кризисом августа 1998 года.

В 2000-х годах в бюджетной политике российских властей многое изменилось. Вместо дефицита в бюджете стал наблюдаться профицит, деньги стали откладываться сначала в финрезерв, а затем в стабфонд, с МВФ по долгам расплатились и впредь не обязывались прислушиваться к теоретическим выкладкам фонда. Более того, расплатились с кредиторами Лондонского и Парижского клубов. Рубль в последние годы сменил постоянное падение на уверенный рост. Вот только инфляция не хотела сдавать позиции, несмотря ни на какие бюджетные и курсовые успехи. Однако предполагалось, что в конце концов как-нибудь сдастся и она. Российские власти теперь могли с гордостью констатировать бюджетные проблемы у западных стран, своих бывших кредиторов. Ни в странах еврозоны, ни в США ни о каком бюджетном профиците и речи идти не могло. Американские власти вообще ежегодно били рекорды по жизни в кредит, постоянно наращивая госдолг. Россия с ее растущими золотовалютными резервами и увеличивающимся стабфондом выступала одним из неплохих кредиторов американского бюджета.

И вот теперь Россия также присоединилась к категории бюджетодефицитных стран, уравнявшись в этом отношении с ведущими индустриальными державами. На самом деле в бюджетном дефиците кроме отрицательных сторон существуют, разумеется, и положительные. Дефицит позволяет расширять госрасходы, не слишком оглядываясь на доходы, и тем самым проводить активную социальную политику. Наличие дефицита позволяет выпускать гособлигации, тем самым значительно оживляя финансовый рынок и способствуя более гибкой денежной политике (американская ФРС не смогла бы работать, не будь в США гособлигаций). Вот только в России у бюджетного дефицита плохая репутация — напоминает о 1990-х.

ПРИЛОЖЕНИЕ

Первый год президентства Медведева

оказался неудачным для власти

Все еще слабый президент, слабеющий премьер

и нарастающая энтропия российского общества

(«Независимая газета» 02.03.2009)

КОНСТАНТИН РЕМЧУКОВ

Избрание Дмитрия Медведева на высший пост в государстве казалось большим успехом управляемой суверенной демократии. Ловко задуманная и проведенная операция «Преемник» выглядела чудом современных технологий. Политических. Никаких проблем в аккумуляции голосов избирателей до нужного, математически выверенного, уровня поддержки не возникло. Но через год картина является не столь уж радостной.

Дмитрий Медведев как президент смотрится слабее своих предшественников. Его способность влиять на происходящие в стране процессы выглядит урезанной. Не то обязательствами, не то отсутствием желания менять что-либо существенное, не то отсутствием ясных представлений, от чего в преемственности надо отказаться, чтобы саму эту преемственность сохранить. Кроме удлинения президентского срока до 6 лет и драматического по неоднозначности последствий для будущей территориальной целостности страны признания Южной Осетии и Абхазии – ни одного серьезного решения за год.

Кадровая деликатность президента поразительна особенно на фоне центральной темы его жизни – борьбы с коррупцией.

Рассказывают, что когда Эдуард Шеварднадзе был назначен первым секретарем ЦК Компартии Грузии в 1972 году, то на первом заседании Президиума он попросил коллег поднять левую руку, назвать марку часов и рассказать историю их появления. Детский лепет про «подарок от бабушки», «нашел на тропинке в лесу или под кустиком» стал саморазоблачительным для большинства коллег. С последующим уходом с занимаемых постов.

Даже назначенные Медведевым первые губернаторы вызывают вопросы – за какие такие заслуги. Ну, например, Александр Козлов из Минсельхоза – чего он такого натворил, чтобы командовать губернией? Или его шеф Алексей Гордеев. Уже седьмой год в стране существуют квоты на импорт говядины, плодящие коррупцию и дурные практики, население переплачивает за каждый килограмм импорта мяса, а ради чего? Понятно, если протекционизм нацелен на развитие отечественного производителя, ну, тогда еще можно потерпеть и за счет кармана всего населения поддержать бизнесменов одной отрасли. Неприятно, но надо. Однако все эти годы поголовье крупного рогатого скота сокращалось! То есть нет никакого отечественного производителя, который бы воспользовался квотами для развития бизнеса. А квоты не отменяют. Расходы государства на сельское хозяйство росли все эти годы чуть ли не самыми высокими темпами. А цены на продукты питания по темпам от них не отставали. Но там, где наметился прогресс в производстве мяса птицы и яиц, предложение этих продуктов на рынок возросло, тут же раздался грозный окрик Гордеева – перепроизводство! Надо вводить квоты для производителей, чтобы производить меньше и чтобы цены не падали! Вот так! Оказывается, целью аграрной политики партии, целью Гордеева является не обеспечение населения дешевыми продуктами питания, а обеспечение нормы прибыли аграриям. Ну, тогда нет никакого смысла за счет всех нас поддерживать лоббистов-капиталистов одной отрасли. Теперь Гордеев будет поднимать сельское хозяйство Воронежской области. Надо полагать, с помощью лимитов и квот. Если эти господа – символы обновления губернаторского корпуса, то, может быть, лучше не трогать старых. Хотя не трогать нельзя.

Владимир Путин, возглавив правительство, также не демонстрирует четкости в исполнении антикризисных мер. Структура его правительства неэффективна, она не нацелена ни на реформы, ни на развитие. Ослабленным оказался экономический блок, в котором главной звездой остался Алексей Кудрин, его потенциал как организатора макро - и микроэкономических сдвигов незначителен. Он – бухгалтер, человек на мешке с деньгами, человек-экономия. Развития без трат не бывает. А вот там, где он должен был по своей линии развивать финансовые институты, достижений у министра финансов за 10 лет почти нет.

Другой бесспорной, на мой взгляд, ошибкой Путина является упор на государственный капитал и госкорпорации. Концепция развития «сверху» – это иллюзия возможности повторить успех 50-х годов, эпохи индустриализации и госсектора. Жизнь давно доказала неэффективность модели «сверху». Нормальным может быть только развитие «снизу». Но оно требует децентрализации, дерегулирования и делегирования полномочий. Эти три «Д» не вписываются в вертикаль власти. Однако тогда вертикаль не вписывается в жизнь. Принимать решения на местах без оглядки на местный народ – путь в тупик.

К неудаче правительства Путина я бы отнес и отсутствие внятной региональной политики в стране, невыработанность ее принципов. Выравнивание уровней социально-экономического развития территорий остается в повестке дня общества или нет? Если нет, то как обеспечить конституционные права граждан на доступ к элементам социальной инфраструктуры – здравоохранению, образованию, жилью. Я уже не говорю о занятости.

Считаю, что сохранение в правительстве людей-невидимок типа Виктора Христенко – серьезная ошибка руководителя. В стране небывалый промышленный спад, а министра промышленности не видно и не слышно. Вице-премьер Игорь Сечин периодически появляется на госканалах с апологией помощи нефтяникам и газовикам, объясняет стратегическую важность этих отраслей для страны, лоббирует снижение пошлин и увеличение ассигнований. Все понятно. Но когда почти ничего не слышно про всю остальную промышленность, про средний и мелкий бизнес, это говорит лишь о том, что сырьевая специализация нашей экономики в результате кризиса еще более укрепится. Тогда к чему было тратить так много слов о трансформации экономики в инновационную – несырьевую?

В ходе углубляющегося кризиса выявились исходная слабость и ограниченность предложенной обществу модели разделения властей по вертикали. Парламент – и Дума, и Совет Федерации – оказался не готов стать площадкой для содержательного обсуждения антикризисных мер правительства. Члены кабинета не отстаивают в ходе 5–6-часовых слушаний свою версию приоритетных трат резервных фондов. Парламентарии не вносят корректив в планы правительства. Спрашивается, зачем нам такие депутаты и сенаторы? Чьи интересы они выражают? За чью пользу борются?

Беспомощным выглядит и другое порождение «золотого века Путина» – Общественная палата. Этот институт гражданского общества никакого влияния на выработку антикризисных мер не оказывает.

Разве может быть обществу, народу все равно, как и на что будут потрачены 200–400 млрд. долл., накопленных за последние годы? Накопленных, заметьте, за счет урезания текущего потребления нации. Не были построены новые школы, больницы, театры, плавательные бассейны, библиотеки. А теперь деньги, что сэкономили на этом социальном строительстве, уходят непонятно куда.

Что мы знаем о масштабах и глубине кризиса в свободном доступе, в режиме обсуждения? Какова динамика производства и занятости по отраслям и регионам? Какова задолженность предприятий тех или иных отраслей экономики, ее структура, долгосрочность? Кого будем стимулировать и на производство чего? Кто получает деньги от государства и на что тратит? Кто вывел из страны в январе 40 млрд. долл. и из каких источников? Кто и сколько из государственной помощи конвертировал в валюту и тем самым вывел рубли из объема кредитной ликвидности?

Эти вопросы должны на глазах всей страны обсуждать депутаты и члены правительства. В ходе таких обсуждений выявляется уровень компетентности чиновников. И если он высок, высока и наша уверенность, что из кризиса мы выйдем успешно. Другое дело, если эта компетентность низка. Тогда всем становится ясным, кого надо менять во власти. А кого и наказать. В этих условиях стала совершенно очевидной недооценка демократических процедур как инструмента повышения эффективности принимаемых решений и механизма смены элит. Вот это и есть прикладное, а не надуманное значение демократии. Эта потребность в демократии именно нашего, российского общества, не навеянная никем и не инспирированная извне, как было принято говорить когда-то. Просто хочется, чтобы кризис, который уже сейчас ударил по нам больше, чем по любой другой стране в мире, не стал еще глубже – до безвозвратности. Депрессия и рецессия могут длиться десятилетиями, неузнаваемо изменяя общественный, политический, экономический и социальный ландшафты жизни. Не всегда к лучшему.

Специфика российского кризиса состоит в том, что это кризис лопнувшего пузыря цены активов. Кредиты, взятые под пузырь, не могут быть возвращены в обозримом будущем. Потому что, если ты брал кредит в 10 млрд. долл., заложив 25% акций компании, которая стоила 40 млрд. долл., то теперь вернуть долг из оборота ты не можешь. Потому что 100% акций твоей компании сегодня стоят 4 млрд. долл.

В балансах компаний образуются гигантские дыры. В нормальных условиях функцией цели бизнеса является максимизация прибыли, а в условиях такого типа кризиса она меняется на минимизацию долга. Любые деньги, которые попадают в руки частного лица, компании или банка с большой дырой в балансе, уйдут на покрытие долга. И никогда – на новые инвестиции, закупки, развитие. Если этого не понять, мы можем спустить все наши резервы, думая, что стимулируем спрос, и не получить взамен ни одного нового рабочего места.

Нужна серьезная программа реструктуризации и выделения долгов из балансов компаний, с разделением функций цели их деятельности. Тогда будет более понятно, чего ожидать от тех, кто получил деньги. Кто способен на трансформацию полученных ресурсов в компонент совокупного спроса, возможно, и «эффективного спроса» по Кейнсу. А кто, хоть осыпь его золотым дождем, на спрос не способен в принципе, в силу «дыры» в балансе.

Особенно позорным является нежелание властей обуздать тарифы естественных монополий. Рост платежей ЖКХ, за свет, за газ, за телефон – грустная реальность, затронувшая всех. Но логики роста тарифов в условиях кризиса – нет. Во-первых, все сокращают издержки минимум на 30%. Во-вторых, главные компоненты издержек для производства электроэнергии – цены на мазут, газ и уголь – упали. Газ, в свою очередь, с шестимесячным лагом следует за ценой на нефть, которая снизилась в 4 раза. Тогда откуда рост? Ответ на этот вопрос скорее всего надо искать в природе российского государства. А она, эта природа, боюсь ошибиться, скорее всего описывается термином «государство монополистического капитала». Природа госкапитализма более или менее хорошо выявлена, в том числе и российской наукой. Понятны и ограничители этой модели развития, связанные с неэффективностью распределения ресурсов из-за ценовых искажений. На таком фоне поразительно равнодушными выглядят депутаты и сенаторы, у которых нет слов негодования от имени тех, кого якобы они представляют. Да и трогать находящихся высоко в партийной иерархии губернаторов и мэров, стоящих за ростом тарифов, опасно.

Ранг антимонопольной службы в структуре органов исполнительной власти по-прежнему низкий и не позволяет ведомству эффективно бороться с монополиями, у каждой из которых есть высокопоставленные покровители. Помимо всего прочего, рост тарифов – крайне негативный метод корректировки совокупного спроса в российской экономике. Вместо того чтобы генерировать разнообразное предложение, люди и бизнесы растущие суммы отправляют на счета монополистов, тормозя темпы выхода из кризиса.

Те, кто общаются с Медведевым, отмечают, что он – амбициозный, самоходный, сильный, не технический президент. Путина мы и сами знаем. Он был властным и авторитетным. Что же случилось? Почему их позиции за год ослабли, равно, как и рейтинг? Ответ надо искать в слабостях созданной ими подавившей инициативу внизу системы, заточенной на исполнительскую подотчетность вышестоящему начальнику. Эта система оказалась не готовой к эффективному функционированию в условиях кризиса, когда неспешность, медлительность и неисполнительность бросаются в глаза. Даже президенту в его отношениях с правительством.

В обществе нарастает недовольство. Как в верхних, так и нижних его слоях. По мере роста издержек кризиса, утраты работы, доходов, надежд на скорейшее спасение растет внутренняя свобода. В преемственность курса кризис внес серьезные коррективы. Требуется адекватная этим коррективам адаптация системы власти, расширение реальной демократии, способной подтягивать толковых, неравнодушных людей для решения серьезных проблем развития. Потому что спасение страны в лихие годы кризиса – дело всего народа, всего общества, а не только его руководителей.

Мне кажется, что возрастающей неопределенности системы, ее энтропии можно противопоставить только впрыск в нее новой энергии людей, которая может высвободиться только в благоприятных для личности условиях подлинной демократии. Без этого система обречена на нарастание слабости, которая всегда ассоциируется со слабостью ее вождей, лидеров, руководителей.

Цейтнот с будильником

“Истоки социального протеста

ищите в коридорах власти”

(«Московский комсомолец» 02.03.2009)

НАТАЛЬЯ ГАЛИМОВА

Выдержит ли российская политическая система кризис? Эксперты ломают копья, прогнозы колеблются от сдержанно оптимистичных до крайне мрачных. Вопрос действительно суперважный, ведь от этого зависит не только судьба лично Путина и Медведева, но и — без всякого преувеличения — будущее страны. Пока будущее выглядит весьма туманным — как признали недавно президент и премьер, кризис еще не достиг своего дна…

Насколько устойчива система? Не затрещит ли она по швам под ударами экономических проблем? Об этом в интервью “МК” рассуждает один из творцов нынешней политсистемы, глава Фонда эффективной политики Глеб ПАВЛОВСКИЙ.

— В одном из недавних интервью Анатолий Чубайс заявил, что лишь на 50% оценивает шансы российской политической и экономической системы выдержать связанные с кризисом риски. Согласны?

— Чепуха. Чубайс занизил прочность и капитал доверия к системе. Все без исключения соцслужбы показывают две вещи. С одной стороны, полная трезвость — люди видят объем кризиса и то, что скоро легче не станет. С другой — те же люди поддерживают Медведева с Путиным и, что совсем необычно для правящих партий времен кризиса, — “Единую Россию”. Цифры проверяемы, отрицать их могут только пропагандисты. Если уж говорить в процентах, то я оцениваю вероятность негативного сценария как 1 к 9.

— Может быть, просто кризис пока не продемонстрировал всю остроту?

— Нет, люди уже недовольны. Но со своим недовольством они идут к тем, кому доверяют. И для власти это не новая ситуация. Вспомните, как начинала путинская команда 10 лет тому назад — без денег, война на Кавказе, Басаев в Москве… Эти люди в безнадежных ситуациях проявляются лучше, чем в дни стабильности. Выход из кризиса для них — это вопрос выживания. Если они провалятся, их режим будет снесен до основания. Я думаю, мы имеем дело с чрезвычайно высоким запасом прочности режима. Да, он будет понижаться, причем понижается и сегодня, но в первую очередь внутри самого политического класса, а не на улицах. У нас ведь во власти многопартийность. Одна из них “прокризисная” партия — те, кто хотел бы небольшого нового переворота.

— Что вы подразумеваете под “переворотом”?

— Фарсовый ремейк нашего 91-го или украинского 2004 года — когда на улицу выводятся массы. Массы по вызову. Важно, чтобы автобусы подвозили да мэрия не возражала. Киев — яркий пример. Казалось бы, какая была встряска! Но прошло пять лет, и мы видим тех же людей на тех же местах. Все идеалисты озолотились. А экономика и валюта страны уничтожены. О чем речь у “прокризисной партии”? О борьбе за сильно сократившиеся ресурсы. Когда денег было много, любая фракция власти могла вклиниться в деньгопоток, “врезаться в трубопровод”. Но реки обмелели, и кое-кому нужна встряска, которая, с одной стороны, даст им списать убытки на старую власть, а с другой — получить неограниченный доступ к новой. Это у них называется “Нет денег — давай свободу!”. Повторяю, если речь идет об истоках социального протеста в России, ищите их в коридорах власти.

— И кто же принадлежит к этой партии? Имена, пароли, явки?

— По численности группа невелика: частью крупный бизнес, люди в верхах федеральной власти, столичные круги, часть губернаторов… Но полезут они наружу? Только в случае, если почувствуют, что власть не справляется, заметалась и слабеет. Но им важно прежде всего, кто возглавит выход из кризиса. Кто победитель войны: тот, кто воевал или кто командует парадом победы? Тот, кто будет властью на выходе из кризиса, получит ресурс прочности лет на десять. И складывается мысль, определенный проект, чтобы избавиться от правительства на выходе из кризиса.

— Иначе говоря, избавиться от премьер-министра?

— Да, от премьер-министра Путина. Ну а за вас, Дмитрий Анатольевич, мы, как говорится, горой. И, конечно, если б эта партия могла воспользоваться всплеском в каком-то из моногородов, чтобы предъявить претензии к правительству, которое “просмотрело” или “проявило излишнюю жесткость”, то было бы им счастье. Те, кто умеет прятать личные активы, сумеют спрятать и заговор местных масштабов в одном-двух моногородах.

— Почему обязательно заговор? Вы считаете, что у людей, которые остались без работы, протестные настроения возникнут только с чьей-то подачи?

— Человек, у которого возникают проблемы, не начинает с того, чтобы пойти и помитинговать. Он сперва пытается проблемы решить. Если власть помогает ему в этой ситуации, он митинговать не пойдет. Вот мне кажется, что Москва до некоторой степени город риска. Тут огромный материк непроизводительных классов. Одних охранников сколько! А их сокращают обычно первыми. Я уж не говорю про политтехнологов — креативную, в том числе и в деструктивном плане, среду. “Александр-хаус” (там занимает помещение ФЭП. — Н. Г.) стоит полупустой, никаких очередей в обед. А ведь недавно здесь работали трейдеры, брокеры… Сейчас они живут на накопления. Куда эти люди пойдут потом? Канавы рыть?

— Если совсем не на что будет жить, то, наверное, придется и канавы рыть…

— Прежде чем офисные клерки отправятся рыть канавы, их погрузят в автобусы и повезут на Васильевский спуск “протестовать”. Мы же в 98-м году видели автоколонны с людьми, которых развозили перекрывать автострады. Человеку ведь несвойственно бесцельно ходить по улицам круглые дни. Вот и накапливается такой потенциал. Он сам по себе непротестный. Но станет таким, если им займутся. Этакое протестное мясо для разных возможных проектов.

“Переход кризиса в политический формат уже произошел”

— Почему вы считаете наиболее опасным всплеск протеста в моногородах?

— В условиях искусственно приглушенного медийного и политического фона всплеск в моногороде может выглядеть как что-то невероятное. Фурункул будет казаться Везувием. Но, повторяю, я бы опасался не прорыва, а саботажа: искусственной задержки прохождения средств. А дальше мог бы вступить в действие следующий фактор. Тандем Путин—Медведев сейчас не выступает в жанре публичной политики. Они избегают этого, выступая в протокольном жанре, когда их показывают вдвоем, а голос за кадром сообщает, о чем они говорили. Не хватает их общей публичной деятельности. В период кризиса они должны чаще появляться на публике вместе. Иначе, если вдруг происходит всплеск в каком-то из моногородов, у правящего тандема может не найтись согласованной формы выражения. И может пойти два разных сигнала от каждого.

— Некоторое время назад известный эксперт Евгений Гонтмахер опубликовал статью, в которой предупреждал о возможности повторения событий, подобных произошедшим в советские годы в Новочеркасске. Гонтмахера едва не обвинили в экстремизме. А как вы оцениваете публикацию?

— Я считаю, Гонтмахер сделал полезное дело. То, что рыкнули на Гонтмахера как на подстрекателя, — смешно, потому что это человек аппаратно лояльный. Но в сценарии Гонтмахера не хватает важного элемента — предварительного сговора в аппарате о “силовиках в отпуске”.

— Давайте представим, что очередной Новочеркасск все-таки случился. Будет ли это означать, что в стране наступил социальный и политический кризис?

— Переход кризиса в политику уже произошел. Мы вошли в новое политическое состояние. Но люди верят, что власть сделает для них все, что сможет. Это как доверие капитану в бурю. Путин десять лет назад попросил у людей доверия на языке, который был понятен тогда. Объяснил: ну, братцы, ж… давайте выбираться вместе! Сегодня нужно что-то в том же роде, но на другом языке. Сохраняется ощущение непрозрачности: вы, граждане, нам доверяете, а мы вам не слишком. Это неприятный момент, и он может стать ресурсом игры против власти.

— И какими должны быть шаги власти навстречу обществу?

— Недавнее выступление Медведева по ТВ — шаг власти навстречу растерянным людям. Нам нужен разговор. Причем такой, чтобы мы видели: вот разговор власти с бизнесом крупным, вот — с бизнесом средним. Вспомните, как было летом, когда Медведев встретился с мелким бизнесом. Это был честный, открытый разговор. Он транслировался, он показал чудовищное положение вещей в малом бизнесе. И это не вызвало ни у кого желания присоединяться к Лимонову, а вызвало желание решать вопросы.

Правительство должно вести диалог и с профсоюзами, и с экспертами. Но не так, как сейчас, когда экспертов просеивают через сито и потом закрывают разговор от общественности. Чем более закрыто разрабатывается та или иная концепция, тем более она бессмысленна.

Все хотят понимать свою ближайшую боевую задачу. Да, что-то может не выйти. Ну так объясните, что именно! Сейчас этого мало, даже очень доверенные эксперты говорят, что непонятна системность принимаемых решений. Но что тогда должны думать мы?

“Отправлять на Дальний Восток иногородний ОМОН было неправильно”

— Вы утверждаете, что номенклатура может быть заинтересована в подогреве уличной активности… Как конкретно это может выглядеть на практике?

— Если уличную активность будут разогревать, то с использованием аппаратных каналов, при одновременных уговорах федеральной власти: мол, у людей мало денег, так дайте им теперь “больше свободы”. Как только власть согласится, тут же полетят в разные точки страны фельдъегери: “Автобусы! Актив! Рабочих в спецодежде!”… Вот как это будет выглядеть, а вовсе не как выход масс из фабричных предместий.

— А как быть с акциями против повышения пошлин на иномарки на Дальнем Востоке? Это, по-вашему, не было “выходом народных масс”?

— Протест был, но манипуляции сверху было больше. Команды исходили из местного аппарата.

— На ваш взгляд, власть поступила правильно, использовав для разгона дальневосточных митингов ОМОН?

— Неправильна одна конкретная вещь: отправлять на Дальний Восток ОМОН иногородний. В регионах разная культура протеста и разная культура правоохраны. Эти нюансы из Москвы не видны. Ну не надо ехать на Дальний Восток, чтобы показать местной милиции, как им работать.

— А что, если бы был задействован местный ОМОН, это было бы оправданно?

— У ОМОНа есть функции, за пределы которых его выводить нельзя. У него свое скромное место в политическом процессе: физически отбивать соблазн поменять власть задешево.

“Союз Путина и Медведева должен быть подчеркнут”

— Сейчас многие ищут самые мельчайшие признаки раскола между Путиным и Медведевым. Когда президент заявил, что кабинет министров выполнил только 30% его поручений, ряд экспертов воспринял это так, что внутри тандема пробежала черная кошка. А на ваш взгляд?

— И очень хорошо, что критика была! Потому что после нее последовали действия правительства, работа ускорилась, были приняты полезные решения. Значит, можем, когда хотим. Это дружественная критика. И ее может быть еще много. Но Путин и Медведев немного побаиваются своего же потенциала — как-то другой среагирует? Как вообще положено вести себя признанному Президенту России с признанным лидером доверия граждан России? Как говорят в дизайне, что нельзя спрятать, надо подчеркнуть. Их союз должен быть подчеркнут. А ему придается несколько заунывный характер. Это наследие докризисных времен, которое сейчас работать не будет.

— При каком развитии событий может произойти серьезный раскол в тандеме?

— Только в случае, если бы у Путина и Медведева возникло стратегическое разногласие — два разных проекта будущего России. Но сегодня я не вижу этих двух стратегий. Есть разница только в стилистике, манере выражаться. Вот говорят, что у Медведева стратегия либерализации, а у Путина — авторитарно-силовая. Это не так. Путин — явный консервативный национал-либерал. Медведев государственник, институционалист, его конек — право. Так что сегодня ключи в руках у тандема Медведев—Путин. Но если у людей возникнет ощущение, что один из них хочет надуться за счет другого, избавиться или дистанцироваться от него, то этого не простят ни президенту, ни премьеру. Тогда в Москву приехал бы киевский цирк, где президент с премьером ежедневно оскорбляют друг друга.

— Некоторое время назад Медведев встретился с руководством “Новой газеты”, речь шла об убийстве адвоката Маркелова и журналистки Бабуровой. Не возникло ли у вас ощущения, скажем так, половинчатости действий президента? Ведь встреча произошла спустя десять дней после убийства, ее не транслировали по ТВ…

— Я думаю, изначально встрече могли мешать разные вещи. Например, то, что погибшие были, мягко говоря, недружественными к власти людьми. Я не понимаю, зачем Маркелову было нарочито оскорблять сограждан в своей последней статье (там адвокат очень презрительно отзывался о патриотизме. — Н. Г.). Я думаю, мог быть и момент внутреннего колебания Медведева. Но эта встреча была необходима, президент не мог здесь никак отмолчаться.

— Между тем Путин никогда не встречался с политиками и представителями СМИ, резко ему оппозиционными. И поэтому в беседе Медведева с руководством “Новой газеты” некоторые усмотрели какое-то расхождение во взглядах, действиях тандема.

— Нет здесь политического расхождения. Путин всегда подчеркивал, что он президент всех граждан России, включая и своих политических противников. Он просто истратил много сил, чтобы сформировать поле системной политики. И системных политиков отличал от несистемных таким образом, что с последними не встречался. Я думаю, здесь главное — это личный характер. Де Голль не встречался с Сартром, которого при этом не давал в обиду — но лично терпеть его не мог, тот его резко критиковал. Политик не обязан себя насиловать.

“Я против проектов либерализации”

— Ряд экспертов говорит, что в условиях кризиса нужна либерализация политсистемы. Вы с этим согласны?

— Нет. Нужна модернизация, а не либерализация. Все проекты либерализации, которые сегодня предложены обществу публично, через СМИ, неясны. Это будет оттепель на полгода, с последующим кастингом на “сильную руку”, какого-нибудь генерал-либералиссимуса. Говорят, первым шагом надо вернуть выборность губернаторов. Ну и что — сразу наступит счастье? Чем это поможет в кризис? Я против проектов либерализации, потому что они не решают проблему устойчивого роста доверия, а значит, и свободы в нашем жестоком и невежественном обществе. Нынешний политический режим доказал, что может быть инструментом безопасности и единства России. Считаю, что теперь ему надо дать доказать, что он умеет быть инструментом свободы и выживания в мировом кризисе.

— То есть система должна пройти испытание на прочность?

— Конечно. Хотя, как любая система, может ее не пройти. Ну, тогда надо будет от нее отказаться — не раньше. Всем нам предстоит быть присяжными заседателями — не сможет система обеспечить выход из кризиса в новую экономику и достаток наших семей, ну и бог с ней. Тогда поищем что-нибудь другое. Но я не вижу, почему такие жесткие, осторожные и неглупые люди, как Медведев и Путин, не смогут собрать команду под новые задачи.

— Кстати о команде. Как вы считаете, связана ли была недавняя отставка четырех губернаторов с их нелояльностью власти?

— Нелояльный Строев, оппозиционер Кулаков?! Скорей неэффективность власти стала опасной в кризисные времена. Орловская область превратилась в болото, и когда? В годы аграрного бума. Воронеж, потенциально одна из региональных столиц России, погружался в депрессивное состояние. Я думаю, мы встретились с новым кадровым стилем Медведева. Когда-то Путин унаследовал недоброжелательную ему губернаторскую команду, медленно отвоевывая ее лояльность. Для этого хороши были даже старые оппортунисты. Но у Медведева нет ни времени, ни денег на оппортунистов. Кризис — это цейтнот, у всех в головах вдруг зазвенели будильники. Жить стало интересней, но не на что. Медведев пользуется кризисом, чтобы отсеять бесполезных для себя оппортунистов.

Светлана Медведева возглавила рейтинг

самых успешных бизнесвумен России

Супругу президента "догоняют"

губернатор Санкт-Петербурга и ректор СПбГУ

(«Комсомольская правда» 27.02.2009)

 Маша ГОРЕЛОВА

Светлана Медведева заняла первое место в рейтинге самых успешных деловых женщин страны по версии Института политики и бизнеса. В полный список, который был составлен командой из пятнадцати опытных аналитиков, вошли известные, харизматичные, креативные и имеющие авторитет в политической и профессиональной сферах женщины.

По мнению специалистов, именно супруга президента оказалась наиболее достойной первого места, так как "подобно Мишель Обама, она за счет характера и интеллекта сделала себя очень влиятельной политической фигурой, оказывающей значительное воздействие на принятие важнейших политических решений".

На следующей после первой леди страны оказалась губернатор Санкт- - одна из самых влиятельных губернаторов России, без участия которого за последний год на федеральном уровне не принималось практически ни одно важное государственное решение, сообщает РИА "Новости".

Третье место досталось ректору Санкт-Петербургского государственного университета (СПбГУ) Людмиле Вербицкой, которая известна как "любимый учитель" премьер-министра Владимира Путина, а четвертое - Ольге Белявцевой. Как считают аналитики, эту деловую леди можно выделить за то, что в условиях мирового финансового кризиса она продемонстрировала незаурядные качества кризисного менеджера – продала свою приносящую убытки компанию "Лебедянский" корпорации PepsiCo и по размеру личного капитала стала второй после "российской бизнесвумен" Елены Батуриной. Сама Батурина заняла восьмую строчку ТОП-25.

ТОП-25 самых успешных деловых женщин России

1. Светлана Медведева, председатель попечительского совета программы "Духовно-нравственная культура подрастающего поколения России"

2. Валентина Матвиенко, губернатор Санкт-Петербурга

3. Людмила Вербицкая, заместитель председателя Совета по науке при президенте РФ, президент СПбГУ

4. Ольга Белявцева, акционер ОАО "Прогресс" (PepsiCo), бывший акционер компании "Лебедянский"

5. Ольга Ускова, президент Cognitive Technologies, президент НАИРИТ

6. Татьяна Парамонова, председатель совета директоров Транскредитбанка

7. Эльвира Набиуллина, министр экономического развития и торговли РФ

8. Елена Батурина, президент компании "Интеко"

9. Татьяна Голикова, министр здравоохранения и социального развития РФ

10. Любовь Хоба, член совета директоров ОАО "ЛУКОЙЛ"

11. Елена Карпель, член совета директоров ОАО "Газпром"

12. Татьяна Кузнецова, заместитель председателя правления ОАО "Новатэк"

13. Ольга Дергунова, член правления Внешторгбанка, член первой сотни "кадрового резерва" президента России

14. Елена Васильева, член правления, главный бухгалтер ОАО "Газпром"

15. Гульжан Молдажанова, генеральный директор компании "Базовый элемент"

16. Татьяна Франус, совладелец торговых сетей "Пятерочка" и "Карусель"

17. Галина Аглямова, вице-президент по финансам ОАО "НЛМК"

18. Любовь Слиска, первый вице-спикер Государственной думы РФ, заместитель председателя фракции "Единая Россия"

19. Ольга Плаксина, председатель правления группы "ИФД КапиталЪ"

20. Ольга Миримская, председатель совета директоров ОАО "Русский продукт"

21. Надежда Копытина, президент группы компаний "Ледово"

22. Светлана Лощатова, председатель правления банка "Славянский"

23. Милада Гудкова, генеральный директор, совладелец компании "Балтимор-холдинг"

24. Ольга Слуцкер, президент сети клубов World Class, президент Федерации фитнес-аэробики России

25. Жанна Смирнова, вице-президент ММВБ

"Правое дело" сменило

подследственного на адвоката

Московское отделение возглавил Игорь Трунов

(«Коммерсант» 02.03.2009)

НАТАЛЬЯ БЕСПАЛОВА

В субботу адвокат Игорь Трунов возглавил московское отделение партии "Правое дело". Он займет место, предназначавшееся бизнесмену Евгению Чичваркину. Однако теперь именно господин Трунов будет готовить столичное "Правое дело" к выборам в Московскую городскую думу.

В субботу в пресс-зале одной из московских гостиниц собралось около 350 женщин пенсионного и предпенсионного возраста. Это были делегаты учредительной конференции московского отделения партии "Правое дело". Женщины проявляли мало участия к происходящему в президиуме, жевали печенье и разгадывали кроссворды, изредка отвлекаясь на то, чтобы поднять мандат для голосования. На вопрос "Ъ" к организаторам о том, та ли эта электоральная группа, на которую рассчитывает новая партия в Москве, те разводили руками и говорили, что "это все ДПР" (Демократическая партия России, влившаяся в проект "Правое дело").

В общей сложности партийное отделение в Москве учреждалось около трех месяцев. Работа была поручена бывшему владельцу "Евросети" Евгению Чичваркину. Против него было начато уголовное преследование, в результате чего он был вынужден перебраться в Лондон (см. стр. 5). В "Правом деле" решили подождать, когда суд примет решение по ходатайству о заочном аресте господина Чичваркина, и лишь после этого начали подбирать нового руководителя. В какой-то момент среди кандидатов фигурировала телеведущая Ксения Собчак. Однако в итоге руководство "Правого дела" сошлось на кандидатуре адвоката Игоря Трунова. По его словам, предложение возглавить отделение поступило ему за неделю до учредительной конференции. "Сомнений в решении не было. Партия придерживается демократических принципов, они мне близки",— заявил он "Ъ". Впрочем, господин Трунов готов уступить пост господину Чичваркину, если с того снимут обвинения и он вернется в Россию.

Помогать господину Трунову в партийной работе будет политсовет регионального отделения. В него помимо Евгения Чичваркина и нового председателя отделения вошли брат бывшего лидера ДПР Андрея Богданова Тимур, экс-депутат Госдумы от "Единой России" Маргарита Баржанова, член Межрегиональной депутатской группы Съезда народных депутатов СССР Аркадий Мурашев, бывший директор по стратегическому планированию и корпоративным финансам компании ЮКОС Алексей Голубович. Теперь столичное представительство "Правого дела" будет готовиться к выборам в гордуму, намереваясь составить жесткую оппозицию Юрию Лужкову. Выступая на конференции, сопредседатель партии Леонид Гозман назвал Москву символом коррупции и неэффективности и потребовал "свободных выборов мэра".

Выдвижение на первый план господина Трунова вызвало удивление у некоторых сторонников "Правого дела". Так, председатель совета директоров коммуникационной группы "Пресс Холл" Михаил Дворкович (брат помощника президента Аркадия Дворковича) заявил "Ъ", что, "может быть, господин Трунов хороший адвокат, однако слишком много занимается самопиаром, берется только за те дела, которые принесут ему дивиденды с точки зрения публичности". Это, как считает господин Дворкович, не прибавляет очков партии и "наряду с уже существующими людьми в партии этот выбор превращает партию в клоунаду и сразу делает их заранее проигравшими". Михаил Дворкович утверждает, что был готов и сам возглавить московское отделение "Правого дела", однако "попал в такую ситуацию, когда вокруг идет стрельба, и понял, что не стоит настаивать на своей кандидатуре, иначе грязи бы вылилось очень много".