Материалы V молодёжной международной научно-практической конференции студентов, аспирантов и молодых учёных (стр. 5 )

Возрастание роли человеческого капитала как основного фактора инновационного типа экономического развития России повлекло за собой интерес исследователей к научному обоснованию категории «человеческий капитал».

В настоящее время существует множество трактовок данного термина, однако «каноническое определение человеческого капитала не выработано до сих пор» [11, с. 52]. В этой связи актуальными представляются систематизация и анализ научных взглядов исследователей касательно его сущности.

Учитывая позиции, которые занимают исследователи в трактовке «человеческого капитала», было выделено несколько групп определений рассматриваемой категории.

Так, в первой группе определений под человеческим капиталом понимается «ресурс». Например, по совокупному мнению и человеческий капитал представляет собой «необходимый самостоятельный ресурс и важный элемент национального богатства» [9, с. 30]. В данном определении акцент сделан лишь на использование ресурса, отсутствуют источники формирования, а также не раскрывается его состав. Более того, в определении нет характеристики (обозначения) положительного эффекта от использования такого ресурса.

Во второй группе определений человеческий капитал трактуется как «фактор». В частности, Чан Куок Лам указывает, что «человеческий капитал является главным сложным и интенсивным фактором роста и развития инновационной экономики» [14, с. 48]. Схожая позиция в отношении толкования человеческого капитала наблюдается и в определении, сформулированном . Под человеческим капиталом она понимает «фактор развития экономики, общества и семьи, включающий знания, умения, навыки, инструментарий труда, среду обитания и трудовой деятельности» [3, с. 101]. При таком понимании человеческого капитала подчеркивается его способность оказывать влияние на рост и развитие экономики. Особо акцентируется внимание на составе человеческого капитала.

В третьей группе определений человеческий капитал определяется как «форма капитала». Так, полагает, что человеческий капитал – это «особая форма капитала, представленная системой взаимодействующих в процессе деятельности субъекта его потребностей и способностей» [12, с. 73]. Здесь указывается на необходимость осуществления человеком деятельности, в процессе которой происходит взаимодействие потребностей и способностей. Вместе с тем, в определении не обозначается положительный эффект этого взаимодействия.

В четвертой группе определений исследователи исходят из понимания человеческого капитала как «меры». К примеру, на взгляд американских авторов учебника «Экономика» – С. Фишера, Р. Дорнбуша и Р. Шмалензи «человеческий капитал есть мера воплощенной в человеке способности приносить доход» [13, с. 303]. К этой же группе определений человеческого капитала следует отнести и дефиницию, данную . Человеческий капитал рассматривается им как «мера воплощенной в человеке способности приносить доход, используя врожденные качества, приобретенные знания, образование, квалификацию, опыт, творчество и т. п.» [8, с. 616]. В последнем определении обозначается состав человеческого капитала (врожденные качества, приобретенные знания и т. д.). Способность приносить доход указывает на возможность рассмотрения человеческого капитала как источника дохода.

В пятой группе определений под человеческим капиталом подразумевается «форма реализации отношений». Так, и полагают, что «человеческий капитал – это форма реализации отношений его носителя и социально-экономических субъектов по поводу развития и использования врожденных способностей, здоровья, а также знаний и умений индивида, полученных через обучение, образование и практический опыт, служащих источником повышения производительности и качества труда, а также для приобретения и повышения квалификации, сохраняемой на протяжении длительного времени, благодаря здоровью носителя человеческого капитала, с целью получения дохода достаточного как для его воспроизводства, так и последующих поколений» [4, с. 5]. В данном определении конкретизируются состав и источники формирования человеческого капитала, утилитарная составляющая категории (повышение производительности и качества труда); подчеркивается то, что индивид без общества не может формировать свой человеческий капитал, вследствие чего и возникают отношения между индивидами и институтами по поводу получения образования, а также применения полученных через обучение, образование и практический опыт, знаний и умений.

В шестой группе определений человеческий капитал рассматривается как «запас». Например, и отмечают следующее: «под человеческим капиталом в экономике понимается имеющийся у человека запас знаний, здоровья, навыков, опыта, которые используются индивидом для получения дохода» [6, с. 4].

Понимание человеческого капитала как запаса прослеживается и в определении, данном российским исследователем – . Он полагает, что человеческий капитал – это «сформированный в результате инвестиций и накопленный человеком определенный запас здоровья, знаний, навыков, способностей, мотиваций, которые целесообразно используются в той или иной сфере общественного воспроизводства, содействуют росту производительности труда и производства, и тем самым влияют на рост доходов (заработков данного человека)» [7, с. 83]. Здесь находят отражение: состав человеческого капитала, утилитарный аспект категории (содействуют росту производительности труда и производства, и тем самым влияют на рост доходов (заработков данного человека)).

В седьмой группе определений человеческий капитал определяется как «капитал». В частности, Э. Долан под человеческим капиталом подразумевает «капитал в виде умственных способностей, полученный через формальное обучение или образование либо через практический опыт» [5, с. 260]. М. Блауг полагает, что человеческий капитал – это «капитал, воплощенный в квалифицированном труде» [2, с. 290]. В этой группе определений раскрывается состав (умственные способности) и источники формирования человеческого капитала (формальное обучение, образование, практический опыт). Однако, положительный эффект в результате использования данного вида капитала не обозначается.

В восьмой группе определений человеческий капитал понимается как «часть трудового потенциала». Так, согласно позиции человеческий капитал – это «реализованная, активная часть трудового потенциала» [1, с. 49]. В данной группе определений акцент ставится на то, что человеческий капитал – это не предвидимые в будущем, а уже реализованные и активные трудовые возможности организации.

И, наконец, в девятой группе определений человеческий капитал связывается с совокупностью. В частности, считает, что «человеческий капитал представляет собой совокупность знаний, умений, творческих способностей работников, их моральные ценности и культуру» [10, с. 114]. в отношении трактовки человеческого капитала пишет следующее: «о человеческом капитале (Human Capital) говорят как о совокупности индивидуально приобретаемых и накапливаемых в течение жизни человеком мотиваций, умений, навыков работы, опыта, реализуемых в трудовой деятельности и влияющих на получение ими дополнительных доходов в будущем, в ущерб сегодняшнему потреблению» [15, с. 243]. Здесь внимание исследователей акцентируется на составе человеческого капитала, указывается на возможность получения дополнительных доходов в результате реализации человеком в трудовой деятельности мотиваций, умений, навыков работы и опыта.

Анализ приведенных позиций исследователей относительно толкования человеческого капитала позволил выделить его основные признаки: формируется в результате инвестиций в человека; может быть накапливаемым; требует затрат на свое поддержание; выступает в качестве источника дохода; неотделим от своего носителя – индивида; может физически и морально изнашиваться; не формируется без общества; способствует росту и развитию инновационной экономики.

Более того, в процессе исследования было выявлено, что основными составляющими человеческого капитала являются приобретенные знания, умения, навыки, врожденные качества, определенный запас здоровья. Что же касается источников формирования человеческого капитала, то ими, как видно, выступают образование и практический опыт.

Исходя из анализа обозначенных групп определений термина «человеческий капитал», было сформулировано собственное его понимание. Так, человеческий капитал представляет собой долгосрочный экономический ресурс, полученный в результате наследственности и изменчивости человека, его обучения и практического опыта, который способен самовозрастать за счет вложений и может быть использован в экономическом процессе с целью получения прибыли.

Литература

1. Бикулова, Д. У. Инвестиции в развитие человеческого капитала как фактор роста национальной и мировой экономики / // Актуальные проблемы экономического развития: сб. докл. Междунар. науч.-практ. конф. – Белгород: Изд-во БГТУ им. , 2010. – Ч.1. – 396 с.

2. Блауг, М. Методология экономической науки, или Как экономисты объясняют. Пер. с англ. / Науч. ред. и вступ. ст. . – М.: НП «Редакция журнала «Вопросы экономики», 2004.

3. Викторова, Е. В. Высшее образование и человеческий капитал в инновационной экономике / // Инновации. – 2011. - № 6 (152). – С. 100 – 107.

4. Детерминация конкурентоспособного человеческого капитала: монография / , ; Волгогр. фил. ГОУ ВПО «МГУС». – Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2006. – 132 с.

5. Долан, Э. Рынок: микроэкономическая модель / Э. Долан, Дж. Линдсей. – СПб.: Печатный двор, 1992. – 477 с.

6. Дорошенко, Ю. А. Экономическое содержание понятия «человеческий капитал» / , // Белгородский экономический вестник. – 2011. - № – С. 3 – 7.

7. Дятлов, С. А. Основы теории человеческого капитала / . – СПб., 1994.

8. Инновационное развитие: экономика, интеллектуальные ресурсы, управление знаниями / под ред. . – М.: ИНФРА-М, 2009. – 624 с.

9. Минеева, Н. Н. Характеристика видов человеческого капитала / , // Известия Уральского государственного экономического университета. – 2009. - № 4 (26). – С. 29 – 35.

10. Рассадина, А. К. Кадровое обеспечение инновационной экономики. Опыт экономически развитых стран / // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 6, Экономика. – 2011. - № 1. – С. 109 – 120.

11. Соболева, И. Парадоксы измерения человеческого капитала / И. Соболева // Вопросы экономики. – 2009. - № 9. – С. 51 – 70.

12. Суслова, О. М. Теоретико-методологические вопросы исследования человеческого капитала / // Экономическая наука современной России. – 2011. - №1 (52). – С. 72 – 82.

13. Фишер, С. Экономика: Пер. с англ. со 2-го изд. / С. Фишер, Р. Дорнбуш, Р. Шмалензи. – М.: Дело, 1999. – 864 с.

14. Чан, К. Л. Основные факторы повышения эффективности использования человеческого капитала в современной экономике / // Экономические науки. – 2011. - №1 (74). – С. 47 – 50.

15. Ярошенко, Е. В. Использование оценки человеческого фактора при прогнозировании потребностей отраслей экономики в рабочей силе / // Экономические науки. – 2010. - № 3 (64). – С. 241 – 244.

СЕКЦИЯ 7. Юридические науки

О ПРАВОВОЙ ПРИРОДЕ ОСОБОГО ПОРЯДКА ПРИНЯТИЯ

СУДЕБНОГО РЕШЕНИЯ ПРИ СОГЛАСИИ ОБВИНЯЕМОГО

С ПРЕДЪЯВЛЕННЫМ ЕМУ ОБВИНЕНИЕМ

Национальный Исследовательский Томский Государственный Университет,

г. Томск, Россия,, [e-mail]

Принятый в 2001 году Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (далее УПК РФ), закрепил в главе 40 новый для российского уголовного процесса институт – особый порядок принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением (далее особый порядок).Хотя на протяжении становления и развития Российского государства в уголовном процессе существовали разные упрощенные порядки судебного разбирательства при признании обвиняемым своей вины, в том виде, в каком особый порядок закреплён в главе 40 УПК РФ, данный институт представлен впервые.

Вследствие этого, несмотря на то, что с момента принятия УПК РФ и введения особого порядка, прошло достаточно много времени, в настоящий момент в теории уголовного процесса всё ещё идут споры относительно правовой природы данного института.

Ряд авторов (, , и др.) считают порядок принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением вариантом сокращенного (упрощенного) уголовного судопроизводства. Сторонники противоположенной позиции (, , ) видят в гл. 40 УПК РФ вариант сделки о признании подсудимым своей вины[1, с.9].

Обе группы авторов делают свои выводы в основном на основе сравнения норм главы 40 УПК РФ и института сделки о признания подсудимым своей вины, господствующим в англо-саксонской правовой системе.

Сторонники позиции, согласно которой особый порядок схож со сделкой о признании вины, аргументируют свою позицию по-разному. Так, считает, что у сделки о признании вины и особого порядка имеется ряд общих черт, таких как: одинаковая цель (а именно, упрощение судебного производства); доказательства виновности подсудимого непосредственно в судебном заседании не исследуются; при отказе в утверждении сделки о признании вины, как и при невыполнении указанных в УПК РФ условий, препятствующих рассмотрению дела в особом порядке, уголовные дела рассматриваются в общем порядке; приговоры, постановленные по процедуре сделки о признании вины и особого порядка, не могут быть обжалованы по основаниям, несоответствия выводов суда обстоятельствам содеянного [2, с.53].

, придерживающийся противоположенной позиции, считает, что «ни о какой «сделке» в этом производстве речи не идет. Никто ни с кем не торгуется. Да и вообще сделки чужды российскому уголовному процессу, который является составной частью европейского континентального, а вовсе не англо-американского процесса» [3,с.216].

считает, что особый порядок «не является разновидностью зарубежных моделей сделок о признании вины, он принципиально отличается от них, т. к. реализуется на базе единых процессуальных гарантий и с соблюдением общих принципов и процедур, предусмотренных УПК РФ»[4].

Автор настоящей работы также придерживается позиции, в соответствии с которой особый порядок принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением не является разновидностью или аналогом американской сделкой о признании вины, а является упрощенным основным производством.

Данная позиция обусловлена анализом норм, содержащихся в главе 40 УПК РФ. Так из самого названия главы 40 УПК РФ «Особый порядок принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением» следует, что здесь идёт речь не о соглашении сторон, не о сделке или договоре, а о простом согласии обвиняемого ссущностью предъявленных ему обвинений. Кроме того, если бы законодатель под особым порядком подразумевал какое-либо соглашение, то этот факт отразился бы в названии главы. В качестве примера, можно привести главу 40.1 УПК РФ «Особый порядок принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве».

Стоит отметить также, что заключению большинства соглашений предшествуют переговоры, в процессе которых стороны обговаривают условия и приходят к общему знаменателю. В главе 40 УПК РФ отсутствуют нормы, предусматривающие стадию переговоров. В соответствии со ст. 314 УПК РФобвиняемый вправе при соблюдении всех предусмотренных статьёй условий заявить о согласии с предъявленным ему обвинением и ходатайствовать о постановлении приговора без проведения судебного разбирательства. Таким образом, Кодекс предусматривает для обвиняемого лишь право заявить о согласии с предъявленным обвинением, а для государственного обвинителя предусматривает лишь право согласиться либо не согласиться с заявлением обвиняемого. Из этого следует, что ведение переговоров о согласии с предъявленным обвинением между обвиняемым и государственным обвинителем исключается.

Также стоит обратить внимание на момент времени, когда обвиняемый вправе заявить о согласии с предъявленным ему обвинением. В главе 40 УПК четко обозначены два момента: во-первых, обозначен субъект данного права. Так, заявить о согласии с обвинением (а, следовательно, и ходатайствовать о постановлении приговора без проведения судебного разбирательства) обладает лишь обвиняемый, то есть лицо, в отношении которого вынесено либо постановление о привлечении в качестве обвиняемого, либо обвинительный акт. Таким образом, подозреваемый лишен вышеуказанного права. Во-вторых, ст.315 УПК РФ предусматривает случаи, когда обвиняемый может заявить о согласии с обвинением. Так, он может сделать это в момент ознакомления с материалами уголовного дела, либо на предварительном слушании, когда оно является обязательным. Таким образом, обвиняемый лишен права заявить о согласии с обвинением в процессе предварительного следствия. Данный факт обусловлен, по нашему мнению тем, что в процессе расследования уголовного дела обвинение может быть изменено или дополнено. В противном случае, согласие обвиняемого с первоначальным обвинением могло бы существенно повлиять на расследование преступления.

Следствием вышеизложенного положения можно считать следующее: обвиняемый вправе согласиться с предъявленным ему обвинением лишь в полном объёме. УПК РФ не допускает право обвиняемому согласиться лишь с частью обвинения, чего не скажешь осделке о признании вины в англо-саксонском правовой системе.

Наконец, стоит также обратить внимание на роль судьи в особом порядке. Согласно ч.3 ст.314 УПК РФ суд может назначить рассмотрение дела в общем порядке, если установит нарушения условий, при которых обвиняемым было заявлено ходатайство. На данный факт также обращают внимание , и , которые считают, что «институт, предусмотренный главой 40 УПК РФ, не может считаться сделкой о признании из-за предписанной законом роли судьи, который может по своему усмотрению поломать соглашение сторон, если посчитает, что обвинение необоснованно»[5, с.17].

Таким образом, можно сделать вывод о том, что особый порядок принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением не является сделкой о признании вины, её аналогом или разновидностью. Однако возникает вопрос: какова тогда правовая природа особого порядка.

Думается, правильным будет присоединиться к позиции группы авторов, которые считают особый порядок основным упрощенным уголовным судопроизводством. В этом свете интересна точка зрения и , которые, основываясь на позиции представителей научной школы Томского университета (в частности, авторы ссылались на работу , и «Дифференциация уголовного процесса»), сделали вывод о правовой природе особого производства. Так, «особый порядок принятия судебного решения по своей сути не является самостоятельным производством в российском уголовном процессе, а представляет собой упрощенный вид судебного разбирательства уголовного дела в рамках основного производства, предназначенного для разрешения уголовного дела по существу…»[6, с.96].

К данному выводу указанные учёные пришли путём соотношения особого порядка с критериями самостоятельности уголовно-процессуального производства, предложенного (наличие определённой материально-правовой базы (круга дел), которые объективно требуют отличий в порядке производства; комплексность (наличие особенностей в деятельности правоохранительных органов на всех стадиях уголовного процесса); наличие существенных отличий в порядке деятельности по определённой категории дел по сравнению с обычным порядком судопроизводства)[7, с.12-15].

Проанализировав нормы главы 40 УПК РФ, можно прийти к выводу, что предмет и задачи особого производства не отличаются от предмета и задач основного производства, т. е. законом не установлен круг уголовных дел, которые требуют рассмотрения именно в порядке, предусмотренного главой 40 УПК РФ. Более того, любое уголовное дело (за исключением уголовных дел в отношении несовершеннолетних, о чём говорится в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 01.01.2001 г.) при соблюдении всех условий, предусмотренных ст. 314 УПК РФ, может быть рассмотрено в особом порядке.

Что касается признака комплексности, то, по мнению и , факт заявления ходатайства о применении особого порядка никак не изменяет содержание и порядок деятельности органов предварительного расследования. Установленное законом изъятие одного из оснований обжалования вынесенного приговора также не изменяет коренным образом форму деятельности суда второй инстанции[6, с.95].

Таким образом, подытоживая всё вышеизложенное, можно сделать вывод о том, что действительно особый порядок принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением по своей правовой природе является упрощенным основным уголовным судопроизводством, поскольку не соответствует критериям самостоятельности уголовно-процессуального производства.

Литература

1.  Чашин порядок судебного разбирательства в уголовном процессе / . – М., 20с.

2.  "Сделка о признании вины" и "особый порядок": Сравнительный анализ //Российская юстиция. -2004. - № 4. - С. 52 – 53

3.  Якимович статьи / . – Томск, 2006. – 223 с.

4.  Толкаченко -правовые аспекты особого порядка судебного разбирательства // Право в вооруженных силах. – 2008. - №4

5.  , , Смолин природа института, регламентированного главой 40 УПК РФ // Российский судья. – 2007. - №7. – С.16-18

6.  Калугин порядок принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением: монография / , . – Красноярск: Сибирский юридический институт МВД России, 2006. – 188 с.

7.  Трубникова основы упрощенных судебных производств / . – Томск. – 1999. – 132 с.

ПРАВОВАЯ РЕГЛАМЕНТАЦИЯ ВОПРОСОВ

ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО РИСКА

УГОЛОВНО-ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

В ДЕЙСТВУЮЩЕМ РОССИЙСКОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ

ВЮИ ФСИН России, г. Владимир, Россия

Е-mail: [e-mail]

Риск и его последствия, возникающие в уголовно-исполнительной деятельности в связи с осуществлением профессиональных обязанностей сотрудниками, регулируются как нормами частного, так и публичного права. Последствия профессионального риска сотрудников в процессе исполнения наказаний могут быть разнообразные, во-первых, имущественные, которые могут быть выражены в виде порчи, повреждения или уничтожения материальных благ (служебных автомобилей, зданий и сооружений, технического оборудования и т. д.). Во-вторых, нарушение прав и свобод, как осужденных, так и других сотрудников (например, применение физической силы в отношении осужденных), и, в-третьих, причинение вреда жизни и здоровью, как сотрудников, так и осужденных (например, в ситуации захвата заложников на территории исправительного учреждения). Деятельность сотрудников уголовно-исполнительной системы (далее УИС), как никакой другой вид государственной правоохранительной деятельности, требует надежного правового регулирования, разработки четких правовых основ возможных действий. Поскольку, с одной стороны, она напрямую связана с ущемлением прав и свобод граждан, осужденных за совершение преступления, а с другой – обеспечивает защиту жизни и здоровья, чести и достоинства самих сотрудников в процессе исполнения наказания.

Основой правового регулирования профессиональной деятельности сотрудников УИС служит Конституция Российской Федерации, Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации 1996 г., Уголовный кодекс Российской Федерации 1996 г. (ст. ст.37-42, п. «ж» ч.1 ст.61, ч.2 ст.108 и ст. 114), Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации 2002г, Гражданский кодекс Российской Федерации 1994г.. В правовую основу входят также международные договоры Российской Федерации. В соответствии с Конституцией Российской Федерации (ч.4 ст.15) международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы[1,с.8]. К числу наиболее важных для деятельности по исполнению наказаний международных договоров следует отнести[10]: Минимальные стандартные правила обращения с заключенными от 01.01.01г.; Конвенцию против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания, принятую резолюцией 39/46 Генеральной Ассамблеи ООН от 01.01.01г.; Минимальные стандартные правила ООН, касающиеся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних (Пекинские правила) от 01.01.01г.; Европейские пенитенциарные правила от 01.01.01г.

К числу законов и подзаконных нормативно – правовых актов Российской Федерации, содержащих нормы, направленные на непосредственное регулирование профессиональных обязанностей сотрудников УИС относятся: Федеральный закон от 01.01.01г. № 000 – ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступления»[2], Федеральный закон от 01.01.01г. № 000 –ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности»[3], Федеральный закон от 30 декабря 2012г. «О социальных гарантиях сотрудникам некоторых Федеральных органов исполнительной власти и внесении изменений в отдельный законодательные акты Российской Федерации»[7], Закон Российской Федерации от 01.01.01г. № 000-1 «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы»[4], Постановление Верховного Совета Российской Федерации от 01.01.01г. № 000-1 «Об утверждении положения о службе в органах внутренних дел Российской Федерации и текста присяги сотрудника органов внутренних дел Российской Федерации»[11].

К основным ведомственным приказам, регламентирующим должностные обязанности сотрудников УИС относятся: Приказы Минюста РФ от 6 июня 2005г. № 76 «Об утверждении Инструкции о порядке применения Положения о службе в органах внутренних дел Российской Федерации в учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы»[12], от 6 октября 2006г. № 000 «Об утверждении Правил внутреннего распорядка воспитательных колоний уголовно-исполнительной системы»[8], от 01.01.01 г. № 000 «Об утверждении Инструкции о приеме, регистрации и проверке в учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы сообщений о преступлениях и происшествиях»[9], от 3 ноября 2005г. № 000 «Об утверждении Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений»[5], от 01.01.01г. № 000 «Об утверждении Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы»[6].

Анализируя нормы законодательных актов непосредственно регулирующих профессиональную деятельность сотрудников УИС можно выделить:

Во-первых, нормы, непосредственно регламентирующие риск при исполнении профессиональных обязанностей сотрудников УИС: нормы, содержащиеся в гражданском, трудовом и уголовном законодательстве. Так, в гражданском праве конструкция «риск» играет роль механизма распределения последствий случайно возникших убытков, ущерба. В частности, такое значение характерно для следующих ст. ст. ГК РФ: 459, 563, 595, 600, 669, 696, 705 и др. В рамках трудового законодательства, риски сотрудников УИС при исполнении служебных обязанностей, связаны с причинением материального ущерба работодателю. В соответствии со ст.239 ТК РФ «Обстоятельства, исключающие материальную ответственность работника» материальная ответственность работника исключается в случаях возникновения ущерба вследствие нормального хозяйственного риска. В гражданском и трудовом законодательстве, мы рассматриваем профессиональные риски сотрудников, как возможное наступление нежелательных и негативных последствий, связанных с причинением убытков и ущерба (материальный вред) самому сотруднику, уголовно-исполнительной системе , так и третьим лицам. В процессе исполнения своих профессиональных обязанностей сотрудники УИС сталкиваются с ситуациями, разрешение которых невозможно без рисковых действий или бездействий, отклоняющихся от требований правовой нормы, последствия которых опасны для жизни и здоровья самого сотрудника, вольнонаемного персонала учреждений и осужденных. Именно вред правоохраняемым интересам является обстоятельством, из-за которого профессиональный риск становится предметом юридической оценки с точки зрения уголовного законодательства. Однако, стоит уточнить, что оценивается не сам профессиональный риск, а его последствия. Уголовное законодательство в ст. 41 УК РФ «Обоснованный риск» называет, предпринимаемый риск при исполнении служебных обязанностей сотрудниками УИС, если он соответствует всем требованиям, указанным в ст.41 УК РФ, как правомерный и обоснованный, признавая профессиональный риск сотрудников, тем самым, социально полезным. Если риск при исполнении профессиональных обязанностей будет признан обоснованным, то это обстоятельство будет рассматриваться как основание освобождения от уголовной ответственности.

Во-вторых, нормы использующие термин «риск», но не раскрывающие и не регламентирующие его содержание. В Законе РФ от 01.01.01г. № 000-1 «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы»[4] в ст.18 «Центры трудовой адаптации и производственные (трудовые) мастерские учреждений, исполняющих наказания» говорится о том, что «деятельность центров трудовой адаптации осужденных и производственных (трудовых) мастерских представляет собой инициативную самостоятельную производственную деятельность (собственную производственную деятельность) учреждений, исполняющих наказания, осуществляемую на свой риск и под установленную настоящим законом ответственность в целях исполнения требований уголовно-исполнительного законодательства Российской Федерации об обязательном привлечении осужденных к труду». Таким образом, данная правовая норма констатирует возможность возникновения профессиональных рисков сотрудников при выполнении служебных обязанностей, связанных с созданием и функционированием центров трудовой адаптации осужденных, но не раскрывает их содержания. Так в Федеральном законе от 01.01.01г. «О социальных гарантиях сотрудникам некоторых Федеральных органов исполнительной власти и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» в ст.2 «Денежное довольствие сотрудников»[7] ч. 6 п. 7 закреплена норма, в которой установлена «надбавка к должностному окладу за выполнение задач, связанных с риском (повышенной опасностью) для жизни и здоровья в мирное время». В данной правовой норме используется термин «риск», как явление, связанное с выполнением служебных задач, способное повлечь опасность для жизни и здоровья в мирное время. Указывается на последствия рисковых действий при выполнении служебных обязанностей, но также не раскрывается само содержание риска. На примере этих нормативных актов, можно заметить, что риск непосредственный атрибут деятельности по исполнению наказаний, и обязательным требованием к сотрудникам УИС является готовность действовать в условиях риска.

В-третьих, нормы, не регламентирующие риск в профессиональной деятельности, но создающие благоприятные условия для возникновений ситуаций риска для сотрудников при выполнении служебных обязанностей, в процессе реализации правовых норм, а именно в применении и исполнении. Возникновение ситуаций риска при применении и исполнении правовых норм в процессе служебной деятельности сотрудников УИС зависит от качества правовых норм, регламентирующих данный вид деятельности, то есть от пробелов, коллизий и других логико-структурных дефектов, наличие которых повышает степень риска и способствует не достижению поставленных перед субъектом целей.

Риск усматривается, например, при применении ст. ст.26, 28, 29, 30, 31 Закона Российской Федерации от 01.01.01г. № 000-1 «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы». Так, в ст. 30 «Применение специальных средств и газового оружия» и ст.31 «Применение огнестрельного оружия»[4] в части касающейся запрета применения специальных средств, газового оружия и огнестрельного оружия, указано, что запрещается их применение в отношении женщин с видимыми признаками беременности, лиц с явными признаками инвалидности и несовершеннолетних, когда их возраст очевиден или известен. Указанные обстоятельства заведомо ставят сотрудника УИС в состояние риска, так как не всегда возможно по внешним признакам распознать наличие беременности у женщины (иногда особенности физического строения организма женщины можно принять за признак беременности или наоборот), так же как и распознать возраст несовершеннолетнего в ряде случаев очень сложно. Это затрудняет возможность однозначно оценить сотруднику УИС сложившуюся ситуацию и принять решение.

В-четвертых, нормы, стимулирующие рисковый характер профессиональной деятельности сотрудников УИС. Данные нормы не закрепляют понятия «риск», однако они указывают на его наличие, стимулируют и поощряют. Служба в уголовно-исполнительной системе не считается престижной, кроме того она связана с риском для жизни и здоровья сотрудников. Переполнение учреждений, по данным статистики за 2010 год в некоторых учреждениях лимиты превышены на 20-40 процентов[13], ведет к увеличению нагрузки на работников УИС, создает конфликтные ситуации, результатом которых являются связанные со служебной деятельностью случаи угроз в адрес сотрудников и нападений на них. Во многом, поэтому особое внимание уделяется нормам стимулирующего характера. В законодательстве, регулирующем служебную деятельность сотрудников УИС, эти нормы представлены в виде льгот, социальных гарантий и пособий: льготная пенсия, дополнительные отпуска, выплаты стимулирующего характера, санаторно-курортное обеспечение, оплата проезда к месту отдыха в отпуске и т. д. Например, в Федеральном законе от 01.01.01г. «О социальных гарантиях сотрудникам некоторых Федеральных органов исполнительной власти и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»[7] особое внимание уделено вопросам денежного довольствия сотрудников (где приведен перечень надбавок и премий, в том числе надбавки к должностному окладу за выполнение задач, связанных с риском (повышенной опасностью) для жизни и здоровья в мирное время), гарантии, пособия и денежные выплаты при переезде сотрудников с одного места службы на другое, при командировке, для сотрудников, использующих личный транспорт для служебных целей, при увольнении сотрудников и т. д.

Постановление Правительства РФ от 01.01.01 г. № 000[14] закрепляет льготное исчисление выслуги лет для назначения пенсии сотрудникам УИС. Например, один месяц за два – сотрудникам проходившим службу в учреждениях, предназначенных для содержания и лечения осужденных инфекционных больных (также Приказ Минюста РФ от 1 декабря 2005г. № 000) и содержания осужденных с пожизненным сроком, тем самым законодатель указывает на рисковый характер профессиональной деятельности для жизни и здоровья сотрудника. Также нормы стимулирующие и поощряющие рискованные действия сотрудников УИС содержатся в ст. ст.54, 64 Постановления Верховного Совета Российской Федерации от 01.01.01г. № 000-1 «Об утверждении положения о службе в органах внутренних дел Российской Федерации и текста присяги сотрудника органов внутренних дел Российской Федерации»[11], в ст. ст. 27, 32,33,34,36,37 Закона РФ от 01.01.01г. № 000-1 «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы»[4].