При динамическом обследовании концентрации внимания и способности к его переключению у пациентов после энерготропного лечения отмечалось некоторое улучшение показателей (на 15%) в сравнении с исходными цифрами. При исследовании долгосрочной памяти наблюдалось улучшение показателей практически вдвое. При исследовании зрительной памяти отмечено небольшое улучшение показателей (на 5%) (Рисунок 5.2).
Рисунок 5.
Изменение показателей психологического тестирования у детей с синдромом
дефицита внимания и/или гиперактивности до и после энерготропной терапии (n=30).
|
|
При анализе цитохимических показателей у детей у детей с дефицитом концентрации внимания и/или гиперактивностью после курса метаболической терапии отмечалась нормализация уровня митохондриальных ферментов (Рисунок 6). В результате выявлено, что у детей с дефицитом внимания и гиперактивностью после лечения достоверно уменьшилась активность альфа-глицерофосфатдегидрогеназы (6,52 ± 0,26 – до и 6,02 ± 0,19 – после лечения, р<0,05). В подгруппе с исходным уровнем СДГ < 15 усл. ед. достоверно увеличилась активность глутаматдегидрогеназы (5,8 ± 0,04 – до и 6,6 ± 0,2 – после лечения, р<0,05), а в подгруппе с исходным уровнем СДГ > 15 усл. ед. отмечалось снижение активности альфа-глицерофосфатдегидрогеназы (6,69 ± 0,56 – до и 5,7 ± 0,49 – после лечения, р<0,05) и глутаматдегидрогеназы (6,1 ± 0,29 – до и 5,27 ± 0,52 – после лечения).
|
|
Рисунок 6. Изменение уровней активности ферментов энергообмена у детей с дефицитом внимания и/или гиперактивности до и после энерготропной терапии (n=30). | Таблица 2. Корреляция разниц цитохимических параметров у детей с дефицитом внимания и/или гиперактивности до и после энерготропной терапии (n=30). |
Таким образом, у детей с дефицитом внимания и/или гиперактивностью взаимосвязь с активностью сукцинатдегидрогеназы и α-глицерофосфатдегидрогеназы принципиально не меняется по сравнению с показателями у детей предыдущей группы (с нарушениями речи), однако значительно большую роль играют изменения активности глутаматдегидрогеназы - фермента, изменения активности которого, по данным научной литературы, отражает развитие патологических процессов в центральной нервной системе (таблица 2).
3. Особенности тканевого энергообмена у детей с нарушениями темпов психического развития.
Группу детей с нарушениями темпов психического развития составил 31 ребенок с различными проявлениями задержки темпового психоречевого развития: замедленный темп психического развития, личностная незрелость, негрубые нарушения познавательной деятельности, по структуре и количественным показателям отличающиеся от умственной отсталости и имеющие тенденции к компенсации и обратному развитию. Состояния, относимые к данным нарушениям, являются составной частью более широкого понятия «пограничная интеллектуальная недостаточность».
3.1. Нарушения энергообмена у детей с нарушениями темпов психического развития. Вопрос о состоянии обменных процессов у детей с нарушениями темпов психического развития остается не до конца выясненным. Для определения наличия обменных нарушений была обследована группа детей с различными наследственными видами задержки психоречевого развития. Было показано, что умеренные изменения в крови отмечались у трети обследованных и касались снижения концентрации KoQ в среднем на 27%, повышения уровня МДА в среднем на 31%, у ¼ части детей было повышено содержание 8-ОНДГ в среднем на 36%. У трети детей отмечено снижение в крови витаминов С и А в среднем на 18%, но особенно часто отмечалось умеренное снижение содержания в крови витамина Е у 2/3 обследованных. Помимо этих данных в биохимическом анализе крови у 40% детей отмечалось повышение содержания уратов, средних молекул, наличие признаков гипоксии в виде снижения рО2 (< 70мм. рт. ст.), повышение продуктов анаэробного гликолиза – лактата и/или пирувата у 3/4 обследованных. У половины детей в сыворотке крови была повышена активность ЛДГ (480-618 ед. при норме до 450 ед.). Обращало внимание снижение гемоглобина крови у большинства больных (70%), а также у четверти было снижено содержание сывороточного железа (< 8 мкг/л). Практически у всех больных отмечалось повышение активности щелочной фосфатазы на 15-30%,и у половины детей была повышена концентрация кальция в сыворотке крови на 10-15% (Таблица 3).
Представленные результаты свидетельствуют о наличии риска нарушения окислительно-восстановительных процессов в данной группе, что подтверждается повышением конечного содержания продукта перекисных процессов (МДА) у ряда детей. Более выраженные изменения были выявлены при исследовании показателей в суточной моче.
Таблица 3.
Результаты обследования энергообмена у детей с нарушениями темпов
психического развития.
Показатель | Значение | Норма |
Кальций мочи (ед.) | 2 ± 0,29 | 0 |
Фосфаты мочи (ед.) | 2,33 ± 0,24 | 0 |
Хлориды мочи (ед.) | 1,44 ± 0,41 | 0 |
Гликозамингликаны (ед.) | 388,89 ± 82,44 | 0 |
Липиды мочи (ед.) | 363,33 ± 88,68 | 0 |
Н2О2 (ед.) | 3,11 ± 0,45 | отриц. |
Фосфолипаза А (моль/л сек.) | 4,22 ± 2,15 | 0 |
Средние молекулы (ед.) | 2,33 ± 0,17 | 0 |
Антиоксидантная активность (%) | 33,3 ± 3,72 | > 50 |
Фибринолитическая способность мочи (у. ед.) | 0,589 ± 0,11 | 1 |
рН мочи | 5,89 ± 0,26 | - |
Удельная плотность мочи (мг/мл) | 1015,22 ± 2,15 | - |
Оксид азота (ед.) | 0,33± 0,24 | 0 |
Коэнзим Q (мг/л) | 0,61 ± 0,11 | 0,4 – 1,6 |
Глутатион (восстановленный) (мкмоль/мл) | 519,6 ± 36,9 | |
Малоновый диальдегид (нмоль/мл) | 1,38 ± 0,23 | 0,45 – 1,7 |
8-ОН-дезоксигуанозин (нг/мл) | 0,26 ± 0,03 | 0,1 – 0,3 |
Витамин Е (мкг/мл) | 4,27 ± 0,56 | 3,0 – 9,0 |
Витамин С (мкг/мл) | 7,32 ± 1,56 | 4,0 – 20,0 |
Бета-каротин (мкг/мл) | 0,16 ± 0,02 | 0.1 – 0,32 |
У всех детей отмечено значительное снижение антиоксидантной способности мочи (в 2-5 раз в сравнении с нормой), у 70% детей в моче отмечено значительное количество острофазного белка фибриногена, не выявляемого в норме (реакция с тромбином), а также у всех детей была повышена экскреция средних молекул, что свидетельствует о наличии эндогенной интоксикации у детей данной группы.
Кроме того, с помощью электрофореза микропротеинов мочи в агаровом геле («Serba») было показано наличие аномальных глобулинов у всех обследованных в количестве от 30 до 60%, при норме преимущественного выделения фракции альбумина. С помощью скрининг - тестов у всех детей выявлено значительное повышение экскреции кальция, фосфатов, перекисей, липидов, гликозамингликанов, что свидетельствует о повышении перекисных процессов в организме, нарушении фосфорно-кальциевого гомеостаза, в том числе в митохондриях со снижением биоэнергетических процессов.
Выявленные изменения нельзя было объяснить патологией органов мочевыводящей системы, так как изменения в мочевом осадке были выявлены лишь у 1 девочки 3х лет в виде микрогематурии. В остальных случаях не обнаружено изменений в осадке мочи, отмечены нормальные величины удельной плотности и рН мочи, не выявлено глюкозурии и протеинурии.
Таким образом, анализ показателей обменных процессов у детей с задержкой психоречевого развития позволил выявить признаки гипоксического синдрома, повышения перекисных процессов и активности анаэробного гликолиза, дисфункции фосфатно-кальциевого обмена и биоэнергетики, а также признаки эндогенной интоксикации (средние молекулы, ураты) и активации острофазных процессов (фибриноген).
Проведенное цитохимическое исследование крови выявило, как представлено на рисунке 7, признаки митохондриальной дисфункции и тканевой гипоксии у детей данной группы в виде повышения активности СДГ, статистически достоверном повышении уровней активности ГФДГ (р<0,05), а также ГДГ, ЛДГ, относительно контрольной группы.
При проведении психологического тестирования у детей с нарушениями темпов психического развития отмечались более низкие, относительно среднестатистических для данного возраста, показатели вербальной, зрительной, отсроченной памяти, способности к переключению внимания, которые коррелировали с показателями цитохимической активности митохондриальных ферментов.
Рисунок 7.
Показатели уровней активности ферментов энергообмена
у детей с задержкой темпов психического развития (n=31).
Полученные результаты свидетельствуют о патогенетической роли митохондриальной дисфункции в развитии нарушений темпов психического развития у детей.
3.2. Эффективность энерготропной терапии у детей с нарушениями темпов психического развития. Анализ результатов психологического тестирования детей с нарушениями темпов психического развития после курса метаболической терапии установил общую тенденцию улучшения показателей памяти и внимания, однако, менее выраженную, чем в двух предыдущих группах (с нарушениями развития речи и дефицитом внимания и/или гиперактивностью). Отмечалось улучшение кратковременной памяти в сравнении с исходным обследованием (Рисунок 8.1).
В дальнейшем «кривые запоминания» до и после энерготропной терапии практически сблизились, что свидетельствует о незначительном влиянии проведенной терапии на показатели кратковременной вербальной памяти (рисунок 8.2).
Рисунок 8.
Изменение показателей психологического тестирования у детей с нарушениями темпов психического развития до и после энерготропной терапии (n=31).
|
|
При анализе средних цитохимических показателей по всей группе детей с нарушениями темпов психического развития после применения энерготропной терапии активность митохондриальных ферментов достоверно не изменилась (Рисунок 9.).
|
|
Рисунок 9. Изменение уровней активности ферментов энергообмена у детей с задержкой темпов психического развития до и после энерготропной терапии (n=31). | Таблица 4. Корреляция разниц цитохимических параметров с разницами результатов психологических тестов до и после лечения детей с задержкой развития (n=31). |
В то же время в подгруппе детей с исходно сниженной активностью СДГ (< 15 усл. ед.) достоверно повысилась активность ГДГ (5,9 ± 0,28 – до и 6,8 ±0,49 – после лечения, р<0,05), а у детей с исходно повышенной активностью СДГ (> 15 усл. ед.) активность ГДГ достоверно уменьшилась (6,5 ± 0,54 – до и 5,5 ± 0,2 – после лечения, р<0,05). При этом корреляция показателей психологического тестирования с изменениями сукцинатдегидрогеназы и α-глицерофосфатдегидрогеназы усиливается по сравнению с предыдущими группами (с нарушениями речи и синдромом дефицита внимания/гиперактивностью) (таблица 4) и меняет свой знак на обратный, что может быть связано с относительно более декомпенсированными процессами энергообмена, при которых повышенные значения активности сукцинатдегидрогеназы меняются на пониженные при противоположной динамике активности α-глицерофосфатдегидрогеназы.
Таким образом, у детей с нарушениями темпов психического развития диагностически актуально цитохимическое выявление активности ГДГ, СДГ и ГФДГ.
4. Особенности тканевого энергообмена у детей с различными проявлениями аутизма.
Группу детей с ранним детским аутизмом составило 32 ребенка, имевших клинические признаки специфического нарушения развития, проявляющиеся сложностью коммуникативных функций с окружающим миром, стереотипичностью поведения, задержкой и нарушениями речевого развития.
4.1. Нарушения энергообмена у детей с аутизмом. Проведенное биохимическое исследование крови выявило признаки митохондриальной дисфункции и тканевой гипоксии у детей с различными проявлениями аутизма, в виде снижения активности ГФДГ у 56% обследованных, ГДГ у 60% детей, повышения активности ЛДГ у 67%. В то же время уровень активности СДГ у 30% обследованных был ниже, а у половины превышал нормативные показатели. Полученные изменения позволяют предположить патогенетическую роль нарушений энергообмена в развитии проявлений аутизма у детей.
4.2. Эффективность энерготропной терапии у детей с аутизмом. При анализе клинических и цитохимических показателей у детей с различными появлениями аутизма после применения курса комплексной энерготропной терапии клинически отмечается улучшение поведения в виде уменьшения выраженности стереотипных движений, улучшения познавательных функций, увеличения объема активной речи. Особенно эффективна энерготропная терапия была у детей со сниженными показателями активности СДГ.
При анализе цитохимических показателей у детей с аутизмом после применения энерготропной терапии отмечалась нормализация активности ферментов СДГ и ЛДГ, и повышение ГФДГ и ГДГ (Рисунок 10) .
Таким образом, у детей с аутизмом отмечаются гетерогенные признаки нарушений клеточного энергообмена. У большинства пациентов (с повышением активности сукцинатдегидрогеназы) они свидетельствуют о неспецифическом «напряжении» митохондриальных функций, что наиболее вероятно объясняется компенсаторными механизмами. Закономерно, что эффективность энерготропной терапии у таких детей не очень высока.
Рисунок 10.
Изменение уровней активности ферментов энергообмена у детей с ранним детским аутизмом до и после энерготропной терапии (n=31).
В то же время примерно у трети больных с аутизмом характер лабораторных показателей (снижение активности СДГ, выраженное снижение активностей ГФДГ и ГДГ, повышение концентрации продуктов ПОЛ, изменение коэффициента «лактат/пируват») свидетельствует о наличии более серьезной полисистемной митохондриальной дисфункции, возможно играющей значительную патогенетическую роль в развитии нарушений высшей нервной деятельности.
5. Расстройства психологического развития и поведения у детей с митохондриальными заболеваниями.
Группу детей с митохондриальными энцефаломиопатиями составили 21 ребенок, со следующими диагнозами: митохондриальная энцефаломиопатия (n=12), синдромом MERRF (n=1), синдромом Кернса-Сейра (n=4) и синдромом MELAS (n=4), проходившие стационарное обследование в подразделениях института. Анализ клинических проявлений нарушений тканевого обмена выявил высокую частоту поражения нервной и нервно-мышечной системы у обследованных детей. У всех отмечались низкая переносимость физической нагрузки, мышечная слабость, быстрая утомляемость.
Большинство детей имели выраженную неврологическую симптоматику, и только у 14% выявлены минимальные отклонения при неврологическом обследовании. Координаторные расстройства определялись у большинства больных и проявлялись в виде моторной неловкости, атактической походки, затруднений при выполнении координаторных проб. При электроэнцефалографическом исследовании у 2х пациентов отмечено «замедление» основной активности головного мозга, у остальных отмечены изменения дисфункционального характера. При нейрорадиологическом обследовании только у 4х детей были выявлены структурные изменения: у 2х детей - последствия инсультоподобных эпизодов, у 2х - проявления лейкомаляции.
Значительный интеллектуальный дефицит (IQ < 70) был установлен у 35% детей. Расстройства психологического развития и поведения были выявлены у всех детей. Нарушения речевого развития имели 95%, из них 37% умеренного характера. Нарушения психического развития установлены у 68,4% пациентов, из них у 38,5% умеренного, а у 15% - выраженного характера. При проведении психологического тестирования у детей отмечались выраженные нарушения кратковременной и отсроченной памяти, сложности с концентрацией и переключением внимания, значительные нарушения зрительной памяти. Гетерогенность нарушений психологического развития и поведения при этом очевидно была связана с нозологической гетерогенностью детей с «первичными» митохондриальными заболеваниями.
Таким образом, выраженные нарушения психологического развития и поведения фактически всегда сопровождают клиническую картину митохондриальных заболеваний. В тоже время следует отметить, что, как правило, при данных болезнях неврологические расстройства привлекают основное внимание и выходят на первый план при клинической оценке нарушений.
Исходный уровень молочной кислоты в крови был повышен у 80,9% детей и составил 2,26 ± 0,2 (при норме 1,0-1,7 ммоль/л), через 1 час - 2,8 ± 0,22 и через 3 часа - 2,65 ± 0,23. После нагрузки глюкозой уровень молочной кислоты был выше нормы у всех обследованных. Исходный уровень пирувата был повышен у 85,7% пациентов - 0,14 ± 0,02 (при норме 0,05 - 0,09 ммоль/л), а после нагрузки у 90,5% детей через 1 час 0,18 ± 0,02, и через 3 часа 0,13 ± 0,02.
В группе детей с «первичными» митохондриальными заболевании выявлено достоверно повышенное содержание гидроперекисей (2,37 ± 0,2 отн. ед./мл пл.) (контроль 1,02 ± 0,23) и малонового диальдегида (3,89±0,25 нмоль./мл пл.) (контроль 1,9 ± 0,22); была снижена антиокислительная активность плазмы крови, она составила 27,61 ± 1,66 %, (контроль 38,27 ± 0,8).
При цитохимическом исследовании сниженный уровень фермента сукцинатдегидрогеназы был выявлен у 68% детей. Среднее значение активности СДГ у детей данной группы (17,59 ± 1,04 у. е.) было ниже такого в контрольной группе (контроль 20,6 ± 0,83 у. е) . Однако средний показатель не отражал реального изменения активности ферментов, так как у 25% детей данной группы отмечалось значительное повышение показателей до 23 и выше, а у 75% резкое снижение данной активности (от 10 до 13 у. е.) У детей с «первичными» митохондриальными заболеваниями активность ферментов ГФДГ, ГДГ и ЛДГ в среднем была достоверно снижена по сравнению с контрольными значениями. Снижение уровня альфа-глицерофосфатдегидрогеназы (7,45 ± 0,71) (контроль 12,5 ± 0,56 у. е.), выявлено у 84% пациентов, глутаматдегидрогеназы (8,54 ± 0,72) (контроль 12,2 ± 0,83 у. е.), у 68%; лактатдегидрогеназы у 37% (12,54 ± 0,8) (контроль 13,5 ± 1,14 у. е.). В тоже время отмечалась существенная гетерогенность индивидуальных изменений активности этих ферментов, что свидетельствует о значительной вариабельности митохондриальных изменений, которые не могут быть объективно охарактеризованы средними показателями.
Особенностью диагностического поиска в данной группе больных было проведение диагностической биопсии мышечной ткани (передняя группа мышц бедра) для подтверждения наличия митохондриальных нарушений. Морфологическое исследование, проведенное методами световой гистоферментохимии, показало наличие диагностически значимого критерия системных митохондриальных заболеваний – феномена RRF (ragged red fibres, «рваные» красные волокна) у 19 из 21 пациентов (таблица 5). Относительное количество и степень выраженности RRF существенно варьировали у различных больных. У 6 больных отмечалось относительное снижение цитохромоксидазы, что свидетельствует о высокой вероятности мутации митохондриальной ДНК. Электронно-микроскопический анализ мышечной ткани показал существенные ультраструктурные признаки повреждений митохондрий у всех больных данной группы. Отмечались разнообразные дефекты: изменения количества митохондрий, их размеров, вакуолизация матрикса, дефекты крист, образование мультиламеллярных телец, появление кристалловидных включений. При этом, как правило, в зонах скопления митохондрий определялись повышенные количества включений липидов и гликогена.
Таблица 5.
Результаты морфологического исследования биоптата мышечной ткани у больных с митохондриальными болезнями (n=21).
Морфологические изменения | Пациенты | Норма |
Количество больных с феноменом RRF | 19 | - |
RRF,% | 33,42 ± 8,56 | < 5 |
Выраженность RRF, баллы | 1,8 ± 0,18 | < 1, 0 |
Митохондриальный индекс, баллы | 2,17 ± 0,34 | < 1,0 |
Корреляционный анализ подтвердил достоверность взаимосвязи исследованных цитохимических показателей лимфоцитов с биохимическими параметрами тканевого энергообмена и морфологическими показателями митохондриальных изменений мышечной ткани. При проведении данного анализа цитохимических показателей и выраженностью параметров нарушений психологического развития и поведения была выявлена наиболее выраженная связь с уровнем активности глутаматдегидрогеназы.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 |
