Джелалуддин Руми
О ТОМ, КАК СТАРИК ЖАЛОВАЛСЯ
ВРАЧУ НА СВОИ БОЛЕЗНИ
Старик сказал врачу:"Я заболел!
Слезотеченье... Насморк одолел".
"От старости твой насморк",- врач сказал.
Старик ему:"Я плохо видеть стал".
"От старости, почтенный человек,
И слабость глаз, и покрасненье век".
Старик:"Болит и ноет вся спина!"
А врач:"И в этом старости вина".
Старик:"Мне в пользу не идет еда".
А врач:"От старости твоя беда".
Старик:"Я кашляю, дышу с трудом".
А врач:"Повинна старость в том и в том.
Ведь если старость в гости к нам придет,
В подарок сто болезней принесет".
"Ах ты, дурак! - сказал старик врачу.-
Я у тебя лечиться не хочу!
Чему тебя учили, о глупец?
Лекарствами сумел бы врач-мудрец
Помочь в недомогании любом,
А ты - осел, оставшийся ослом!.."
А врач:"И раздражительность твоя -
От старости, тебе ручаюсь я!"
ДЖУХА И МАЛЬЧИК
Отца какой-то мальчик провожал
На кладбище и горько причитал:
"Куда тебя несут, о мой родной,
Ты скроешься навеки под землей!
Там никогда не светит белый свет,
Там нет ковра да и подстилки нет!
Там не кипит похлебка над огнем,
Ни лампы ночью там, ни хлеба днем!
Там ни двора, ни кровли, ни дверей,
Там ни соседей добрых, ни друзей!
О как же ты несчастен будешь в том
Жилье угрюмом, мрачном и слепом!
Родной, от тесноты и темноты
Tам побледнеешь и увянешь ты!"
Так в новое жилье он провожал
Отца и кровь - не слезы - проливал.
"О батюшка! - Джуха промолвил тут.-
Покойника, ей-богу, к нам несут! ґ
"Дурак!"- сказал отец. Джуха в ответ:
"Приметы наши все, сомненья нет!
Все как у нас: ни кровли, ни двора,
Ни хлеба, ни подстилки, ни ковра!"
ПЕСНЯ ФЛЕЙТЫ
Прислушайся к голосу флейты - о чем она плачет, скорбит?
О горестях вечной разлуки, о горечи прошлых обид:
"Когда с камышового поля был срезан мой ствол пастухом,
Все стоны и слезы влюбленных слились и откликнулись в нем,
К устам, искривленным страданьем, хочу я всегда припадать
Чтоб вечную жажду свиданья всем скорбным сердцам передать.
В чужбине холодной и дальней, садясь у чужого огня,
Тоскует изгнанник печальный и ждет возвращения дня.
Звучит мой напев заунывный в собранье случайных гостей,
Равно для беспечно-счастливых, равно и для грустных людей.
Но кто бы - веселый иль грустный - напевам моим ни внимал,
В мою сокровенную тайну доселе душой не вникал.
Хоть тайна моя с моей песней, как тело с душою, слиты -
Но не перейдет равнодушный ее заповедной черты
Пусть тело с душой нераздельно, и жизнь их в союзе, но ты
Души своей видеть не хочешь, живущий в оковах тщеты..."
..............................................................
Стон флейты - могучее пламя, не веянье легкой весны,
И в ком не бушует то пламя - тому ее песни темны.
Любовное пламя пылает в певучей ее глубине,
Тот пыл, что кипит и играет в заветном, пунцовом вине.
Со всяким утратившим друга лады этой флейты дружны,
И яд в ней, и противоядье волшебно соеденины.
В ней песнь о стезе испытаний, о сметри от друга вдали,
В ней повесть великих страданий Меджнуна и бедной Лейли.
Приди, долгожданная, задравствуй, о сладость безумья любви!
Верши свою волю и властвуй, в груди моей вечно живи!
И если с устами любимой уста я, как флейта солью,
Я вылью в бесчисленных песнях всю жизнь и всю душу мою.
РАССКАЗ ОБ АПТЕКАРЕ
И ЛЮБИТЕЛЕ ГЛИНЫ
Жил горожанин... чем-то он болел;
Но, как халву, простую глину ел.
Аптекаря однажды посетить
Пришлось ему, чтоб сахару купить.
Аптекарь вмиг (он плут великий был)
Комками глины гири заменил.
Сказал: "Торгую без обмана я -
По гирям глина взвешана моя!
Что вы хотите?" - "Сахар нужен мне,
А глина гири заменит вполне".
А сам подумал: "Гирь в аптеке нет.
Пустое! Глина лучше, чем шербет".
(Вот так же сваха к юноше пришла:
"Ох и невесту я тебе нашла!
Боюсь - неровня вам. Беда одна -
Дочь нашего кондитера она".
А он в ответ: "Что слаще и жирней
Кондитерских любезных дочерей!")
"Ты не имеешь гирь, но глина мне
Ценней и слаще сахара вдвойне".
Аптекарь тот весы установил
И вместо гири глину положил.
И не спеша пошел в покой другой
Колоть индийский сахар дорогой.
Сказал: "Простите мне, как на беду,
Топорик свой, никак я не найду".
Пока топорик он, ворча, искал,
Тот покупатeль глину колупал.
Пихал он воровато глину в рот,
Боясь: "Аптекарь невпопад придет,
Заметит: глину ем я, скажет - "вор".
Тогда - увы - беда мне и позор!"
Но про себя аптекарь от души
Смеялся: "Ешь, несчастный, не спеши.
Ты у меня желанное нашел.
Меня боишься, ибо ты - осел.
Ешь, ешь любезный, досыта... А мне ж
Одна опаска - вдруг ты мало съешь?
За съеденную глину я прощу,
По весу глины сахар отпущу.
Не ведаю, поймешь ли ты потом,
Кто был из нас разиней и глупцом!"
ПОСЕЩЕНИЕ ГЛУХИМ БОЛЬНОГО СОСЕДА
"Зазнался ты!- глухому говорят.-
Сосед твой болен много дней подряд!"
Глухой подумал:"Глух я! Как пойму
Болящего? Что я скажу ему?
Нет выхода... Не знаю, как и быть,
Но я его обязан навестить.
Пусть я глухой, но сведущ и неглуп;
Его пойму я по движенью губ.
"Как здравие?" спрошу его сперва.
"Мне лучше! ґ" - воспоследуют слова.
"И слава Богу!- я скажу в ответ.-
Что ел ты?" Молвит:"Кашу иль шербет".
Скажу:"Ешь пищу эту! Польза в ней!
А кто к тебе приходит из врачей?"
Тут он врача мне имя назовет.
Скажу:"Благословляй его приход!
Как за тебя я радуюсь, мой друг!
Сей лекарь уврачует твой недуг!"
Так подготовив дома разговор,
Глухой пришел к болящему во двор.
С улыбкой он шагнул к нему в жилье,
Спросил:"Ну, друг, как здравие твое?"
"Я умираю..."- простонал больной.
"И слава Богу!"- отвечал глухой.
Похолодел больной от этих слов,
Сказал: "Он - худший из моих врагов!"
Глухой движенье губ его следил,
По-своему все понял и спросил:
"Что кушал ты?" Больной ответил: "Яд!"
"Полезно это! Ешь побольше, брат!
Ну, расскажи мне о своих врачах".
"Уйди, мучитель,- Азраил в дверях!"
Глухой воскликнул: "Радуйся, мой друг!
Сей лекарь уврачует твой недуг!"
Ушел глухой и весело сказал:
"Его я добрым словом поддержал.
От умиленья плакал человек:
Он будет благодарен мне весь век".
Больной сказал:" Он мой смертельный враг,
В его душе бездонный адский мрак!"
Вот как обрел душевный мир глухой,
Уверенный, что долг исполнил свой.
СПОР ГРАММАТИКА С КОРМЧИМ
Однажды на корабль грамматик сел ученый,
И кормчего спросил сей муж самовлюбленный:
"Читал ты синтаксис?" -"Нет",- кормчий отвечал.
"Полжизни жил ты зря!" - ученый муж сказал.
Обижен тяжело был кормчий тот достойный,
Но только промолчал и вид хранил спокойный.
Тут ветер налетел, как горы, волны взрыл,
И кормчий бледного грамматика спросил:
"Учился плавать ты?" Тот в трепете великом
Сказал: "Нет, о мудрец совета, добрый ликом!"
"Увы, ученый муж! - промолвил мореход.-
Ты зря потратил жизнь: корабль ко дну идет!"
О ТОМ, КАК ХАЛИФ УВИДЕЛ ЛЕЙЛИ
"Ужель из-за тебя,- халиф сказал,-
Меджнун-бедняга разум потерял?
Чем лучше ты других? Смугла, черна...
Таких, как ты страна у нас полна".
Лейли в ответ: "Ты не Меджнун! Молчи!"
Познанья свет не всем блеснет в ночи.
Не каждый бодрствующий сознает,
Что беспробудный сон его гнетет.
Лишь тот, как цепи, сбросит этот сон,
Кто к истине душою устремлен.
Но если смерти страх тебя томит,
А в сердце жажда прибыли горит,
То нет в твоей душе ни чистоты,
Ни пониманья вечной красоты!
Спит мертвым сном плененный суетой
И видимостью ложной и пустой.
РАССКАЗ О КАЗВИНЦЕ И ЦИРЮЛЬНИКЕ
Среди казвинцев жив и посейчас
Обычай - удивительный для нас -
Накалывать, с вредом для естества,
На теле образ тигра или льва.
Работают же краской и иглой,
Клиента подвергая боли злой.
Но боль ему приходится терпеть,
Чтоб это украшение иметь.
И вот один казвинский человек
С нуждою той к цирюльнику прибег.
Сказал: "На мне искусство обнаружь!
Приятность мне доставь, почтенный муж!"
"О богатырь! - цирюльник воспросил.-
Что хочешь ты, чтоб я изобразил?"
"Льва разъяренного! - ответил тот.-
Такого льва, чтоб ахнул весь народ.
В созвездье Льва - звезда судьбы моей!
А краску ставь погуще, потемней".
"А на какое место, ваша честь,
Фигуру льва прикажете навесть?"
"Ставь на плечо,- казвинец отвечал,-
Чтоб храбрым и решительным я стал,
Чтоб под защитой льва моя спина
В бою и на пиру была сильна!"
Когда ж иглу в плечо ему вонзил
Цирюльник, "богатырь" от боли взвыл:
"О дорогой! Меня терзаешь ты!
Скажи, что там изображаешь ты?"
"Как что? - ему цирюльник отвечал.-
Льва! Ты ведь сам же льва мне заказал!"
"С какого ж места ты решил начать
Столь яростного льва изображать?"
"С хвоста". - "Брось хвост! Не надобно хвоста!
Что хвост? Тщеславие и суета!
Проклятый хвост затмил мне солнце дня,
Закупорил дыханье у меня!
О чародей искусства, светоч глаз,
Льва без хвоста рисуй на этот раз".
И вновь цирюльник немощную плоть
Взялся без милосердия колоть.
Без жалости, без передышки он
Колол, усердьем к делу вдохновлен.
"Что делаешь ты?" - мученик вскричал.
"Главу и гриву", - мастер отвечал.
"Не надо гривы мне, повремени!
С другого места рисовать начни!"
Колоть пошел цирюльник. Снова тот
Кричит: "Ай, что ты делаешь?" - "Живот".
Взмолился вновь несчастный простота:
"О дорогой, не надо живота!
Столь яростному льву зачем живот?
Без живота он лучше проживет!"
И долго, долго, мрачен, молчалив,
Стоял цирюльник, палец прикусив.
И, на землю швырнув иглу, сказал:
"Такого льва господь не создавал!
"Где, ваша милость, льва видали вы
Без живота, хвоста и головы?
Коль ты не терпишь боли, прочь ступай,
Иди домой, на льва не притязай!"
*
О друг, умей страдания сносить,
Чтоб сердце светом жизни просветить.
Тем, чья душа от плотских уз вольна,
Покорны звезды, солнце и луна.
Тому, кто похоть в сердце победил,
Покорны тучи и круги светил.
И зноем дня не будет опален
Тот, кто в терпенье гордом закален.
РАССКАЗ О КАЗВИНЦЕ И ЦИРЮЛЬНИКЕ
Среди казвинцев жив и посейчас
Обычай - удивительный для нас -
Накалывать, с вредом для естества,
На теле образ тигра или льва.
Работают же краской и иглой,
Клиента подвергая боли злой.
Но боль ему приходится терпеть,
Чтоб это украшение иметь.
И вот один казвинский человек
С нуждою той к цирюльнику прибег.
Сказал: "На мне искусство обнаружь!
Приятность мне доставь, почтенный муж!"
"О богатырь! - цирюльник воспросил.-
Что хочешь ты, чтоб я изобразил?"
"Льва разъяренного! - ответил тот.-
Такого льва, чтоб ахнул весь народ.
В созвездье Льва - звезда судьбы моей!
А краску ставь погуще, потемней".
"А на какое место, ваша честь,
Фигуру льва прикажете навесть?"
"Ставь на плечо,- казвинец отвечал,-
Чтоб храбрым и решительным я стал,
Чтоб под защитой льва моя спина
В бою и на пиру была сильна!"
Когда ж иглу в плечо ему вонзил
Цирюльник, "богатырь" от боли взвыл:
"О дорогой! Меня терзаешь ты!
Скажи, что там изображаешь ты?"
"Как что? - ему цирюльник отвечал.-
Льва! Ты ведь сам же льва мне заказал!"
"С какого ж места ты решил начать
Столь яростного льва изображать?"
"С хвоста". - "Брось хвост! Не надобно хвоста!
Что хвост? Тщеславие и суета!
Проклятый хвост затмил мне солнце дня,
Закупорил дыханье у меня!
О чародей искусства, светоч глаз,
Льва без хвоста рисуй на этот раз".
И вновь цирюльник немощную плоть
Взялся без милосердия колоть.
Без жалости, без передышки он
Колол, усердьем к делу вдохновлен.
"Что делаешь ты?" - мученик вскричал.
"Главу и гриву", - мастер отвечал.
"Не надо гривы мне, повремени!
С другого места рисовать начни!"
Колоть пошел цирюльник. Снова тот
Кричит: "Ай, что ты делаешь?" - "Живот".
Взмолился вновь несчастный простота:
"О дорогой, не надо живота!
Столь яростному льву зачем живот?
Без живота он лучше проживет!"
И долго, долго, мрачен, молчалив,
Стоял цирюльник, палец прикусив.
И, на землю швырнув иглу, сказал:
"Такого льва господь не создавал!
"Где, ваша милость, льва видали вы
Без живота, хвоста и головы?
Коль ты не терпишь боли, прочь ступай,
Иди домой, на льва не притязай!"
*
О друг, умей страдания сносить,
Чтоб сердце светом жизни просветить.
Тем, чья душа от плотских уз вольна,
Покорны звезды, солнце и луна.
Тому, кто похоть в сердце победил,
Покорны тучи и круги светил.
И зноем дня не будет опален
Тот, кто в терпенье гордом закален.
О БАКАЛЕЙЩИКЕ И ПОПУГАЕ,
ПРОЛИВШЕМ В ЛАВКЕ МАСЛО
Жил бакалейщик; в лавке у него
Был попугай, любимый друг его.
Как сторож, днем у входа он сидел,
За каждым покупателем глядел.
И не был он бессмысленно болтлив,-
Он, как оратор, был красноречив.
Неловко раз на полку он порхнул
И склянку с маслом розовым столкнул.
На шум хозяин в лавку прибежал,
Потерю и убыток увидал,-
Вся лавка в масле, залит маслом пол.
И вырвал попугаю он хохол.
Тот, облысев, дар слова потерял.
Хозяин же в раскаянье вздыхал
И бороду, стеная, рвал свою:
"Увы! Я сам затмил судьбу мою!
Да лучше руку мне б свою сломать,
Чем на сладкоречивого поднять!"
Всем дервишам подарки он дарил,
Молясь, чтоб попугай заговорил.
Нахохлившись, три дня молчал певец;
Хоть ласку всевозможную купец
Оказывал любимцу своему,
Надеясь, что вернется речь к нему.
Шел мимо некий странник в этот час,
Без колпака, плешивый, словно таз.
Внезапно попугай обрел язык.
Он крикнул дервишу:"Эй ты, старик!
Эй, лысый! Кто тебя волос лишил?
Ты разве масло где-нибудь разлили?"
Смеялись все стоящие кругом,
Когда сравнил себя он с мудрецом.
Хоть в начертанье "лев" и "молоко"
Похожи, нам до мудрых далеко.
Мы судим по себе о их делах,
И оттого блуждает мир впотьмах.
Повадно нам - порочным, жадным, злым,
Равнять себя пророкам и святым.
Мол, в них и в нас найдешь ты суть одну,
И всяк подвержен голоду и сну!
Ты пропасти, что разделяют вас,
Не видишь в слепоте духовных глаз.
Два вида пчел в густых ветвях снуют.
Те - только жалят, эти - мед несут.
Вот две породы серн. Одна дает
Чистейший муск, другая - лишь помет.
Два рода тростника встают стеной,
Но пуст один, и сахарный другой.
А что таким сравненья нет,
Поймешь в пути семидесяти лет.
О ТОМ, КАК ШАХ ТЕРМЕЗА
ПОЛУЧИЛ "МАТ" ОТ ШУТА
Шах в шахматы с шутом своим играл,
"Мат" получил и гневом запылал.
Взяв горсть фигур, шута он по лбу хвать.
"Вот "шах" тебе! Вот - "мат"! Учись играть!
Ферзем куда не надо - не ходи".
А шут:"Сдаюсь, владыка, пощади!"
Шах молвил:"Снова партию начнем".
А шут дрожал, как голый под дождем.
Сыграли быстро. Шаху снова "мат".
Шут подхватил заплатанный халат,
Под шесть тяжелых, толстых одеял
Забился, притаился и молчал.
"Эй, где ты там?"- шах закричал в сердцах.
А шут ему:"О справедливый шах,
Чтоб перед шахом правду говорить
Надежно надо голову прикрыть.
"Мат" получил ты от меня опять.
Теперь твой ход - и мне несдобровать".
ПОСЕЛЯНИН И ЛЕВ
Однажды к пахарю забравшись в хлев
В ночи задрал и съел корову лев
И сам в хлеву улегся отдыхать.
Покинул пахарь тот свою кровать,
Не вздув огня, он поспешил во двор -
Цела ль корова, не залез ли вор?
И льва нащупала его рука,
Погладил льву он спину и бока.
Льву думалось: "Двуногий сей осел,
Видать, меня своей коровой счел!
Да разве б он посмел при свете дня
Рукой касаться дерзкою меня?
Пузырь бы желчный лопнул у него
От одного лишь вида моего!"
Ты, мудрый, суть вещей сперва познай,
Обманной внешности не доверяй.
НАСТАВЛЕНИЕ ПОЙМАННОЙ ПТИЦЫ
Какой-то человек дрозда поймал
"О муж почтенный,- дрозд ему сказал,-
Владелец ты отар и косяков.
Ты много съел баранов и быков
Но пищей столь обильною мясной
Не пресыщен - насытишься ли мной?
Ты отпусти меня летать, а там
Тебе я три совета мудрых дам.
Один в твоей руке прощебечу,
Другой, когда на крышу я взлечу;
А третий - с ветки дерева того,
Что служит сенью крова твоего.
Моим советам вняв, пока ты жив,
Во всем удачлив будешь и счастлив.
Вот первый мой совет в твоих руках:
Бессмыслице не верь ни в чьих устах".
Свободу птице человек вернул,
И дрозд на кровлю весело вспорхнул.
Пропел:"О невозвратном не жалей!
Когда пора прошла - не плачь о ней
И за потери не кляни судьбу!
Бесценный, редкий перл в моем зобу.
Дирхемов верных десять весит он...
Им был навеки б ты обогащен!
Такого больше перла не сыскать,
Да не тебе богатством обладать!"
Как женщина, в мучениях родов,
Стонал, кричал несчастный птицелов.
А дрозд:"Ведь я давал тебе совет -
Не плачь о том, чему возврата нет!
Глухой ты, что ли, раз не внял тому
Разумному совету моему?
Совет мой первых вспомни ты теперь:
Ни в чьих устах бессмыслице не верь.
Как десять я дирхемов мог бы несть,
Когда дирхема три я вешу весь".
А человек, с трудом в себя пришед,
Просил:"Ну, дай мне трерий твой совет".
А дрозд:" Ты следовал советам двум,
Пусть третий озарит теперь твой ум:
Когда болвана учат мудрецы,
Они посев бросают в солонцы,
И как ни штопай - шире, чем вчера,
Назавтра будет глупости дыра!"
СПОР О СЛОНЕ
Из Индии недавно приведен,
В сарае темном был поставлен слон,
Но тот, кто деньги сторожу платил,
В загом к слону в потемках заходил.
А в темноте, не видя ничего,
Руками люди шарили его.
Слонов здесь не бывало до сих пор.
И вот почел средь любопытных спор.
Один, коснувшись хобота рукой:
"Слон сходен с водосточною трубой!"
Другой, пощупав ухо, молвил:"Врешь,
На опахало этот зверь похож!"
Потрогал третий ногу у слона,
Сказал: "Он вроде толстого бревна".
Четвертый, спину гладя:"Спор пустой -
Бревно, труба... Он просто схож с тахтой".
Все представляли это существо
По-разному, не видевши его.
Их мненья - несуразны, неверны -
Неведением были рождены.
А были б с ними свечи - при свечах
И разногласья не было б речах.
РАССКАЗ О БЕДУИНЕ,
У КОТОРОГО СОБАКА ПОДОХЛА
ОТ ГОЛОДА
У бедуина пес околевал,
Над ним хозяин слезы проливал.
Спросил его прохожий:"Ты о чем,
О муж могучий, слезы льешь ключом?"
Ответил:"При смерти мой бедный пес.
Так жаль его... Не удержать мне слез.
Он на охоте дичь мне выгонял,
Не спал ночами, стадо охранял".
Спросил прохожий:"Что у пса болит?
Не ранен он? Хребет не перебит?"
А тот:"О нет! Он только изнурен.
От голода околевает он!"
"Будь терпелив,- сказал прохожий тот,-
Бог за терпенье благом воздает".
Потом спросил:"А что в большом мешке,
Который крепко держишь ты в руке?"
"В мешке? Хлеб, мясо... много там всего
Для пропитанья тела моего".
"О человек,- спросил прохожий,- что ж
Собаке ты ни корки не даешь?"
Ответил:"Не могу ни крошки дать,-
В пути без денег хлеба не достать;
Хоть не могу над псом я слез не лить...
А слезы - что ж... за слезы не платить..."
И тут прохожий в гневе закричал:
"Да будь ты проклят, чтобы ты пропал!
Набитый ветром ты пустой бурдюк!
Ведь этот пес тебе был верный друг!
А ты в сто раз презреннее, чем пес,
Тебе кусок еды дороже слез!
Но слезы - кровь, пролитая бедой,
Кровь, от страданья ставшая водой.
Пыль под ногой - цена твоим слезам,
И не дороже стоишь весь ты сам!"
СПОР ВЕРБЛЮДА, БЫКА И БАРАНА
Верблюд, Баран и Бык дорогой шли
И связку сена свежего нашли.
"Как разделить? - Баран им говорит.-
Ведь ни один из нас не будет сыт!
Не лучше ли судить по старшинству?
Кто старше всех - пусть эту съест траву.
Пророк, принесший миру благодать,
Нам завещал старейших почитать".
Бык промычал:"Ну что ж, друзья, ну что ж...
Совет Барана мудрого хорош.
Расскажем о себе с начала дней.
Кто старше всех - тот и травой владей".
Сказал Баран:"Я пасся в тех стадах,
Что разводил пророк Халил-Уллах.
Дружил я с тем барашком молодым,
Которого зарезал Ибрагим".
А Бык:"Куда со мной тягаться вам!
Я - старше всех! На мне пахал Адам!"
Хоть изумлен Верблюд их ложью был,
Нагнул он шею, сено ухватил.
Высоко поднял связку и сказал:
"Пусть Бык на лгал, и пусть Баран не лгал,
Не буду спорить, кто из нас древней,
Поскольку шея у меня длинней.
И всем, конечно, ведомо, что я
вас не моложе, добрые друзья".
РАССКАЗ ОБ УЧИТЕЛЕ
Один учитель был не в меру строг.
Был детям ад любой его урок.
И, становясь день ото дня лютей,
Он до отчаянья довел детей.
Однажды перед школою, в тиши,
Советоваться стали малыши:
"Придет он скоро: как ему не лень
Томиться здесь, томить нас целый день?
Хоть заболел бы он - спаслись бы мы
От злой зубрежки, словно от тюрьмы.
Да крепок он, как каменный сидит,
Кому бы дать затрещину - глядит".
Сказал один малыш. смышленей всех:
"И обмануть учителя не грех.
Условимся: один из нас войдет -
Посмотрит и ладонями всплеснет:
"Салам! Храни вас благодать творца!
Что с вами стало? Нет на вас лица!"
Другой войдет:" Учитель дорогой,
Какой вы бледный, вы совсем больной!"
И третий, и четвертый... Так подряд
Все тридцать это слово повторят:
"Что с вами? Дай вам Боже добрый час,-
Да уж не лихорадка ли у вас?"
Ему покажется от наших слов,
Что он и в самом деле нездоров.
Как он больным себя вообразит -
Воображение его сразит.
И умный человек с ума сойдет,
Коль верх воображение возьмет".
"Ай, молодец! У нас ты всех умней",-
Обрадовались тридцать малышей
И клятву дали заодно стоять
И тайну никому не выдавать.
Вот мальчик тот, что всех смелее был,
Дверь в помещенье школьное открыл:
"Салам учитель! Сохрани вас Бог!
Как здравье ваше? Вид ваш очень плох".
Учитель буркнул: "Я вполне здоров.
Садись и не болтай-ка пустяков".
Но все ж от замечанья малыша
Тревоге поддалась его душа.
Второй малыш сказал: "Как вы бледны!
Учитель дорогой, вы не больны?"
И третий мальчик то же повторил.
Четвертый, пятый то же говорил...
И так все тридцать школьников подряд -
Тревогою учитель был объят,
От страха он невольно ослабел:
"Да я и впрямь, как видно, заболел!"
Вскочил, свернул поспешно коврик свой
И через дворик побежал домой,
Ужасно на свою жену сердит:
"Я страшно болен, а она молчит.
Я при смерти, а ей и дела нет!"
Бежит домой, бегут ребята вслед.
Жена спросила, увидав его:
"Что с вами? Не случилось ли чего?
Ведь вы не возвращались никогда
Так рано! Да минует вас беда!"
"Ты что, ослепла, что ли? - муж в ответ.-
Ты моего лица не видишь цвет?
Все люди мне сочувствуют, одна
Не видит мук моих моя жена!"
"Да ты вполне здоров,- жена ему,-
С чего ты вдруг взбеслися, не пойму".
"Негодная! - учитель возопил.-
Я бледен, я дрожу, валюсь без сил.
Взгляни, как изменился я с лица -
Да я на грани смертного конца!"
Жена: "Я дам вам зеркало сейчас,
Не изменился цвет лица у вас".
"Да провались ты с зеркалом своим! -
Вскричал учитель, яростью палим.-
Постель мне постели, чтоб я прилег.
Живей! Я от болезни изнемог".
Постель ему устроила жена.
"Бесцельно спорить,- думала она.-
Он не послушает разумных слов,
Хоть вижу я, что он вполне здоров.
Ведь от дурной приметы человек
Порой больным становится навек".
Под несколько тяжелых одеял
Учитель лег, и охал, и стонал.
Ученики, забившись в уголок,
Бубнили хором заданный урок.
Малыш, что всю затею изобрел
И на учителя болезнь навел,
Сказал: "Вот мы бормочем и кричим -
И нашему учителю вредим.
От шума головная боль сильней,
А стоит ли болеть из-за грошей?"
"Он прав,- сказал учитель.- полно вам!
Ступайте-ка сегодня по домам".
И малыши. прервавши свой урок,
Порхнули птичьей стайкой за порог,
А матери, их крики услыхав,
Не в школе - за игрой их увидав,
Спросили с гневом: "Кто вас отпустил?
Сегодня разве праздник наступил?"
А дети отвечали матерям:
"Нас отпустил домой учитель сам.
Он вышел утром к нам, на коврик сел
И вдруг, внезапно чем-то заболел".
А матери в ответ: "Обман и ложь!
Да нас ведь сказками не проведешь.
Учителя мы завтра навестим,
Мы ваш обман, лгуны, разоблачим".
Пришли они к учителю домой,
Глядят: лежит он тяжело больной.
Вспотев от жарких, толстых одеял,
Он, с головой укутанный, стонал.
Сказали женщины: "Помилуй Бог!
Учитель наш и впрямь уж очень плох.
Ведь если он умрет, то как нам быть?
Кто будет наших сорванцов учить?
Не знали мы, что впрямь недуг напал
На вас, учитель!" - "Я и сам не знал,
Да за уроком ваши сыновья
Увидели, что очень болен я.
Кто весь в трудах - почувствует не вдруг,
Что силы подточил ему недуг.
Кто очень занят, некогда тому
Прислушаться к здоровью своему".
РАССКАЗ О ВИНОГРАДЕ
Вот как непонимание порой
Способно дружбу подменить враждой
Как может злобу породить в сердцах
Одно и то ж на разных языках.
Шли вместе тюрок, перс, араб и грек.
И вот какой-то добрый человек
Приятелям монету подарил
И тем раздор меж ними заварил.
Вот перс тогда другим сказал:"Пойдем
На рынок и ангур приобретем!"
"Врешь, плут,- в сердцах прервал его араб,-
Я не хочу ангур! Хочу эйнаб!"
А тюрок перебил их:"Что за шум,
Друзья мои? Не лучше ли узум!"
"Что вы за люди! - грек воскликнул им.-
Стафиль давайте купим и съедим!"
И так они в решении сошлись,
Но, не поняв друг друга, подрались.
Не знали, называя виноград,
Что об одном и том же говорят.
Невежество в них злобу разожгло,
Ущерб зубам и ребрам нанесло.
О, если б стоязычный с ними был,
Он их одним бы словом помирил.
"На ваши деньги,- он сказал бы им,-
Куплю, что нужно всем вам четверым,
Монету вашу я учетверю
И снова мир меж вами водворю!
Учетверю, хоть и не разделю,
Желаемое полностью куплю!
Слова несведущих несут войну,
Мои ж - единство, мир и тишину".
О НАБОЖНОМ ВОРЕ И САДОВНИКЕ
Бродяга некий, забредя в сады,
На дерево залез и рвал плоды.
Тут садовод с дубинкой прибежал,
Крича:"Слезай! Ты как сюда попал?
Ты кто?" А вор: "Я - раб творца миров -
Причел вкусить плоды его даров.
Ты не меня, ты бога своего
Бранишь за щедрой скатертью его".
Садовник, живо кликнув батраков,
Сказал: "Видали божьих мы рабов!"
Веревкой вора он велел скрутить
Да как взялся его дубинкой бить.
А вор: "Побойся бога, наконец!
Ведь ты убьешь невинного, подлец!"
А садовод несчастного лупил
И так при этом вору говорил:
"Дубинкой божьей божьего раба
Бьет божий раб! Такая нам судьба.
Ты - божий, божья у тебя спина,
Дубинка тоже божья мне дана!"
О ТОМ, КАК ВОР УКРАЛ
ЗМЕЮ У ЗАКЛИНАТЕЛЯ
У заклинателя индийских змей
Базарный вор, по глупости своей,
Однажды кобру сонную стащил -
И сам убит своей добычей был.
Беднягу заклинатель распознал,
Вздохнул: "Он сам не знал, что воровал!
С молитвой к небу обратился я,
Чтобы нашлась пропавшая змея.
А ей от яда было тяжело;
Ей, видно, жалить время подошло...
Отвергнута была моя мольба,
От гибели спасла меня судьба".
Так неразумный молится порой
О пользе, что грозит емы бедой.
И сколько в мире гонится людей
За прибылью, что всех потерь лютей!
Джалалуддин Руми
ИЗ "МАСНАВИ" (перевод В. Державина):
* Песня флейты
* Поселянин и лев
* Рассказ о бедуине, у которого собака подохла от голода
* О том, как шах Термеза получил "мат" от шута
* О том, как старик жаловался врачу на свои болезни
* Спор Верблюда, Быка и Барана
* Рассказ о винограде
* Наставление пойманной птицы
* Джуха и мальчик
* Посещение глухим больного соседа
* Спор о слоне
* Спор грамматика с кормчим
* О том, как халиф увидел Лейли
* О том, как вор украл змею у заклинателя
* О бакалейшике и попугае, пролившем в лавке масло
* Рассказ о казвинце и цирюльнике
* Рассказ об аптекаре и любителе глины
* О набожном воре и садовнике
* Рассказ об учителе
