Перспективы развития современной филологии (стр. 3 )

На художественную условность указывает третий компонент модели: актриса – зритель. Я. Верещак создает образ-маску, указывая на двойственную суть главной героини. Она актриса, играющая перед публикой, но она же просто женщина, запутавшаяся в своей жизни. Драматург использует прием отчуждения. Героиня разговаривает со зрителями, причем не в образе Фестлейди, а как человек своей профессии. Она время от времени выходит из образа и, например, просто объявляет антракт. Итак, актриса не забывает, что она просто играет, что на нее смотрят зрители. Соответственно происходит разрушение классической модели аквариума. Актриса и зрители становятся такими же собеседниками, как героиня и ее приведение Гарри.

Следующий элемент модели: актриса – маска указывает на проблему самоидентификации героини. Пытаясь разобраться в своей жизни и себе, героиня словно отслаивает шелуху, которой она обросла за свою жизнь лицедея. Актриса вспоминает, что на самом деле – она маленькая девочка, которую зовут Лиза Щука, что Луизой Луччо она стала уже потом. А настоящее имя ее возлюбленного не Гарри Зонненблюм, а Борис Сонях. Героиня начинает осознавать, что когда-то она потеряла себя, потому что была не такой как все, потому что имела «четвертое измерение», но в этом жестоком мире нужно было научиться выживать. В конце концов, мир обезличил ее, превратил просто в маску, в Фестлейди. Осознание этого разрушает ее мир условностей и игры, апофеозом чего становится смерть героини.

Таким образом, Ярослав Верещак создал пьесу о условности жизни современника. Автор поднял проблему искусственности мира, в котором часто человек теряет себя. Выбранная же жанровая форма – монодрама, в которой воплощена задумки автора, способствовала психологизации образа главной героини.

Литература

1.  Верещак // 14400: п’єси-фентезі / Ярослав Миколайович Верещак / Упоряд. і авт. передмови О. Є.Бондарева. – К.: Нац. центр театр. мистецтва ім. Леся Курбаса, 2008. – С. 253-267.

2.  Лотман как семиотическая проблема. Прагматический Аспект// Лотман по семиотике и топологии культуры [Електронный ресурс] // Режим доступа: http://www. gumer. info/bibliotek_Buks/Culture/Lotm/15.php

Заявка на участие в Международной заочной научной конференции

«Перспективы развития современной филологии»

1. Фамилия, имя, отчество автора (полностью): .

3. Название секции: Литература народов стран зарубежья.

4. Место работы (для студентов и аспирантов - место учёбы): Николаевский национальный университет имени .

5. Должность: доцент кафедры филологической подготовки.

6. Учёная степень, учёное звание: кандидат филологических наук.

7. Почтовый адрес (с индексом): Украина, 4, кв. 103, 54026.

8. E-mail: *****@***ru

9. Телефон домашний: (05

Секция 3. Теория литературы. Текстология

Киплинга «IF»

в контексте вариативности

русских переводов

Ставропольский государственный университет, Ставрополь, Россия [e-mail]

Р. Киплинг не просто «внес свой вклад» в английскую поэзию, он перевернул в ней страницу. Киплинг был наделен редким писательским даром - умением постичь описанное изнутри. Многие исследователи его творчества отмечали, что для него как в жизни, так и в поэзии были характерны необычайная простота, естественность, готовность во всем идти до конца. Киплинг обращается к романтизации и героизации, отказавшись от внешней торжественности и парадности. Провозглашенные Киплингом истины не зависят ни от интеллектуальной моды, ни от идейных устремлений, потому что они рождены опытом жизни. Киплинг добивался сочетания фактографической правды жизни и нескрываемого назидания, что в полной мере и удалось в стихотворении «IF». Д. Мирский отзывается о стихотворении «IF» как о «нравоучительных стихах» и «благочестивом гимне» [1]. Для этого стихотворения характерны потрясающая простота, противоречащая духу времени, исключающая всякую зашифрованность образов и глубоко спрятанный подтекст. Стихотворение «IF» - целая программа жизни, нравственное кредо, его можно рассматривать, с одной стороны, как путь воина, конкретного человека, который проходит через самые тяжелые в человеческой жизни испытания; и с другой стороны - как модель поведения в этих ситуациях - их нужно пройти достойно, преодолевая себя, достигая успеха, становясь и оставаясь Человеком. Стихотворение Киплинга - обращение к сыну - направленность во временную сферу будущего - отсюда, учитывая этическое и воспитательное содержание, наличие почти в каждом стихе антитез и сопоставлений - автор как бы дает возможную жизненную ситуацию, ее субъективную оценку - и рекомендуемую модель поведения. Стихотворение начинается с обращения к адресату: «If you», и заканчивается словами: «My son!», что создает определенную целостность и завершенность. Конкретные, даже бытовые ситуации получают в лирическом контексте обобщенное поэтическое звучание - человеческая жизнь уподоблена игре, схожей с орлянкой, которая знакома каждому (pitch-and-toss - столбик монет, в который бросают монету потяжелее, чтобы перевернуть стоящие в столбике монеты на орла). Использование олицетворения отвлеченных понятий в обобщенном, эмоционально-возвышенном плане: Triumph and Disaster, Will. Что выпадет - Успех (Triumph) или Несчастье (Disaster) - неизвестно, но спасение от враждебного мира, от ударов судьбы Киплинг ищет в самом человеке, в его всепобеждающей Воле к действию: «Except the Will which says to them: «Hold on!». Образ Воли неделим с образом главного героя-воина, чья сила духа настолько сильна, что может одолеть даже телесную немощь, заставляя служить heart and nerve and sinew... long after they are gone. Собирательный образ Kings олицетворяет власть имущих, и герой Киплинга общается с ними на равных: «walk with Kings». Для стихотворения характерна вера в личную силу человека, в его способность сохранить в любой ситуации цельность своего «я». Эти стихи содержат очень глубокие смысловые оттенки, выявляющиеся с каждым новым серьезным прочтением.

В нашей статье мы рассмотрим переводческие интерпретации стихотворения «IF» Киплинга, принадлежащие русским переводчикам: М. Лозинскому и В. Корнилову. «IF» имеет вариативную художественную адаптацию в русской литературе, функционирует как многоаспектное литературное явление.

В переводе М. Лозинского в основном неизменна поэтическая форма оригинала. Переводчик сохраняет цезуры, подчеркивающие смысловую двухчастность, силовые концовки: «Останься тих, когда твое же слово/Калечит плут, чтоб уловлять глупцов». Лозинский выделяет в стихотворении воспитательный аспект, то есть воздействующее на другого человека слово, отсюда и название – «Заповедь». Аллегорические понятия Will (Воля) и Man (Человек) Лозинский сохраняет, а Truimph и Disaster - нет, они переведены как успех и поруганье и сведены к жизненным обстоятельствам, теряя возможность дальнейшей интерпретации. Несколько меняется и образ Kings - царями, однако переводчик сохраняет в целом смысловой аспект оригинала walk with Kings - беседуя с царями, у него герой также общается с сильными мира сего на равных. Начало стихов оформлено повелительными формами глаголов: владей, верь, умей. Появляется ритмическая неровность концовок. С одной стороны, сохраняются простые и лаконичные рифмовки – всех - грех, с другой - употребление в качестве концевых рифмовок трехсложных слов приводит к замедлению ритма в конце стихов: смятенной - вселенной. У Лозинского в третьей строфе прибавляется эмоциональная характеристика героя: «Умей поставить, в радостной надежде», отчего разрушается цельность образа воина, у Киплинга герой вообще не проявляет своих эмоций. «На карту все, что накопил с трудом» у Киплинга pitch-and-toss (орлянка) и one heap of all your winnings (выигрыши), эта игра слов создает эффект материальности игры, у Лозинского этот смысловой оттенок теряется. У Лозинского герой, хотя и не жалеет о потере, но, становясь нищим, начинать заново ничего не собирается, у Киплинга герой переживает двойную потерю: и каждый раз все начинает сначала. Лозинский смещает обращенность к сыну, как важное смысловое ударение, на второстепенный план, нарушая единство обращения и адресата: «Владей собой среди толпы смятенной/Тогда, мой сын, ты будешь Человек!». Таким образом, в его переводе каждая строфа выступает как отдельная смысловая и синтаксическая единица. Однако этот перевод считается классическим и во многом по праву. Для него характерны предельная собранность, сжатость, выбор наиболее удачных словесных средств.

Название перевода В. Корнилова «Когда» оттеняет временную закрепленность и постоянство; можно отметить большую экспрессию и меньшую по сравнению с переводом М. Лозинского обобщенность и отвлеченность. Корнилов сохраняет основные смысловые аспекты и художественные характеристики. Кроме того, сохранен рефрен и найдена эквивалентная замена ключевому слову - If - когда, синтаксис перевода воспроизводит оригинал. Сохранены смысловые отношения сопоставления и противопоставления, цезуры: «Служить себе заставить, хоть они/Не тянут - вся их сила отслужила». Большое количество пиррихиев в переводе Корнилова приводит к нарушению ритма, местами теряются киплинговские силовые концовки, у Корнилова в основном рифмуются трехсложные слова. Конкретные knaves у Киплинга превращаются у Корнилова в обобщенную подлость. Корнилов сохраняет pitch-and-toss - игра на орла и решку, однако его герой, теряя, не начинает все с самого начала, а предпочитает сыграть опять: «И тотчас же, мгновенья не помешкав/Ни слова не сказав, сыграть опять». Переводчик сохраняет цельность образа воина, его герой не проявляет своих чувств: «ни слова ни сказав». Корнилов также сохраняет аллегорические понятия Воли и Человека, теряя, Truimph и Disaster: «Когда к победе или пораженью». Кроме того, он вводит образ Леты, которого нет у Киплинга. Через эту традиционную образную модель вводится новый эмоциональный план. Kings переведено как просто король, теряя собирательный образ власти: «Когда - хоть для тебя толпа не идол/При короле ты помнишь о толпе». Очевидно, что у Киплинга герой поднимается до уровня королей, тогда как у Корнилова это может быть истолковано как то, что герой служит при королях. Так, в переводе В. Корнилова воспроизведены практически все элементы формальной структуры оригинала, включая смысловое и логическое единство первой, второй и третьей, однако не переданы некоторые смысловые аспекты.

Итак, стихотворение «IF», как произведение искусства является художественным целым, и его следует рассматривать в единстве формы и содержания, оно требует чуткого, внимательного прочтения и глубокого понимания. Примеры отдельных, по-разному удачно переведенных строк, показали, что точная передача смысла оригинала нередко связана с необходимостью отказа от дословности, но также необходимо создание адекватных смысловых соответствий. Оба перевода с большей степенью достоверности передают основные идеи стихотворения Р. Киплинга «IF», найденные лексико-стилистические эквиваленты поэтичны, точны и естественны для русской стихотворной речи.

Литература

1.  Поэзия Редьярда Киплинга. М., 1987.

Секция 4. Фольклористика

МАРИЙСКИЙ ФОЛЬКЛОР КАК СРЕДСТВО ГЕРОИКО-ПАТРИОТИЧЕСКОГО ВОСПИТАНИЯ

Марийский государственный университет, Йошкар-Ола, Россия, egoshina.nadezhda@ mail.ru

Российское образование, в первую очередь, гуманитарное, призвано решать задачи патриотического воспитания. Это зафиксировано в новых государственных образовательных стандартах, где отмечено, что весь учебно-воспитательный процесс должен быть направлен на формирование базовых национальных ценностей, главной среди которых является патриотизм.

Поскольку гимназия № 14 г. Йошкар-Олы является республиканской экспериментальной площадкой по этнокультурологической подготовке обучающихся, педагоги гимназии используют мощный потенциал фольклора, мифов, преданий, сказок марийского и других финно-угорских народов на уроках гуманитарного цикла как средство патриотического воспитания.

По мнению фольклориста , весь марийский героический фольклор можно представить в следующем порядке:

1.Предания и легенды о богатырях-исполинах Чоткаре, Онаре и др;

2.Предания о Курык Кугыза – о горном старике, в образе которого переплелись древне-языческие представления марийцев;

3.Наиболее распространенный образ племенного вождя-героя по имени Акпатыр;

4.Сказочные богатыри: Нончык-патыр, Пунчо-патыр и др; национальный образ сказочного героя – Кокша.

«Когда-то на берегу Волги жил могучий великан. Звали его Онар. Был он так велик, что встанет на крутом волжском откосе и только чуть не достает до радуги. У богатыря и шаг богатырский.: шагнет раз – семь верст позади оставит. Был Онар охотником, добывал зверя, собирал мед диких пчел. Марийцы называют свой край землей Онара». Во время передвижения великаны Онары оставляли по берегам рек курганы посредством отряхивания лаптей, которые забивались землей или песком. Эти мотивы являются специфической особенностью эпоса финно-угорских племен.

Богатырь Чоткар всю свою жизнь посвятил защите марийской земли. Когда пришло время Чоткару умирать, сказал он марийцам, что придет к ним на помощь, если их будут одолевать враги. Но встать из могилы он сможет лишь один раз. Польстившись на большие деньги, один мариец предал свой народ, и нарушил богатырский сон Чоткара. Встал богатырь в поисках врагов, а их и не было. А когда пришла настоящая нужда, не смог встать герой из-под земли, но помог своему народу советом: верить в свои силы и искать спасения в единении с русским народом.

В легенде «Чоткар-патыр» прославляется патриотизм героя, гуманистические черты его характера. Они проявляются при защите народа от нашествия внешних врагов. Как отмечает , «в легенде есть все: воспевание силы, мудрости; она учит быть последовательным в соблюдении заветов старших, жить по заветам старших». Имя исполина Чоткара сделалось символом дремлющей силы народа, способного подняться в любую минуту на защиту от посягателей на его свободу.

У марийцев ряда районов Кировской области Марий Эл сохранился цикл преданий о Курык Кугыза (Горный Старик). У торъяльско-сернурских марийцев почитается Курык кугу енгу – Великий горный человек. Его образ трактуется двояко – это феодальный князь, собирающий с народа дань, царь северных марийцев и главный бог. «Он был настолько велик, что если он сидел за столом, то его голова прикасалась к коленям, а колени из-за стола торчали на целый локоть». В преданиях марийцы выставляют его то младшим братом бога, то ходатаем от народа к богу. Он представлен и пророком, и мудрецом, и богатырем. Приведем пример одного из описаний: «Он был очень сильный. Был быстр как молния, и остер как стрела лука. Он мужественно боролся с татарскими мурзами. Поэтому в молитвах о нем народ говорит: «Желанный Бог, Горный Старик, нас поит и кормит. Он хранит наши белые души».

Еще один национальный герой – марийский князь Акпарс. Акпарс был старейшиной горных марийцев. Его имя связано с войной против Казанского ханства. Акпарс был известен под именем Акказ, Кази – белый Кази. Имя Акпарс он получает за героизм при взятии Казани. По одной из легенд, Акпарс со своими людьми роет туннель. Для того чтобы узнать расстояние до городской стены, он считает шаги, и пока идет к ней, завораживающе играет на гуслях. По легенде Иван IV подозревает марийского князя в измене. Но Казань была повержена (не без помощи Акпарса). И русский царь дарит ему кинжал и седло. После победы царь угощал Акпарса из золотой чаши, которую потом преподнес ему в качестве подарка. Акпарс не взял от царя в награду денег, а просил его не притеснять марийский народ и не облагать большими налогами.

После падения Казани, во главе Китякских мари стал Акпатыр – марийский князь, национальный герой. Приняв христианство, Акпатыр служил русскому царю. Он был ловким и смелым. С детства он отличался большой силой. Заслуга Акпатыра в том, что он старался жить в мире и дружбе со своими соседями.

Как отмечает , цикл волжских преданий о борьбе марийцев против ига казанского ханства пронизан духом протеста и борьбы против общего врага, в нем присутствуют образы новых эпических героев-воинов, патриотов. К числу новых образов этой поры можно отнести Мелекша (легенда «Мелекш курук» «Гора Мелекша»). С одной стороны, его реальный прототип погиб в 16 веке, с другой стороны, это великан, судьбу его предопределила его мать-колдунья. Мелекш вбирает в себя черты древних финно-угорских героев. То же можно сказать и о Пашкане, его современнике и земляке, активном борце против казанского ханства.

Много марийских богатырей является сказочными персонажами. Сказочным богатырям приписывается неимоверная сила и храбрость. Кокша-богатырь «натянул тетиву и пустил стрелу вверх. Со звоном лопнула тетива, а стрела улетела выше облаков и не вернулась на землю». Молодой патыр Юанай в сказке «Волшебный меч» «один выходил на медведя и поднимал его на рогатину». Ненчык-патыр «проснется рано утром – берет во дворе большое бревно и играет им, как пушинкой. После завтрака он очень любил играть. Посадит на одну ладошку мать, на другую отца и закружит…». Во второй версии сказки о Ненчык-патыре читаем: «Подошел он к каменной горе, пнул гору ногой – покачнулась гора, пнул в другой раз – посыпались с горы камни. Семь раз пнул – рассыпалась гора». Марийский эпос «Югорно» так рассказывает о богатыре по имени Ненчык:

Как сосна высок он ростом

Словно дуб он полон силы,

Быстр – как будто подпоясан

Кушаком от бога ветра.

Идет богатырь на бой «не ради славы». Богатырь идет на бой «за народ свой, за веру, за великих духов предков». Силу патыра демонстрирует картина битвы: «сшиблись две скалы… ударили мечами – искры высеклись до неба. Грянул гром, трава сгорела и обуглились деревья – а мечи их раскрошились!». По происхождению образ Ненчык-патыра (Тесто-богатыря) является очень древним. Издавна мариец был связан с земледелием и в этом своеобразном богатыре сказалось беспредельное уважение древнего земледельческого народа к хлебу. По представлению древних людей, героя из теста никто не способен победить.

Таким образом, именно в легендах и преданиях героического характера финно-угорские народы создали опоэтизированные образы национального героя. Народные герои представлены богатырями. Они борются с несметным количеством врагов или с мифическими злодеями, в роли которых выступают Баба Яга, злые духи, смерть. Но это не умаляет эпичности характеров. Преодолевая злые силы, они защищают свою свободу, свой народ, свою землю. Народные герои никогда не являются агрессорами, захватчиками чужих территорий и богатств, они лишь защищают свою Родину.

Несомненно, что регулярное использование материалов подобного рода на уроках литературы и других предметах гуманитарного цикла будет способствовать патриотическому воспитанию обучающихся, формированию чувства любви к родной земле и уважения к людям, способным ее защитить.

Секция 5. Русский язык

О ПРОБЛЕМЕ ГОСУДАРСТВЕННОЙ СТАНДАРТИЗАЦИИ ЛИНГВИСТИЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ НОРМАТИВНЫХ ПРАВОВЫХ АКТОВ

1, 2М. Кит

1Уральский институт регионального законодательства, Екатеринбург, Россия, elena. *****@***ru

2Language Interface Inc., Нью-Йорк, США,

[e-mail]

Создание нормативных правовых актов – правотворчество – представляет собой разумную деятельность людей, направленную на создание моделей «типизированных решений жизненных ситуаций определенного рода с тем, чтобы эти модели (нормы) были основой для решения на практике всех случаев, охватываемых такой нормой» [1]. Результатом правотворческой деятельности является нормативный правовой акт, представляющий собой текст, вводящий, изменяющий, отменяющий, характеризующий или уточняющий юридические нормы. Исходя из того, что, во-первых, главным нормативным актом является закон, а во-вторых, требования к языку всех нормативных актов должны быть едиными, остановимся главным образом на законотворчестве, а точнее, на лингвистических аспектах законотворчества.

Можно утверждать, что законотворчество представляет собой деятельность по созданию текста, соответствующего нормам современного русского литературного языка и требованиям практической и функциональной стилистики русского языка. Учитывая же тот немаловажный факт, что авторами законопроектов являются депутаты Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации либо депутаты законодательных (представительных) органов власти субъектов Российской Федерации – представители разных профессий, среди которых как юристы, так и лингвисты могут оказаться только в результате случайного стечения обстоятельств – невозможно переоценить роль участия лингвистов в законотворческом процессе. Это участие фактически осуществляется в форме проведения лингвистической экспертизы законопроектов. Проводится такая экспертиза на федеральном уровне отделом лингвистической экспертизы законопроектов Правового управления Аппарата Государственной Думы Федерального Собрания РФ, на региональном – различными структурными подразделениями правовых управлений региональных законодательных органов власти. Однако несмотря на то, что упомянутое Правовое управление, структурным подразделением которого является отдел лингвистической экспертизы законопроектов, было создано еще в 1994 году, до сих пор отсутствует нормативная база, регулирующая проведение лингвистической экспертизы. Как ни парадоксально, деятельность лингвистов-экспертов, участвующих в процессе законотворчества, не регулируется ни одним законом ни на федеральном, ни на региональном уровне. Некоторые нормы, регламентирующие такую экспертную деятельность, содержатся только в Положении об отделе лингвистической экспертизы законопроектов и Регламентах органов законодательной власти. Так, например, основные задачи и функции отдела определены в названном Положении следующим образом: «3. Основные задачи отдела: а) лингвистическая экспертиза проектов федеральных конституционных, федеральных законов, постановлений, заявлений и обращений перед их внесением на рассмотрение Государственной Думы»; б) участие в подготовке рекомендаций по совершенствованию языка, стиля и оформления текстов законодательных актов. 4. Основные функции отдела: а) лингвистическая экспертиза проектов федеральных конституционных, федеральных законов, постановлений, заявлений, обращений, принимаемых Государственной Думой: оценка в результате проведения редакторского анализа языка и стиля текстов законопроектов, их стилистического качества, соответствия нормам современного русского литературного языка с учетом функционально-стилистических особенностей юридических текстов, их типологической специфики, требований юридической техники, редакционно-технических правил и нормативов; участие в редакционно-технической доработке текстов проектов указанных актов; б) лингвистическая экспертиза отклоненных Президентом Российской Федерации и Советом Федерации Федерального Собрания Российской Федерации федеральных конституционных и федеральных законов в части внесенных в них поправок; в) участие в разработке методологических рекомендаций по совершенствованию, унификации языка, стиля и оформления законодательных актов». Нельзя не заметить, что суть экспертизы в приведенных нормах не раскрывается. Вместе с тем особая важность закона как инструмента правового регулирования общественных отношений обязывает создать необходимую нормативную базу проведения лингвистической экспертизы. Работа лингвиста над текстом закона многоаспектна: она направлена на контроль соблюдения как стилистической специфики правовых актов и правил юридической техники, так и орфографической, пунктуационной, морфологической, синтаксической и лексической норм. Лингвист-эксперт обязан проанализировать понятийный аппарат законопроекта, обеспечить единообразное использование терминологии и грамматическую однородность однотипных смысловых фрагментов, исключить логические и логико-семантические ошибки, устранить речевую избыточность, восполнить смысловую недостаточность, устранить возможность двоякого толкования закона либо его отдельных положений. Вся эта в высшей степени трудоемкая и ответственная работа неизбежно имеет субъективный характер; результат зависит исключительно от человеческого фактора: квалификации специалиста, его добросовестности, внимания, физического состояния. Повышение качества создаваемых нормативных правовых актов, несомненно, может быть обеспечено путем снижения роли человеческого фактора. В числе средств достижения этой цели можно назвать современные программные продукты, позволяющие контролировать единообразное использование терминологии, обнаруживать дублированные участки текста [2] и отслеживать и фиксировать изменения, вносимые в тексты. Другим важным средством снижения роли человеческого фактора является разработка процедур работы с текстами и контроль за соблюдением этих процедур.

Резюмируя приведенные выше положения, можно утверждать, что а) участие профессионального лингвиста в правотворчестве является необходимым условием создания качественного нормативного правового акта; б) создание правовых текстов должно проходить в соответствии со стандартной, тщательно продуманной, процедурой; в) в процессе создания правовых текстов необходимо насколько возможно повышать роль автоматических средств, позволяющих снизить роль человеческого фактора.

От содержания нормативных актов зависят судьбы людей, поэтому требования к качеству их языкового выражения являются не менее важными, чем, например, требования к качеству промышленных изделий. Контроль качества текста не уступает по важности любому другому виду контроля качества, будь то электротехнические, механические или радиационные характеристики изделий. При этом последние обязаны соответствовать жестким нормам, устанавливаемым на государственном уровне, тогда как в отношении правовых текстов такие нормы оценки качества не сформулированы и не зафиксированы. Безусловно, в лингвистике, в силу ее специфики как науки, объективно трудно установить количественные показатели оценки качества. Но можно вспомнить, что на заре воздухоплавания не было стандартов на летательные аппараты, аэродромы или средства связи, однако они появились в силу их очевидной необходимости.

Представляется, что уже давно назрела необходимость в нормативном закреплении порядка и методики проведения лингвистической экспертизы законопроектов, которое позволило бы повысить качество как федеральных, так и региональных законов, что, в свою очередь, способствовало бы снижению уровня правового нигилизма в обществе, укреплению доверия к праву и повышению правовой культуры общества.

Литература

1. Алексеев : азбука – теория – философия: опыт комплексного анализа / C. С.Алексеев. - М.: 1999. С.36.

2. Об использовании повторяемости сегментов текста для повышения эффективности процесса перевода / М. Кит. − Вестник РГГУ № 11; Сер. «Языкознание». − М.: РГГУ, 2011 – с.

МЕТАФОРИЧЕСКОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ КОНЦЕПТОВ «УЧИТЕЛЬ», «УЧЕНИК»

В СОЗНАНИИ УЧАЩИХСЯ 10 КЛАССА

Уральский государственный педагогический университет,

г. Екатеринбург, Россия [e-mail]

На сегодняшний день, во времена модернизации образования, как никогда остро встает вопрос о выборе наиболее действенных форм и методов обучения, о взаимоотношениях учителя и ученика в условиях образовательного процесса. Столь широкую область мы попытаемся рассмотреть с позиций выстраивания метафорических моделей, репрезентирующих концепты «учитель», «ученик» в сознании школьников 10 классов.

В представлении концепта «учитель» доминируют метафорические модели со сферой-источником «Профессия». Десятиклассники воспринимают концепт «учитель» неотделимо от основной профессиональной деятельности педагога. Все метафоры передают сложность учительской деятельности: «Учитель — дрессировщик, потому что каждый день пытается утихомирить своих учеников, чтобы те наконец-то взялись за ум и перестали устраивать балаган на уроке»; «Учитель — учёный, потому что каждый учитель знает определённую науку, но цель: донести её до ученика — это огромный труд, талант и потенциал». Мы видим, что дети ассоциируют учителя преимущественно с представителями мужских профессий, а также профессий, представляющих опасность для жизни. Это может быть связано с осознанием школьниками психологической тяжести, ответственности учительского труда.

Второе место занимают метафорические модели со сферой-источником «Власть». Ученики воспринимают учителя в качестве управляющего учебным и воспитательным процессом: «Учитель — властелин, потому что управляет нашим классом, заставляет учиться»; «Учитель — надзиратель, потому что тщательно следит за выполнением домашних заданий». В результате анализа указанных метафорических моделей, было замечено, что большинству уподоблений свойственна негативная семантическая окраска. Ученикам неприятно, что ими кто-то командует, заставляет слушаться и повиноваться, вследствие чего они стремятся продемонстрировать свою взрослость, независимость, способность к осознанному принятию решений.

Третье место занимают метафорические репрезентации со сферой-источником «Носитель информации». В основу данных моделей положено потребительское отношение учеников к своим учителям, дети воспринимают педагогов исключительно как людей, которые должны отдать им все свои знания, поделиться накопленным опытом: «Учитель — книга, потому что он всегда открыт для учеников, всегда готов дать им все возможные знания»; «Учитель — компьютер, потому что он обладает большим количеством ценной информации, которой делится с учениками».

Значимый процент в репрезентации концепта «учитель» десятиклассниками имеют метафорические модели со сферой-источником «Семья». В основу уподоблений положено отождествление функций учителя и родителя. Дети ассоциируют учителей с мамами, папами, братьями, сёстрами и другими ближайшими родственниками: «Учитель — вторая мама, потому что точно так же помогает, требует, заставляет, хвалит, учит»; «Учитель — старшая сестра, потому что занимается нашим воспитанием, делится мудростью, хитростью, поддерживает в трудной ситуации».

Анализируя метафорические модели, используемые для номинации концепта «учитель», мы заметили следующее противоречие: с одной стороны, распространены коннотации со сферой-источником «Власть», с другой стороны, не менее частотны модели со сферой-источником «Семья». Подобное соотношение является отражением внутреннего конфликта формирующейся личности десятиклассника: учитель — родной, близкий человек; но одновременно учитель — лишает свободы, заставляет учиться. Не следует считать, что контраст является проявлением парадоксальности мышления, сужающим область определения концепта. Именно парадоксальность и образует искомую объемность и насыщенность путем создания прочных и разнонаправленных связей.

Образ учителя, зафиксированный в метафорических моделях, может быть описан так: уважаемое, авторитетное лицо, основная задача которого передать ученикам накопленные знания и жизненный опыт, а также помогать, поддерживать учеников во всех начинаниях.

В репрезентации концепта «ученик» доминирующая роль отводится метафорическим моделям со сферой-источником «Предметы быта». Девочки и мальчики сравнивают ученика с книгой, тетрадкой, губкой, домом: «Ученик — книга, потому что во время учёбы приобретает много знаний»; «Ученик — окно, часть дома знаний, потому что получает частицу знаний от общей массы»; «Ученик — губка, потому что должен быстро впитывать информацию». Большинство данных репрезентаций базируется на представлении ученика как потребителя знаний, умений, навыков, которыми делится педагог. Ученик выступает в качестве вместилища информации. Подобные метафорические модели демонстрируют восприятие ученика в его основной функции: учиться, приобретать знания; а также процесс формирования личности подростка, её способность наполняться, изменяться, становиться целостной и полноценной.

Второе место занимают номинации со сферой-источником «Мир животных». Ученики и ученицы воспринимают себя как маленьких, беззащитных животных, нуждающихся в постоянной поддержке, защите, внимании: «Ученик — котёнок, потому что он маленький и беззащитный перед учителем и оценками»; «Ученик — мышонок, потому что он ужасно боится учителя и плохих оценок». Возникновение метафорических моделей такого типа мы считаем закономерным, так как важным стимулом к учению в этом возрасте являются притязания на признание среди сверстников. Использование словоформ с уменьшительно-ласкательными суффиксами в данном контексте демонстрируют оценочную зависимость десятиклассников и свидетельствует о страхе детей выглядеть глупо как перед учителями, так и одноклассниками, боязни получить плохую оценку и не оправдать ожидания взрослых.

Третье место занимают уподобления, которые нельзя рассматривать в качестве метафорических моделей. В репрезентациях этого типа не происходит метафорического переноса наименования, дети перечисляют психологические характеристики, качества характера, присущие им самим. «Ученик — любознательный человек»; «Ученик — слабый человек». Сложность создания метафорической модели концепта «ученик» десятиклассниками обусловлена их вниманием к личности сверстников, к их внутреннему миру и интересам, поэтому нет желания сравнивать себя с кем или чем-либо.

Образ ученика, зафиксированный в метафорических словоупотреблениях, можно описать так: человек взрослеющий, трудящийся, личность, стремящаяся к приобретению и накоплению не только научных знаний, но и житейской мудрости, опыта.

В ходе исследования было замечено, что в номинации концептов «учитель», «ученик» десятиклассниками встречаются зеркально отражённые смыслы: учитель — родитель, ученик — ребёнок; учитель – укротитель зверей, ученик — дикий зверь; учитель — командир армии, ученик — рядовой; учитель — хозяин, ученик — раб; учитель — мучитель, ученик — жертва.

Знание метафорической репрезентации концептов «учитель», «ученик» может помочь педагогу скорректировать свою деятельность и поведение, подобрать необходимые технологии, обеспечить индивидуально-личностный подход к ученикам. Школьникам знание данных метафорических моделей может помочь выбрать необходимую стратегию поведения при общении как с одноклассниками, так и с педагогами.

АНАЛИЗ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ТЕКСТА НА УРОКАХ РУССКОГО ЯЗЫКА

Н. В. КОШЕНКОВА

Астраханский государственный политехнический колледж, Астрахань, Россия, [e-mail]

Яркой особенностью современного урока русского языка является широкое и разнообразное использование художественного текста. Чаще всего такую работу связывают с комплексным анализом художественного текста. Этот прием обладает огромными обучающими и воспитательными возможностями, является одним из эффективных средств интеграции русского языка и литературы как двух самостоятельных дисциплин.