На тех же принципах к первой группе относятся омоакронимы SIT (поддерживая отношения с кем-то, общаясь через Интернет, мы, скорее всего, делаем это СИДЯ дома перед компьютером), SINGLE (здесь, наверное, подразумевается поведение молодых и не состоящих в браке молодых людей). Омоакроним RUT, как нам кажется, a long deep track made by the repeated passage of the wheels of vehicles
Другие омоакронимы toy, kiss, fbi представляют сложность в отнесении их к какой-либо группе.
Кроме того здесь возникает проблема, отмеченная , которая отмечает, что «связь неологизма с узуальным омонимом (а именно, акронима с обычным словом) может быть двух видов: случайной и намеренной» [1]. Иными словами существуют акронимы, у которых совпадение буквенного и звукового состава с общеупотребительными словами возникло случайно в результате применения обычного способа инициальной аббревиации. Связи между ними не наблюдается ни на лексическом, ни на семантическом, на, даже, на стилистическом уровнях. Наряду с этим существуют преднамеренно созданные омоакронимы, образованные с помощью коррелятивной аббревиации. Намеренная омонимия используется для создания сокращений, максимально приближенных своим фонетическим обликом к несокращенным лексемам.
Из данного положения возникает вопрос, являются ли омоакронимы HAND, SIT, SINGLE, WAY, SOS, RUT намеренными или это лишь случайное совпадение. Решение этой проблемы требует более глубокого анализа данных аббревиатур, а именно время и условия их появления, что представляет собой, пожалуй, нереальную задачу.
В заключении, необходимо отметить, что омоакронимия весьма перспективная область исследования, Хорошая ориентация в омоакронимии снимает трудности при восприятии информации, снижает риск ошибок и недопонимания. Важность исследования явления омоакронимии обусловливается постоянно увеличивающимся количеством аббревиатур.
Литература
Габинская причин словотворчества / . — Воронеж, 198с. Зубова медицинские аббревиатуры как часть профессиональной языковой картины мира (на фоне их русских и французских аналогов): дис. … кандидата фиол. наук. - Воронеж, 20с. О словообразовательных возможностях аббревиатур / // Рус. яз. в шк. 1987. - № 5. - С. 83-87. Ярмашевич проявления семантического значения аббревиатур в языках различного типа / . - Саратов, 20с.ТЕКСТ КАК ПРОДУКТ РЕЧЕВОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
Одесский национальный экономический университет,
г. Одесса, Украина
Любой вид текста, воспроизведенный как в устном, так и в письменном виде, становится материальным объектом, исходным материалом для последующего восприятия. Текст также приобретает пространственно-временные характеристики, обладающими как первичными так и вторичными параметрами, обусловленными продуктивными (первичными) и рецептивными (вторичными) условиями его функционирования.
К первичным параметрам можно отнести устное или письменное воспроизведение текста, причем нужно отметить, что современные средства коммуникации значительно расширяют возможности воспроизведения текста.
Вторичные параметры функционирования текста также характеризуются дополнительными пространственно-временными возможностями за счет использования как стандартных так и новейших технологий (аудио, видео запись, компьютерная обработка информации, её цифровизация и т. д.).
Вышесказанное позволяет расширить и оптимизировать интерактивный процесс презентации и рецепции информации.
При чтении текста имеет место первичное сканирование текстового материала с последующей детальной обработкой информационно-значимых элементов, причем реципиент имеет возможность многократно возвращаться к смыслоразрешающим узлам информационного потока.
Автор или издатель имеет возможность управлять этим процессом, используя паратекстуальные способы, тем самым планировать текст в зависимости от ожидаемых результатов его восприятия аудиторией.
Устный текст также может быть заранее запланирован и представлен таким образом, что при видимой его спонтанности, можно обеспечить успешную передачу основного смысла в различных условиях реализации рецепции (устной коммуникации).
В условиях повседневного спонтанного общения собеседники уравнивают связность диалогического текста с тем фактом, что высказывания образуют некоторую последовательность лишь в том случае, если эта последовательность обладает смыслом Связность наделяет сменяющие друг друга диалогические высказывания статусом текста и в процессе реализации данных высказываний наделяет их значением и целевыми установками. Согласно мнению М. Халлидея и Р. Хасан, характеристики, позволяющие последовательности высказываний формировать текст, отражают текстуру речевого произведения [1]. Текстура извлекается из того факта, что текст функционирует как целостная единица в отношении своего окружения, реализуется в отношениях, которые обнаруживаются между текстовыми сегментами. Ср.: (1) «This is your patch,' Rebus had conceded, washing down more pills with a mug of cheap chicory coffee. 'You know the place better than any of us: any hidey-holes, gang huts, anywhere he might stop the night [2]. В данном примере сегмент your patch в референтном отношении соотносится с сегментами the place, any hidey-holes, gang huts, anywhere he might stop the night. На уровне диалогической реплики между данными сегментами моделируются отношения: синонимические (your patch — the place); гипо-гиперонимические отношения (your patch — any hidey-holes, gang huts, anywhere he might stop the night). Благодаря данным отношениям высказывания в рамках реплики говорящего формируют диалогический текст. Отношения когезии имеют место, когда интерпретация того или иного сегмента диалогического дискурса зависит от интерпретации некоторого другого сегмента, предшествующего или последующего. В анализируемом нами примере сегмент your patch в пресуппозициональном плане предопределяет сегменты the place, any hidey-holes, gang huts, anywhere he might stop the night. Собеседник призван соотнести последние сегменты с первым, чтобы выявить их пресуппозициональную зависимость. Как только эта зависимость выявлена, отношения когезии между рассматриваемыми сегментами устанавливается (как мыслительная операция).
В структурном отношении диалогический текст предстает единицей более сложной, чем составляющие его высказывания. Отношения, которые связывают текст в единую линейную и смысловую последовательность, по своей природе не являются аналогичными тем, которые предопределяют целостность отдельного высказывания. Высказывание порождается через актуализацию правил структурирования некоторого количества словосочетаний. Если мы применим те же самые правила к текстопорождению (макроструктурам, в смысле ван Дейка [3]), параметры связности текста выявлены не будут. М. Халлидэй и Р. Хасан полагают, что любая единица, подвергаемая структурированию, сама по себе обладает связностью. Для данных исследователей, однако, текст выходит за рамки традиционно понимаемых структурных отношений: текст — текстура — оказывается зависимым от нечто большего, чем структура. Естественно в тексте обнаруживаются некоторые структурные отношения, которые именуются дискурсивной структурой.
Структурирование текста осуществляется особым образом. C. Стоддард предлагает определение текстуры, которое включает организацию текстового материала и риторическую структуру [4]. С другой стороны, между частями текста обнаруживаются отношения, которые не сводятся исключительно к структурным. Именно при реализации данных отношений когезия играет свою роль. Когезия — это неструктурные отношения текстоформирования, которые — наряду со структурными отношениями — обеспечивают текстуру. Если на уровне высказывания когезия не соотносится со структурными отношениями, мы должны признать, что все отношения когезии реализуются непосредственно между высказываниями. Однако данное положение не признается истинным, поскольку в рамках высказывания также обнаруживаются отношения связности. Ср.: “... and then perhaps we can go over to the court-room, that's right to my office…” [5] (I. Rankin. Dead Souls). В рамках анализируемого диалогического высказывания сегмент my office устанавливает связь с сегментом we. Отношения притяжательности, манифестируемые местоимением my, соотносятся с адресантом, который, в свою очередь, является одним из компонентов местоимения we. Хотя данные внутренние отношения явно устанавливаются, они не несут основную нагрузку в связывании высказывания. Это прерогатива структурных отношений.
Текст является основным центром любой речевой коммуникации, внешнепредметным связующим звеном между тем, кто продуцирует и тем, кто воспринимает информацию, будь то непосредственное, спонтанное общение или общение, разделенное временем или пространством.
В учебных целях представляется необходимым введение текстуального стимула в процессе восприятия и обработки текста. В качестве такого стимула могут выступать разнообразные инструкции, предваряющие чтение текста, вопросы (устные и письменные), акцентирующие внимание на определенных аспектах текста.
Интересным представляется использование вторичного текста как элемента стимулирования восприятия и контроля. Причем вторичный текст может быть непосредственно связан с первичным текстом, а может быть и опосредован (в виде сочинения, исследования и пр.). Основным требованием такого рода учебной деятельности является использование изучаемого языка, т. е. и стимул и реакция предполагают использование изучаемого иностранного языка в рамках сложившейся языковой компетенции.
Языковая компетенция, в свою очередь, базируется на общей компетенции, включающей в себя декларативные знания, социокультурные знания, опыт межкультурного/межнационального общения умения и навыки общения как такового, восприятия социокультурных, этнических, социальных и других аспектов, умения учиться, языковой и коммуникативный опыт.
Литература
Halliday M. A. K., Hasan R. Cohesion in English. L. "Longman". 1976. P. 3-14. Rankin I. Dead Souls. L. "Vintage". 2009. P. 201. van Dijk T. A. Macrostructures: An Interdisciplinary Study of Global Structures in Discourse Interaction and Cognition. Hillsdale, NY. "Lawrence Erlbaum". 1980. Stoddard S. Text and Texture: Patterns of Cohesion. Norwood, NJ. "Ablex". 1991. Rankin I. Dead Souls. L. "Vintage". 2009. P. 173.СВОЕОБРАЗИЕ ПЕРСОНИФИКАЦИИ
В ПОЭЗИИ ДЖОНА АПДАЙКА
(НА ПРИМЕРЕ ПОЭМЫ
«THE DANCE OF THE SOLIDS»)
Столичный институт иностранных языков, Москва, Россия a1g1k@yahoo.com
Оригинальная и нестандартная поэзия Джона Апдайка является, в отличие от его прозы, малоизученной и представляет особый интерес со стилистической точки зрения, что достигается посредством широкого использования в ней различных тропов и фигур. Среди них заметное место занимает представленная несколькими разновидностями персонификация, которая находит в его поэтическом творчестве разнообразное выражение и может сочетаться с другими стилистическими средствами, приёмами и фигурами речи.
В поэзии Апдайка персонификация служит для него средством создания специфической картины мира, определяет идейное содержание его творчества и зачастую приобретает сказочные и фантастические элементы, что кардинальным образом выделяет его из ряда поэтов-современников. В некоторых случаях данный стилистический приём находит в стихах американского поэта графическое выражение посредством использование заглавных букв по отношению к неодушевлённым нарицательным именам существительным, обладающим научной семантикой. В представлении писателя все стихии: Земля и Вода, Воздух и Огонь, которые у него концептуально олицетворяются и пишутся как имена собственные, являются персонифицирующимися Атомами:
All things are Atoms: Earth and Water, Air
And Fire…
Швейцарский физик Парацельс, как кажется автору, наблюдал из своей алхимической «берлоги» за тем, как неожиданно олицетворяющиеся и «вдруг оживающие в сознании» Сера, Соль и Ртуть вступают в реакции «на фоне тысячелетних надежд создания Золота»:
Swiss Paracelsus, in’s alchemic lair,
Saw Sulphur, Salt, and Mercury unfold
Amid Millennial hopes of faking Gold.
Поэт считает, что Лавуазье «сверг с трона» Флогистон, затем Молекулярный Анализ «совершил смелые нападения на газы»: Водород «стоял раздетым» перед ослеплёнными Учёными Мужами», создавая, таким образом, благодаря концептуализированной персонификации аллегорическую картину мира химических элементов:
Lavoisier dethroned Phlogiston; then
Molecular Analysis made bold
Forays into the gases: Hydrogen
Stood naked in the dazzled sight of Learned Men.
В поэтическом творчестве Апдайка непредсказуемо олицетворяющиеся физические тела и химические вещества образуют «Королевство Твёрдых Тел», которое «сохраняло свои «грубо спрятанные волокна Микроструктуры до тех пор, пока дифракция рентгеновских лучей не пронзила Кристальные Грани, приютившие обретающий собственную жизнь головокружительный Танец, «натянутую» Кадриль, в которой Атомы Кремния и Углерода соединят четырёхзначные Валентности «рука об руку» с обычными Ионами и Редкоземельными Элементами чтобы заполнить решётки Материи, Соли или Песка множеством крошечных магнитов»:
The Solid State, however, kept its grains
Of Microstructure coarsely veiled until
X-ray diffraction pierced the Crystal Planes
That roofed the giddy Dance, the taut Quadrille
Where Silicon and Carbon Atoms will
Link Valencies, four-figured, hand in hand
With common Ions and Rare Earths to fill
The lattices of Matter, Salt or Sand,
With tiny Excitations, quantitively grand.
С помощью субъективизированной перифрастической персонификации в сочетании с метафорой и гротеском автор называет Металлы «блестящими Монархами населяемой ими Пещеры» и обосновывает их ковкость, проводимость и непроницаемость тем, что «каждый Атом щедро предоставил свои собственные Электроны в общую Копилку, или Фонд, который действует как Залог»:
The Metals, lustrous Monarchs of the Cave,
Are ductile and conductive and opaque
Because each Atom generously gave
Its own Electrons to a mutual Stake,
A Pool that acts as Bond.
Керамику он перифрастически именует «запачканной Королевой Искусств, сначала являвшейся обычным Камнем», усиливая, тем самым, экспрессивность и яркость создаваемых образов. А Полевой Шпат, как ему кажется, «предоставил сырую Глину», и Рубины, Фарфор и Кварц «появились на свет»:
Ceramic, muddy Queen of Human Arts,
First served as simple Stone. Feldspar supplied
Crude Clay; and Rubies, Porcelain, and Quartz
Came each to light.
Оксид Алюминия в его представлении эпитомизирует «близкого ионного соратника Кислорода», где номинативно переплетаются друг с другом персонификация, метафора и эпитет. Керамика, уподобляемая Императрице, «вынослива, пориста, хрупка и непокорна», что, благодаря использованию антитезы, в сочетании с когнитивной персонификацией и сравнением, свидетельствует о её противоречивой и неоднозначной сущности:
Aluminum Oxide
Is typical – a Metal close-allied
With Oxygen ionically;…
… Empresslike, Ceramics tend to be
Resistant, porous, brittle, and refractory.
Персонифицированный аллегорический образ «Принца Стекла, сына Керамики», несмотря на «хрустальную чистоту», как кажется поэту, не обладает должной провербиальной мудростью:
Prince Glass, Ceramic’s son, though crystal-clear,
Is no wise crystalline.
Ковалентные Соединения поэт номинативно-перифрастически именует «зачинщиками беспорядка, предпочитающими состояние продолжительной Текучести и распространяющими свободные сетки, через которые проскальзывают Протоны», где персонификация сливается с эпитетом в одном тропе:
…the Disorderer
Being Covalent Bondings that prefer
Prolonged Viscosity and spread loose nets
Photons slip through.
Метафоризированно-персонифицированный «полный жизни» обычный Полимер «наслаждается Стеклянным состоянием», но, остывая, «забывает уменьшаться и затуманивается в тесных Менуэтах»:
The average Polymer
Enjoys a Glassy state, but cools, forgets
To slump, and clouds in closely patterned Minuets.
Эти олицетворяемые Полимеры, которые писатель называет, совмещая концептуализированные персонификации с эпитетами и сравнениями, «гигантскими Молекулами, такими как Крахмал и Полиоксиметилен», «наполняют, как протеиновые Крепостные и пластиковые Дураки, это Королевство Твёрдых тел Эссенцией Жизни»:
The Polymers, those giant Molecules,
Like Starch and Polyoxymethylene,
Flesh out, as protein Serfs and plastic Fools,
This Kingdom with Life’s Stuff.
В «давшей трещину дислоцированной Реальности», согласно автору, «господствуют Бертоллиды». «Бродячие Атомы пачкаются и опадают в осадок; странные дыры, экситоны свободно бродят; из-за Качающихся Связей химический Субстрат подвергается коррозии и действует как катализатор; Трещины на поверхности помогают Эпитаксиальному Росту закрепить «адсорбтивные когти», где когнитивная персонификация соединяется с эпитетом и метафорой, субъективизируя и драматизируя, таким образом, обычный химический процесс:
Within the cracked and dislocated Real
Nonstoicbiometric Crystals dominante.
Stray Atoms sully and precipitate;
Strange holes, excitons, wander loose; because
Of Dandling Bonds, a chemical Substrate
Corrodes and catalyzes – surface Flaws
Help Epitaxial Growth to fix adsorptive claws.
В результате многостороннего анализа персонификации в поэтическом творчестве Джона Апдайка становится очевидно, что она представлена развёрнутой, номинативно-перифрастической, концептуализированной и когнитивной разновидностями; выполняет экспрессивную, субъективизирующую, интенсифицирующую и драматизирующую функции; может неожиданно сливаться с другими тропами и фигурами: гротеском, перифразой, метафорой, метонимией, сравнением, эпитетом, антитезой, оксюмороном, аллегорией; и находит своё выражение благодаря применению лексических единиц с ярко выраженной одушевлённой семантикой не только по отношению к животным, неодушевлённым предметам, а также специальным научным терминам, понятиям и процессам, но и посредством риторических вопросов, обращений и графического выражения на письме с помощью использования заглавных букв, что является неотъемлемой частью поэтического стиля автора. Разнообразные примеры употребления данного приёма в непредсказуемых контекстах наглядно доказывают его широкую распространённость и ключевую роль в творчестве одного из наиболее известных современных американских литературных деятелей.
Литература
1. Bloom Harold, ed. Modern Critical Views of John Updike. Chelsea House. New York. 1987.– 104 p.
2. De Bellis Jack, ed. The John Updike Encyclopedia. Greenwood Press. Santa Barbara. California. 2001.– 545 p.
3. Greiner Donald. Don De Lillo, John Updike, and the Sustaining Power of Myth. Ohio University of Delaware Press. Newark. Delaware. 2002.– 229 p.
4. Hamilton, Alice and Kenneth. The Elements of John Updike. William B. Eerdmans. Grad Rapids. Michigan. 1970.– 267 p.
5. McNaughton William R., ed. Critical Essays on John Updike. GK Hall. Boston. 1982.– 308 p.
6. Newman Judie. John Updike. Macmillan. London. 1988.– 176 p.
7. Schiff James A. United States Author Series: John Updike Revisited. Twayne Publishers. Woodbridge. Connecticut. 1998.– 238 p.
8. Updike J. Collected Poems: . Knopf. 1995.– 387 р.
РОЛЬ СЕНТЕНЦИИ В АНГЛИЙСКОЙ КУЛЬТУРЕ
Университет "Туран", г. Алматы, Казахстан
shikarnaya23@mail.ru
Проблемы когнитивной стилистики и принципы когнитивно-стилистического анализа языковых явлений в наше время являются наиболее актуальными проблемами в стилистике и приобретают особое значение, так как они обращены к процессам познания, концептуализации и категоризации информации об окружающем мире. Среди всех стилистических проблем сентенция как индивидуально-авторское изречение рассматривается не только как культурная модель, но и как часть языковой картины мира, представляющая самые яркие и значимые когнитивно-концептуальные концепты. В отличие от многих стилистических средств, сентенции являют собой малоизученную область. Данный стилистичекий прием отражает познавательный опыт определенного народа, а также вербализует его мнения и знания об окружающем мире. В английской культуре сентенции занимают важное место, так как их связь с национальной культурой мира неразрывна и отражается непосредственно путем сентенционных выказываний [1, 123]. Одним из важнейших признаков сентенции как стилистического приема является ее акцентированность, которая рассматривается как наличие в структуре сентенции стилистических средств, способствующих выделению, «выдвижению» ее смыслового содержания. Значительную роль в акцентировании сентенции выполняют концептуальные метафоры, репрезентирующие когнитивные признаки на основе предметно-чувственных образов. Так, в сентенциях, репрезентирующих концепт Love в английском языке, концептуальные метафоры способствуют акцентированию различных когнитивно-значимых признаков. Например, Love sees with the heart and not with the eyes (Шекспир), Women are made to be loved, not understood (О. Уайлд), At the touch of love everyone becomes a poet (Плато). Исходя из многочисленных примеров в английской культуре, сентенционная значимость концепта любовь проявляется в ее централизованности в жизни английского народа. К данному концепту можно отнести сентенции, выражающие отношение к возлюбленному или возлюбленной, например уour better half, что передает очень нежное и трепетное отношение англичан к их второй половинке, ведь это не просто вторая половинка, а именно лучшая. Приведем еще один пример сентенции для супруга или супруги - significant other, здесь снова мы можем наблюдать сентиментальность и важность для человека его второй половины. Концепт любви также может быть выражен сентенцией love at first sight, которая также нашла свое выражение в русской культуре, превратившись в любовь с первого взгляда. Таким образом, фактор акцентирования, репрезентирующий когнитивные признаки на основе предметно-чувственных образов, выступает в качестве одного из дифференциальных признаков сентенции в английском языке.
Рассмотрение сентенций в качестве вербализатора концептов свидетельствует о том, что сентенция как стилистический прием характеризуется когнитивно-концептуальной значимостью и является одним из важнейших средств вербализации культурных концептов. Проанализировав фактический материал, мы выявили базовые концепты, репрезентируемые в сентенциях английского языка. Наиболее значимым и заслуживающим внимания, по нашему мнению, среди базовых концептов является концепт freedom. На материале вербализаций данного концепта мы проанализировали сентенции и обнаружили его понятийную, образную и ценностную составляющие: Promising to the doers long life, health... freedom from losses, and the like - Обещая тем, кто так будет делать, долгую жизнь, здоровье... свободу от потерь и тому подобное (Перчес); The contemplation of our own freedom from the evils which we see represented - Созерцание нашей свободы от пороков, которую мы видим изображенною (Берк). В данных сентенциях внимание привлекается к синтаксическому факту, что по-английски можно говорить не только о свободе чего-либо (freedom of) или о свободе нечто сделать (freedom to), то есть о чем-то желательном, но и о свободе от чего-либо (freedom from), то есть о чем-то нежелательном. В таких сентенциях как freedom from hunger или freedom from poverty импликация состоит в том, что голод, нищета представляют собой общественные условия, навязываемые тем, кто от них страдает, другими людьми. Таким образом, семантика слова freedom соответствует тем самым идеалу "ненавязывания", который представляет собой одну из главных тем в культуре английского мира посредством сентенций [2, 56].
Используя наиболее характерные лингвистические черты пословицы, т. е. ее краткость, ритмическую организацию и другие черты, сентенции могут войти в словарный состав языка наряду с ней. Большинство сентенций Шекспира являются таковыми, например, to be or not to be — that is the question; he jests at scars that never felt a wound и другие. Иногда трудно определить, если нет на то более конкретных данных историческо-фольклорного характера, является ли предложение, впервые встреченное в произведении того или иного классика литературы, использованной им народной пословицей или сентенцией [3, 40]. Так, например, much ado about nothing; care killed a cat могут рассматриватся как шекспировские сентенции, хотя, многие авторы относят их к народным пословицам, которые Шекспир лишь популяризировал, то есть первый письменно зафиксировал бытовавшие в его время выражения и привлек к ним внимание. Некоторые из сентенций носят слишком литературно-книжный характер и поэтому не так легко соотносимы с народной пословицей. Сентенция Байрона "Sweet is revenge, especially to women" ("Don Juan") является примером такого рода сентенции. Другим примером может служить сентенция Попа из его "Essay on Criticism": "A little learning is a dangerous thing. Drink deep or taste not the Pierian spring." Сентенция Юнга - Procrastination is the thief of time ("Night's Thoughts") является также примером литературно-книжной сентенции. Такие сентенции образуют как бы литературно-книжные эквиваленты народных пословиц [4, 21].
Подводя итог вышеизложенному, мы пришли к выводу что изучение сентенции с позиций лингвокультурологии позволяет рассматривать этот стилистический прием в качестве культурной модели, которая вбирает в себя элементы общечеловеческой и/или национально-специфической и индивидуальной культуры. Таким образом сентенция является одним из важнейших вербализаторов культурных концептов и компонентов национальной картины мира, транслирующий наиболее значимые духовные ценности в каждой лингвокультуре, и репрезентирует как универсальные концепты, присущие многим лингвокультурам, так и национально-специфические, характерные только для английской лингвокультуры.
Литература
1. Гальперин по стилистике английского языка. – М.: Изд-во литературы на иностранных языках, 1985.
2. Садовая природа и стилистические функции сентенции (на материале английского языка): Автореф. дис. канд. филол. наук. – М., 1976.
3. Краткий словарь когнитивных терминов // , , . Под общ. ред., . – М.: Филологический факультет МГУ им. , 1996.
4. Бахтин текста в лингвистике, филологии и других гуманитарных науках. Эстетика словесного творчества. – М.: Искусство, 1979.
Обучение иноязычной лексике студентов неязыкового вуза
ФГБОУ Курская ГСХА им. проф. , Курск, Россия ksbitnev@yandex.ru
Ввиду того, что позиции английского языка в мире как лидирующего средства международного общения все более и более усиливаются, и не наблюдается никаких весомых тенденций к остановке или замедлению данного процесса, проблема создания эффективной методики преподавания английского языка представляется достаточно важной.
Образовательные учреждения ориентируются на повышение качества учебно-воспитательного процесса и эффективности изучения иностранного языка. В течение XX века лингвистика, психология, методика и дидактика решали ряд взаимосвязанных общих проблем владения иностранным языком обучающимися разного возраста и уровня образования. Была установлена, в частности, важная для школьной и вузовской методики проблема: усвоение лексики является процессом, особенности которого недостаточно выяснены. Некоторые слова и выражения запоминаются легко, для усвоения других требуются специальные упражнения. Но при дифференцированной работе обучаемые могут овладеть активным лексическим минимумом.
Если раньше характер преподавания иностранных языков в мире определялся социальными запросами государства, исходя из характера экономических, политических и международных связей, то сегодня в Европе ситуация резко меняется. Многие европейские страны становятся членами Совета Европы, совместно решая сходные проблемы и устанавливая единые стандарты и требования. Преподавание иностранных языков не стало исключением. Благодаря усилиям Совета Европы сложилась единая система оценки знаний в области иностранных языков в Европе.
На современном этапе развития образования одной из наиболее актуальных проблем, требующих новых путей решения, является необходимость качественного улучшения знания английского языка при малом количестве часов учебной нагрузки, отведенной на изучение данного предмета. Успешное овладение иностранным языком сегодня - это необходимая предпосылка для получения интересной работы в стране и за рубежом, укрепления дружбы с представителями различных стран, для продолжения обучения в международных высших учебных заведениях и профессионального роста в избранной области специализации. Все больше осознается необходимость развития диалога культур, в связи с этим обучение иностранному языку должно стать подготовкой к межкультурной коммуникации, так как в процессе изучения языка обучающемуся предстоит проникнуть в иную систему ценностей и жизненных ориентиров и интегрировать ее в собственную картину мира.
Основным средством реализации поставленной цели является обучение лексике, так как именно в ней отражены ценностные ориентиры и факты культуры. Однако, в настоящее время обучающиеся недостаточно подготовлены к использованию иностранного языка в межкультурной коммуникации
Что такое лексика? В данной статье термин «лексика» понимается как «словарный состав языка, представляющий собой сложную, разноаспектную и многомерную систему, состоящую из различных по смысловой структуре, по происхождению, сфере употребления и стилистической окраске групп слов» [1, 278].
Методика обучения иноязычной лексике издавна привлекала внимание учителей и методистов, и к этому имеются веские причины: 1) огромная роль, которую играет знание словаря в развитии речевых умений учащихся; 2) трудоемкость процесса овладения словарем; 3) сложность самой проблемы, т. к. лексический состав языка представляет собой весьма разнообразную и пеструю картину, а лексические единицы - разноплановые и многомерные явления, существенные свойства и особенности усвоения которых трудно выявить и обратить на пользу методики обучения. Лексика в системе языковых средств является важнейшим компонентом речевой деятельности: аудирования и говорения, чтения и письма. Это определяет ее важное место на каждом уроке иностранного языка, и формирование лексических навыков постоянно находится в поле зрения учителя. Его задача состоит в том, чтобы добиться полного освоения учащимися программного лексического минимума и прочного закрепления в их памяти активного словарного запаса на всех этапах обучения. Задача практического овладения иностранным языком требует поиска путей совершенствования как методики обучения речевым умениям, так и большого внимания к организации языкового материала. В методической литературе получил освещение ряд вопросов, связанных с работой над лексикой. Однако, существует ряд проблем в формировании лексических навыков, необходимых для говорения. В высказываниях учащихся не наблюдается должного варьирования лексики, и поэтому их речь в языковом отношении бывает очень часто бедна. При работе над лексикой традиционно выделяют три основных этапа: 1. Ознакомление. Оно включает в себя работу над формой, значением и употреблением слова. Необходимым условием этого этапа является создание четких звукомоторных образов. 2. Первичное закрепление. Этот этап составляет неотъемлемую часть системы упражнений, предназначенных для развития умений и навыков использования лексики в разных видах речевой деятельности. 3. Развитие умение использования навыков в различных видах речевой деятельности. Первые два этапа часто объединяют в один - презентация лексики. Этап презентации играет важную роль в обучении лексики. От эффективности и целенаправленности данного этапа зависит вся последующая работа над лексикой. Задача преподавателя - выбрать наиболее эффективный способ презентации в соответствии со ступенью обучения, уровнем знаний учеников, качественной характеристикой слова и его принадлежностью к активному и пассивному минимуму. Многообразие различных приемов семантизации и первичного закрепления позволяет выбрать прием, соответствующий целям и задачам данного занятия, возможностям учителя и варьировать их от занятия к занятию.
По законам памяти человеку свойственно забывать примерно 50% полученной информации после её первого предъявления, а в целом забывание сильнее в первые дни после сообщения нового, затем кривая забывания падает. Учитывая эти данные психологии, преподаватель должен построить первый этап работы над новым словом так, чтобы использовать по возможности большее количество упражнений в момент первого предъявления лексического материала, чтобы обеспечить максимальное количество повторений нового слова, возможность многократного прослушивания и воспроизведения его учащимися в речи. Такой подход требует от учителя предельного внимания к выбору упражнений предназначенных для первичной отработки лексики, и организации работы с ней. Поэтому ознакомление обучаемых с новыми словами (презентация и семантизация) и их первичное закрепление является очень напряженной работой.
Таким образом, можно сделать следующие выводы:
Презентация лексики – это сложный процесс, состоящий из нескольких этапов, каждый из которых одинаково важен для последующей работы над лексикой. На этапе презентации необходимо использовать разнообразные виды работы над словом: изолированно и в контексте; индивидуально, фронтально и коллективно.
Важную роль для последующей работы над лексикой имеет запись слова в словарь. Слова целесообразно водить и записывать тематически, что способствует активизации процессов памяти.
В отечественной и зарубежной методической литературе одной из основных проблем в настоящее время является работа над лексикой. Недостаточный словарный запас вызывает чувство неуверенности у учащихся и нежелание говорить на иностранном языке. Таким образом, одной из основных задач на занятии является расширение словарного запаса обучаемых.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 |
