Экономический кризис не повлияет на летний отдых детей в Северной Осетии (стр. 3 )

— И все-таки — какие шансы у законопроекта о банкротстве?

— Нами сформулированы поправки в законодательство, и межфракционная группа депутатов «Солидарность» готова лоббировать этот проект закона. Вот закончится региональная неделя Думы, будем вносить проект на рассмотрение депутатов. Так же нам еще надо добиться выполнения решения КС относительно статьи 855 ГК. В обоих случаях шансы у нас неплохие. Но то, что предстоят сложные дискуссии в Думе с теми, кто против нашего законопроекта о банкротстве — это представители бизнеса, те же работодатели и часть членов федерального правительства, — я не сомневаюсь.

— Как наемному работнику бороться с систематической задержкой зарплаты?

— Хочу напомнить, что в Трудовом кодексе, принятом в 2002 году при посредничестве профсоюзов, есть специальная статья, которая позволяет трудящемуся в случае задержки зарплаты более чем на 15 дней, написать заявление работодателю и не выходить на работу до тех пор, пока не будут погашены долги. Все невыходы на работу закон квалифицирует как простой по вине администрации, которая оплачивает простой двумя третями от зарплаты. Таков закон. Это серьезная экономическая мера воздействия на работодателя.

— Вы полагаете, в условиях угрозы тотальной безработицы она выполнима?

— А когда еще? Читайте Трудовой кодекс и отстаивайте свои права.

— На ваш взгляд, почему почти нет профсоюзов у «белых воротничков» или у людей, занятых в малом бизнесе, в СМИ?

— У нас идет пилотный проект по созданию профсоюзов в малом бизнесе. О его итогах говорить рано. Что касается модной — настаиваю, именно модной — темы, которая возникала на фоне краха финансовых и страховых институтов в ноябре 2008 года, то «белые воротнички» начинают что-то осознавать. Их ведь увольняли без оглядки на Трудовой кодекс — просто принуждали писать заявление по собственному желанию и выставляли за порог без всякого выходного пособия. С опозданием к ним приходит понимание… Или, скорее, возникает стихийная потребность в создании профсоюзов «белых воротничков». Мы поддерживаем этот проект, ведем его. Но хочу сделать важную оговорку: профсоюзы — это добровольная организация. Если люди хотят создать профсоюз, мы им помогаем. Если не хотят или боятся работодателя, который препятствует деятельности профсоюзов, — а «белые воротнички» по большей части боятся работодателя, чем хотят находиться под защитой закона, — мы не можем и не будем их тащить на аркане в рай. Кстати, именно так и получается в большинстве случаев с офисными служащими или журналистами разных СМИ. В момент, когда росли зарплаты, многие из них полагали, что сами способны защитить себя. Когда случился кризис, не сразу, но к ним приходит понимание, что профсоюз — это наработанная цивилизацией одна из форм защиты трудовых прав. Но в СМИ и в банках разобщенность выше, чем в среднем по экономике. В момент возможности создания профсоюза многие из них, все же оглядываясь на работодателя, пока дают обратный ход. Их право.

— Не потому ли «белые воротнички» не идут в профсоюзы, что вы проповедуете идеологию забастовок, чуждую «белым воротничкам», предпочитающим договариваться с работодателями?

— Я так не считаю. Забастовка для нас не самоцель, а способ договориться, когда соглашение не достигнуто за столом переговоров. Главная причина в другом: профсоюзы не любят власть и капитал. Мы мешаем и работодателю, и государству. Вот СМИ с соответствующей подачи и создают определенный образ профсоюзов. Вообще, антипрофсоюзный настрой — родимое пятно капитализма. Наиболее продвинутые теоретики рыночной и капиталистической идеологии понимают, что профсоюзы — основной элемент гражданского общества, поскольку они многочисленны и способны бороться за права трудящихся. Еще поэтому «белые воротнички» осторожничают или разделяют идеологию капитала. Я знаю о давлении и на прессу, и на телевидение, когда им «не рекомендуют» писать или сообщать о ФНПР… Это общее место в нашей работе со СМИ. Но мы привыкли, и сама жизнь, особенно кризис, показывает правоту нашей тактики: сегодня тяга к созданию профсоюзов во многих сферах экономики и производства очевидна.

— Почему ФНПР до сих пор не удается упорядочить правила забастовок? Согласно закону, работники должны проинформировать работодателя о забастовке за 10 дней до ее начала. Еще они должны согласовать с работодателем минимальный перечень работ. Однако на практике шансы на согласование равны нулю, поскольку у работодателя интерес — перечень работ расширить, у работников — его сократить.

— Скажу больше — согласительные процедуры занимают до 40 дней! Год назад мы сформулировали предложения по упрощению входа в забастовку, но еще раньше была достигнута договоренность, что все изменения в закон будут вноситься на основе согласия трехсторонней комиссии — профсоюзов, работодателей и правительства. И если нет консенсуса, изменения не вносятся. Вот его пока и нет. Более того, когда начался кризис, трехсторонняя комиссия решила временно не трогать трудовое законодательство.

— Но ведь получается, что любая забастовка сегодня, в ситуации кризиса, будет незаконной?

— Не совсем так. Перечень минимума работ обсуждается с профсоюзами в регионах, а профсоюзы не враги сами себе. Мы не хотим, чтобы в результате забастовок были уничтожены наши рабочие места. Есть предприятия с непрерывным производственным циклом. Даже, например, машиностроительному заводу надо, чтобы было теплоснабжение, охрана. Есть ряд работ, которые не должны прекращаться. И мы против этого не протестуем. Но когда даже работу уборщицы работодатели пытаются приравнять к необходимому минимуму, возникают конфликты. Согласен, что эти перечни согласуются в сложных условиях, доходящих до конфронтации и похожих на офисную забастовку… Но давайте себя спросим: кому выгодны забастовки в условиях кризиса и спада производства? Наиболее ответственные профсоюзы, просчитав ситуацию, доказали: в условиях достаточно легкой процедуры объявления забастовки, в соответствии с действующим сегодня законодательством о признании забастовки незаконной, она, забастовка, выгодна работодателям. В такие кризисные моменты работодатели сами провоцируют профсоюзы, отказываясь от переговоров. И обозленные люди идут на улицу. Проанализируйте причины провокационного поведения — за время забастовки не надо платить зарплату, можно признать ее незаконной, если профсоюзная организация сработает нечетко, в итоге под шумок удастся без всяких выходных пособий уволить людей. Ведь в кризис предприниматель и так несет убытки из-за того, что нет сбыта продукции, а тут ему еще и персоналу надо платить. Вот в условиях роста экономики забастовка наносит существенный ущерб собственнику. И крайне ему невыгодна, что делает его цивилизованным переговорщиком. А сегодня… Зрелые профсоюзы к проведению забастовки относятся крайне осторожно и ответственно.

— То есть для пересмотра законодательства ФНПР взяла тайм-аут?

— Разные выдвигаются предложения. Например, Российский союз промышленников и предпринимателей предлагает не выплачивать трехмесячное выходное пособие увольняемым. Это недопустимо. Или на Красноярском экономическом форуме звучали высказывания о том, что поскольку сейчас надо развивать малый бизнес, мол, давайте ему дадим возможность принимать и увольнять людей без выполнения норм трудового законодательства. Мы категорически против такого подхода, потому и объявлен мораторий на пересмотр Трудового кодекса. Взамен нам приходится терпеть с либерализацией забастовок.

— Удастся ли удержать общество от массовой волны забастовок, ориентировав наемных работников на ведение цивилизованного переговорного процесса с работодателем, или забастовки неизбежны?

— Как говорится, от тюрьмы и от сумы не зарекайся. Если не будут решаться экономические проблемы, то они перерастут в политические проблемы и требования. Пока действия властей грамотны, меры по стабилизации рынка труда — увеличение пособия по безработице, курсы по переквалификации безработных — уместны, но недостаточны. И если будет идти их корректировка, уровень напряженности снизится. В этой же корзине мер — повышение пенсий, усиление контроля над выполнением трудового законодательства, реструктуризация долгов по ипотечным и крупным потребительским кредитам, поддержка системообразующих предприятий. Правда, продекларированные решения пока слабо доходят до регионов и предприятий, но вектор правильный. Тревогу вызывают моногорода и градообразующие предприятия, поэтому успокоения быть не должно.

ПРОФСОЮЗ БЕСПРАВНЫХ

(«Профиль» № 08/09)

Владимир Емельяненко

Кризис поставил страну перед новой реальностью: россияне теряют доходы и работу, они больше работают и меньше зарабатывают. Но производительность труда при увеличении занятости остается на прежнем уровне, «счастливчикам» задерживают зарплаты, растут протестные настроения. Кто будет отстаивать права трудящихся? Кто угодно, только не профсоюзы.

Вторая, «весенняя», 2009 года волна сокращений рабочих мест и урезания зарплат может накрыть как крупное производство, так и малый бизнес. «Рост безработицы сохранится, — прогнозирует Игорь Николаев, глава департамента стратегического анализа ФБК, — к концу 2009 года ее уровень составит 11,2—12%, или 8,5—9 млн человек. Число безработных может удвоиться за два года. Причины как объективные — экономический спад, так и субъективные — неготовность бизнеса к социальной ответственности и действия властей по ослаблению курса рубля. Плавная девальвация демотивировала производство. Малый бизнес предпочитает закрывать производство и переводит средства в валюту».

Молчаливая защита В итоге растет количество трудовых конфликтов, число безработных и множатся признаки протестных настроений. Эти неизбежные последствия любого экономического кризиса дают профсоюзам шанс: защищая интересы наемных работников, вернуть себе расположение общества, в глазах которого главы профсоюзов остаются частью власти. Уровень доверия к профсоюзным ячейкам еще ниже: лишь 4% россиян, по данным ВЦИОМа, при трудовых конфликтах обращаются за помощью к профсоюзам. Председатель ФНПР Михаил Шмаков выступил с инициативой пересмотра закона о банкротстве в пользу наемного работника, которому бы выплачивался доход независимо от уплаты налога и получения прибыли работодателем. Вопрос: почему законодательная инициатива профсоюзов явно запаздывает, ведь банкротства уже начались? Ответ кроется в отношении власти к инициативе ФНПР — Госдума пока даже не приняла к рассмотрению законопроект, тем самым указав ФНПР ее место. Показательно и то, что в прошлом профсоюзный активист, а ныне депутат Госдумы от «Единой России» Андрей Исаев выступил против инициативы Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) об отмене в связи с финансовым кризисом выплат сокращаемым сотрудникам. Исаев даже пригрозил, что «невыполнение работодателями своих обязательств по выплате компенсаций может повлечь за собой привлечение к административной ответственности — вплоть до лишения права заниматься бизнесом до трех лет». Однако на практике работодатели грамотно и изобретательно избегают выплат сокращаемым сотрудникам, не доплачивают тем, кто занят неполную рабочую неделю, — а профсоюзы молчат. Молчат точно так же, как это было в 2008-м, когда правительство фактически увеличило налоговую нагрузку на фонд заработной платы предприятий, заменив единый социальный налог повышенными страховыми взносами. Поэтому и законодательные инициативы ФНПР, и ее угрозы работодателям пока больше похожи на популизм почти бесправного защитника прав без пяти минут безработных.

Риск на взлете Особенность ситуации еще и в том, что и царская Россия начала ХХ века, и даже СССР выглядят оазисами прав трудящихся на фоне социально-экономической действительности Российской Федерации ХХI столетия: 8-часовой рабочий день, два выходных, гарантированный отпуск — все осталось в прошлом. По данным «Российского мониторинга экономического положения и здоровья населения», среднемесячная продолжительность рабочего времени с 1992 по 2000 год увеличилась со 153 до 171 часа, а к 2009-му достигла 185—193 часов. Таким образом, Россия побила знаменитый рекорд Японии, где, как принято считать, самая длительная ежемесячная продолжительность рабочего времени — 192 часа. Почти у половины трудоспособных россиян в расцвете сил (мужчины от 18 до 59 лет, женщины от 18 до 54 лет) рабочая неделя, по данным исследований ВЦИОМа, в среднем составляет 43—45 часов. При этом рабочий день продолжительностью более 8—10 часов — норма для большинства трудящихся. Несмотря на то, что в Трудовом кодексе жестко установлена норма — 40-часовая рабочая неделя, — значительная часть «белых воротничков» трудится от 12 до 14 часов в день. При этом отпуск сократился с 24—28 дней до 20 и даже 12 дней в ряде частных компаний, присовокупляющих отдых к праздничным дням или под разными предлогами не выплачивающих отпускные. Так, по данным «Российского мониторинга экономического положения и здоровья населения», более половины частных компаний отказались оплачивать праздничные новогодние каникулы 2009 года. Еще треть компаний задерживают выплаты пониженных зарплат за январь. Законную компенсацию за переработку, по данным социологов ВЦИОМа, «работоголики», взвалившие на свои плечи работу сокращенных или уволенных коллег, также не получают. Большинство, как показывает практика, устраивает «бонус» в виде сохранения рабочего места. Один из парадоксов исследования, проведенного под эгидой Высшей школы экономики (ВШЭ), — предпринимателей устраивает лояльность работников по вопросу растущей занятости, но тревожит иная тенденция: с ростом трудового дня при сокращаемой и с задержками выплачиваемой зарплате не растет производительность труда. Как установили социологи ВШЭ, производительность труда в современной России остается примерно на уровне СССР середины 1980-х годов. «Складывается действительно кризисная ситуация, — полагает Наталья Зубаревич, директор региональной программы Независимого института социальной политики. — С одной стороны, мы работаем много. Рабочая неделя сотрудников в большинстве российских компаний частного сектора длится более 45 часов. С другой — нет результата. Но это не повод безработицу превращать в «страшилку». Надо понимать, что кризисы цикличны. От кризиса к кризису мы будем снижать число занятых в промышленности за счет модернизации и роста производительности труда, которой пока нет». Как полагают многие эксперты, увольнение работников ожидается в крупных городах и региональных центрах. По прогнозам ФБК и Независимого института социальной политики, первыми пострадают те регионы, где экономика находилась на взлете: Юг России, Новосибирская область и Красноярский край. «Это как в самолете: на взлете риски больше», — сравнивает Наталья Зубаревич. Она одна из немногих, кто считает, что не надо бояться негативной энергии моногородов, созданных и ориентированных на градообразующее предприятие. «Кризис для монопрофильных городов — лакмусовая бумажка, — убеждена Зубаревич. — Он покажет, отомрут ли немодернизированные производства, формирующие целые города, переориентируются в новых условиях или дадут всплеск протестных настроений. Но чтобы на рынке труда не произошло худшего, нужна поддержка региональных бюджетов».

Новые профсоюзные боссы Однако, несмотря ни на незаконные увольнения, ни на задержки зарплат, а тем более на сокращение зарплат и увеличение рабочего дня до 10—14 часов, в России почти никто не бастует. Исключение в кризисной ситуации составляют рабочие заводов Ford и General Motors под Петербургом. Именно профбосс Ford Алексей Этманов, а вслед за ним другой профсоюзный лидер, Евгений Иванов с General Motors, добились от менеджмента компаний почти невозможного в кризисных условиях — оплаты переработок по специально установленному тарифу. За это оба лидера теперь могут потерять работу. «Я буду в суде доказывать, что требования моего увольнения и других лидеров забастовки незаконны, — говорит в интервью «Профилю» Этманов. — Мы докажем, что эти требования — преследование за участие в забастовке, что противоречит трудовому законодательству. Понимаете, у нас просто нет другого выбора. По большому счету, время стачек и забастовок уходит. Они непродуктивны с точки зрения отстаивания своих прав. И уместны лишь как крайняя мера. А вот когда говоришь с работодателем на языке статистики и законодательства, он понимает, что лучше договориться, чем подставляться под миллионные или даже миллиардные штрафы, которые ставят крест на его прибылях». Другое дело, что в стране, как, кстати, установили несколько центров ФНПР, уровень развития профсоюзного движения таков, что даже некоторые его лидеры смысл профсоюзов видят не в отстаивании прав работников, а в оказании им материальной помощи — в распределении путевок, лечении, льготном проезде и т. д. Парадокс в том, что исключением оказались профсоюзные боссы предприятий «акул капитализма» — американских автогигантов в России, которые, в отличие от доморощенных олигархических «акул», первыми начали цивилизованно договариваться со своими работниками. Социальный эффект деятельности Этманова и Иванова как новых лидеров профсоюзного движения в том и состоит, что они смогли докопаться до причин протестных настроений на заводах — то есть до несправедливости распределения результатов труда, а главное — через переговоры устранить их. До переговоров аргументация заграничных менеджеров была такова: уровень тарифов за ЖКХ в России и на Западе несопоставимы, а доходы, например, «Форда» в России ниже, чем в мире, но размер доходов — коммерческая тайна. Этманов занял здравую позицию: какое дело работодателю до трат за ЖКХ, если проблема иная — вопрос дохода и его распределения? Как работник не может и не имеет права знать объективность затрат на производство, являющихся коммерческой тайной, так и работодателю незачем лезть в карман работника и считать за него, сколько денег и на что он тратит. В итоге профлидеры продемонстрировали новую роль профсоюзов в кризисных условиях — не бастовать, а договариваться. Зарплату рабочим двух заводов повысили. Вскоре и Этманов, и Иванов были избиты «неизвестными». Более того, рабочих с двух автогигантов и их профлидеров в стране никто не поддержал. Их не понимают: они получают по 17—25 тыс. рублей в месяц и еще бастуют. А сотрудники ряда предприятий и вовсе заняли мстительную позицию: хотя после избиения петербургских профбоссов открыты уголовные дела, на других заводах и рабочие, и менеджеры делают вид, что с производственным конфликтом эти инциденты никак не связаны. С подобным явлением столкнулся итальянский менеджмент на заводе холодильников Stinolв Липецке. Итальянцы компенсируют невысокие зарплаты солидным социальным пакетом и дают возможность работникам и членам их семей приобретать холодильники по символической цене, строят зоны отдыха, спортивные сооружения. Когда на завод приехали представители ФНПР, они справедливо поинтересовались: «Почему вы эти деньги в зарплату не вкладываете?» Ответ был обескураживающим: «Если мы это сделаем, предприятие будет белой вороной. Нас съедят». Как выяснилось, если под предлогом глобального кризиса не занижать зарплаты до уровня «стандартных» в сравнении с соседними предприятиями, то возникнут трения с другими работодателями, а у работников завода — с другими работниками, получающими меньше. На американских автогигантах в Петербурге назревает именно такая ситуация противостояния корпоративному сговору работодателя. К тому же там образуется разрыв в доходах между работающими на совместных предприятиях и отечественных, между работающими и стоящими в очереди безработными, между зарегистрированными на биржах труда и теми, кто готов быть штрейкбрехерами. Так начинается масштабное социальное брожение.

«Добровольные» бессребреники В условиях нарастающей безработицы и недобросовестной конкуренции за рабочие места профсоюзы, будь они действенны, вполне могли бы заинтересовывать работодателя платить не то чтобы больше, но хотя бы вовремя и «по-белому». Однако неспособность профсоюзов противостоять бесконтрольному росту рабочей недели и снижению зарплат ведет к тому, что пока протестные настроения в обществе загоняются вглубь. «Имеющий сегодня место частичный перекос в пользу работодателя, не сдерживаемого устаревшим трудовым законодательством, которое часто не меняется из-за «прикормленности» профсоюзов властью и работодателем, а если и меняется, то выборочно, — полагает Владимир Гимпельсон, директор Центра трудовых исследований ВШЭ, — тормозит рост производительности труда, снижает социальную стабильность и способствует латентным протестным выступлениям». Пока угроза социальных протестов снимается грамотной политикой властей — увеличением пособий по безработице, которое соблазнило часть безработных зарегистрироваться на бирже труда, увеличением вдвое МРОТ. Одновременно картину хрупкой социальной стабильности портит так называемая неполная занятость населения, когда, по данным Росстата, 51% переведенных на неполный рабочий день «добровольно» ушли в отпуск «без сохранения зарплаты по инициативе работника». Все понимают: в здравом рассудке наемный работник на такие условия не пойдет. И еще одна проблема: наметилась новая-старая тенденция ухода зарплат «в тень», «в конверты». «Увы, это универсальный закон кризиса, — говорит Владимир Андреенков, генеральный директор Института сравнительных социальных исследований, — бедные становятся еще беднее, а богатые — богаче. Важны пропорции перемен, которые бы не взорвали бедных. По предварительным оценкам, произойдет расширение бедности за счет людей, оказавшихся полностью или частично безработными, сузится и средний класс, ужмется высший класс. Оптимальным было бы сокращение зарплатного мыльного пузыря на 10—15%. Этот пузырь, как известно, рос отнюдь не за счет роста производительности труда. Однако из-за существенной девальвации рубля этот процент уже больше, и ситуация опять же чревата массовыми протестами».

Поиск модели Эксперты называют четыре составляющих социальной стабильности: региональные программы дополнительных мер по снижению напряженности на рынке труда, которые ВШЭ уже назвала «смешными»; стимулирование инноваций в экономике; поощрение переквалификации и переподготовки трудовых ресурсов; умелое маневрирование между работодателем, властью и наемными работниками профсоюзного движения. Однако пока реформаторы от профсоюзного движения ограничиваются лишь популистскими заявлениями. Так, председатель комитета Госдумы по труду и социальной политике и куратор пропагандистской работы в «Единой России» Андрей Исаев заявил о том, что работодатели должны вернуть на родину иностранную рабочую силу, которая высвобождается в условиях кризиса. «Я хочу обратиться в первую очередь к работодателям в строительной сфере. Если сейчас иностранная рабочая сила высвобождается, то долг работодателя обеспечить возврат этой силы домой», — заявил он. При этом Исаев, бывший профсоюзный функционер, пообещал, что профсоюзы, которые участвуют в формировании квоты на иностранную рабочую силу, в ближайшее время выступят за ее сокращение. Вероятно, кризис вообще заставит ужимать квоты на иностранную рабочую силу. Однако разве с этого должны начинать профсоюзы в условиях, когда все более шаткой и призрачной становится социальная стабильность? Разве не пора менять законы хотя бы к минимальной защите наемных работников, чтобы они завтра не пополнили ряды бесправных безработных? «Время популизма уходит, — уверен Олег Нетеребский, бывший заместитель председателя ФНПР, руководитель департамента труда и занятости правительства Москвы и член Общественной палаты РФ. — Популизм ради популизма — это тупик. Не буду называть примеры, чтобы не ковырять любимую мозоль работодателя, но ФНПР тоже не без греха. Мы за счет чистого популизма выиграли несколько громких конфликтов. Я не считаю их победой. Вслед за повышением зарплаты последовал рост тарифов на региональном уровне. К тому же такие методы борьбы вызывают озлобление у работодателей. Они и дальше ищут лазейки, чтобы прищучить работников. Пришло время внедрять систему социального партнерства, в которой профсоюз способен исполнять роль переговорщика-посредника между работодателем, властью и работником». По мнению многих экспертов, пока безработица не стала хронической и не концентрируется в отдельных регионах, время на перегруппировку профсоюзов и снятие с профсоюзного лидера клейма сборщика взносов («Развели тут профсоюз!»), остается. К тому же не только в кризисной России, но и даже в Японии и Великобритании производительность труда при росте занятости не растет (Япония) и даже незначительно падает (Великобритания). То есть в условиях кризиса даже сохранение работы и стабильная зарплата перестают быть единственным критерием производственных отношений. Как установили социологи ВЦИОМа, в России постепенно структурируется отношение общества к труду. Так, доля респондентов, которые сегодня хотят иметь небольшой, но твердый заработок и уверенность в завтрашнем дне (постсоветская модель трудовой мотивации), сократилась с 54% в 1994 году до 44% в 2008-м. В будущем, как полагают ученые, она останется «стабильно внушительной». Возросла доля тех, кто готов рисковать ради того, чтобы много работать и прилично зарабатывать, — с 28% в 1994 году до 34% в 2008-м. Кстати, в целом в мире этот процент чуть ниже — 30—33%. Стало больше тех, кто, несмотря на кризис, готов начать свое дело. Их число с 6% в 1994-м возросло до 10% в 2008-м (средний мировой показатель — 11%). И, наконец, процент приверженцев «постматериалистической» мотивации к труду — тех, кто согласен на небольшой заработок ради большого количества свободного времени, — стабильно мал — 3-4%. Правда, тут рекорды бьют Москва (8%) и Санкт-Петербург (6%). С той разницей, что столичные постматериалисты предпочитают жить за счет сдачи в аренду жилья и дач и почти догоняют по этому показателю французов (9%).Таким образом, как полагают ученые, в будущем тон все-таки будут задавать носители постсоветской модели трудовой мотивации. Исходя из данности и демографической реальности — сокращения трудовых ресурсов и старения населения, — социологи ВЦИОМа и ученые ВШЭ полагают, что наиболее приемлемая модель трудовых взаимоотношений будущего — возрождение профсоюзов для постсоветской модели трудовой мотивации и рыночное регулирование с элементами профсоюзного движения для «белых воротничков». Пока же профсоюзы не перестроились под запросы рыночных механизмов — не научились добиваться своего переговорами, не доводя дело до забастовок и не провоцируя их своей бездеятельностью, как это происходит сегодня.

От редакции: Фундамент школы

(«Ведомости» 16.03.2009)

Федеральный государственный образовательный стандарт общего образования (ФГОС) определит будущее отечественной школы. Это перспективный план, исходя из которого строятся учебные планы по дисциплинам, регламентируется их содержание и ведется внеклассная работа. От того, насколько он будет продуманным, не в последнюю очередь зависит успех модернизации образования. Ее ключевая цель — получение учениками не только знаний, но и навыков и компетенций, нужных для продолжения учебы, для работы и успешной социализации. Важно, чтобы вузам не приходилось начинать обучение «от Адама».

Проект ФГОС, по которому наши школы должны работать с 2012 г., опубликованный недавно Российской академией образования (РАО), предлагает детализировать образовательный процесс, создать четкие критерии для оценки знаний и компетенций учеников. Однако одновременно его авторы стремятся централизовать учебный процесс.

В частности, требования к объему компетенций учеников должны быть «инвариантными и обязательными для исполнения на всей территории Российской Федерации». Как достичь единого уровня знаний и умений — за счет повышения планки для отстающих или за счет понижения ее для лидеров? Кроме того, по замыслам работников РАО преподавание обязательной части учебных дисциплин в начальной (1-4-й классы) и основной (5-8-й классы) школе должно занимать 65% учебного времени, на вариативную часть остается 35%. «Возможное отклонение может составлять не более 5%», — предупреждают авторы. Более или менее свободно определять содержание учебных курсов можно лишь в старших классах — учебные часы на обязательную и вариативную части меняются местами: 35% и 65% соответственно, но и здесь отклонение не должно превышать 5%. Отметим, что сейчас соотношение обязательных и необязательных предметов в начальной школе — 85:15. Для сравнения: в большинстве западных стран в начальной школе доля обязательных компонентов не превышает 60%, в основной — 50%, в старших классах — 25-30%. Между тем отклонение от заданных стандартов будет караться административными наказаниями и даже лишением лицензий на ведение образовательной деятельности.

Ряд экспертов опасается, что нынешние параметры хотя и расширяют возможности для учителей, но по-прежнему централизуют образовательный процесс.

Может быть, тяга к централизации образовательных программ подтверждена опытом последних лет? В постсоветский период наиболее последовательная реформа была проведена в начальной школе, где учителя получили возможность варьировать программы, сочетать традиционную дидактику с развивающими и игровыми методами. Реформы в 5-8-х классах начались позже, и они более половинчаты. Каковы результаты? По данным международного теста на качество чтения и понимание текста (PIRLS), проведенного в 2006 г. среди 215 000 школьников из 40 стран, российские ученики 4-го класса заняли 1-е место (в 2001 г. — 12-е из 35 участников). По данным теста, в ходе которого участники отвечают на вопросы по биологии и решают математические задачи (The Trends in International Mathematics and Science Study, TIMSS), наши младшеклассники заняли в 2007 г. 6-е место по математике и 5-е — по природоведению. Более старшие школьники подобными успехами похвастаться не могут — на последних TIMSS они заняли 8-е место по математике и 10-е — в естественных науках. А по результатам другого теста — PISA, который также отражает знания по математике и биологии, наши восьмиклассники разделили в 2007 г. 33-38-е места среди сверстников из 57 стран.

Мнения, публикуемые в колонке «От редакции», не влияют на выбор и освещение новостей в остальной части газеты. Другие мнения, публикуемые на полосе «Комментарии», могут не совпадать с позицией редакции.
Комментарии online — cтатьи, которых нет в бумажной версии, повестка дня, все колумнисты.

ПРЕЗИДЕНТ. ПРАВИТЕЛЬСТВО. ПАРЛАМЕНТ

"Нельзя дергаться"

Дмитрий Медведев призвал развернуть

широкую антикризисную дискуссию

(«Время новостей» 16.03.2009)

ВЕРА СИТНИНА

В условиях мирового экономического кризиса любое собрание людей, облеченных властью, поневоле превращается в антикризисный штаб. Так и заседание Совета законодателей, прошедшее в пятницу в Кремле под руководством президента Дмитрия Медведева, было посвящено участию региональных властей в антикризисной борьбе.

«Нам надо понимать, что ряд наших возможностей определяется текущей макроэкономической ситуацией, в том числе мировой макроэкономической ситуацией. Если в результате кризисных явлений цены на нефть, которые заложены в условиях развития нашей страны, будут критически падать, нам придется принимать дополнительные ограничительные меры. В очередной раз встанет и вопрос бюджетного дефицита. К этому нужно быть готовыми», - заявил президент. Вместе с тем если будет наблюдаться рост цены на нефть, то «потенциально могут быть и дополнительные доходы, которыми тоже можно будет распорядиться. Проблема сегодняшнего дня именно в неопределенности ситуации. Никогда ситуация в мировой экономике не была столь неопределенной за последние, во всяком случае, 50-70 лет», - убежден г-н Медведев.

Ситуация в России лучше, чем во многих странах, но благодарить за это, по убеждению лидера страны, надо не экономику, а политику. Скоординированная работа властей всех уровней и отсутствие политических передряг в России гарантируют избежание дефолта, заявил Дмитрий Медведев. «За последнее время у нас почти нет политических проблем, и это хорошо, потому что страна, которая проходит сквозь кризис с политическими осложнениями,- - у этой страны есть все шансы вписаться в дефолт. Вон у соседей посмотрите, что делается: мало того, что и так трудно, так еще и политические какие-то у них сезоны, по сути, бесконечные какие-то обострения внутриклановой борьбы», - привел г-н Медведев пример неотстроенной вертикали власти с явным намеком на Украину.

В России такой несбалансированности нет сейчас, и крайне важно не допустить ее в дальнейшем. «В любом случае нам в этой ситуации нельзя дергаться: как договорились действовать, так и нужно действовать, но при этом мы должны иметь целостную антикризисную политику», - заявил президент.

Правительство по его поручению, привел глава государства пример сбалансированных действий, готовит антикризисный план, который должен быть понятен и доступен для обычных граждан России. «В ближайшее время такой документ будет подготовлен и будет вместе с изменениями в государственный бюджет внесен для того, чтобы стать, по сути, частью законодательного поля нашей страны», - сказал г-н Медведев.

Первый вице-премьер Игорь Шувалов, представляющий на заседании правительство, пообещал «не растягивать эту работу, провести ее в течение нескольких недель» и призвал всех активно участвовать в обсуждении документа. «Когда мы слышим упрек в том, что мы бюджет 2009 года публично не обсуждали, должен сказать, что сам документ мы публично не обсуждали. Но основные подходы к его формированию мы обсуждали на самых различных форумах: на совещаниях в правительстве, на заседании комиссии по повышению устойчивости развития российской экономики, на заседаниях правительственной комиссии по региональному развитию и на мероприятиях с участием президента», - сказал г-н Шувалов, хотя эти площадки нельзя назвать публичными. Впрочем, антикризисный план он пообещал обсуждать гораздо шире.

Понятно, что общественная поддержка не всегда гарантирует принятие экономических предложений. Так, правительство уже года два обсуждает возможное снижение НДС с нынешних 18% до 10-12. За снижение и унификацию ставки налога выступали Минэкономразвития и бизнес-сообщество. В конце февраля глава экономического ведомства Эльвира Набиуллина заявила, что готова отказаться от этой инициативы, если собираемость налога сократится. Президент ясно дал понять, что сейчас дискуссия по этому поводу неактуальна. «Я и сам считал и продолжаю считать, что мы в ближайшей перспективе, посткризисной, должны будем вернуться к обсуждению этого вопроса», - заявил он.

Пока же на повестке стоит вопрос о поддержке стратегических предприятий. И тут выяснилось, что в стройном единстве российской власти есть все же место для некоторых разногласий. «Такой список действительно есть, но надо признаться, что информации о том, что делается по этому списку, я никакой не слышал. Надо дать информацию о том, какие специальные меры в отношении этих предприятий принимаются», - сказал г-н Медведев.

Про список ему напомнил Игорь Шувалов, сказавший, что государственная поддержка в кризисный период будет оказана 294 гражданским предприятиям, а также всем оборонно-промышленным, их в России около тысячи. «В настоящий момент в бюджете предусмотрена сумма в размере 300 млрд руб. для таких гарантий, в случае необходимости, когда эта сумма будет вся выбрана, мы рассматриваем возможность предоставления дополнительной суммы», - заявил г-н Шувалов. «Список тычут везде: вот он есть! А что происходит конкретно на предприятиях, какие у них возможности появились в результате этого или что было предотвращено в отношении них - неизвестно. Дайте разъяснения», - обратился к первому вице-премьеру и к правительству в целом президент.