Правители Киевской Руси (стр. 4 )

Походы эти очень трудно увязать с Киевской Русью. В 913 году Игорь, по смерти Олега, усмирял мятежных древлян и едва ли мог отправить 500 кораблей с воинами в Хазарию. В 943 году общерусское войско в союзе с печенегами готовилось к большому походу на Дунай против Византии, и время это было совсем не подходящим для посылки большого войска на далекий Каспий. Нельзя связать поход русов на Берду и с именем Свенельда. Предводитель русов у Берды погиб, Свенельд же благополучно жил еще более трех десятилетий.

Скорее все же должно увязывать русов, совершавших походы в мусульманские земли на берегах Каспия, с русами, жившими на Северо-Западном Кавказе и в восточном Крыму. На берегах Керченского пролива устояло два русских города: на кавказском — Тьмутаракань близ современной Тамани, на крымском - Корчев, современная Керчь. Там-то и могли русы построить свой флот и двинуться далее в Хазарию. Как уже отмечалось, именно этих тьмутараканских русов, возможно, имели ввиду византийцы, называя их "черными болгарами" в договоре с Русью 944 года. Тьмутараканская Русь была, безусловно, не самым приятным соседом для Херсонеса и прочих византийских владений в Крыму.

Подчинение Тьмутаракани Киеву значительно усиливало положение Руси в Причерноморье. После же разгрома Хазарин, побед над волжскими болгарами, буртасами, аланами и касогами Киевская Русь становилась могущественнейшей силой в Восточной Европе. Былая хазарская угроза с Востока ушла в небытие.

В 966 году Святославу еще раз пришлось усмирять вятичей. Уход киевской рати на Волгу, войны Святослава в Хазарии и на Кавказе подвинули непокорных обитателей приокских лесов на очередную попытку освобождения от великокняжеской власти, но Святослав быстро нанес им поражение и вновь принудил платить дань.

Громкие победы Святослава принесли ему заслуженную славу и широкую известность у народов сопредельных с Русью земель и государств. Воинственный князь обратил на себя весьма заинтересованное внимание императорского двора в Константинополе. Страсть молодого русского князя к ратным подвигам и богатой добыче, бывшей следствием таковых, правительство империи решило использовать в своих интересах. К Святославу прибыл посол императора по имени Калокир и предложил Руси военный союз с Византией против Дунайской Болгарии. Болгария оставалась опасным противником империи, и византийцы рассчитывали с помощью грозных дружин русского князя покончить, наконец, с угрозой, уже не одно столетие с севера нависавшей над столицей Византии. Разумеется, Святославу была обещана богатейшая добыча, которую он мог захватить в болгарской земле. Калокир сумел расположить к себе Святослава, русский князь и византийский дипломат прекрасно поняли друг друга и даже стали друзьями. Дружба эта вскоре обернулась для Византии немалой бедой...

В августе 967 года Святослав исполнил обещание, данное через Калокира императору Никифору Фоке. Русское войско вторглось в Болгарию, разгромило болгарское войско и овладело множеством городов и сел. Святослав собрал обильнейшую добычу и, соблюдая договор с империей, вернулся в следующем году на Русь. На Руси же за время его отсутствия произошли весьма печальные события...

В 968 г. печенеги, досель выступавшие союзниками русских, впервые двинулись на Русь нашествием, воспользовавшись уходом самого князя и всего русского войска в Болгарию, долгим их пребыванием там. Кочевая орда вихрем пронеслась по русским селам и городкам и подступила к самому стольному граду Киеву. Княгиня Ольга с внуками - Ярополком, Олегом и Владимиром — оказалась в осаде. Войск русских в Киеве было мало, жители города страдали от голода и жажды, поскольку неожиданность нашествия печенежского, непривычка к осаде города не позволили должным образом к защите Киева подготовиться. Лишь подвиг молодого киевлянина, сумевшего через печенежский стан пробраться к русским войскам, в небольшом числе бывшим на другом берегу Днепра, и хитрость воеводы их Претича, сумевшего печенежскому хану представить свою небольшую дружину передовым отрядом всего русского войска, ведомого возвращающимся из чужих краев Святославом, спасло столицу Руси. Печенежский хан отступил от Киева, но недалеко, выжидая, действительно ли возвращается князь.

Киевляне немедленно направили Святославу послание, наполненное справедливыми укорами: "Ты, князь, ищешь чужой земли и о ней заботишься, а свою покинул, а нас чуть было не взяли печенеги, и мать твою и детей твоих. Если не придешь и не защитишь нас, то возьмут-таки нас. Неужели не жаль тебе своей вотчины, старой матери, детей своих?"

Святослав, вняв упрекам, со всей дружиной вернулся в Киев, благо и цели похода на Болгарию были достигнуты: богатейшая добыча захвачена. Столкнувшись с печенегами близ Киева, Святослав сумел отогнать их в степь, и мир с кочевниками вновь был достигнут, но не к этому стремился князь-воитель. Потомок варягов, их выученик Святослав во всем походил на воинственных норманнских конунгов-королей, — полагавших свое счастье в войне и, само собой, в воинской добыче. Потому-то и затосковал скоро князь в Киеве и, как сообщает "Повесть временных лет": "В год 6сказал Святослав матери своей и боярам своим: "Не любо мне сидеть в Киеве, хочу жить в Переяславце на Дунае - там середина земли моей, туда стекаются все блага: из Греческой земли — золото, паволоки (шелка), вина, различные плоды, из Чехии и из Венгрии серебро и кони, из Руси же меха и воск, мед и рыбы". Отвечала ему Ольга: "Видишь - я больна; куда хочешь уйти от меня?" — Ибо она уже разболелась. И продолжала: "Когда похоронишь меня, отправляйся, куда захочешь". Через три дня Ольга умерла, и плакали по ней плачем великим сын ее, и внуки ее, и все люди, и понесли, и похоронили ее на открытом месте. Ольга же завещала не совершать по ней тризны, так как имела при себе священника — тот и похоронил блаженную Ольгу".

Смерть великой княгини, воистину великой не только по титулу, развязала Святославу руки. Князь немедленно приступил к подготовке нового завоевательного похода. Судя по его словам, Болгарию он уже мыслил своей покоренной страной, ибо только в этом случае город Переяславец на Дунае, реке, разделяющей Русь и Болгарию, мог находиться на середине "земли Святослава". Причины же выбора Переяславца новой столицей Святослав пояснил предельно точно: туда стекаются все богатства. Действительно, город, находившийся в конце великого дунайского торгового пути, да еще на скрещении его с торговыми же путями из Руси с севера и Византии с юга, был для завоевателя лакомым куском, и держать его под своей рукой значило наложить эту руку и на богатства, по торговым путям туда текущие.

Над Византией нависла серьезная угроза. Положение империи осложнялось и внутренней смутой. Полководец Иоанн Цимисхий совершил переворот и убил императора Никифора Фоку, но не все греки были склонны признать нового монарха. Калокир оставил Византию и прибыл в стан Святослава, где предложил русскому князю свои услуги. Он собирался с помощью русских ратей Святослава захватить императорский престол и в благодарность за помощь обещал русским, как свидетельствует византийский историк, современник и очевидец войны Святослава с Иоанном , что "отдаст им Болгарию, заключит с ними вечный союз, увеличит обещанные им по договору дары и сделает их на всю жизнь своими союзниками и друзьями. Гордясь этими словами, росы рассматривали Болгарию как свою военную добычу и дали послам Цимисхия, который обещал заплатить все, обещанное им Никифором, ответ, преисполненный варварской хвастливостью; ввиду этого стало необходимо решить дело войной". Русский летописец довел до нас этот ответ Святослава грекам, данный им во вновь захваченном болгарском городе Переяславце на Дунае: "Хочу идти на вас и взять столицу вашу, как и этот город". Известные планы Калокира заставляют думать, что это заявление Святослава вовсе не было обычным хвастовством. Калокир мог стать императором, только вступив в Константинополь, значит, Святослав открыто обозначал конечную цель похода. Планы, что и говорить, грандиозные, но и готовились к их осуществлению русский князь и византийский перебежчик соответственно. Дипломатический опыт Калокира был употреблен на создание большого военного союза против Византии, и союз этот состоялся. Против византийского войска выступили соединенные силы русских, печенегов, венгров и болгар, покорившихся уже Святославу. Одновременно с вторжением рати Святослава на Балканы на византийские владения в Италии напали войска Германской империи. Учитывая установление связей Руси и Германии еще при Ольге, возможно, это было не случайное совпадение.

Перевалив через Балканские горы, союзные войска русских, печенегов, болгар и венгров устремились к столице империи и достигли города Аркадиополя, от которого до Константинополя было лишь несколько дневных переходов по равнине. Здесь, однако, счастье союзникам изменило. Многоопытный полководец Вард Склир умело использовал разнородность "варварского" воинства и под стенами Аркадиополя наголову его разгромил. Вскоре ведение войны взял в свои руки сам новый император Иоанн Цимисхий. Святослав, мужественный и решительный в бою, в стратегии не мог состязаться с многоопытным византийцем. Цимисхий узнал от своих лазутчиков, что русские оставили без охраны горный проход, открывавший ромеям дорогу в Болгарию. Пройдя им, византийцы могли легко достичь столицы Болгарии Преславы, овладеть ею и разгромить русские войска. Кроме того, Цимисхий предполагал совершить переход в дни страстной недели, когда накануне Пасхи греки обычно военных действий не предпринимали, и "варварам" это было известно. На военном совете император изложил своим военачальникам план военных действий, но им его слова, как пишет Лев Диакон, "показались неуместными и чрезмерно смелыми, а предложение провести ромейское войско по ущельям и крутым теснинам в чужую страну — легкомысленной, опрометчивой дерзостью, доходящей до безумия". Мнение совета не остановило императора. Владыка Византии имел власть неограниченную и своей волей решал - прислушаться к мнению совета военачальников или нет. Совсем иным было положение русского князя — власть его была ограничена волей совета "старшей дружины", чем князь не смел пренебречь.

Дерзкий замысел Иоанна Цимисхия успешно осуществился. Византийцы, умело пройдя по горным тропам, неожиданно для русских достигли Преславы и овладели ею, нанеся русским тяжелейшее поражение. Болгары, увидев, что успех теперь сопутствует ромеям, стали переходить на сторону войск Цимисхия. Святослав, крайне раздосадованный падением Преславы и начавшимся переходом болгар на сторону Византии, решил отомстить болгарам за их измену. Он созвал около трехсот знатнейших болгарских бояр и беспощадно с ними расправился. Такого жестокого коварства болгары Святославу не простили... Наконец, византийцы сумели оттеснить русское войско к Дунаю, где Святослав укрепился в мощной крепости Доростол (современный болгарский город Силистра). После тяжелых неудач под Аркадиополем и Преславой, после расправы Святослава над болгарскими боярами союзники покинули русских. Дружины киевские оказались один на один с победоносной армией Иоанна Цимисхия. Поражение русских под Доростолом могло показаться безнадежным ввиду явного превосходства ромеев, но здесь-то и развернулся во всем блеске ратный дар Святослава и проявилось во всей своей силе мужество русских воинов. Много раз сходились русские и греки в кровавой силе, но так и не удалось великому полководцу Цимисхию взять верх. Нелегким было и положение русских, силы которых были на исходе. Сознавая это, Святослав направил посольство к императору и предложил мир на следующих условиях: русские уступали грекам Доростол, освобождали пленных, оставляли Болгарию и возвращались на родину; греки же обязывались беспрепятственно пропустить русских по Дунаю и снабдить их продовольствием; русских купцов в Константинополе греки вновь должны были принимать дружески.

Император, также утомленный долгой войной, с радостью принял условия Святослава, заключил мир и велел выдать русским продовольствие. По количеству мер хлеба, выданных воинам Святослава, ромеи определили численность русского войска - двадцать две тысячи человек. Число же русских воинов в начале боевых действий ромеи исчисляли шестидесятью тысячами.

После утверждения мирного договора Святослав обратился к императору с просьбой о встрече для беседы. Цимисхий дал согласие и, дабы поразить воображение "варвара", покрытый раззолоченными доспехами в условленное время явился верхом на берег Дуная в окружении многочисленного отряда также сверкающих золотом всадников. Показалась на реке ладья Святослава. Слово Льву Диакону, бывшему свидетелем этой исторической встречи и оставившему единственное описание внешности Святослава:

"Он сидел на веслах и греб вместе с приближенными, ничем не отличаясь от них. Вот какова была его наружность: умеренного роста, не слишком высокого и не очень низкого, с мохнатыми бровями и светло-синими глазами, курносый, безбородый, с густыми, чрезмерно длинными волосами над верхней губой. Голова у него была совершенно голая, но с одной стороны ее свисал клок волос - признак знатности рода; крепкий затылок, широкая грудь и все другие части тела вполне соразмерные, но выглядел он угрюмым и диким. В одно ухо у него была вдета золотая серьга; она была украшена карбункулом, обрамленным двумя жемчужинами. Одеяние его было белым и отличалось от одежды его приближенных только чистотой. Сидя в ладье на скамье для гребцов, он поговорил немного с государем об условиях мира и уехал".

Война Руси и Византии завершилась. Заключенный договор сообщает нам важные сведения об изменениях в государственном устройстве Руси. Если в договоре Олега помимо самого великого князя русского упоминались "великие и светлые" местные князья, коим выделялась на их города особая дань; в договоре Игоря фигурировало "всякое княжье", то при Святославе договор заключался лишь от его имени. Время местных князей прошло, после преобразований Ольги киевские князья стали править Русью единовластно, ни с какими иными князьями власть не деля. На отношениях с дружиной, впрочем, единовластие киевских князей на Руси на отразилось. По-прежнему ее воля существенно власть князя ограничивала.

Успешно заключенный мирный договор еще не обещал русскому войску благополучного возвращения домой. На обратном пути русским воинам грозила встреча с печенегами, весьма недовольными исходом войны с Византией: желанной добычи война не принесла, в битве под Аркадиополем наиболее тяжкие потери ромеи нанесли именно печенегам, мир между Святославом и Цимисхием лишал кочевников всяких надежд на прибыльные набеги в Подунавье. А печенеги легко и быстро умели превращаться из недавних союзников в беспощадных врагов... Понимая это, Святослав попросил Цимисхия отправить посольство к печенегам и уговорить их беспрепятственно пропустить русских воинов через свои степи домой. Император направил к печенегам посольство во главе с архиереем Феофилом. Послы ромеев достигли соглашения с печенегами о дружбе и союзе, печенеги обязались не переходить через Дунай и не опустошать Болгарию. Но печенеги не согласились мирно пропустить через свою землю русское войско.

То ли не ведая об этом отказе, то ли попросту недооценив степень печенежской угрозы, Святослав осенью 971 года с малой частью дружины двинулся на Русь водным путем: из Дуная в Черное море и оттуда вверх по Днепру к родному Киеву. Большая часть дружины за Святославом не пошла, а под началом многоопытного Свенельда предпочла безопасный путь посуху через русское Приднестровье и далее к Киевской земле. Свенельд уговаривал Святослава также идти посуху, так как знал, что на Днепровских порогах русских могут поджидать печенежские засады: "Обойди, князь, пороги на конях ибо стоят на порогах печенеги". Святослав пренебрег мудрым советом старого воеводы, возможно, будучи раздосадованным нежеланием большинства своих воинов следовать за князем. Стоило ему это головы...

Окончательно судьбу Святослава предопределило вмешательство болгар, не простивших ему ни захвата страны и ее разграбления, ни последней коварной расправы над знаменитейшими болгарскими боярами. По злой иронии мстителями выступили переяславцы, чей город Святослав особенно любил и мечтал сделать своей столицей вместо нелюбимого им Киева. Святослав с малой дружиной на ладьях двинулся на родную землю, "А переяславцы послали к печенегам сказать: "Вот идет мимо вас на Русь Святослав с небольшой дружиной, забрав у греков много богатства и пленных без числа — и лгали переяславцы, ни того, ни другого у Святослава не было, но печенеги, увы, поверили. — Услышав об этом, "печенеги заступили пороги" — предупреждал князя Свенельд! - "И пришел Святослав к порогам, и нельзя было их пройти. И остановился зимовать в Белобережье, и не стало у них еды, и был у них великий голод, так что по полугривне платили за конскую голову, и тут перезимовал Святослав.

В год 6, когда наступила весна, отправился Святослав к порогам. И напал на него Куря, князь печенежский, и убили Святослава, и сделали чашу из черепа, оковав его, и пили из него. Свенельд же пришел в Киев к Ярополку".

Старый воевода, служивший еще отцу Святослава, сумел привести большую часть русского войска в Киев, сам же князь нашел свой печальный конец на Днепровских порогах. Вот и участь того, кому было сказано: "Ты, князь, ищешь чужой земли и о ней заботишься, а свою покинул".

Ярополк - 972-980 гг.

По гибели Святослава княжить в Киеве начал его старший сын Ярополк. Еще ранее, отправляясь в 970 году в свой последний роковой поход на Дунай, великий князь предусмотрительно распорядился правлением на Руси в своё отсутствие. Согласно воле Святослава Ярополк оставался за него в Киеве, младший же брат его Олег был отправлен в землю древлян. Очевидно, хотя еще Ольга покончила с древлянским княжением, мятежный дух там еще витал, потому и требовалось непосредственное присутствие наместником великокняжеского сына. В то же время в Киев к Святославу, готовящемуся к походу, прибыли послы из Новгорода, также возжелавшего постоянного присутствия княжеской особы. Просьбу свою новогородцы изложили великому князю весьма сурово: "Если не пойдете к нам, то сами добудем себе князя ". Новгород занимал особое место на Руси, ибо был не просто большим, богатым городом, но он стоял во главе всех северных русских земель, был первым стольным градом рода Рюриковичей, именно по воле народа новгородского и получивших здесь право на княжение. Со времен Олега, перенесшего столицу в Киев, Новогород находился непосредственно под рукой самого великого князя Руси и особого местного князя не имел. При Ольге, согласно сведениям византийского императора Константина Багрянородского, в Новгороде пребывал Святослав. Присутствие юного великого князя должно было льстить новгородцам, поскольку подчеркивало значение города, ставя его вровень с Киевом, где пребывала сама правительница Руси. Затем, возмужав, Святослав вернулся в Киев, откуда и начал свои походы. С этого времени княжеской особы в северной столице не было, и вот теперь, когда Святослав отбывал на Дунай со своей дружиной, новгородцы требовали от него князя себе, угрожая в противном случае изыскать князя самостоятельно. Такой оборот дела мог привести к обособлению Новгорода и, соответственно, всей обширнейшей новгородской земли из-под власти киевского князя.

Святослав предложил сыновьям своим откликнуться на призыв новгородцев, но и Ярополк, и Олег желания ехать в Новгород на княжение не изъявили. И тогда знаменитый впоследствии воевода Добрыня - прототип, как полагают многие историки и филологи, былинного Добрыни Никитича — посоветовал послам новгородским просить у Святослава на княжение в Новгород третьего его сына — Владимира.

Владимир был не просто младшим сыном князя, положение его было особым, ибо является он сыном иной матери, нежели Ярополк и Олег. Матерью старших сыновей Святослава была жена его Предслава. О ней ничего нам не ведомо, кроме имени. Мать же Владимира — Малуша — была не княгинею, а лишь ключницею Ольги, служанкою, рабынею правительницы. Происхождение Малуши вообще неясно. По одним сведениям, дочь она некоего Малка из города Любеча, Добрыня же брат ее и дядя Владимира. По другим источникам, Малуша княжеского рода - дочь древлянского князя Мала, погубителя мужа Ольги Игоря, почему Ольга, расправившись с древлянами, и решила унизить древлянский княжеский род, сделав дочь Мала своею рабынею. Какая версия ближе к истине, не представляется возможным ответить категорически, да и столь ли важно сие...

Новгородцы восприняли совет Добрыни и прямо обратились к Святославу: "Дай нам Владимира", Святослав ответствовал: "Вот он вам". И отправился с новгородцами юный Владимир при дяде своем Добрыне в Новгород. Когда же Святослав двинулся с войском своим на любезный его сердцу Переяславец на Дунае, то и стали трое братьев за великого князя держать всю Русскую землю.

Такое разделение управления страной между братьями-князьями изначально таило в себе зародыш грядущих смут, не заставивших, впрочем, себя долго ждать, но неверно было бы представлять это распределение княжений как начало раздробления Руси на самостоятельные уделы. Смысл здесь иной. Как мы помним, при Олеге Вещем Русь являла собой союз княжений, где первенствующее значение принадлежало великому князю русскому, владевшему непосредственно землями Киевской и Новгородской. При Игоре значение местных княжений стало слабеть, воевода Свенельд покончил с княжением уличей. Ольга стремилась свести на нет власть местных князей, начав вводить на Руси подлинно государственный порядок. Святослав уже стремится быть единым правителем Руси, не считающимся ни с какими иными князьями, и договор свой с Византией заключает лишь от своего имени, не поминая никаких иных "великих и светлых князей", подобно Олегу и "всякого княжья" подобно отцу своему Игорю. В посажении же Святославом сыновей своих на княжения — старший, естественно, замещал отца в Киеве, - проявилось впервые то, о чем писал величайший историк России Сергей Михайлович Соловьев: "Князья считают всю Русскую землю в общем нераздельном владении целого рода своего, причем старший в роде, великий князь, сидит на старшем столе, другие родичи, смотря по степени своего старшинства, занимают другие столы, другие волости, более или менее значительные".

Итак, после гибели Святослава сыновья его стали совместно владеть и правитель Русью, имея старшим князем сидевшего в Киеве Ярополка. Первые годы их правления не принесли сколь-либо заметных событий. Известно лишь из немецкой хроники, что в 973 году в Германию ко двору императора Оттона I в город Кведлинбург прибыло русское посольство. Должно быть, русско-германские отношения, установленные еще при Олеге, хотя и не привели к крещению Руси по римско-католическому обряду ввиду неудачи миссии епископа Адальберта, но не прервались.

Надо помнить, что братья были очень молоды, по сути, дети. Святослав погиб около 30 лет от роду, и вся тяжесть правления пала на детские плечи его сыновей, прежде всего Ярополка. Разумеется, при каждом из князей был опытный "дядька"-воевода, совместно с дружинным советом и вершивший все дела. При Ярополке поначалу был старый Свенельд, бывший главным княжеским воеводой еще у Игоря, при Владимире — Добрыня. Кто был "дядькой" Олега, княжившего в земле некогда мятежных древлян, летописи не указывают, но если и был он, как долженствовало, то за питомцем своим присматривал худо, что и привело вскоре к первой в истории Руси братоубийственной брани. Случилось это в 975 году. Один из, очевидно, ближних бояр Ярополка Лют, сын самого Свенельда, выехав из Киева на охоту, добрался до бывшей земли древлян и продолжал охотиться уже в "волости" Олега. К несчастью своему, Олега он и встретил. Юный князь поинтересовался у своих людей, кто же это охотится на его земле, и, узнав, что это Свенельдич, "княжий муж" Ярополка, напал на него и убил. Ревниво же Олег оберегал свои охотничьи угодья, если и одному из ближайших к старшему, великому князю, людей нарушение их пределов стоило головы! Это, пожалуй, первый в русской истории отмеченный случай столь явного проявления феодально-собственнической психологии.

Последствия жестокого самоуправства молодого князя не заставили себя ждать. Ненависть пролегла с той поры между Ярополком и Олегом, а старый воевода Свенельд не мог, конечно, смириться с безнаказанностью убийства его сына и требовал от Ярополка: "Пойди на своего брата и захвати волость его".

Спустя два года после убийства Люта Ярополк решился, понуждаемый Свенельдом, на поход против Олега. Близ города Овруча, бывшего теперь главным градом земли древлян после сожжения Ольгой Искоростеня, рать Ярополка разгромила войско Олега и сам он, спасаясь бегством, погиб: "Пошел Ярополк походом на брата своего в Деревскую землю. И вышел против него Олег, и исполчились обе стороны. И в начавшейся битве победил Ярополк Олега. Олег же со своими воинами побежал в город, называемый Овруч, а через ров к городским воротам был перекинут мост, и люди, теснясь на нем, сталкивали друг друга вниз. И столкнули Олега с моста в ров. Много людей падало туда, причем кони давили людей. Ярополк, войдя в город Олегов, захватил власть и послал искать своего брата, и искали его, но не нашли. И сказал один древлянин: "Видел я, как вчера спихнули его с моста". И послал Ярополк найти брата, и вытаскивали трупы изо рва и до полудня, и нашли Олега под трупами; вынесли его и положили на ковре и пришел Ярополк и плакал над ним и сказал Свенельду: "Смотри, этого ты и хотел!" И похоронили Олега в поле у города Овруча, и есть могила его у Овруча и до сего времени. И наследовал власть его Ярополк".

Искренне скорбел Ярополк о погибшем брате, но самое худшее случилось: пролилась братская кровь, и пала она на самого Ярополка, предопределив и его собственную судьбу.

Поначалу казалось, Ярополк укрепил свою власть. И бывшей волостью Олега стал сам он управлять, и Владимир, узнав в Новгороде об участи Олега, счел за благо не дожидаться ничего подобного, а, оставив свое княжение, бежал за море в Швецию. На место бежавшего брата "Ярополк посадил своих посадников в Новгороде и владел один Русскою землею", — так сообщает летописец.

В следующем 978 году Ярополк отбил набег печенегов, а год спустя один из печенежских предводителей хан Ильдей поступил на службу к русскому князю. Это первый известный случай поступления степного воителя на службу Руси. В последующих веках их будет предостаточно.

Еще через год в Киев прибыло византийское посольство, заключившее с Ярополком мирный договор, подтверждавший договоры Руси и Византии, заключенные при Святославе и Игоре.

Казалось, успешно идет правление на Руси старшего сына Святослава, несмотря на пролитую братскую кровь; но не забывал об отчем столе и третий сын князя-воителя — Владимир. В 980 году Владимир с варяжской дружиной вернулся в Новгород, изгнал оттуда посадников Ярополка, передав через них старшему брату слова, вполне достойные их отца, князя Святослава: "Идите к брату моему и скажите ему: "Владимир идет на тебя, готовься с ним биться".

Достойно удивления то, что Ярополк не воспринял должным образом "иду на вы" Владимира, тот же времени даром не терял. Обладая уже приведенной из-за моря варяжской дружиной, Владимир решил найти себе союзника против Ярополка в Полоцке, где в это время появился новый князь - варяг по имени Рогволд. Нам неведомы обстоятельства появления Рогволда в Полоцке и его вокняжение в одном из крупнейших градов Руси. Летопись лишь сообщает, что Рогволд пришел из-за моря и держал под своей властью Полоцк, другой же варяг, по имени Тур, пришедший с ним, добрался до реки Припяти, где и княжил в граде, по имени его получившем название Туров. Рогволд и Тур с их дружинами пришли на Русь, должно быть, не обычным путем "из варяг в греки" через Неву и Ладогу, а по Западной Двине, тоже хорошо знакомой норманнам. Ярополк никак не воспрепятствовал вокняжению Рогволда и Тура в русских землях. Возможно, они признали его старшинство, обязались платить дань... Известно лишь, что Ярополк как раз в 980 году возжелал взять в жены дочь Рогволда красавицу Рогнеду.

Это обстоятельство выдает в Ярополке язычника, подобно его отцу, ибо еще Святослав успел найти старшему сыну жену — бывшую монахиню гречанку, захваченную им в одном их походов.

И вот здесь-то Владимир решил опередить брата. Его послы прибыли в Полоцк и сообщили Рогволду желание Владимира взять в жены его дочь. Полоцкий князь передал слова эти дочери, на что та дала обиднейший для Владимира ответ, назвав его сыном рабыни и изъявив желание стать женой Ярополка.

Дерзкий ответ дочери полоцкого князя накликал на полочан большую беду. Владимир, владевший всей обширной Новгородской землей, собрал войско из варягов, славян, кривичей и чуди и двинулся с ним на Рогволда. Намеченная свадьба Ярополка и Рогнеды не состоялась. Владимир взял Полоцк, Рогволд и два его сына погибли, Рогнеда стала женой победителя. Но не только новой жены намеревался Владимир лишить брата, самой власти великого князя русского, о чем Ярополк ранее вроде бы был предупрежден...

Поразительно, но когда рать Владимира подошла к Киеву, не мог Ярополк оказать ему никакого действенного сопротивления. Свенельда при нем уже не было, не вечна ведь жизнь человеческая. Заменить же наиопытнейшего воеводу, десятки лет служившего по меньшей мере четырем правителям Руси — Игорю, Олегу, Святославу и самому Ярополку, - достойным образом не удалось. Новый же воевода Блуд, не успев-то и послужить как следует Ярополку, предал его и вошел в сговор с Владимиром, когда тот осадил Киев. По наущению Владимира, переданному ему через тайных посланцев, Блуд сообщил Ярополку, что якобы киевляне предали его и готовы выдать его Владимиру, почему и остается князю Киевскому один выход — бегство. Ярополк, похоже, вконец растерявшийся, последовал совету воеводы-предателя, оставил столицу и с немногочисленной дружиной заперся в крепости Родня, бывшей при впадении реки Рось и Днепр несколькими десятками верст южнее Киева. В крепости не оказалось съестных припасов, Ярополково воинство испытало жестокий голод, и незадачливый князь, вновь следуя предательскому совету Блуда, сдался на милость Владимира, обещавшего сохранить Ярополку жизнь и почет, отняв лишь власть.

Когда низверженный Ярополк направлялся на встречу с братом-победителем, обещавшим ему свое великодушие, то один из дружинников Ярополка по имени Варяжко настойчиво советовал ему не верить брату и бежать далее в степь к печенегам. Хан Ильдей-то союзник Ярополка! Но и на это старший сын Святослава не решился, а безропотно пошел на верную гибель. Был убит он двумя варягами при входе в двери покоев Владимира. Будучи повинен в гибели брата Олега, теперь и сам Ярополк стал жертвой братоубийства.

Осуждая Блуда за его измену князю, летописец настойчиво приводит слова библейского царя Давида, осуждающие ложь, коварство, кровопролитие... Но и по иному поводу невольно вспоминается здесь ветхозаветный герой, когда читаем мы в летописи далее о судьбе жены Ярополка...

Некогда царь Давид узрел купающуюся красавицу Вирсавию, жену полководца своего Урии и возжелал ее греховно, и, дабы овладеть ею, послал Урию на верную смерть...

Не подобным ли образом поступил Владимир, погубивший Ярополка и ставший жить с вдовой его — красавицей гречанкой? Не это ли имел в виду летописец, приведя в рассказе о Владимире и Ярополке слова именно Давида?

Связь Владимира и вдовы Ярополка не осталась без последствий. Гречанка родила мальчика, названного Святополком. Был он сыном Владимира, но объявлен был Ярополковым... Никого, впрочем, неискусная ложь не обманула. Двусмысленное же положение при княжеском дворе сына "двух отцов" с детства калечило душу ребенка, и страшной череде братоубийств не суждено было остановиться...

Убийство Ярополка окончательно утвердило в Киеве власть Владимира. Так трагически и закончилась жизнь молодого князя, на чьей совести первый в Рюриковом роду грех братоубийства и который сам пал жертвой того же. Брат его, истинный виновник происшедшего, всю вину переложил на изменника Блуда, немедленно казненного по убийству Ярополка. Мрачно начинал свое правление человек, которому суждено было открыть новую страницу русской истории, приведя народ свой к вере христианской.

Владимир Святой — гг.

Третий сын Святослава, овладев после братоубийственного похода на Киев и Родню отеческим престолом, в первые годы своего правления принужден был внешними обстоятельствами заботиться прежде всего о восстановлении и укреплении единства Руси, безопасности ее рубежей, пошатнувшихся во время княжеской распри. "Червенские города" - земли дулебов-волынян по Западному Бугу — были захвачены польским князем Мешко I, воинственное литовское племя ятвягов постоянно беспокоило грабительскими набегами земли половчан и дреговичей, вятичи и радимичи попытались освободиться из-под великокняжеской власти... Потому-то первые годы правления Владимира и прошли в непрестанных походах.

Поначалу, однако, Владимир был вынужден расстаться, возможно, с лучшей частью своего войска — с варягами, потребовавшими непомерного вознаграждения за свою помощь Владимиру против Ярополка. Дань по две гривны на каждого киевлянина в пользу варягов — такого князь себе позволить не мог, ибо немедленно вызвал бы возмущение в своей столице. Выход все же был найден: варяги были отпущены в Константинополь, что вполне соответствовало их собственному желанию. Часть их, впрочем, по мнению Карамзина, "достойнейшую" Владимир удержал на службе Руси, сделав варяжских предводителей наместниками в ряде городов.

В следующем, 981 году, Владимир совершил поход против Польши и сумел вернуть Руси захваченные польским князем города Червень (близ нынешнего Хелма), Перемышль и многие другие. Волынь осталась за Русью.

В 982 году дружины Владимира двинулись на северо-запад русских земель, где киевскому князю удалось разгромить и подчинить себе ятвягов и принудить к дани и иные племена Восточной Балтии. По сведениям великого скандинавского хрониста из Исландии Снорри Стурлуссона — "варяжского Нестора" - сборщики дани Владимира собирали ее вплоть до самых берегов Балтии.

983 год отмечен усмирением мятежных вятичей. Следуя примеру отца, Владимир совершил поход на Оку и восстановил здесь свою власть. Спустя год воевода Владимира по прозванию Волчий Хвост подавил бунт радимичей. Радимичи были разгромлены на реке Пищане и еще долгое время в Киеве их дразнили "пищанцами" и своеобразно "каламбурили": "Радимичи от волчьего хвоста бегают".

В 985 году сам Владимир возгласил большой поход "на лодиях" в союзе со степными кочевниками, шедшими за русским воинством по берегу реки, против "низовских болгар". По какой реке, против каких болгар и в союзе с какими степняками совершил этот поход Владимир, до сих пор историки окончательно не выяснили, и потому существуют две версии русско-болгарской войны 985 года.

Со времен Карамзина утвердилось мнение, что ходил Владимир походом на Волжскую Болгарию в союзе с кочевниками племени торков, что явствует из ряда летописных сообщений. Но есть и иное мнение, впервые высказанное еще Татищевым, что поход этот был на Болгарию Дунайскую.

Второе мнение представляется более обоснованным. Нигде и

никогда волжские болгары в русских летописях не назывались "низовскими". "Понизовьем" именовались русские земли между Днестром и Карпатами, спускающиеся к Дунаю и Черному морю. Позже в составе Галицко-Волынской Руси они и будут именоваться "Галицкое Понизье". Следует помнить, что смерть Иоанна Цимисхия, отравленного в 976 году, борьба за власть и смуты в Византии позволили Болгарии воспрянуть, и так называемые "комитопулы" - Давид, Моисей, Аарон и Самуил — сыновья "комита" - правителя Болгарии Николая Шишмана, сумели отбить у ромеев Нижнее Подунавье. Болгары удерживали его затем до 1002 года. Таким образом, на Нижнем Дунае Болгария вновь соприкоснулась с Русью. Счеты между болгарами и русскими после походов Святослава были, ох, немалые... И память о 80 городах болгарских, сожженных воинами Святослава, и триста лучших бояр болгарских, с коими русский князь жесточайше расправился... не могло это не вопить об отмщении, потому-то никак не дружественным должно было быть возобновленное соседство: да и Владимир мог вспомнить, кто послал весть печенегам о возвращении Святослава с немногими людьми. Есть неясность и со степными союзниками Владимира. Торки в южнорусских степях появились лишь около 1048 года и потому не могли ходить с Владимиром на болгар, обитая в его время в степях к востоку от Урала. Думается, скорее это были печенеги, не раз в союзе с русскими или же по наущению русского князя нападавшие на Дунайскую Болгарию. Походы же печенегов на Болгарию Волжскую неведомы.