Человек века (стр. 3 )

Сюда съезжались из разных городов страны... Работа захлестывала. Спешить было некуда, многие трудились допоздна. Работа сливалась с бытом. Вечерами столо­вые, рестораны, кинотеатры, магазины Автозаводского района наполнялись чистень­кой, модно одетой КБэмовской молодежью. Средний возраст ракетостроителей со­ставлял двадцать пять лет. В выходные дни прокладывали туристические тропы к озе­рам. Был период, когда цивилизация только проникала в уральскую природу, леса не были изъезжены автомобилями.

Предприятие остро нуждалось в кадрах. Приезжали все новые и новые люди, молодежь. Всем нужно было жилье. Несмотря на то, что предприятие выполняло заказ государственной важности, никто не торопился обеспечивать Машгородок всем необ­ходимым. Виктор Петрович болезненно переживал отсутствие нормальных условий для жизни и быта, беспокоила и отдаленность от культурных центров. «Мы должны сделать все, чтобы наши люди не уезжали». Макеев постоянно заботился о жилье, дет­садах, о том, чтобы люди, несущие бремя большого труда, могли нормально отдыхать, заниматься спортом, а их дети были устроены. Для достижения этого он максимально использовал свои возможности, в том числе и авторитет на самом высоком уровне. «Я помню сдержанную радость Макеева,  вспоминает председатель миасского гориспол­кома ,  когда он объявил о том, что на встрече с ему уда­лось получить разрешение на строительство Дворца культуры. Это в то время, когда только что было принято постановление о временной приостановке строительств в стране всех объектов социального и культурного назначения». За сдачей ракет на воо­ружение обычно следовало постановление правительства о разработке нового ком­плекса. Каждый раз Макеев добивался финансирования строительств крупных объек­тов социального назначения. Так постепенно в Машгородке появились Дворец культу­ры, Дворец спорта с плавательным бассейном, гостиница, Дворец пионеров, стадион.

Немногие знают, что в облике города, его архитектурных решениях отразился и макеевский взгляд. Он считал, что красота воспитывает. Если кругом красиво, то и человек стремится к красивым решениям. Постоянно руководил рассмотрением всех проектов строительств города. Интересовался планировкой, от­делкой, подбором мебели, подталкивал к поиску лучших форм. Во всем должен быть творческий подход, лучшие решения  простые и красивые. Внимание приезжих неизменно привлекали ухоженные дороги и тротуары, аллеи и скверы, густо обсажен­ные рядами деревьев, клумбы с цветами, оригинальные, выпол­ненные на высоком эстетическом уровне элементы отделки гос­тиницы, плавательного бассейна, Дворца культуры, оформление кафе и магазинов.

Сегодня жители Машгородка, приезжие любуются аллеями лип, которые придают городу неповторимый облик. Когда реша­ли какие высаживать деревья, большинство склонялись к топо­лям, приводили примеры, доводы об их быстром росте, полезно­сти. Виктор Петрович решительно настоял на липах, считал их наиболее красивыми и естественными для Урала. Сочетание ли­ственных деревьев с елями придает дикой природе своеобразный вид. Пирамиды елей определяют неповторимость горных пейза­жей Урала. Наверное, это и подтолкнуло Макеева к мысли о том, чтобы сделать их элементом городского ландшафта. По его ука­занию из клинского лесопитомника привезли сто саженцев се­ребристых елей, которые украсили территорию КБ и наиболее примечательные места Машгородка. Все любовались этими кра­савицами. Сейчас они превратились во взрослые деревья. Одна­жды под Новый год какой-то негодяй спилил елочку. Виктор Петрович переживал, возмущался, поставил на ноги милицию, общественность. Преступник был наказан по всей строгости.

Откуда бы Макеев ни возвращался, первый день пребывания в городе использовал для посещения строек, особенно тех, к ко­торым лично «приложил руку». Приходит, посмотрит по-хозяйски, оценит обстановку, посоветуется с кем надо... Его обеспокоенность немедленно доходила до исполнителей, и если «сказал ВП», то работали с двойным усердием. Он не забывал ничего из того, что поручал, и умел спрашивать, как выполнено порученное.

При всем величии его в повседневной работе, которое чув­ствовал каждый (это ощущалось по бешеному темпу работ, но­визне решений, многочисленным указаниям и личному приме­ру), ничто человеческое не было ему чуждо. Эта слишком изби­тая фраза в отношении к нему имеет больший смысл  подразумевает многогранность и глубину его интересов. Скромный, ум­ный, обаятельный и остроумный человек, он любил веселье, юмор и ценил их в других. Был не только сам острослов, шутник, был доволен присутствием таких людей. Любил красивую музы­ку, песни; имел богатые записи, много эстрады, всякой  отече­ственной и иностранной.

Обожал поэзию. Любил лирику. Мог в кругу любителей до полуночи слушать чтение стихов (в то время, как из-за его спины зам. подавал сигналы, говорящие о том, что Главному не поло­жено в поздний час отдаваться поэзии). У него были свои симпа­тии. Особенно нравился ему Есенин, который был созвучен его внутреннему миру. Многое знал наизусть. Однажды в Миассе его пригласили на домашний вечер поэзии Вознесенского (гото­вились к встрече с ним). Он внимательно слушал, а на вопрос:  Как вам Вознесенский? — ответил:  Было интересно... Но мне больше нравится Есенин.

Любил Высоцкого. Мало сказать любил  увлекался им. Имел уникальнейшие записи его песен и постоянно пополнял их. Этот интерес был настолько сильным, что по возвращении из командировки поздно ночью, он не мог сдержаться, чтобы не по­звонить такому же увлеченному и поделиться с ним по телефону: «Слушай, что я привез!». Высоцкий созвучен и сродни Макееву, его предельное выражение себя, решительность, высокий темп, вопреки всему и установленным канонам, драматизм, достиже­ние высоких творческих образцов. Все это похоже на Макеева и очень похоже на то, что и как делал он. Высоцкий  его частица. Когда думаешь о Макееве и слушаешь Высоцкого, знаешь точно, что это слушал и Макеев. Он воспринимал сказанное поэтом, как близкое ему, как свое. Ему созвучна и драматическая лирика Высоцкого...

Без преувеличения, Владимир Высоцкий все годы, во всех экспедициях на поли­гонах был наиболее популярен, кумиром для всех. Его пластинки, записи крутили вез­де... Макеев имел обширнейшие записи Высоцкого. Все годы пополнял их. Это было увлечением души и ума. Можно сказать с уверенностью, что он имел почти всего Вы­соцкого, все, что ходило в любительских записях и переписывалось друг у друга, за исключением того, что существовало где-то, неведомое даже для столичных поклон­ников. От Макеева многие КБэмовцы пополняли свои записи.

Макеев дважды был в театре на Таганке, где царила своеобразная артистическая вольница. Для него это был, прежде всего, театр Высоцкого. Попасть туда было трудно даже москвичам, приезжим  невозможно. обещал: «Для тех, кто очень хочет, могу достать билет».

В 1982 году предприятием был переиздан сборник стихов Высоцкого под назва­нием «Нерв» (по изданию «Современника»). В середине 80-х годов был подготовлен к выпуску полный сборник поэзии Высоцкого, который оценивался специалистами как уникальный, наиболее полный из всего, что было собрано кем-либо. К началу 90-х годов (уже после смерти Макеева) все это было отредактировано, сделан макет изда­ния. К сожалению, это так и не было доведено до конца.

Что для него означал Владимир Высоцкий, который тогда был на полузапрещенном положении? Это обстоятельство для него не имело значения: он руководствовался своим отношени­ем. Высоцкий  это воплощение темы борьбы, сопротивления, вызова обществу, который ассоциировался у него с собой, с его личной борьбой (крупной и мелкой), которую приходилось вести в высших этажах власти, с чиновничьим дилетантством и огра­ниченностью, служебной заносчивостью и человеческой глупо­стью. Многие его песни он знал наизусть. Одна из любимых «Кони привередливые»:

Вдоль обрыва, по-над пропастью, по самому краю

Я коней своих нагайкою стегаю, погоняю...

Что-то воздуха мне мало

Ветер пью, туман глотаю,

Чую с гибельным восторгом: пропадаю, пропадаю!

Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее!

Вы тугую не слушайте плеть!

Но что-то кони мне попались привередливые 

И дожить не успел, мне допеть не успеть.

Я коней напою, я куплет допою 

Хоть мгновенье еще постою на краю...

В Машгородке проводились вечера и местных поэтов. Как-то возникла мысль издать на предприятии несколько брошюр миасских авторов. Возникло и неожиданное препятствие  запрет на использование шрифтов, которыми печатались секретные документы. Никто не хотел брать ответственность на себя, дать согласие. Он поддер­жал, разрешил.

Любовь к поэзии позволяет представить Виктора Петровича с иной стороны. По воспоминаниям тех, кто его знал, он был глубоко лиричен. Ему это нравилось, потому что было близко. Это не было лишь наслаждением, а приобретало активную пози­цию, находящую выход во всем. Чувство прекрасного отражалось в его отношении к окружающему, в любви к технике, при­роде, семье, женщине, Родине, жизни. В мире его техники оно проявлялось восхищением красивыми решениями в ракетных комплексах и недовольством корявыми и грубыми. Совершен­ным могло быть только то, что красиво, как в жизни, так и в технике. Он до конца жил полной жизнью, чувствовал и считал себя молодым и сильным во всех отношениях.

Название гостиницы «Нептун» среди миассцев вызвало не­доумение: «С какой стати здесь, на Урале, за тысячи верст от мо­рей и  Нептун?». Командированные поняли. Им нравилась гос­тиница, полюбилось и название. Во многих городах перед оче­редным СГК, научной конференцией договаривались: «Встре­тимся в «Нептуне»». Нептун  бог морей, символ морского мо­гущества. Означает, что оно начинается здесь, в Машгородке...

Дворец культуры «Прометей» видел многое и многих вы­дающихся людей  артистов, звезд кино и эстрады. Последние годы здесь часто проводили Всесоюзные научные конференции, семинары под председательством академика . Съезжались видные ученые страны.

Начало большой театральной жизни Машгородка положил Валентин Жук (скрипка, лауреат международных конкурсов). Это был праздник любителей музыки. До этого ощущалось тоска по живой музыке, концертам. Его слушали, как заворожен­ные. Ощущение огромного интереса публики передалось музыканту, многое исполнял на бис, «Пляску огня» Дебюсси слушали стоя. Он был потрясен вниманием, цветами, искренней благодарностью. После концерта высказал свое восхищение: «Если меня пригласят еще, я приду сюда даже пешком».

Потом было много всяких концертов. Сольные  Евгения Малинина (фортепиа­но, приезжал дважды), Виктора Пикайзена (скрипка) и других. Концерт струнного квартета Римского-Корсакова (Ленинград): «Мы потрясены приемом, публикой. Здесь полтора дома, но так много понимающих музыку». Исполнение оперных арий и ро­мансов Михаила Рыба (вокал) слушал Макеев, тепло благодарил артиста. Борис Што­колов приезжал трижды. На его концертах был Виктор Петрович. Он любил романсы. Были сольные концерты артистов Большого и других ведущих театров страны: Влади­мир Атлантов, Артур Эйзен, Галина Калинина, Александр Ворошило, Леонид Сметан­ников, Мария Биешу, Белла Руденко и другие.

проездом из Японии остановился в Челябинске. В Машгородок приехали в полном составе  128 человек. На их концерт съехались со всей миасской округи. Все желающие попасть не могли. Сидели на ступеньках, в про­ходах. Первое отделение Светланов не дирижировал, сидел в зале. Второе дирижиро­вал сам: «Мне стыдно, не думал, что в провинции могут так воспринимать серьезную музыку». Каждому были преподнесены цветы. После концерта не расходились, запол­нив площадь у дворца: все хотели их проводить.

Машгородок приобрел репутацию чего-то вроде театраль­ной Мекки. Нет, сюда не приезжали за признанием. Это была ре­путация провинциального оазиса, где есть понимание и хороший прием. Всем оказывали теплый прием, преподносили цветы. По­сле концертов обычно непосредственные общения. Пили чай, кофе,  рассказы, шутки, анекдоты. Вручались памятные подар­ки. Летом гостей вывозили на Тургояк.

приехал в Миасс на съемки фильма «Журналист» (возможно, вы­бор определился тем, что недалеко от Миасса  родина Сергея Аполлинарьевича). Бы­ли съемки и на Тургояке, есть в фильме и весьма скромный кадр с Машгородка. Мно­жество встреч с инженерами, интересные общения. Он больше слушал, удивлялся: «Вы инженеры или артисты?». Были и откровения: «Кинематограф в большом долгу перед инженерами  нет ничего!» Обещал свои фильмы на премьеру привозить в Маш­городок. Потом привозил «Журналиста», «У озера».

Из театра «Современник» с авторскими концертами приезжали Олег Табаков, Константин Райкин, Галина Волчек, Игорь Кваша; Валентин Гафт, помимо прочего, читал свои знаменитые эпиграммы. Было множество авторских концертов артистов эстрады: И. Кобзон, Л. Лещенко, С. Захаров, С. Ротару, И. Поноровская, Р. Сикора, Ж. Татлян, В. Шубарин, М. Эсамбаев и др.; киноактеров: Б. Андреев, П. Кадочников, В. Тихонов. Л. Гурченко, С. Юрский, В. Лановой, Н. Мордюкова, И. Костолевский и мно­гие другие. Все они были желанными гостями Машгородка.

На отношении Виктора Петровича к самодеятельному твор­честву следует остановиться особо. На протяжении всего суще­ствования ДК «Прометей» не было более внимательного, сопе­реживающего и заинтересованного руководителя, чем он. Осо­бенно это ощущалось во время подготовки больших торжествен­ных мероприятий. Его интересовало все: как построена про­грамма концерта, костюмы, как будет оформлена сцена. Некото­рые концертные программы он принимал вместе с комиссией. Как всесторонне одаренный человек, с богатой внутренней культурой, он мог мягко тактично, а, главное, по существу, сделать свои замечания, касающиеся какого-либо номера. Его заинтересованность была скрыта в нем самом. Он страстно любил музыку, хорошие песни, русские романсы. Много их знал и сам исполнял. Имея приятный лирический баритон, легко мог составить вторую партию в музыкальном дуэте. Выделял ода­ренных людей и слушал их с наслаждением. Очень любил ро­манс А. Алябьева «Соловей» в исполнении талантливой миасской пе­вицы Галины Хворост. Сидя в зале среди «высоких» гостей, он с нескрываемой гордостью поглядывал на них, как бы говоря  знай наших, и у нас есть свои соловьи... В силу огромной заня­тости он не мог постоянно уделять внимание вопросам культу­ры, но, при необходимости, всегда находил силы, время и сред­ства для оказания помощи и никогда не забывал проконтролиро­вать, была ли она оказана. Во всех начинаниях он шел навстречу, оказывал поддержку.

В Челябинской галерее проходила выставка рисунков Нади Рушевой (талантли­вой девочки, ушедшей из жизни в шестнадцать лет). На предложение выехать в Миасс последовал решительный отказ: «Это исключено! Каждый рисунок вмонтирован меж­ду двумя стеклами, малейшая случайность  и будет порван»...По указанию Макеева изготовлены специальные ящики с упаковкой (потом переданы галерее)... Пять дней Нади Рушевой в Машгородке  крупнейшее событие для города. Паломничество со всей миасской округи. Виктор Петрович два часа осматривал выставку... Пушкинская тема, 180 рисунков.

25-летие КБ было решено отпраздновать интересно и памят­но. Со свойственной ему широтой и напором Макеев задал тон и направленность подготовки. Ядром праздничного вечера должен был стать концерт. Решили сделать его из двух отделений: первое  пригласить ансамбль черноморского флота, «второе,  ска­зал Виктор Петрович,  будет наше». Он получил согласие ко­мандования флота на приезд ансамбля. Это было непросто: во­енная служба есть служба. Он был безотказным, откликался на любые обращения, просьбы и предложения. Когда все шло нор­мально, ни во что не вмешивался: каждый делал свое дело. В эти моменты никто не чувствовал его как главу предприятия. В слу­чае же каких-то вопросов говорил: «Ты хозяин, ты и решай». На концерты приходил как зритель, сидел всегда до конца представ­ления, радовался и отдыхал со всеми и никогда не высказывал недовольства. Когда все было готово, он осматривал весь дворец.

Как всегда в массовых мероприятиях, все заранее продумывалось, ничего не за­бывали. Каждого человека нужно охватить празднеством! Так как огромный коллектив невозможно объять общим мероприятием  вместить в один зал, предусматривались празднования и по отделениям, в каждом с концертами своей самодеятельности. Были разработаны и заказаны юбилейные значки, изданы специальные пригласительные билеты в нескольких вариантах. Побеспокоились и о праздничных столах, буфетах, не забыли пригласить и гостей  смежников.

Ансамбль моряков  это было что-то свежее, необычное. Их репертуар, сильные молодые голоса, песни, пляски были встречены тепло и восторженно. Забрасывали цветами... Весть о концерте моряков мгновенно разнеслась по всей округе. В после­дующие дни они давали по несколько концертов в день, а поток желающих все не ис­сякал. От их выступлений в Миассе сразу как-то повеяло морем.

В сегодняшней тоске по хорошим коллективным мероприя­тиям невольно задаешься вопросам: почему это удавалось? Ог­лядываясь назад, на многое, что посчастливилось видеть и слы­шать, можно сказать: потому, что во главе таких задумок стоял человек высокой культуры, любивший веселье и хороший отдых, понимавший значение таких мероприятий, относящийся к этому с интересом и любовью. Он увлекался сам и увлекал всех. Как и в основном деле, подходил ко всему масштабно, с ответственно­стью.

ГЛАВА КООПЕРАЦИИ

Полигон его деятельности был обширен: он работал на Ура­ле, решал крупные проблемы в столицах, бывал на промышлен­ных предприятиях, разбросанных по городам страны. Наступал момент летных испытаний. Макеев придавал им большое значе­ние: в них итог работы  проектной, с заводами и организация­ми-смежниками.

Все годы был бессменным главой огромной кооперации  председателем СГК. Этот орган являлся основной формой решения разногласных вопросов. Здесь головное КБ не изменяло своим традициям  держать все в своих руках, все до мелочей, давать свою направленность, в том числе и компромис­сам. Здесь в полную силу проявлялись макеевские подходы и его стиль работы:

 не волевые действия, а убеждение несогласных;

 личные контакты и работа с каждым в отдельности;

 наша главная задача — не потерять в характеристиках комплекса;

 наша основная цель не только сроки, но и надежность комплекса;

 лучше пообещать поменьше, а сделать побольше.

Нужные взаимодействия складывались не сразу. Шла посте­пенная «притирка» специалистов и руководителей всех уровней. И всякий раз головное КБ стремилось добиться понимания и со­гласия. Не обходилось без всплесков эмоций и страстей как в понимании техники, так и ответственности. Порой решения СГК подписывались «с особым мнением». Но даже и при полном со­гласии всплески разногласий на нижних уровнях продолжались и затухали не сразу.

Он был общепризнанным лидером. Слово лидер не подхо­дит к той роли, которую пришлось ему выполнить. На него воз­лагалась ответственность за комплекс, за всё, что делали все. Он вел направление, в котором дублирование не предусматривалось. В каждом проекте он являлся носителем основной идеи, доби­вался получения наивысших результатов, подчиняя этому все звенья. Его мужество Главного  в принятии принципиально но­вых решений, часто тяжелых для осуществления. Ему приходи­лось складывать то отдельное, что делал каждый, превращая всё в дальность и основные характеристики. Когда решения были приняты и все работали над реализацией, он действительно был лидер  создавал атмосферу равного положения участников, до­бивался согласия.

Он был центром сплочения, объединявшим усилия многих Главных, каждый из которых был неординарной фигурой. На его Советах все действительно советовались, так как пропадал дух местничества, желание выкрутиться, уйти от ответственности. Как правило, все Советы проводил лично. Направления его действий, выступления блестяще демонстрировали эрудицию по любому вопросу, демократичность, служение только общему делу. Советы вел с тактом, в доброжелательном тоне, мгновенно оце­нивая суть разногласий; проводя свою линию, уважал оппонента: не было случая, что­бы при неудачах причину искал только в работе смежных организаций; чётко обосно­ванными аргументами склонял на свою сторону сомневающихся, даже противников; если обсуждение заходило в тупик и обстановка накалялась до предела, мог с самым серьезным видом рассказать анекдот, пустить шутку  в мгновение обстановка меня­лась; в трудные моменты, в конкретных ситуациях «камня на камне» не оставлял от людей с неконструктивной позицией, к таким был беспощаден и резок, а потом глубо­ко безразличен.

Периодически он бывал на предприятиях, в институтах, на заводах и полигонах и всюду имел прямое общение с руководи­телями и ведущими специалистами. Это был его стиль. «Он,  вспоминает замглавного конструктора ,  пользовался глубочайшим уважением десятков тысяч высококвалифици­рованных специалистов промышленности, руководителей мини­стерств и ведомств, институтов, полигонов, эксплуатирующих частей ВМФ, учёных страны».

Военные занимали в его деятельности особое место. «У Вик­тора Петровича одна любовь была,  отмечает заместитель Глав­кома ВМФ П. Котов,  это Военно-Морской Флот, и он посвятил ему всю свою жизнь». Военно-Морской Флот  заказчик ракет­ных комплексов. Участие военных  управления флота, их пред­ставителей в КБ и на заводах, специалистов институтов сыграли важную роль в становлении и создании этого оружия. Макеев считал заказчика соавтором разработок, особенно в части логики использования ракет, эксплуатации в частях, на подводных лод­ках. Он всегда интересовался мнением военных, за заказчиком решающее слово, Он делал все возможное для исполнения их требований.

С первых лет, в пятидесятые и в основном шестидесятые годы, к работам при­шли кадровые офицеры, выпускники академий, прошедшие корабельную службу. Многие с опытом прошедшей войны, среди них и моряки-подводники. Они хорошо знали, что такое преимущество в технике, превосходство противника, что такое экс­плуатационные и боевые качества оружия. Они рассказывали как будет там, в услови­ях войны, инициировали поиски лучших и эффективных решений. Озабоченность во­енных «привитая» инженерам с первых лет, была пронесена сквозь все годы необычно­го сотрудничества и, как традиция, отразилась в понимании разработчиков, Макеева, в созданных комплексах. В этом также один из источников успехов. По мнению инже­неров и руководителей, требования заказчика всегда выражались в жёсткой форме. Это понятно: флот потребитель оружия. Представители заказчика также отвечали за всё, осуществляли надзор за разработками. Заказчик принимает к защите проекты, участвует в работах СГК, утверждает решения, выдаёт заключения, в т. ч. допуск к началу лётных испытаний.

Деятельность Макеева, головного КБ простиралась во мно­гие воинские части  Черноморский Флот, где проводилась отра­ботка подводных стартов всех ракет; Северный Флот, где прово­дились лётные испытания; Тихоокеанский Флот, место базиро­вания атомных подводных лодок, где проходят эксплуатацию ракеты, принятые на вооружение. По инициативе Макеева на флотах проводились и СГК авторского надзора за ракетами. Связь с эксплуатирующими воинскими частями была живитель­ной для разработки новых проектов. В этом ещё один из секре­тов понимания того, почему макеевские комплексы совершенствовались, оставались лучшими, непревзойдёнными и получили высокую оценку Военно-Морского Флота.

Северный Флот. Здесь осуществлялся обширный фронт ра­бот по отработке и освоению ракет. Здесь проводились лётные испытания всех ракетных комплексов, вначале с наземного стен­да, а затем и с подводных лодок.

Лётные испытания. В них итог всех работ, кооперации  конструкторских бюро, заводов, воинских частей. Это десятки пусков: успешных, неудачных, частично удачных. Восемь сдан­ных на вооружение комплексов и восемь их модификаций. В ка­ждом около двадцати пяти пусков, в том числе с подводных ло­док. Подавляющим количеством пусков Макеев руководил сам: это были ответственные работы, часто первые с каждым новым проектом. Были и драматичные периоды, когда аварии следовали одна за другой. Его участие во многом определяло и ход и опе­ративность работ. Завершающим испытанием было подтвержде­нием максимальной дальности и точности стрельбы с подводных лодок, залповая стрельба (пуск нескольких ракет) по акватории Тихого океана. К этому тщательно готовились: выходили на ме­ждународную арену. Это был единственный случай, когда о его работе писали в открытой печати: «ТАСС уполномочен зая­вить...».

Перед ранними пусками, намеченными на утреннее время, Виктор Петрович не спал, не мог заснуть. Слушал музыку. Он остро переживал аварийные пуски, но никто никогда этого не видел. Внешне он оставался спокойным, собранным и, как всегда, не утрачивал чувство юмора. После «завала» ракеты на какое-то время уединялся. Одна­жды исчез надолго: его не было около восьми часов, что вызвало беспокойство. Его заместитель нашел Виктора Петровича у моря, рядом с кучей окурков, а он встретил его с улыбкой и каким-то удивлением: «А ты что здесь делаешь?», как будто они толь­ко что расстались. Наверное, это были не просто переживания происшедшего, а раз­мышления о случившемся и поиск дальнейших действий.

В 1962 году Макеев произвёл первый пуск ракеты из-под воды находясь в под­водной лодке, непосредственно у пусковой шахты, за стенкой которой осуществлялся старт. В дальнейшем, во всех комплексах, на первые пуски ракет главный конструктор всегда и неизменно сам выходил в море на подводных лодках.

Для многих, и Макеева в том числе, экспедиции лётных испытаний  часть жиз­ни прожитой на полигонах. Вице-адмирал , бывший командир войсковой части, отмечает: «Многие годы Виктор Петрович жил и творил здесь, месяцами не выезжая из нашей Нёнексы». В один очень напряжённый год он не был в КБ, участво­вал в лётных испытаниях, 270 дней. Свыше двухсот пусков на счету у Макеева. Все они отработочные, с индивидуальными подготовками и программами, многие превра­щались в исследовательские.

Заметной, во многом определявшей отношение флота к ра­кетной технике и выполняемым работам, была роль Главноко­мандующего ВМФ , который видел в создаваемых и комплексах особый вид вооружения. «Способность находиться в подводном положении практически в течение всей автономности плавания,  отмечал он,  большая глубина погружения, обеспечивают атомным под­водным лодкам высокую скрытность действий В атомных под­водных лодках сконцентрированы все основные показатели, ха­рактеризующие мощь Военно-морского Флота: Большая ударная сила, высокая мобильность и скрытность, способность вести
боевые действия глобальных масштабов по уничтожению важ­ных наземных объектов, подводных лодок и надводных кораб­лей. Поэтому в современных условиях атомные подводные лод­ки являются стратегическим средством наших Вооруженных Сил».

, , министр общего машиностроения выполнили оп­ределяющую роль в становлении и формировании стратегиче­ских сил ВМФ с баллистическими ракетами. Они осуществили организационное начало в содружестве инженерной и научной мысли, промышленности с интересами и ратным опытом флота.

ВЫСОКИЙ ПРОФЕССИОНАЛИЗМ

Деловые качества  пример высокого профес­сионализма. Сильная его черта  пропускать все через себя, представить самому, докопаться до тонкостей  «пощупать» своими руками, увидеть своими глазами. Она начала склады­ваться с первых шагов инженерной деятельности в стремлении знать о своем предмете все, проникать в него глубоко, в подроб­ности и ответвления. Он точно угадал: без этого не получится хороший инженер, руководитель, Главный. Известная всем его дотошность проявлялась на техничке полигонов, на подводных лодках, когда он разбирался в устройстве конструкций, изучал документацию или вникал в результаты расчетных оценок. В командировках, в смежных организациях, воинских частях он терпеливо и вдумчиво вникал в то, что ему рассказывали, в то время как некоторые сопровождавшие его «изнемогали» в сто­роне от скуки.

Центральное место занимали макеевские совещания, на которых господствовал неординарный стиль самого Главного  комплексный подход, всесторонние тщатель­ные обсуждения, широкое использование знаний специалистов, взвешенный практи­цизм и здравый смысл. Создавалась творческая атмосфера, где преобладал культ спе­циалиста, каждый чувствовал сопричастность к решению самых принципиальных во­просов. Он не навязывал своё мнение, а вместе со всеми вырабатывал своё решение. Многократные обсуждения проблемных вопросов проектирования или, например, по работе аварийных комиссий  установление причин отказов лётных испытаний ракет и проверка гипотез, включающие всестороннюю перекрёстную оценку специалистов всех направлений, с расчётами, графиками, анализом полётных измерений, дополни­тельные исследования и эксперименты, сопоставление всей информации и, наконец, обоснование заключения, представляли комплексное научное исследование.

Макеевские совещания являлись отличной школой деловитости, ответственно­сти, углубления знаний и профессиональной компетентности. Так формировалось то ядро проектного КБ, благодаря которому были разработаны все эти уникальные ракет­ные комплексы.

Мало кому известна борьба Макеева с министерским и пар­тийным аппаратами за ликвидацию пагубного затратного прин­ципа в создании новой техники, по которому оценивалась дея­тельность предприятий. Он боролся за принцип: высокие оценки тем, кто меньше средств затратил на разработку комплексов и получил лучшие характеристики. Внимательно считал сделан­ные затраты, часто говорил: «Это государственные деньги». «На это можно было бы построить (столько-то) домов». Постоянно сдерживал рост численности КБ, который проходил далеко не в соответствии с ростом решаемых задач и усложнением техники. Боролся за ограждение коллектива и каждого работника от вме­шательств в их работу центральных ведомств и институтов.

Интересна его подготовка к выступлениям перед коллекти­вом, ответственным совещаниям. Он всегда хорошо знал поло­жение дел, многие узкие места. Наверное, мог бы выступить и экспромтом, но готовился всегда очень тщательно. Ведущие конструкторы или ответственные специалисты представляли ему материалы, в которых обобщались основные сведения, все, на что следовало обратить внимание. Обычно на день, другой уеди­нялся в кабинете, давал указание не беспокоить, изучал информацию, опрашивал заместителей, писал доклад, показывал, вы­слушивал замечания, правил, дополнял.

Говорил всегда своими словами. Его выступления отлича­лись логичностью, предельной ясностью, краткостью (он хоро­ший оратор). Вначале  подробный анализ обстановки, разбор того, что мешает, называл фамилии руководителей, допустивших отставание. Обычно это не выглядело как обвинение, но обязы­вало виновных форсировать свои работы. Если к нему попадали факты о разгильдяйстве, бездельниках, он выдавал им полной меркой. Ценность доклада состояла в том, что подытоживалось состояние дел, он давал ориентир действий, обращал внимание на последствия срыва, определял перспективу и ближайшие за­дачи.

Был период, когда неудачи следовали одна за другой и стало ясно, что причина вовсе не в сложности техники. Его выступление перед коллективом, страстное, откро­венное  упрек и встряска беспечности: «Наши неудачи далеко не всегда являются результатом сложной академической задачи. Ничего подобного. Мы допустили боль­шую неграмотность, прямые ляпсусы. Главное  наше разгильдяйство. Что это такое? Это пустые затраты материальных средств, нарушение сроков, низкая надежность комплексов. Это позор! Это стыд! Имея такую экспериментальную базу и специали­стов высокого класса, допускать такие промахи  это просто преступление перед своей совестью. Высказано недоверие нашей организации, создана экспертная комиссия. Нужно создать на заводе и в КБ такую атмосферу, чтобы у бракодела пятки горели, чтобы мы не страдали из-за этого бездельника! Слишком дорого это обходится».

Особенно тщательно он готовился к выступлениям на колле­гиях и в министерстве. По подготовленному им докладу собирал ответственных руководителей и говорил: «Никто отсюда не уй­дет, пока не внесет свою лепту». В этой полушутке была доля здравого смысла: каждый знал в подробностях положение дел, что мешает. И все вносили свой вклад. Его доклады ценились очень высоко: они были пронизаны заботой о развитии отрасли. Это был тщательный анализ, отражающий положение дел, не­достатки, дающий направление дальнейшего движения вперед.

Никто не мог вспомнить какие-то «ходовые», ЕГО крылатые слова, которые он любил повторять, их почти не было. Дело в том, что речь Виктора Петровича, язык были очень разнообразны, богаты образными выражениями с оттенками юмора и шут­ки, и всякий раз своими, к конкретным случаям и обстановке. Поэтому не было затверженных и повторяющихся выражений  штампов. Но иногда он цитировал извест­ное королевское выражение: «Если ты сделаешь быстро, но плохо, то все скоро забу­дут, что сделал быстро, и долго будут вспоминать, что сделал плохо». Он хорошо вла­дел и письменным словом  умел писать точно, лаконично, быстро находил нужные выражения, понимал, что это нелегкий труд. Обычно группу людей, которым поруча­лось писать решения, обобщающие работу совещаний, называл «Толстыми»: «Пусть Толстые поработают», «Что нам Толстые написали»,  если написанное не нравилось: «Ну, это не Лев Толстой!». Он был автором многих формулировок в ответственных отчетах и документах. Как и во всем, Виктор Петрович не терпел неопределенности. Прочитав в отчете фразу «визуальным осмотром повреждений установить не удалось», недовольно заметил: «Это что? Плохо искали что ли?» И было понятно, что он имел ввиду, со всей ответственность следовало писать: «Повреждений нет». Очень не лю­бил, когда обнаруживал в документе грамматические ошибки: «Неужели у вас нет времени проверить ошибки!». Все руководители знали его внимательное чтение, тща­тельно проверяли написанное и, в свою очередь, того же требовали от своих подчи­ненных  безукоризненной грамотности.

был примером и эталоном. Все годы он лично на всех этапах принимал участие в многогранном процессе раз­работок. Это отражалось в активной их направленности и ре­зультатах. Его решительность, основанная на глубоком и всесто­роннем рассмотрении проблем и учёте реальной обстановки, в сочетании с необыкновенной интуицией и талантом конструкто­ра привели к тому, что по числу пионерских решений предпри­ятие превзошло все отечественные и зарубежные ракетные КБ.

Секрет всех успехов прежде всего в его деловых качествах. Главный конструктор систем управления выде­лял следующие: это безграничная увлечённость делом, бескоры­стная и самоотверженная, которая базировалась на глубокой на­учной основе; это умение говорить с людьми на равных и ис­пользовать их знания, убеждать, заинтересовывать проблемой; умение доверять людям и спрашивать с них; умение демокра­тично управлять процессами и прочно держать в своих руках технические и организационные бразды правления; умение раз­делить ответственность между людьми; это уважение к науке и производственной практике.