Человек века (стр. 5 )

Макеев — замечательный пример для инженеров и руководи­телей. Но сказать только так — не сказать ничего. Как руководи­тель большого масштаба, он смотрел на любую проблему с принципиальных позиций, выделял главное, одновременно видел и многие детали, могущие повлиять на исход; всегда хорошо знал предмет, научные основы, социальные условия и ограниче­ния, примерные направления решений; хорошо знал участников процесса, их возможности, слабые и сильные стороны и, если это зависело от него, подбирал себе партнеров-единомышленников; всегда тщательно взвешивал, сомневался, намечал пути решений — сразу всего, а потом мгновенно приводил все это в действие и решительно устремлял всех к цели, добивался осуществления общего замысла. К этому нужно добавить его чисто человече­ские качества, без которых все перечисленное просто не могло развернуться. Это прекрасная память, эрудиция и необыкновен­ная культура общения с людьми. Они усиливали его действия, заставляли резонировать все окружающее, и в этом единстве де­ловых и человеческих качеств его уникальность. Во всем, что он делал, — сильное чувство личной убежденности, патриотизм, лю­бовь к своей Родине.

При всей субординации сколько ведущих специалистов, ученых разного профиля, офицеров флота находились в посто­янном общении с ним! Он знал лично тысячи людей из конст­рукторских бюро, заводов, институтов и воинских частей, полагался на их знания и опыт, в них его оперативность и решитель­ность, его успех. Многих рабочих заводов – высоких профессионалов своего дела он знал и называл по имени отчеству. У многих живы в памяти личные контакты с ним. За всей повседневностью — его титанический труд, гигант­ская нагрузка, которая по плечу только сильному человеку.

Для инженеров — это пример. КАК надо знать свой предмет, любить его и совершенствоваться в нем, ставить большие цели и идти к их осуществлению. Это и образец высокой профессио­нальной и общечеловеческой культуры, пример начинающему инженеру и руководителю — как и к чему готовить себя.

Для руководителей всех уровней и направлений и инжене­ров, посвятивших себя технике, — уникальный при­мер руководителя и организатора решения крупных проблем, пример высшего универсального профессионализма.

ВЫДАЮЩИЙСЯ ГЕНЕРАЛЬНЫЙ

В середине 70-х годов под давлением высшего руководства приступает к разработке твердотопливной ракеты, принципиально новому направлению для его КБ. Инициатором перехода на твердотопливные ракеты был , сторон­никами — министр обороны , главнокомандующий ВМФ . Против выступали министр общего машино­строения и . Противоборствовали слишком неравные силы, и все было предрешено.

Была сформирована совершенно новая кооперация соразработчиков с четырехэтажным соподчинением (в проектировочном плане), с участием свыше трехсот организаций разных отраслей. Ход отработки имел немало драматичных ситуаций. Этот проект был осуществлен лишь благодаря организаторскому таланту и опыту коллективов. В 1983 году комплекс «Тайфун» с ракетами РСМ-52 дальностью 8300 км, оснащенными десятью ско­ростными боеголовками индивидуального наведения, сдан на воо­ружение. По основным характеристикам он ни в чем не уступал американским «Трайдентам». Лишь по весу ракета оказалась суще­ственно тяжелее, и в этом отразилось отставание нашей промыш­ленности.

На 26 съезде партии заявляет: «В своё время мы предлагали запретить создание морской ракетной системы «Трайдент» в США и соответствующей — у нас. В результате у американцев создана новая система, а «Тайфун» — создан у нас. Ну и кто же от этого выиграл? Мы готовы договориться об огра­ничении развёртывания новых подводных лодок в США типа «Огайо» и подобных в СССР»... «Введение в строй «Тайфуна», — отмечает генеральный конструктор атомных ракетоносцев ёв, позднее, в 1994 г., — положило конец гонке ракетно-ядерных вооружений между СССР и США, хотя об этом почему-то всегда умалчивают, говорят лишь о мобильных наземных ра­кетах, которые якобы создали всем известный паритет. Только морские стратегические силы, появившиеся в СССР в ответ на американский вызов, показали, что дальнейшее наращивание ядерных вооружений потеряло смысл».

Разработка ракет сопровождается анализами зарубежных ракетных комплексов и исследований. Они идут в двух направ­лениях: во-первых, выявляется состояние разработок, во-вторых, выясняется их перспектива. Это серьезная разветвленная работа, которой постоянно занимаются военные институты Министерст­ва обороны, Военно-Морского флота, отраслевые институты и ведущие конструкторские бюро.

В середине семидесятых годов были проведены качественные и количественные оценки военно-технического уровня развития в США ракетных комплексов морского базирования. Одновременно сделан анализ военно-морских сил Франции и Велико­британии, их ракетных комплексов на атомных подводных лодках. Результаты анализа и прогноз развития показывали, что в период до 1995 года военно-техническая поли­тика США направлена на качественное преобразование наступательного стратегиче­ского ракетного вооружения. У американцев четко сформировалась программа по комплексам морского базирования, которая преследовала цели повышения живучести подводных лодок, расширения их оперативных и боевых возможностей, повышения характеристик ракет. В ее основе создание новой системы «Трайдент» на лодках типа «Огайо», способных нести по 24 ракеты (на разработанных было 16). В дальнейшем дальность стрельбы ракет намечалось довести до 9200 — 11000 км (на тот период наши и американские ракеты имели около 8000 км) и обеспечить точность стрельбы не хуже ракеты «Минитмен" и «MX» (отклонение 40 — 70 м). Не исключалась возможность использования управляемых боеголовок.

Настойчивость, с которой американцы осуществляли свои планы, удивительна своей фанатичностью. В 1994 году с учетом всех договорных ограничений США были намерены иметь 18 ракетоносцев типа «Огайо» с ракетами «Трайдент-2» с несколькими боеголовками дальностью до 11000 км. Свои намерения они выполняют с пунктуаль­ной точностью.

По планам в 90-е годы ВМС Великобритании и Франции должны получить лод­ки новой серии. Великобритания намерена закупить в США ракеты «Трайдент-1». К 2000 году Великобритания должна иметь 5 ракетоносцев, Франция — 12 с несколькими боеголовками индивидуального наведения.

Намечаемая американцами перспектива требовала от разра­ботчиков морских комплексов, генеральных конструкторов и разработки и реализации адекватных проектов... Чтобы догнать, нужно было сравняться во многом. Мы отставали в конструктивной прочности пластиков, теплоза­щитных материалах. В двигателях использовались высокопроч­ные титаны, там, где они применяли пластики. Мы существенно уступали в электронике. Все это отразилось в ракете РСМ-52, Макеев это знал лучше всех и не пытался найти ответов, а может быть, просто размышлял вслух и заставлял задуматься других. Пожалуй, он был единственным, кто одновременно участвовал в проектировании — стремился к совершенству во всем, в практи­ческой реализации, знал нужды и слабости нашей промышлен­ности.

Американцы разрабатывали комплекс следующего поколе­ния. Завершалась сдача в эксплуатацию комплекса «Тайфун». В КБ полным ходом шла разработка новых предложений по даль­нейшему совершенствованию ракетного оружия. К созданию перспективы — новой отечественной твердотопливной ракеты были накоплены положительные факторы — более эффективные пороха, более прочные материалы и пр. Но Макеев был недово­лен. При том, что он сделал ранее, многое на пределе возможно­го, от него как от гладиатора требовали невозможного: непре­менно «достать» противника. В настойчивости, с которой это де­лалось, были непонимание реалий и приказной метод — нажать, выдавить. Впрочем, требование можно было выполнить за счет эффективности. Но для него, генерального конструктора, это было неприемлемо.

«Никогда не приходилось слышать, — вспоминает бывший секретарь парторгани­зации КБ , — чтобы Виктор Петрович жаловался на трудности. Можно лишь догадываться, каких мучительных раздумий стоило принимать решения на пере­ломных этапах, особенно, если при этом затрагиваются интересы, мнения и амбиции высокопоставленных лиц. Напряжение достигло предела. И тут Макеев исчез. Не поя­вился на работе день, не появился другой. Были косвенные доказательства, что он уе­хал на озеро Ишкуль... Стояло жаркое лето. День клонился к вечеру. На озере ни ду­ши. Наконец, в районе небольшого островка я заметил фигуру человека, сидящего в лодке. Это мог быть только ВП. Он заметил приближающуюся лодку, но не предпри­нял никаких шагов навстречу. Теперь уже хорошо видно его сильно загоревшее лицо, а сквозь загар — багровеющую шею, выступающую из-под расстегнутой рубашки. Так реагировал его организм на поднимающийся изнутри гнев. «Ну что, нашли?» — опере­жая мое приветствие и без ласки в глазах, почти не поворачиваясь, произнес ВП и, не дожидаясь моего ответа: «Я никуда не поеду!» Самое тяжелое повернуться к нему спи­ной и уехать... Можно предположить, что в основе этого ухода «в себя» лежала дос­тигшая предела необходимость принять единственно правильное решение, в результа­те которого спорящие стороны вышли бы из борьбы с наименьшими потерями... Вскоре СГК принял решения, которые открыли перспективу.

Смена направления (жидкостного на твердотопливное), произошедшая под прессом высшего руководства ВПК и Министра обороны сыграло роковую роль в дальнейшем развитии комплексов ра­кетного оружия, прервало конвейер совершенствования ракет ВМФ. Это отражало заблуждения и иллюзии в получении боль­шей эффективности, вымышленный миф об аварийности жидко­стных ракет. Над научными оценками возобладали администра­тивный произвол и дилетантство. С освоением нового направле­ния четче выявились недостатки твердотопливных ракет. В срав­нении двух направлений отчетливо стали видны все плюсы и минусы, перспективы.

Но возможности жидкостных ракет, также и промышленно­сти были далеко не исчерпаны. Тенденции ракетного оружия диктовали новые требования, которые с большим эффектом мог­ли быть реализованы в жидкостных ракетах. Так по инициативе и министра общего машиностроения параллельно с разработкой твердотопливной ракеты начинается разработка ракеты РСМ-54 со скоростными боеголовками индивидуального наведения на цель.

Этот комплекс с ракетой РСМ-54 — «лебединая песня» Ма­кеева. Он вложил в него все лучшее, что было — по жидкостным двигателям, корпусам ракет, технологиям, боеголовкам, системе управления, логике использования. Ракета разработана вопреки известному решению ВПК, запрещавшему заниматься жидкост­ным направлением.

Восьмидесятые годы для КБ и Макеева были самыми тяже­лыми и напряженными. Проходили лётные испытания весьма сложные комплексы: первая твердотопливная ракета РСМ-52 и жидкостная РСМ-54. Все это принципиально новые разработки.

В 1985 году ушел из жизни. В 1986г. на воору­жение ВМФ принята его последняя разработка — жидкостная раке­та (по весу более чем в 2 раза легче твердотопливной), РСМ-54 дальностью 8300 км с четырьмя скоростными боеголовками ин­дивидуального наведения. По общему признанию, она имеет наивысшие показатели энергетического и весового совершенст­ва, как среди морских, так и сухопутных отечественных и зару­бежных ракет.

Мы завершаем повествование о . Нельзя молча пройти мимо одного явления, имеющего место в нашей действи­тельности... Разработка техники — дело коллективное. Все, кто был занят в работах и внёс свою лепту, считаются участниками её создания. Это не совсем так. По праву создателями можно на­звать тех, кто привнёс узловые решения, определившие облик техники и основные характеристики. Мы подробно рассмотрели истории некоторых из них, появившихся на грани возможного, благодаря творческим усилиям инженеров, руководителей про­ектных КБ — истинных создателей техники. Их идеи, вливаясь в конструкторскую документацию под покровом глубочайшей секретности, обезличивались, становились общим достоянием. Каждому, кто их использовал, казалось, что и они создавали. Так появляются преувеличения заслуг, выпячивания своей роли, присвоения вклада в технические решения, которого не было. Это парадоксально, но история появления основных решений, как и многие преодолённые проблемы, остаются в неизвестности для большинства участников, даже тех, кто был в гуще процес­сов.

За прошедшие свыше двадцати лет после смерти ­ва, к сожалению, появилось немало искажений понимания вы­полненного, места и роли руководителей. Интересно отношение к этому самого Макеева, который нетерпимо относился ко вся­ким некорректностям, лжи и никогда не проходил молча мимо подобного. В восьмидесятые годы головным институтом флота была издана книга по истории создания морских ракетных ком­плексов. В ней не видно создателей ракет и, конечно, основная роль отводится специалистам флота. Из неё мы узнаём также, что «большой вклад в разработку комплексов второго поколения внесли коллективы и ». Рядом с этой фразой кто-то из инженеров КБ написал карандашом на поле книги (в библиотечном экземпляре): «А кто же их разработал-то?» Когда Макеев ознакомился с книгой, он при авторах за­швырнул её в дальний угол и этим выразил своё отношение.

В 1994 году появилась книга «Ракеты стартуют с моря» — экс­плуатационника флота, участника первых работ по морским ракетам, автора далёкого от проектной сферы и её проблематики, не знающего многое, но решительно дающего субъективную оценку приоритета заслуг. Книга передаёт совершенно ложное пред­ставление, что заслуга создания морских ракет принадлежит СП. Королёву. Автор не ограничивается первыми комплексами, выходит в шестидесятые и последующие годы. Во всём, что касается разработчиков морских ракет — полная обезличенность и умол­чание. Всё, что делалось — это Королёв и Королёв. Макеева вообще нет как Главного. В книге совершенно отсутствует признание Макеева, творцов техники, фальсификация фактов, истины.

В 2003 г. появилась книга специалистов флота и «Морские ракетно-ядерные системы вооружения», в которой авторами ставилась цель «дать целостную систематизированную картину создания этих комплексов». Не считая некоторых фотографий, приведённых в приложении, в книге нет создателей техники. Без ссылки на источники цитируется очень много научных сведений, явно принадле­жащих не авторам. Изложение представлено так, как будто всё это было сделано фло­том.

Для чего пишутся такие публикации? Чтобы показать, что только они, военные институтов флота, знали, что и как нужно было делать, а раз­работчики лишь выполняли то, что от них требовали. Так проис­ходит обезличивание истинных создателей техники, фальсификация фактов, истины.

«Жизнь, отданная флоту», — так говорят о мо­ряки. Флот — конечная цель, к которой он стремился и устремлял всех. Это было ЕГО место в жизни. Авторитет на флоте был очень высок. Он определялся тем, что им было сдела­но и его личным участием в строительстве морских ракетных сил. Он сдал флоту шестнадцать ракетных комплексов (с учетом модификаций). С ним связаны яркие страницы истории создания современного подводного флота.

«Я до сих пор считаю, — отмечал бывший заместитель Макеева (позднее сотрудник аппарата ЦК по ракетно-космической технике), — что Виктор Петрович при его по-настоящему государственном мышлении, поразительном умении быстро вникать в существо любой, доселе незнакомой идеи, способности принимать радикальные решения в условиях неопределенности, мог бы стать большим государственным деятелем, и пост министра не стал бы для него вершиной карьеры… Судьба лишила Макеева возможности увидеть современную действительность. Я не могу себе представить, как бы он повел себя, видя, как катится под откос его детище — морское стратегическое вооружение, как его лучшие воспитанники, оказались кто на автозаводе, кто в каких то конторах, как созданное им КБ отлучили от основной тематики в угоду самозванцам. Разве он мог себе представить, даже в дурном сне, что доблестные флотоводцы не смогут осуществить пуски двух самых лучших его ракет, пуски которых ожидал, глядя в бинокль, Президент России (). И что на следующий день Главком ВМФ публично по телевидению заявил, что никакого реального пуска и не должно было быть, запланирован только электронный пуск».

«Среди известных разновидностей ракет,— отмечает С. Голотюк журналистским восприятием,— да, пожалуй, и среди всех вообще изделий рук человеческих, БРПЛ (баллистические ракеты подводных лодок) можно рассматривать как одни из са­мых совершенных. Это буквально сгусток достижений науки и техники. Последнюю фразу нужно понимать не только в пере­носном смысле, но и в прямом: из-за острого дефицита места на подводной лодке «внутренности" такой ракеты спрессованы плотнее, чем у прочих,— вплоть до того, что двигатели и даже сами боеголовки «утоплены» внутри топливных баков. Морские ракеты — это лучшие двигатели, самая компактная приборная часть, исключительно высокая надежность (например, у ракеты РСМ 25 в графе «успешность пусков» значится: 1гг.— 97, 5 процента, 1гг. — 100 процентов)».

Не менее удивительны и насыщены новизной были его про­ектные заделы. Из них можно выделить несколько наиболее крупных, которые далеко продвинулись из стадии проработок идей, прошли полную или достаточно глубокую НИРовскую ста­дию, были готовы перейти в опытно-конструкторскую (ОКР). Это баллистические ракеты: по крупным морским целям, авиа­носцам (несколько таких ракет передано в опытную эксплуата­цию ВМФ); стартующие с самолета; с управляемыми боеголов­ками. Никто и нигде не занимался такими идеями: только его морские ракеты — компактные, малогабаритные, межконтинен­тальные, мобильные, были хорошо приспособлены к решению таких задач (невозможно представить самолетный старт назем­ной межконтинентальной ракеты). Эти непростые проекты име­ли какую-то законченность. Потому что он шаг за шагом, из года в год настойчиво углублял их исследования. Это тоже был его, может быть, самый главный стиль — во всем достичь наибольшей эффективности. Он предельно использовал возможности своих ракет. Не его вина, что эти проекты, со многими пионерскими решениями, не превратились в вооружение.

«В историю ракетной техники и космонавтики, — отмечает ведущий сотрудник головного института , — впи­саны тысячи имен ученых и конструкторов — руководителей и творческих участников создания ракет и космических аппаратов. И только единицам из них удалось основать и достаточно долго развивать существенно новые направления ракетного и космиче­ского машиностроения. А направление, в течение десятилетий остававшееся для всего мира неповторимым, выдержавшее кон­куренцию других направлений, такого же или подобного назна­чения, и неизменно по основным техническим характеристикам серийных образцов превосходившее их, в полувековой истории современного ракетостроения, а возможно, и всего мирового машиностроения, известно всего лишь одно — создание в Совет­ском Союзе стратегического жидкостного баллистического ра­кетного оружия для подводного флота. Морские комплексы ста­ли лучшими в мире. Это направление основал и в течение три­дцати лет возглавлял замечательный ученый и конструктор ».

До настоящего времени ряд макеевских решений в ракетных комплексах не имеет аналогов в мировом ракетостроении. В год 80-летия со дня рождения его назвали человеком века. То, что он делал, оказывало заметное влияние на намерения политиков и процессы противостояния холодной войны.

В КАЧЕСТВЕ ЭПИЛОГА

После второй мировой войны развитие мировой системы определилось принятой бывшими нашими союзниками концепцией уничтожения СССР, вызванной враждебным отношением к социалистическому Советскому Союзу. Она базировалась на монопольном обладании США атомным оружием, существенном превосходстве в экономике, созданном ими в начальный период десятикратном превосходстве в силе и весьма ослабленном СССР после столь разрушительной войны. Такова была реальность. Это инициировало ослабленную войной страну на интенсивное развитие всей оборонной сферы, которая становится приоритетным направлением всей экономики, промышленности и определило уклад жизни государства и народа. Разворачивались, так названные, «гонка вооружений», «холодная война», направленные — для одной стороны на уничтожение СССР, другой — советского народа — это была борьба за жизнь, существование. Так произошла ориентация гигантского кадрового потенциала, экономики, почти всех сфер промышленности на военные нужды. Это была не потенциальная, а реальная война умов и сил, очень тяжелая, на пределе возможного. Работники оборонных предприятий говорили между собой весьма определенно: «наши враги», «противники», «супостаты».

За годы холодной войны в оборонной сфере выросло много уникальных коллективов, создававших образцы оружия высокого класса, часто превосходившие американские. Они работали при сравнительно низких уровнях промышленности, технологий, экономики. Это достигалось лишь благодаря умению делать технику и высокому профессионализму. Они делали то, что не делал никто. В этом были их поле деятельности и специфика. Их достижения рушили все новые и новые планы западных стратегов в стремлении к военному превосходству и часто оказывались для них неожиданными, иногда недосягаемыми, сюрпризами. Об этом не принято было рассказывать. Поэтому эта область почти пятидесятилетнего периода оставалась и остается самой скрытой и неизвестной.

Гонка вооружений заставляла направлять в оборонку все новые и новые огромные средства — лучшие научные кадры и промышленные мощности. Центральное место занимало стратегическое ракетно-ядерное оружие. В оборонке трудились тысячи коллективов — конструкторские бюро, заводы, институты, воинские части. Формировались многие специализированные КБ и промышленные предприятия. Это была необходимость. Так понимали во всех коллективах: они выполняли задачу государственной важности. Это было их убеждением. В понимание этого объяснение их самоотверженного, почти героического труда, с высоким уровнем напряжения и самоотдачи. Только благодаря этому осознанию и этим людям были возможны успехи в создании оборонного щита, а холодная война не стала горячей. Созданием высокоэффективной техники они смогли противостоять потенциальному противнику. В этом правда истории.

Средствами информации, в адрес оборонки выплескивается много всего, к сожалению, очернительного и ложного. Делается это поспешно, без анализов, в угоду чьим-то мнениям и интересам, в том числе и вчерашних противников, сегодняшних «друзей», «озабоченных» российским благополучием. Складываются мифы. Начинают в чем-то оправдываться авторитеты, которым не следовало бы это делать.

Сегодня в потоке вымыслов и обывательской болтовни трудно говорить вообще о достижениях в отечественном научно-техническом прогрессе, оборонной сфере с надеждой быть понятым. Приведем лишь пример (региональная газета «Глагол», г. Миасс):

— Зачем мы делаем эти ракеты? Американцы – цивилизованные люди, они не стали бы бросать на нас эти бомбы.

— Королев, Курчатов, Макеев – это псевдогерои для простаков. Подумайте, сколько средств затрачено на атомные и водородные бомбы, ракеты, их испытания. В 1995 г. газета «Известия» опубликовала статью, главной мыслью которой было зачем мы растрачивали столько усилий на ядерное оружие, американцы — цивилизованные люди и никогда не начали бы атомную войну против СССР. В обывательском неведении – «зачем мы делали эти ракеты», в утвердившейся идеологии забытья прошлого подвергнуто забвению всё и страшные исторические факты, то, что определило дальнейшую жизнь людей, государств на планете земля – мировую политику.

В послевоенный период военно-политические доктрины США отражают интересы военно-промышленных кругов и подчинены идее американской мировой гегемонии. На этом пути лишь одна преграда — СССР… США — единственная в мире страна, которая много выиграла от войны, стала процветающим, самым богатым в мире государством. Пламя войны не коснулось американского континента. Отец американской водородной бомбы Эдвард Теллер отмечал в 1962 году: «К концу войны мы были самым могущественным государством на земном шаре. Мы одни владели атомной бомбой, были самым богатым государством, ведущей страной в науке и технике, государством, которым больше всего восхищались люди». В его словах — гордость своим превосходством и уверенность в силе.

Миф «Империя зла» провозглашен президентом Рейганом позднее, уже в 80-е годы, как направленность политики США. Но между этой концепцией, тем что происходило ранее, позднее и произошло в 90-е годы – прямая связь. Представляется актуальным для понимания сегодняшней действительности, всего произошедшего и происходящих в мире процессов и того, что было связано с разработкой стратегических морских ракет, которыми занимался , вспомнить о них – «Как это было».

В 1942 г. Соединенные Штаты приступают к созданию атомной бомбы, разработке проекта стоимостью два миллиарда долларов (это в то время, когда весь мир озабочен войной с фашистской Германией, в самый тяжелый для Советского Союза год войны). Президент Трумен ознакомившись с проектом (после смерти Рузвельта) воскликнул: «Если она взорвется у меня появится дубинка на этих парней». Август 1945 г. – два натурных эксперимента, уничтожены Хиросима и Нагасаки. Ноябрь 1945 г. для атомных бомбардировок отобрано двадцать индустриальных центров СССР – Москва, Ленинград, Горький, Куйбышев, Свердловск, Новосибирск, Омск, Саратов, Казань, Баку, Ташкент, Челябинск, Нижний Тагил, Магнитогорск, Пермь, Тбилиси, Новокузнецк, Грозный, Иркутск, Ярославль; декабрь – изготовлено 196 атомных бомб.

По оценкам Пентагона Советский Союз весьма истощен войной и не сможет напасть на континентальные Соединенные Штаты, так как не располагает мощным военно-морским флотом и сильной авиацией. Отмечена десятикратная недостаточность промышленного потенциала СССР для ведения войны против США. Это второй главный фактор – безнаказанность для континента Америка (первый – уничтожение СССР).

1949 г. – создано НАТО – «Военный союз, цель которого война с Советской Россией» (Нью – Йорк Дейли ньюс). Планом «Троян» нанесение атомного удара по 70 городам назначено на 1 января 1590 г. Уточненным планом «Дропшот» намечено сбросить уже 300 атомных бомб по 100 городам СССР, затем с запада и юга вторжение 164 дивизий НАТО, в числе которых 60 американских.

Не будем забывать для чего создан этот союз – НАТО – для уничтожения СССР. В сегодняшних поспешно перекраиваемых концепциях так и не прозвучало и не прозвучит покояние. Это была главная цель, а в ней – гегемония США.

Отсюда же возник миф Империя зла… Все годы эпохальная ложь маниакально вдалбливалась западными политиками в сознание людей. Эйнштейн, который был над политическими страстями, отмечал: «Политика США после окончания войны породила страх и недоверие во всем мире. Разрушение крупных японских городов, наращивание производства атомных бомб, ассигнование многих миллиардов долларов на военные расходы при отсутствии внешней угрозы, попытка милитаризовать науку — все это лишило возможного взаимного доверия» (1947 г.); «В настоящее время опасность кроется в том, что США могут погрузиться в такую же пучину милитаризации, что и Германия полвека назад» (1948 г.); «Нынешняя политика Соединенных Штатов создает гораздо более серьезные препятствия для всеобщего мира, чем политика России. Мне трудно понять, как еще имеются люди, которые верят в басню, будто нам угрожает опасность. Вся политика правительства направлена на превентивную войну, и в то же время стараются представить Советский Союз как агрессивную державу» (1951 г.).

Появление в СССР атомной бомбы (не через 10 — 15 лет, как им казалось), затем водородной, межконтинентальных ракет повергло в шок американских политиков и военных. Исчезли монополия и возможность безнаказанного уничтожения городов и государства: США досягаемы для ответных ударов (!) Советский Союз избавился от ядерного шантажа. Но это не отрезвило. Для оправдания всего сделанного и дальнейших намерений возбуждена истерия самозапугивания и национального страха. Так появилась тень Империи зла и начиналась «гонка вооружений», «холодная война».

Никто из наших участников не воспринимал гонку как соревнование, состязание умов – кто кого «переплюнет». Для создателей техники был не воображаемый, а реальный противник – умный, изощренный, во всех отношениях сильный, которого нужно было перебороть. Все отлично понимали: то, что делают они, направлено на уничтожение нас. Массированные атомные удары по советским городам – уничтожение всех промышленных центров – планировалось реально, неоднократно. Они и не скрывали своих намерений. Макеева, коллективов ракетчиков, разработчиков ядерных зарядов это была реальная война умов. Разрушительную силу ядерного оружия они знали не из газет. Через них проходила и эта информация – разведданные, отчеты, кино-фотодокументы, заключения. Возможная война представлялась осязаемо. Это была реальность.

Перед ними стояла сверхзадача: обеспечить безопасность страны. От этого зависела судьба Отечества. «Я тоже прилагал огромные усилия, ― вспоминал , — потому что считал: это нужно для мирного равновесия. Только таким путем можно предупредить третью мировую войну». «В то время, ― вспоминает помощник И. Головин, ― все наши мысли были заняты одним: создать атомную бомбу как можно раньше, до того как американская упадет на наши головы». Эта цель была достигнута. «Когда удалось решить эту проблему, ― вспоминает создатель ядерных зарядов , ― мы почувствовали облегчение, даже счастье – ведь, овладев таким оружием, мы лишали возможности применить его против СССР». На западе поняли, что за их ударом немедленно последует ответный. Америка, расположенная за океаном, впервые почувствовала – то, что они готовили для других, неотвратимо произойдет и с ними.

США были инициаторами во многом: первые сделали атомную бомбу, водородную, первые осуществили грандиозную программу «Поларис» ― атомная подводная лодка с 16 баллистическими ракетами, первые начали делать ракеты с несколькими боеголовками. В последние годы первыми провозгласили «звездные войны». Они лидировали во многом и открыто провозглашали свое стремление к превосходству, уничтожить Советский Союз, а в последние годы, когда сложился паритет – измотать экономически. Они во многом превосходили, были сильнее. Как от сильной стороны от них никогда не исходила добрая воля. Напротив, всё что они делали носило открыто враждебный характер.

Мы никогда не были на равных. Наша промышленность, экономика существенно уступала. Мы заметно отставали во многих технологиях, электронике, неметаллических материалах. Инженеры это чувствовали в своих разработках на каждом шагу. Все наши достижения в оборонной области, вся современная военная техника – плод напряженного труда инженеров.

От нашей бедности одной из характерных черт оборонки было ― минимальными средствами добиться максимума эффекта. Разработка морских ракет — возможно, самый яркий пример и подтверждение этого. Подстать всему и макеевский стиль: не довольствоваться полумерами, стремиться к высшему результату при минимальных затратах. Выступая с трибун перед коллективом , как генеральный конструктор, всегда говорил о мирном небе, о том какие это дорогие для нас программы, сколько домов можно построить на эти средства! Это не было пропагандой, популизмом: он выступал перед своими. Он знал, что такое война, не из книг, с ней у него были свои счеты.

Он отлично, как никто, представлял всю стоящую перед ним проблематику… Когда в начале шестидесятых годов американцы на своих судоверфях спускали в Мировой океан атомные субмарины, открыто и торжественно, под ликование всей нации, уверенные в своем недосягаемом превосходстве, никто не мог предположить, чем все это кончится. Руководитель Управления проектов по созданию программы «Поларис» вице-адмирал Рейборн отмечал в то время с гордостью, когда еще не было более совершенных модификаций «Поларисов», «Посейдонов» и «Трайдентов»: «Идея системы «Поларис», идея запуска ракет с ядерным зарядом с подводной лодки говорит об одаренности и силе воображения ее авторов. Для ее реализации следовало шагнуть далеко вперед на многих участках производства и во многих технических методах…»

У нас много было негативного, политизированного, что накладывало отпечаток на все. Но не нужно искажать и преувеличивать, будто были сплошные гулаги, партийная диктатура. По крайней мере, в макеевском бюро, в ракетной кооперации протекала нормальная человеческая жизнь и работа, с радостями и огорчениями. Средний «оборонщик» жил, как вся страна, не хуже других, и не очень хорошо. Единственной «привилегией» для многих был очень напряженный труд, часто по 10 — 14 часов, без выходных. Так пожалуй не работали нигде, или почти нигде. За многие годы коллективы поднялись на высокий уровень профессионализма. Наверное, нет задач, которые они не могли бы решить в своей области.

Представим слово специалистам макеевского КБ:

— В технике не бывает просто удач. За всем стоит работа многих, профессионалов в совершенстве знающих свой предмет. Ну и, конечно – Макеев.

— Дело не только в этом. Где бы ракеты ни делали – в Миассе, Днепропетровске, России или Америке – все взаимосвязано. Все пристально следили друг за другом. Достижения каждого оказывали влияние на всех. И к нам от Королева, Янгеля приезжали поучиться. Наши усилия есть и в общих достижениях ракетной техники.

— Наши сила и успехи в универсализме специалистов. Каждый вел свою область. Многие стали в ней «гигантами»: занимались всем и очень многим – в КБ, и на заводах, и на полигонах. Одни и те же люди. Универсализм помогал делать все рационально, оптимально. Благодаря ему работало сравнительно малое количество людей. И расходы на разработку ракет у нас были скромнее, чем в других КБ.

— Не знаю как работали инженеры на Западе, но думаю, в этом им далеко до нас, до нашего универсализма. Первейшим универсалом был сам Макеев.

Морские ракеты ни в чем не уступали американским – в дальности, совершенстве боеголовок – мощности, габаритах и количестве на одной ракете, в логике их использования. Мы даже лидировали на отдельных этапах противостояния – в межконтинентальной дальности, астрокоррекции.

Но неверно понимать так: была гонка, жесткое противостояние, военной промышленности давалось все, приказано – сделано. Наша промышленность экономика существенно уступали. Мы были на равных лишь в достигнутом инженерном паритете, а в чем – то даже превосходили. Уникальные проблемы решались специалистами сочетавшими в себе талант инженеров, ученых и организаторов, обладавшими незаурядными способностями. Они испытывали удовлетворение в достигнутом, отсюда и отдача. Находились неординарные решения, и в основном везде господствовала инициатива. Впервые межконтинентальная морская ракета появилась не в заданиях военных, заказчика, а в проработках инженеров.

Они работали с пониманием своей роли как необходимости. «Ядерное оружие – вещь страшная, — отмечает один из создателей зарядов (министр атомной промышленности). – И мы, профессионалы, понимаем это лучше, чем кто-либо. В Хиросиме меня спросили, какие чувства я испытываю здесь? Я ответил, что склоняю голову перед прахом погибших от атомной бомбы, но горжусь, что наша держава, создавшая собственное ядерное оружие, этим фактом остудила многие горячие головы и, может быть, уберегла от участи Хиросимы другие многие города». Все они верили, что созданное ими нигде не будет применено.