Основы исторических знаний (стр. 5 )

Таких же взглядов придерживался и Н. Макиавелли (), обращавшийся к истории потому, что надеялся найти в прошлом опыт, который помог бы ему решить задачи настоящего («Государь», «Рассуждения о первой декаде Тита Ливия»).

Однако на самом деле буквального повторения не бывает, и быть не может, ибо хотя прошлое и связано с настоящим, оно все же отличается от современности. Поэтому проблема использования уроков истории не может быть сведена к простому заимствованию.

Опыт прошлого может выступать как критерий истинности; может выполнять воспитательную функцию. Он может выступать как эвристическая ценность, для получения нового знания, ибо изучение прошлого с целью получения нового знания также необходимо для понимания настоящего.

Следовательно, нельзя слепо, автоматически переносить прошлое в настоящее. Современность - всегда более сложное явление, несущее новые черты, и истины прошлого должны уточняться знанием современности.

Однако для успешного использования опыта прошлого необходимо наличие двух условий: во-первых, должна быть зрелой историческая наука; во-вторых, должно быть зрелым общество, способное усвоить и использовать эти уроки.

В таком контексте справедливыми представляются слова () о том, что история - это нежный цветок, который может расти не на всякой почве.

§2. Идеология и ее связь с исторической наукой. История и политика

Вопрос об объеме и содержании понятия «идеология» в настоящий момент представляется весьма дискуссионным.

В рамках ортодоксальной советской историографии ученые были убеждены, что идеология - это теоретически обоснованная система идей и взглядов, выражающих интересы того или иного класса и направляющих его на борьбу (, , и др.).

Иногда эта формулировка дополнялось указанием на то, что идеология - это не просто система взглядов, но и программа политической борьбы определенного класса (, , и др.). Они считают, что идеология отличается рациональным и научным характером, что ей соответствует особая терминология (Буганов).

Однако при решении данной проблемы необходимо как никогда исходить из принципа историзма. Необходимо учитывать исторически преходящий характер форм идеологии, ее изменчивость по мере общественного развития. Это значит, что определение идеологии, верное для нашего времени, может, например, не годиться для средневековья.

При этом, как подчеркивал , следует учитывать и субъективный фактор, то есть возможность выбора между готовыми идеологическими формами и заготовками, с одной стороны, и созданием собственной идеологической конструкции, с другой.

Главное, чтобы люди считали данную систему взглядов своей идеологией, чтобы она удовлетворяла их потребности в наглядном выражении их интересов. Если данная система взглядов помогает какой-либо части общества осознать свои потребности в виде интересов и бороться за них, то она есть не что иное, как идеология этой части общества, - заключает ученый.

Не стоит забывать и восходящее к Ленину представление о двух уровнях идеологии (врожденной и привнесенной). Так лидер большевиков полагал, что рабочий класс не в состоянии выработать своей идеологии, она с неизбежностью привносится в него авангардом пролетариата (социалистической партией). Подобных взглядов придерживается и известный английский историк-марксист Дж. Рюде. Однако более верным представляется подход немецкого мыслителя К. Манхейма (), уверявшего, что «можно говорить об идеологии эпохи или конкретной исторической или социальной группы (например, класса), имея в виду своеобразие и характер всей структуры сознания эпохи или этих групп». Таким образом, замечал исследователь, «понятие идеологии превращает «идеи» в функции их носителя и его конкретного положения в социальной сфере».

Идеология - это весьма сложное и многозначное понятие, которое употребляется в научной литературе для определения смысла самых различных явлений и процессов. Поэтому для историка большую сложность представляет изучение терминологического аппарата, свидетельствующего об уровне теоретического осмысления этой проблемы и используемого методологического инструментария.

Нет ничего удивительного в том, что историю многие считают наукой идеологической и политической. Хотя нередко можно встретить призывы к деидеологизации истории, но фактически они являются не более чем утопией, так как история - важнейшее средство самопознания общества. Поэтому она связана с идеологией этого общества, питается идеологией и питает ее сама.

Одной из задач истории также считается необходимость формулировать и обосновывать идеологию своего класса, общества, нации и т. д. Вне этого не понять тех перемен, что происходят с исторической наукой по мере социальной трансформации.

В нашей стране после распада СССР нередко раздаются призывы к деидеологизации и деполитизации сознания и науки, к освобождению от старых идеологических стереотипов. Они сочетаются с призывами к существованию без идеологии и вне идеологии. Нередко по причине невежества в пример приводится «свободный Запад», якобы существующий в режиме свободного выбора, где ученые, дескать, могут работать независимо от господствующей в обществе идеологии. Данные призывы свидетельствуют об одном - непонимании того факта, что провозглашение конца идеологии, деидеологизации культуры и науки также являются по существу «чистой идеологией».

Для ученых на Западе в XX в. эта проблема, несмотря на неоднократные попытки, так и осталась нерешенной. И это неслучайно, т. к. в той ситуации, которую идеология играет в современном обществе, в тех идеологических системах, которые существуют в различных странах мира, имеется своя историческая предопределенность и закономерность, которую никто не способен отменить или игнорировать. И здесь нет иной альтернативы, кроме необходимости познать это сложное явление, научиться его регулировать, сознательно на него влиять средствами науки и политики.

Но очень важно видеть и разницу между историей и идеологией. Главное различие заключается в том, что история - это наука, и полученные ею результаты не могут быть сведены исключительно к идеологии, так как содержат существенные элементы объективного знания.

С другой стороны, история - это наиболее политическая из всех наук. По мнению немецкого историка на русской службе А.-Л. Шлёцера (), «история без политики - это просто монашеские хроники».

Впервые это положение теоретически обосновал английский историк XIX века Э. Фримен (): «История - это политика прошлого, - писал он, - а политика - это история настоящего».

Как ни покажется странным, но его идеи были подхвачены и продолжены советской историографией, и, прежде всего, пионером марксистской исторической науки в России (). «История - это политика, опрокинутая в прошлое», - утверждал он, требуя подчинения советской исторической науки задачам социалистического строительства, соответствия научных выводов исследователей генеральной линии партии. Несмотря на подобные извращенные представления, связь между историей и политикой, безусловно, существует. В любом историческом сочинении политические взгляды автора прослеживаются достаточно отчетливо. В этом между советскими и западными историками никогда не было больших разногласий.

Только зарубежные ученые считают эту связь злом, что в идеале история должна стремиться к освобождению от всяких политических установок, а историки-марксисты полагают, что эта связь необходимо вытекает из самой природы исторического познания.

Тем не менее, связь истории и политики нельзя доводить до их полного отождествления, так как они нацело не определяют друг друга. Например, советские историки долгое время априорно полагали, что поскольку в СССР самая передовая идеология и политика, следовательно, у нас и самая передовая историческая наука. Как известно, это оказалось совсем не соответствующим действительности.

VII. ФОРМАЦИОННЫЙ И ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЙ ПОДХОДЫ К ИЗУЧЕНИЮ ИСТОРИИ

§1. Формационный подход к типологии обществ

Формационный подход к истории был сформулирован в рамках марксистской науки. С этой точки зрения общественно-экономическая формация (ОЭФ) представляет собой общество, находящееся на определенной ступени исторического развития, взятое в единстве всех его сторон, с присущим ему способом производства, экономическим строем и возвышающейся над ним надстройкой, включающей в себя все проявления духовной культуры.

ОЭФ олицетворяет собой конкретное единство общественного бытия и общественного сознания, материальной и духовной жизни. Это определенный тип общественного строя, особой социальной организации, имеющей специфические законы возникновения и перехода в другую, более высокую общественную форму.

Теория ОЭФ ставит вопрос о единстве всемирно-исторического процесса и о смысле истории. Что ведет человеческое общество в его истории от формации к формации, от одной ступени развития к другой, более развитой? Ответ: рост степеней свободы человека как личности и общества как целого. В основе этого процесса лежит производственная деятельность человека и сам человек как главная производительная сила общества. Причем, культура в ее духовной ипостаси не вычеркивается из этого процесса, а занимает в нем центральное место, поскольку она как раз и занята производством человека.

Учение об ОЭФ опирается на особый философский метод, вошедший в историю под названием материалистического понимания истории. Последний следует отличать от многочисленных вульгаризаций, попыток свести все многообразие общественной жизни к «материальному фактору» и экономическим интересам человека. Отсюда и его вульгаризированное определение как «экономического материализма». На самом деле здесь речь идет лишь о выстраивании объективной детерминации общественной и исторической жизни, которая имеет своей непосредственной предпосылкой природу, естество человека и окружающей его среды. При этом важно различать внешнюю природу человека, так называемый географический фактор, и внутреннюю природу человека, его биологическую основу, изучаемую в исторической антропологии. Эти предпосылки оказываются решающими не только в начале истории, но и на протяжении всего исторического пути, они имеют свойство тотального воспроизводства и даже обострения, например, в форме так называемого экологического кризиса.

Однако Маркс вовсе не занимался редукцией общественного к природному. Напротив, он сделал принципиальное открытие нового вида реальности, обладающей всеми атрибутами объективности. Это реальность социального, как особой материи, имеющей автономные законы функционирования и развития, автономные как от природы (естества), так и сознания и воли людей. Только будучи осознанными эти законы могут стать предметом коррекции со стороны организованных общественных сил.

Нужно учитывать, что до Маркса в исторической науке доминировал подчеркнуто идеалистический подход, согласно которого все, что происходит в истории и обществе, выступает непосредственным продуктом либо сознания и воли конкретных людей, либо анонимных «духов» или объективных (нечеловеческих) духовных сил. В этом смысле Маркс совершил настоящую революцию в исторической науке, как и в целом в науке об обществе, заложив основы современного социологического знания.

Однако теория ОЭФ, носившая у Маркса более частный характер, не выглядела столь безупречной в своих деталях, на что указывал неоднократно и сам ее автор, призывавший к осторожному использованию некоторых ее положений, особенно в той части, которая предполагала выход за рамки европейского континента.

Основные положения марксистской теории ОЭФ сохраняют свое эвристическое значение. Материальную основу каждой формации составляет исторически определенный способ производства, включающий в себя соответствующие производственные отношения.

Следовательно, формации различаются, прежде всего, в зависимости от того, каков способ производства материальных благ, как люди производят средства к жизни и обменивают между собой продукты, какова форма собственности, каков характер и способ соединения средств производства с непосредственными производителями, по какому принципу выстраиваются отношения господства и подчинения.

Та или иная ОЭФ - это совокупность господствующих производственных отношений, но эти отношения не функционируют в чистом виде. В любой общественно-экономической формации наряду с господствующей экономической формой сохраняются пережитки старых формаций, а также нарождаются элементы новых экономических форм. Совокупность различных экономических укладов и соотношение между ними характеризуют социально-экономическую структуру общества.

Каждая формация создает и свой тип идеологических отношений. Взаимосвязь и взаимодействие материальных и идеологических отношений находят свое отражение в таких категориях исторического материализма, как базис и надстройка.

Базис - это совокупность производственных отношений, т. е. отношений в сфере производства или, иными словами, отношений собственности, обмена и распределения, образующих экономическую структуру данной общественной формации. Переворот в экономическом строе общества, смена базисов происходит в результате социальной революции.

Революционное преобразование экономической структуры общества, ликвидация старого базиса и замена его новым, не означает разрушения производительных сил, созданных в условиях предшествующего общественного строя. К. Маркс указывал, что каждое последующее поколение находит производительные силы, добытые прежними поколениями, которые служат им исходным материалом для нового производства. Люди не отказываются оттого, что ими приобретено, но это не означает, что они не отказываются от социальных форм, внутри которых производительные силы развивались. Экономическая структура общества, его базис служит основанием, на котором возвышается надстройка.

К сфере надстройки общества относятся возникающие на данном базисе и обусловленные им все общественные идеи, а также идеологические отношения. Таким образом, надстройка представляет собой производную от базиса совокупность различных общественных идей, теорий и взглядов, соответствующих им учреждений и идеологических отношений данной общественно-экономической формации. Экономический базис и надстройка существуют и развиваются в неразрывной органической связи друг с другом. Исторический процесс, с точки зрения марксистской теории, представляет собой последовательную смену общественно-экономических формаций, образующих восходящую линию общественного развития.

Первобытнообщинный строй является исторически первой формацией. Она отличалась низким уровнем развития производительных сил и полной зависимостью человека от природных условий. На более поздних ступенях развития формации возникает первое крупное общественное разделение труда - отделение скотоводства от земледелия. Первобытнообщинный строй не знал еще деления общества на классы, там не было и государства.

Рабовладельческая ОЭФ представляет собой первое в истории классовое общество. Отношения сотрудничества заменились отношениями господства и подчинения; при рабовладельческом строе частная собственность распространяется не только на средства производства, но и на самих работников производства - рабов.

Раб целиком и полностью принадлежал своему господину. Целью производства являлся прибавочный продукт, создаваемый трудом рабов и присваиваемый рабовладельцами. Произошло разделение общественного труда между земледелием и городским ремеслом, а также между различными отраслями ремесла.

Общественное разделение труда породило противоречия между умственным и физическим трудом. Вследствие эксплуатации рабов часть членов общества освободилась от непосредственного участия в производстве, создались благоприятные условия для развития науки и культуры.

Производительные силы, достигнув определенного уровня, не могли дальше развиваться в рамках производственных отношений рабовладельческого строя. В процессе длительного исторического развития рабовладельческая формация уступила место феодальному строю.

Основу производственных отношений феодальной общественной формации составляют собственность помещиков на главные средства производства и неполная собственность на работника, находящегося в личной зависимости от них. Крепостной крестьянин не был рабом, так как феодал не мог его убить, но мог продать. Наряду с феодальной собственностью существовала единоличная собственность крестьян и ремесленников на орудия производства и частное хозяйство, основанное на личном труде.

Феодальная формация исторически предшествовала капитализму - последней формации, основанной на эксплуатации человека человеком. В недрах феодализма постепенно выросли и созрели более или менее готовые формы капиталистического способа производства.

Капиталистическая формация основана на собственности буржуазии на средства производства, на эксплуатации наемного труда рабочих, лишенных средств производства и средств существования, и вынужденных вследствие этого продавать свою рабочую силу буржуазии.

Основным противоречием капиталистической общественной формации является противоречие между общественным характером производства и частнокапиталистической формой присвоения. Это противоречие выступает как антагонизм между пролетариатом и буржуазией, воспроизводится как противоположность между организацией производства на отдельных предприятиях и анархией производства во всем обществе. Капиталистической общественной формацией завершается предыстория человеческого общества, утверждали классики марксизма.

Подлинная история человечества начинается с коммунистической формации, первой фазой которой является социализм. Коммунизм является важной ступенью развития человеческого общества. В своем становлении и развитии он проходит следующие исторически закономерные этапы: переходный период от капитализма к социализму, первую или низшую фазу - социализм, и вторую, или высшую фазу - собственно коммунизм, бесклассовое общество. Коммунизм, согласно формационной теории, является такой формой общественного устройства, которая обеспечивает беспредельное развитие всех сторон общественной жизни, как материальной, так и духовной.

Общественному характеру производительных сил соответствует здесь общественная собственность на средства производства. Поэтому, полагали марксисты, коммунистические производственные отношения создают безграничный простор для развития производительных сил, способствуют их беспредельному развитию. В рамках коммунизма будет происходить все ускоряющееся развитие в области материального производства, духовной культуры и всех других сторон общественной жизни.

История развития общества через смену общественных формаций, представляет собой закономерный, естественноисторический процесс, обусловленный развитием производительных сил. Ни одна общественная формация не погибает раньше, чем разовьются все производительные силы, для которых она дает достаточно простора; новые более высокие производственные отношения не проявляются раньше, чем в недрах старого общества созреют материальные предпосылки их существования.

Таким образом, в марксистском учении история человеческого общества представляет собой восходящую линию развития, последовательную смену поколений, каждое из которых, используя созданные всеми предшествующими поколениями производительные силы, материальные и духовные ценности, с одной стороны, продолжает деятельность при изменившихся условиях, а с другой - видоизменяет старые условия посредством измененной деятельности. Основным направлением исторического развития, коренным выражением общественного прогресса является закономерная последовательность смены общественно-экономических формаций.

Если антропогенез завершается становлением особого вида живого существа – homo sapiens, то начавшийся на его основе социогенез также должен иметь точку своего становления. В этом качестве и выступает, по Марксу, коммунистическая общественно-экономическая формация, которая характеризует собой состояние ставшего или состоявшегося общества, способного развиваться не на чисто природных и случайных для «конкретного живого индивида» предпосылках, а на своих собственных гуманистических предпосылках. Эти предпосылки были со всей очевидностью сформулированы еще И. Кантом: человек должен выступать не средством, но целью человека и всего общественного развития. К. Маркс своей теорией ОЭФ перевел эту кантовскую формулу из долженствования в разряд реального исторического движения.

Теорию ОЭФ можно рассматривать как разновидность (частный случай) цивилизационного подхода в широком смысле этого слова. Ее отличает особый акцент на материальном факторе общественной жизни, выстраивание соответствующей цепочки детерминаций, а также подчинение общей логики истории гуманистическим программам прогрессивного развития. Однако цивилизационный подход имеет и множество других, менее строгих, а в чем-то и более гибких вариантов интерпретации общего движения истории общества от дикости к варварству и далее к цивилизации. Критерии цивилизации во многом разнятся, хотя сам термин «цивилизация» восходит к типологии городской культуры.

§2. Понятие «цивилизация» и его смысловая нагрузка

В последние годы в отечественной историографии получил распространение взгляд, согласно которому современная отечественная историческая наука находится в состоянии кризиса. Принято считать, что он связан с падением авторитета прежней методологии истории, основанной на учении К. Маркса. В частности, критика раздается в адрес марксистской формационной исторической теории, которая оказалась не в состоянии объяснить все многообразие исторического процесса. За пределами ее внимания остается множество исторических явлений, институтов и процессов. Однако отбрасывать или исключать формационный подход к истории из методологического инструментария историка преждевременно. Он, например, обеспечивает адекватное понимание объективного аспекта истории. В то же время современная историографическая ситуация диктует необходимость движения к аналитической междисциплинарной истории, обогащенной теоретическими моделями и исследовательскими методами общественных наук. В результате значительно расширяются предмет, проблематика и методы исторического исследования, разрабатываются новые, более эффективные приемы анализа исторических источников, не входившие в классическую версию ОЭФ.

Сегодняшнее общество однозначно декларирует интерес к новому измерению истории, суть которого заключается в переносе центра тяжести исторического исследования на феномен человеческой жизни во всех ее проявлениях. Таким образом, все более четко очерчиваются будущие контуры нового образа истории как исторической антропологии, как психологически и культурологически ориентированной науки о человеке. В этом случае в структуру исторического объяснения включается весь спектр человеческих настроений, верований, убеждений, моральных суждений и эмоций. В поисках парадигмы, способной обеспечить подлинно глобальное видение исторического процесса, то есть включающее в себя как объективный, так и субъективный аспект человеческой истории, следует обратиться к понятию «цивилизация».

Поэтому на первый план выдвигается познавательная функция этой категории, которую, например, определяет как уровень развития человеческой субъективности, проявляющийся в образе жизни индивидов и способе их общения с природой и друг с другом. Причем уровень человеческой субъективности детерминируется природными основами жизни и ее объективно-историческими предпосылками.

В свете жарких дискуссий о новых теоретико-методологических основах исторического познания актуализируется переосмысление философских и методологических проблем социогуманитарного исследования, ставится вопрос о новых формах и способах изучения истории. Выдвигается приоритетная задача такого изучения прошлого, когда в центре научного внимания будет находиться человек.

Было отмечено, что познание психики исторического субъекта должно осуществляться на основе диалога двух культур (изучаемой и изучающей), путем создания гипотетической «модели мира», присущей изучаемой эпохе, а затем проверки ее в процессе интерпретации источников. полагает, например, что такой метод представляется достаточно объективным и верифицируемым.

Изменение методологического инструментария историка ведет и к обновлению категориального аппарата теории познания. Перспективным направлением стало изучение истории ментальности тех или иных эпох, плодотворное изучение которых было начато еще в зарубежной историографии. В повестку дня встал вопрос об изучении «коллективного разума» с помощью категорий социальной психологии, достаточно активное развитие получают историческая антропология, этнология и другие науки о человеке. Потребности объективации научного познания предполагают использование достижений всех этих наук, развитие компаративной историографии, помогающей обнаружить общие и особенные тенденции в развитии человечества.

В то время как теория формаций была ориентирована на выявление закономерностей общественного развития через смену способов производства в качестве главного критерия, цивилизационный подход решает совершенно иные познавательные задачи, понять которые возможно, лишь обратившись к значению самой категории «цивилизация».

Она принадлежит к числу тех понятий научного и обыденного языка, которые не поддаются сколько-нибудь строгому и однозначному определению. Если попытаться объединить различные его значения, то получим скорее некий интуитивный образ, чем логически выверенную категорию.

В самом широком смысле можно сказать, что цивилизация - это целостная развивающаяся общественная система, включающая в себя все социальные и несоциальные компоненты исторического процесса, всю совокупность созданных человеком материальных и духовных объектов.

В данное определение, таким образом, вошли все более узкие формулировки, фигурирующие в научной литературе, что позволяет избежать недоразумений и споров.

Из сказанного видно, что понятие цивилизации тесно связано с понятием культуры. Цивилизация есть социокультурное образование, и этим она отличается от общественно-экономической формации, отражающей систему связей безотносительно к культуре. Поэтому, включая понятие цивилизации в контекст методологического анализа, мы обретаем иной угол зрения на историю по сравнению с формационным подходом. Однако, категория «цивилизация» в подобном значении возникла не сразу, а прошла долгий путь своего становления.

§3. Становление и развитие цивилизационных теорий

В научной литературе термин «цивилизация» утвердился только в эпоху Просвещения - первоначально в значении противоположном понятию «варварство». «В момент своего начального распространения термин «цивилизация», - подчеркивал историк ,- приобрел такое значение в результате «знакомства европейцев с обиходом народов, населявших вновь открытые земли».

В этом смысле цивилизация рассматривалась как перспективный идеал человеческого будущего. Становление ее, с легкой руки шотландского просветителя А. Фергюсона, рассматривалось как закономерный процесс развития промышленности и торговли, накопления богатств, что высвобождало время и возможность для занятий науками и искусствами, для полноценного раскрытия человеческой личности. В годы Великой Французской революции теория цивилизаций получила дальнейшее развитие в трудах Ж.-А. Кондорсе. Он связал понятие «цивилизация» с «прогрессом», который выступал как одно из ее свойств. Высшим проявлением прогресса цивилизации Кондорсе считал революцию. Другой известный французский просветитель А.-Р. Тюрго обнаружил три этапа в ходе развития цивилизации. При этом главное внимание он уделил понятию «темп прогресса», который, по мнению мыслителя, нарастал от этапа к этапу. Таким образом, цивилизационные представления облекались в форму неуклонного, поступательного движения человечества от низших ступеней своего развития к высшим в неизменном линейном порядке. По удачному выражению , «основанием теории цивилизаций на этом этапе был не научный историзм, а идеология исторического оптимизма».

В первой половине XIX в., стараниями французского историка Ф. Гизо, понятия «цивилизация» и «прогресс» полностью слились, причем последнее фактически поглотило собой «цивилизацию», которая к тому же стала рассматриваться как измерение человеческого общества.

Подобное представление получило особое распространение в рамках позитивистской социологии.

Однако в условиях постепенного снижения влияния идей Великой французской революции идея «прогресса» стала себя изживать, уступая место представлению о цивилизации как эволюции. В дальнейшем главной тенденцией развития теории цивилизаций было продолжение ее социологизаторства. Видный английский позитивист Г. Спенсер сделал еще один шаг в сторону от идеи прогресса. Он пришел к выводу, что эволюция общества ограничена во времени. Достигнув равновесия со средой, общество, по мнению ученого, вступает в стадию упадка и разложения. Таким образом, усилиями Г. Спенсера, Т. Бокля и других историков-позитивистов была поставлена под сомнение идея о бесконечном прогрессе человечества, а, следовательно, и о едином, линейном всемирно-историческом процессе. (При этом важно не забывать, что вопрос о единстве всемирно-исторического процесса – это, в конечном счете, вопрос о единстве человеческого рода, а идея линейности и прогресса не исключает и не отрицает идеи цикличности, понимаемой в диалектическом духе.)

Под влиянием взглядов немецких ученых и Г. Рюккерта постепенно начало пробивать себе дорогу представление о множественности локальных цивилизаций - «культурно-исторических организмов». В России данные мотивы нашли яркое воплощение в книге «Россия и Европа». Серьезный удар представлению о единой мировой цивилизации нанес французский социолог-позитивист Э. Дюркгейм на рубеже XIX-XX вв. Он считал, что цивилизация - не более чем отражение процесса разделения труда в обществе. Не отвергая до конца идею «прогресса цивилизации», Дюркгейм дополнил ее концепцией «социальных видов», представлявших, по сути дела, локальные цивилизации.

Мировые и локальные войны, революционный процесс и другие разрушительные явления, сопровождавшие события XX столетия привели к существенному переосмыслению учеными своих концептуальных представлений. «Доминирующим в теории цивилизаций XX в. стало представление о цивилизациях как о локальных социокультурных системах, порожденных конкретными условиями деятельности и мировоззрением людей, населяющих данный регион и определенным образом взаимодействующих между собой в масштабах мировой истории», - справедливо отмечал .

Несмотря на верховенство идеи «локальных цивилизаций» в гуманитарном знании нашего времени, многозначность и расплывчатость самого понятия «цивилизация» продолжают сохраняться. Так, например, ученые говорят об античной и средневековой, о христианской и мусульманской, о скотоводческой и земледельческой, о европейской, арабской, китайской, о традиционной и индустриальной цивилизациях.

При сопоставлении различных цивилизаций оказывается крайне трудным, может быть, вообще невозможным сформулировать единый принцип их детерминации. Поэтому представляется более вероятным, что каждой цивилизации присущ особый, свой собственный механизм детерминации, свои особенные черты, формирующие специфический национальный характер и менталитет.

VIII. ЦИКЛИЧЕСКИЕ ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЕ КОНЦЕПЦИИ ИСТОРИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ В XIX-XX ВЕКАХ

§1. : концепция культурно-исторических типов

Николай Яковлевич Данилевский () - известный русский естествоиспытатель, публицист, социолог, общественный деятель и сановник. Окончил Александрийский лицей, затем естественный факультет Петербургского университета. Специализировался в ботанике, был кандидатом, магистром наук.

Данилевский являлся последователем органической теории. Однако он даже не воспроизводит своих теоретических начал, а сразу берет выводы органицизма и по аналогии с ним строит свою социологическую концепцию. Причем в истолковании органической теории Данилевский смещает акценты.

Определяющими в организме-мире он считает не общие законы дискретного целого, а индивидуальные законы отдельных типов-организмов. Поэтому всеобщему закону развития, положенного Дарвином в механизм естественного отбора и видообразования, Данилевский противопоставляет «морфологический принцип», согласно которому виды (типы) органического мира не развиваются посредством превращений и восхождения по ступеням единого процесса совершенствования. Они изменяются только в плоскости своего собственного существования по собственным имманентным законам. Взаимодействие типов между собой и с внешней средой не меняет в них ничего по существу.

По аналогии с этой биологической схемой Данилевский обосновал социологическую теорию, получившую название теории культурно-исторических типов. Данилевский пришел к выводу, что как не существует всеобщего биологического закона, так не может быть и единого исторического плана развития общества. Главным историческим аргументом в пользу своего утверждения он считал несовпадение однопорядковых фаз развития различных народов во времени. С другой стороны, очевидно, что не существует ни одного биологического объекта, который бы не подчинялся общим биологическим законам. То же самое должно быть и в обществе.

Деление истории на древнюю, среднюю и новую не может удовлетворить, потому что в каждом их этих временных периодов народы находятся на разных ступенях развития. Считается, что падение Западной Римской империи (476 г.) кладет начало средневековью, тогда как, например, Китай и Индия в это время остаются на прежнем уровне. Распространение христианства тоже разновременно у разных народов. Грань между средней и новой историей тем более по времени не совпадает не только в частях света, но даже в социальных организмах одного континента.

Но если народы развиваются так неравномерно, то значит, что реально существует не человечество как целое, а культурно-исторические типы, как отдельные формы существования, которые и являются предметом истории и социологии. Свои древность, средневековье и новое время существуют только внутри каждого культурно-исторического типа.

Данилевский находит особый критерий отбора культурно-исторических типов. Оказывается, что не все народы в одинаковой степени обладают потенциями (жизненной силой) к самостоятельному развитию. Некоторые из них, возникая, не дают, так сказать, потомства, остаются неоформившимися в полнокровный культурно-исторический тип. Они становятся почвой, удобряющей прогресс других народов.

Кроме того, Данилевский выделял народы - «бичи Божии, которые сметают отжившие или разлагающиеся цивилизации, а затем сами возвращаются в прежнее ничтожество (монголы, гунны).

Культурно-исторические типы, различаясь на уединенные и преемственные, обладают и неодинаковой способностью традиционализма, т. е. передачи своего опыта и восприятия опыта других. Культурно-исторических типов всего десять: китайский, ассиро-вавилонский, индийский, иранский, еврейский, греческий, римский, новосемитический (аравийский), германо-романский (европейский).

К ним добавляются два - американский и перуанский, которые проблематичны, т. к. были уничтожены насильственно, в отличие от других цивилизаций прошлого, умерших своей смертью. Еще один проблематичный тип - новоамериканский, который пока еще не оформился и не дает оснований для определенных суждений.