К вопросу о необходимости борьбы с «эволюционизмом» (стр. 6 )

«ее позиция… равнозначна полному отказу от Христа…» [8].

О протоиерее Глебе Каледе:

«Сомнительна сама попытка о. Глеба объяснить современным научным языком сказание пророка Моисея о Шестодневе, поскольку это повествование богооткровенно, а не исторично. Тем не менее, дело прот. Глеба Каледы нашло последователей, и сегодня можно говорить про существование целого направления, целой «школы» научных эволюционистов – примирителей науки и религии. Нет нужды говорить, что все они имеют имидж «просвещенных» христиан и противопоставляют себя всем прочим.» [8]

«Девизом такого духовного направления могут быть взяты слова самого о. Глеба, который <…> признался, что он «и в священном сане продолжает ощущать себя ученым». Таким образом, светская наука становится как бы неким эталоном, критерием истины, камертоном, которым поверяется Священное Писание» [8].

Последний вывод о том, что светская наука становится как бы неким эталоном, критерием истины, которым поверяется Священное Писание, никак нельзя сделать на основании статьи о. Глеба. Статья о. Глеба написана в мягком миссионерском ключе с честным осознанием аудитории к которой она обращена – научное сообщество и студенческая молодежь конца советского периода. Именно поэтому честные свидетельства автора о принадлежности к научной среде очень важны.

«Подводя итог критическому разбору трактата «Библия и наука о сотворении мира», можно сделать несомненный вывод. Библия говорит о сотворении мира одно, а прот. Глеб, опираясь на научные данные, – совершенно другое. Библия говорит об актах творения всемогущего Бога, а о. Глеб – об эволюции вещества Вселенной от «Большого взрыва» до человека разумного. Библия говорит о шести днях, а о. Глеб – о миллиардах лет» [8].

О протоиерее Николае Иванове:

«Позиция прот. Николая Иванова как эволюциониста обозначена вполне определенно». [8]

О епископе Василии (Родзянко):

«Так по собственному признанию владыка Василий стал эволюционистом» [8].

«Как христианин, епископ Василий вынужден… Но как эволюционист…» [8].

О протоиерее Александре Мене:

«о. Мень – эволюционист-дуалист.» [8]

«Эволюционизм, заменивший для обоих богословов (о. А. Мень и Т. Шарден – Ю. Б.) православное учение, становится для них общим знаменателем, а имеющиеся принципиальные различия представляются в виде «оттенков» и частных разномыслий». [8]

«Эволюционистские идеи прот. А. Меня, его манихейское (! – Ю. Б.) учение о происхождении мира, его представление о Церкви, его отрицание Страшного Суда и чаяние эволюционным путем человечеству достигать ноосферы как Царства Божиего, равно как другие догматические искажения православного вероучения, не затронутые нами, – все это заставляет ставить назревший вопрос о принципиальной богословской оценке духовного наследия прот. А. Меня и признания, в частности, его эволюционистского богословия не православным.» [8]

Не менее чем приведенные выше цитаты потрясает вывод сделанный им в статье [2]: «Подводя итог сказанному, отметим, что практически по всем догматическим вопросам – о творении, грехопадении, антропологии, христологии, учении о воскресении мертвых и Страшном Суде, о Церкви и т. д. – «христианский эволюционизм» коренным образом расходится с традиционным святоотеческим учением и представляет собой конгломерат еретических, вполне антицерковных представлений».

Выше приведенные утверждения однозначно свидетельствуют, что для священника Константина Буфеева нецерковны все и каждый, допускающие в своем миропредставлении элементы научной картины мира.

Того же мнения придерживается и священник Даниил Сысоев, развивая мысль о том, что «эволюционизм» есть обязательное продолжение арианской ереси: «И теперь, после того как мы прояснили, что такое телеологизм, мы можем перейти к обоснованию основной мысли нашей статьи – обоснования того, что телеологизм является модификацией арианства. Действительно, если вдуматься, мы увидим, что основная космогоническая интуиция арианства и телеологизма полностью совпадают, как тождественны и изначальные посылки, приведшие к этим выводам. Ведь и для Ария, и для современных «православных» телеологистов Причиной существования видимых нами предметов – звезд и крокодилов, людей и бананов, планет и бабочек – является не Сам Сущий Бог Творец, а некая вторичная тварная причина» [1].

Из статьи невозможно понять, на основании чего сделано суждение о том, что как для Ария, так и для современных «православных» эволюционистов причиной существования видимых нами предметов является не Сам Сущий Бог Творец, а некая вторичная тварная причина. Никакого серьезного обоснования не представлено.

Более того, священник Даниил утверждает, что арианство лучше, чем «эволюционизм»: «Единственное отличие, выгодно отличавшее Ария от нынешних телеологистов, заключается в том, что эта вторичная причина для первого была все же разумной (сотворенный Логос), в отличие от последних, считающих что причиной порядка является бессмысленное, мертвое чудовище эволюции…» [1].

3. Приведенные выше суждения легли в основу призывов, способных посеять раздор в Церкви.

«… когда христианин встречается с учением, которое преподносит себя как «православный эволюционизм», он обязан обличить его как проявление ереси, а всех приверженцев «христианского эволюционизма», соответственно, считать еретиками» [2].

Складывается впечатление, что по мнению Буфеева всегда (в любом диалоге) необходимо отстаивать позицию: кто не с нами (общество «Шестоднев»), тот против Церкви. Открытыми остаются два вопроса. Во-первых, какие действия должны следовать за тем, что кто-то признан еретиком? Отлучение от Евхаристии? Во-вторых, остается непонятным как на основании таких взглядов можно вести диалог с современными культурой и наукой?

Для подобных призывов нет оснований. Ни один Вселенский или поместный собор не предписал противостоять «новой ереси».

4. В обличительных книгах сторонников крайних антиэволюционных взглядов многое поставлено с «ног на голову». Например, «креационное» учение о сотворении мира представляется как научное, в то время как по отношению к «эволюционизму» не делается разделения на научную и мифологичную составляющую, в результате чего он представляет антихристианской религией. В [2] сказано: «Про эволюционизм стало привычным думать, что это – позиция современных ученых (хотя существует и всегда было немало ученых креационистов)». «Во всяком случае, за последние 150 лет, когда появилась «теория эволюции» далеко не все ученые мужи поспешили записаться в эволюционисты. С этим надо считаться».

Со сказанным трудно не согласиться, если «креационизм» понимать в широком смысле. Но мы говорили, что «креационизм» в текстах, издаваемых центром «Шестоднев» необходимо понимать только в соответствии с вышеприведенным определением: как учение о тварности вселенной в строгом соответствии с библейским описанием дней творения. Однако, если такие ученые «креационисты» были и есть среди современных ученых (хотя бы за период 60 лет), то где их научные общепризнанные работы? Где диссертации? Не смотря на это, утверждается, что есть не просто ученые, которые верят в Бога и в то, что именно Он сотворил мир, а есть ученые которые научно (!) доказали буквальность библейского повествования о мироздании. Действительно известны разные лица, критикующие научное знание (иногда по делу), но никто пока не видел опубликованной в научных кругах и принятой к дискуссии целостной «креационной» концепции творения мира за 6 дней и существования мира не более 8000 лет.

5. Своеобразность полемической этики.

Полемическая этика сторонников крайних буквальных взглядов в космологических вопросах вполне своеобразна. В рассматриваемых нами кратких трудах [1], [2], [4], [8], [43] присутствует множество суждений, на доказательство каждого из которых необходимо написать тысячу страниц. Например, вспомним книгу о. Андрея Кураева «Сатанизм для интеллигенции». О. Андрей исписал около полутора тысяч страниц, привел аргументацию на основании фактически всех трудов Рерихов, чтобы обосновать, что их учение действительно сатанинское. Но даже в этой полемической книге дьякон Андрей Кураев не позволяет себе писать столь вульгарным и надменным тоном. Необходимо признать, что на данный момент не существует ни одного серьезного общецерковно-признаннного труда, в котором адекватно разобрано творчество «эволюционистов», в частности протоиерея Александа Меня, как наиболее критикуемого в наше время церковного писателя.

Вот несколько серьезных обвинений, на доказательство которых не было потрачено и нескольких страниц. В [3] мы читаем: » …о. Мень – эволюционист-дуалист». Или: «Парадоксальным образом эволюционизм способен объединять такие несхожие концепции, как шарденовский пантеизм и меневское манихейство». Вместо того, чтобы написать, что в разбираемых работах о. Александа Меня можно усмотреть пантеистические и дуалистические мысли, автор позволяет себе определить суть человека: «дуалист». Опять же, для доказательства того, что критикуемый протоиерей Александр таков, необходимо рассмотреть все его труды, доказать, что везде он «даулист», и не покаялся в этом перед смертью. Ничего этого нет.

К сожалению нам приходиться приводить примеры неадекватной, обличительно-злобной полемики. Указанные выше обвинения «эволюционистов» перемежаются с откровенными издевками. Нижеприведенный отрывок статьи священника Константина Буфеева способен перечеркнуть стремление к какому бы то ни было диалогу.

Вот что он пишет: «Любопытно, что в литературе появился даже «символ веры» эволюциониста. Составлен он по форме резковато, но по сути своей весьма четко передает духовное содержание учения: «Верую в то, что нет Бога Творца и Промыслителя, а есть вечная и слепая эволюция; что вселенная сама но себе выпрыгнула из ничего и сама себя стала развивать, несмотря не увеличивающийся хаос. Верую, что в результате случайно из хаоса возник космос, из смерти – жизнь, из безумия – разум. Твердо убежден, что если какие-либо факты или законы природы противоречат эволюции, то они должны быть отброшены. Также я твердо знаю, что самая великая сила эволюции это госпожа Смерть, которая творит миры, и которой я (эволюционист) принадлежу без остатка и ради нее готов уничтожить всех ее противников. Я не верю в существование нравственности и хочу жить так, как мне хочется, ибо я умру и стану опять мертвой материей, из которой смерть и эволюция меня же и воззвали» [2].

Наиболее поразительно тут то, что этот символ-издевку над «эволюционистами» придумал священник Даниил Сысоев. Скрывая это от читателей, и даже выражая ложное удивление («любопытно…»), священник Константин открыто унижает оппонентов и пишет: «Эволюционисты на это (на издевательский символ придуманный священником Даниилом – Ю. Б.) должны сказать: «Аминь!» Христианин не может не ужаснуться» [2].

Приведем и исходный текст об эволюционном символе веры. Священник Даниил пишет следущее.

«Подведем же некоторые итоги. В ходе анализа подлинных научных фактов выяснилось, что эволюционизм не является научной теорией, а особой формой атеистической, антихристианской религии. По этому попытаемся же сформулировать вкратце ее «символ веры» затем, чтобы было что далее развенчивать с позиции христианского богословия.

Эволюционисты как бы говорят:

«Верую в то, что нет Бога Творца и Промыслителя… (далее приводится указанный выше символ – Ю. Б.)»

Против этого наглого восстания сатаны на Церковь мы воспоем песнь победы:

«Смерть! где твое жало? Ад! где твоя победа? Жало же смерти – грех; а сила греха – закон. Благодарение Богу, даровавшему нам победу Господом нашим Иисусом Христом! » (1 Кор.15, 55-57)» [43].

В разбираемой полемике встречаются и примеры откровенного унижения оппонентов.

Первый пример. В связи с некоторыми мыслями протоиерея Александра Меня священник Константин пишет: «На такое «богословское» совершенно алогичное умозаключение позволительно да будет ответить словами классика: «Ай да Пушкин, ай да сукин сын!». Ай да отец Александр… Неужели из-за того, что «в один день» в царских палатах родился наследник престола, а в псарне – щенок, мы должны объявлять их обоих «братьями»?» [3]. Возникает вопрос: к чему такой высокомерно-обличительный тон? Откуда такой высокомерно-обличительный тон по отношению к брату священнику?

Второй пример. Священник Константин в очередной обличительной статье «Как миссионер-эволюционист не устоял в православии» издевательски призывает дьякона Андрея Кураева к богохульству: «Пусть в следующий раз о. Андрей придет с лекцией в акушерское училище и, чтобы не возлагать сверх необходимого на людей бремена тяжкие и неудобоносимые, не будет настаивать на том, что Пресвятая Богородица стала Матерью, пребывая Девою. Так, по всей вероятности, будет легче уловить практикующих геникологов… в сети вдохновенной проповеди» [9].

Показательно и стремление грубо, вульгарно высмеять оппонентов. Например, священник Даниил Сысоев прямо называет их «представителями дикого племени научников» [4].

Приведем цитату из книги «Летопись начала»: «Мы прошли чрез огонь эволюционизма и воды модернистского псевдобогословия, но нас вел Тот, Кто был Четвертым в печи Вавилонской. <…> Если угодно будет Всеблагому Искупителю, в будущем мы вернемся к исследованию того, как согласовать точнейшее Откровение данное Моисею с текучими достижениями лжеименной научной мудрости <…>.

Умоляю вас покрыть своей милостивой любовью все бесчисленные недостатки этого труда, который автор поднял не почему иному, как по рвению своему в защиту Матери нашей Церкви, оскорбляемой новыми гностиками – «христианскими эволюционистами». Их ереси отвергающие и всемогущество, и всеблагость, и премудрость Создателя во имя следования духу века сего приведут тех, кого соблазняют они, прямо к признанию древнего Врага рода человеческого, измыслившего эволюционизм, и к отвержению всего домостроительства Второго Адама, сказавшего: «Мы говорим о том, что видели; а вы свидетельства Нашего не принимаете. Если Я сказал вам о земном, и вы не верите, – как поверите, если буду говорить вам о небесном? «(Ин.3,11-12)» [43].

6. Вышеприведенные элементы полемики сторонников крайне обличительных взглядов в вопросе мироздания завершаются некоторыми выводами, предваренными «анафемами».

В статье священника Даниила Сысоева [1] мы можем прочесть следующее: «Церковь сформулировала свое отношение к вопросу о границах науки в постановлении Константинопольского Собора 1076 г. против Иоанна Итала (за цитирования которых на автора доклада сильно, и напрасно, обижались эволюционисты):

- Тем, которые выдают себя за православных, а между тем бесстыдно, или паче, нечестиво, привносят в учение православной кафолической Церкви нечестивые мнения языческих философов о душах человеческих, о небе, о земле и прочих тварях, анафема;

- Тем, которые вместо того, чтобы с чистою верой, в простоте сердца и от всей души признавать за несомненные события великие чудеса, совершенные Спасителем нашим и Богом, нетленно родившей Его Владычицей нашей Богородицей и прочими святыми, силятся посредством мудрований софизмов выставлять оные невозможными или перетолковывать так, как им кажется, и упорствуют в своем мнении, анафема;

- Тем, которые слишком дружелюбно приемлют языческие науки и изучают их не для одного только образования себя, а следуют и преподаваемым в них ложным мнениям, принимая их за истинные; и кои до такой степени прилепляются к сим мнениям, как к имеющим какое-нибудь твердое основание, что увлекают к ним и других тайно, а иногда и явно, и научают тому не обинуясь, анафема;

- Неправо изъясняющим богомудрые изречения св. учителей Церкви Божией и покушающимся перетолковывать и извращать смысл учения, ясно и определенно благодатью Святого Духа изложенного, анафема» [см. 1].

Проблема в том, что правила этого собора никак не могут быть применены к научным представлениям нашего времени, поскольку в те времена науки не было как таковой. Полемика шла с мифологемами того времени, которые может быть коррелируют с современным сциентическим «мифом», но никак не связаны с достоянием современного научного знания. Непосредственно полемика шла с Иоанном Италом и все анафематизмы сформулированы против его взглядов, выдаваемых за церковное учение. Необходимо учитывать и то, что этот местный Константинопольский собор не имеет вселенского авторитета. Хотя бы поэтому буквально применять его правила по любому поводу, лишь бы кого-то анафематствовать, не имеет смысла. Таким образом, правила этого собора вне контекста исторического (о чем почему-то умалчивается) и вне статусной оценки (о чем так же умалчивается) являются универсальными для желающих анафематствовать. Под эти правила можно подвести фактически любого современного православного автора, трудящегося на миссионерской и просветительской ниве.

Процитируем некоторые типичные выводы по отношению к «эволюционистам». Эти высказывания мы оставим без комментариев.

а) «К сожалению, хотят они или не хотят, но сторонники теистической эволюции в своей гносеологии вполне подпадают под эти определения. Так же как в своей космогонии они вполне адекватно воспроизводят учение Ария – величайшего и «образцового» ересиарха» [1].

б) «…сторонники телеологизма не должны рассчитывать на то, что их молитвы будут услышаны на высоте. Совершенно очевидно, что эти люди не могут быть православными священнослужителями, призванными примирять людей с истинным Создателем, да и просто заходить в храм… » [1].

7. Предлагаем некоторые критические замечания в адрес разбираемой нами критики «эволюционизма» представленные дьяконом Андреем Юрченко.

В статье «Начала библейского богословия от «чайников» – «чайникам» от богословия» мы читаем:

«… обнаружилось и нечто несколько неожиданное для современного, можно сказать, общечеловеческого менталитета: стремление со стороны представителей, – по крайней мере, одного из представителей – клерикальных кругов к утверждению и в наши дни абсолютного приоритета религии по отношению к науке, притом стремление, окрашенное давно уже забытым духом откровенной нетерпимости и пафосом обскурантистского превозношения. <…>

Последние теперь накладывают прямое табу на любые поползновения со стороны оппонентов прибегнуть к аргументам от богословия или того, что они считают богословием. Явившие же таковое дерзновение от ревнителей богословского целомудрия подвергаются жестокому и нещадному публичному бичеванию. <…>

В Москве, обратимся к примерам, существует так называемое Православное общество защиты и раскрытия (sic!) святоотеческого учения о сотворении мира, рабочим инструментом коего является Миссионерско-просветительский центр «Шестодневъ» (руководитель – священник Константин Буфеев, секретарь – священник Даниил Сысоев) со своим сайтом в Интернете. Как утверждается, центр создан по благословению самого Патриарха Московского и всея Руси Алексия Второго и – более того – именным указом Его Святейшества от 01.01.01 года.

И вот один из деятелей «Шестоднева», а именно – заведующий патрологическим отделом центра Юрий Максимов, в адрес неких оппонентов, в данном конкретном случае – эволюционистов, то есть – в любом случае – представителей «дикого племени научников» (термин священника Даниила Сысоева), в статьях «Конец православного богословия» и «Дремучие дебри богословствующего эволюционизма» пишет, в частности, следующее: «Вопрос об эволюционизме обнажает одну очень тревожную тенденцию современного русского Православия. Православное богословие – это строгая теоретическая дисциплина со своими правилами, законами, принципами и т. д., которые необходимо знать и соблюдать тем, кто претендует на то, чтобы что-то в этой области сказать. Для этого нужно иметь как минимум соответствующее образование. Или – живую веру с опытом подлинного богообщения, в котором верующему богооткровенные истины подаются от их Источника непосредственно»

«Ныне (же), – начинает заведующий святыми отцами сеанс бичевания инакомыслящих и эсхатологических прорицаний, – все, кому не лень, лезут в богословы. Всякий неофит норовит поучать Церковь, как ей понимать Писание, а как не понимать, что ей принимать из Предания, а что – нет. Настораживает не само существование «профанного богословия», а его всё возрастающие с каждым годом обороты. Кто-то предпочитает не обращать на это внимание, кто-то смеётся, но смешного здесь, поверьте, очень мало. Если учить нас экзегезе и каноническому праву станут вчерашние актёры и геологи, кандидаты суповарения и доктора рабочих наук, то это действительно будет концом православного богословия. По крайней мере, в нашей стране».

В случае же, если под ногами младоапологетов из Миссионерско-просветительского центра «Шестодневъ» путаются, согласно их терминологии, теистические или телеологические, в том числе – и православные эволюционисты (даже, понятно, не прямые и не абсолютные противники креационизма, а его, – по квалификации акривов, – либеральные интерпретаторы и адопционисты), то на них сразу же навешиваются ярлыки проводников и проповедников буквально всех и всяческих старых и новых ересей.

Под эту рубрику подпадают, в частности: Ватикан, то бишь вся Римо-Католическая Церковь, персонально же – небезызвестный иезуит Пьер Тейяр де Шарден; епископ (бывший: Сан-Франциско и Запада) Василий (Родзянко; Православная Автокефальная Церковь в Америке); протопресвитер Василий Зеньковский (Западноевропейский экзархат русских православных приходов в юрисдикции Константинопольского Патриархата, Франция); протоиерей Стефан Ляшевский (Сербская Православная Церковь); архиереи, богословы, богословствующие публицисты и популяризаторы Русской Православной Церкви Московского Патриархата: архиепископ Михаил (Мудьюгин), протоиерей Александр Мень (с его последователями и учениками), протоиерей Глеб Каледа, священник Александр Борисов, священник Георгий Кочетков, диакон Андрей Кураев, благоверная учёная мирянка Галина Муравник и прочие, и прочие, и прочие. Скоро, полагаю, сии ересеборцы доберутся и до архиепископа Брюссельского и Бельгийского Василия (Кривошеина), архиепископа Ташкентского и Среднеазиатского Владимира (Икима) и других видных представителей Русской Православной Церкви, допускавших или допускающих «некоторые вольности» в трактовке проблемы творения мира и человека.

Что же касается самих бескомпромиссных креационистов, то они, с одной стороны, свою богословскую – (точно так же, как и маргинальную научную) – компетенцию считают абсолютной и, как мы видели, не подлежащей никакому сомнению и обсуждению, а с другой – декларируют, будто бы и само богословие пребывает абсолютно непременным и неизменным изначально и навсегда.

При этом, отметим заранее, они путают богословие, кое в любом его понимании является человеческим восприятием (пусть даже и по наитию) и неизбежной интерпретацией, истолкованием Божественного Откровения (по крайней мере – хотя бы для профанов, для каковых именно – (не для тех же, кому «богооткровенные истины подаются от их Источника непосредственно»?) – богословие-то и существует) и посему несомненно и безусловно вторично, и, извините, Божий дар, то есть само это Божественное Откровение, кое, понятно само по себе, первично.

Проиллюстрируем сказанное. Как возглашал, в частности, в своём выступлении за «круглым столом» священник Даниил Сысоев, «богословие – у нас то же самое, какое было 2 000 лет тому назад (о каком это там богословии «2 000 лет тому назад» может вообще идти речь? – А. Ю.)? Богословие наше неизменно так и остаётся, как оно было изначально открыто – Откровение, слава Богу, не меняется. Это происходит вовсе не из-за какого-то застоя, а потому что совершенство принципиально не может развиваться. Развиваться может только нечто несовершенное. Напротив, неизменность есть как раз признак абсолютного знания просто по определению: раз оно абсолютно, оно не развивается».

Что же касается, напротив, «относительного знания», то оно, продолжим цитацию, «может (и неизбежно будет) развиваться. Оно, если не основано на абсолютных основах, будет не просто двигаться, а начнёт метаться в разные стороны, отвергая как глупость то, что вчера считалось истиной в последней инстанции. Ведь строить мировоззрение на основе изменяемого – это на самом деле чрезвычайно абсурдно».

Всё это – неправда ли? – несколько и даже-таки весьма похоже на крупнокалиберную аргументацию бессмертного в его бессчётных тайных и явных адептах чеховского «учёного соседа». Как видим, повторимся с целью возбуждения более пристального внимания к проблеме, учёный секретарь «Шестоднева» священник Даниил Сысоев действительно путает Божий дар, то есть Божественное Откровение, с тем, что является его человеческой интерпретацией, то есть с богословием, кое, воспользуемся словами безусловно знавшего в этом толк проф. , Откровение «лишь раскрывает и освещает, комментирует и осмысляет».» [37]

VII. Выводы

1. О допустимости эволюционных идей.

Эту статью мы начали с изложения методологического принципа, позволяющего различать «эволюционизм» как мировоззренческую категорию (и тогда он является порождением сциентизма и становится «мифом») от «эволюционизма» как категории миропредставления (и тогда он является достоянием научного знания). Следующим шагом нашего рассуждения было свидетельство Священного Писания Нового Завета о том, что непререкаемое единство у христиан должно быть в главном. Евангелие нам предлагает иерархию ценностей. Наивысшей ценностью в Церкви является Господь Иисус Христос. При этом вся остальная церковная жизнь направлена ко Христу и имеет значение лишь в той степени, в которой позволяет к Нему приобщиться благодатью Святого Духа. Средствами приобщения являются Таинства Церкви и жизнь по Евангелию. Что касается иных сторон церковной жизни, то, повторимся, в главном должно быть единство, во второстепенном – разнообразие, и во всем любовь. Евангельская и апостольская традиция не призывают христиан бороться с второстепенными разномыслиями в Церкви (принимая их как неизбежные и иногда необходимые). Если полемика неизбежна, то она должна вестись мягко, соответствуя званию христианина. Тот же подход мы усматриваем и в канонических правилах Церкви о догматических разномыслиях.

После этого мы показали современную позицию Церкви по отношению к современной культуре и науке. Церковь призывает нас к диалогу и сотрудничеству. Из этого следует однозначный вывод о том, что в современной культуре и науке есть что-то, что по крайней мере нейтрально и не противоречит в своей сути евангельскому благовестию и церковному вероучению. Это значит, что не вся культура тождественна секуляризму и не вся наука тождественна сциентизму.

В дальнейших наших рассуждениях мы, через цитирование мнений известных церковных писателей по вопросам творения, постарались показать, что спокойное отношение к «эволюционизму» как части миропредставления христиан действительно традиционно для Церкви середины и второй половины двадцатого столетия. Церковная критика может быть направлена на сциентические тенденции и на эволюционизм как «миф». Мы постарались показать именно богословские аспекты темы о творении в приведенных выдержках из статьи протоиерея Георгия Флоровского [11].

Следующим нашим шагом были некоторые критические замечания в адрес церковных авторов, отстаивающих противоэволюционные идеи. В свете представленных материалов мы можем сделать вывод, что главное их утверждение о том, что «эволюционизм» является ересью – не состоятельно. Мы, к сожалению, были вынуждены представить и неэтичные полемические «выходки» священников Даниила Сысоева и Константина Буфеева.

Таким образом, с учетом всех представленных выше материалов, мы можем сделать следующий вывод. Если христианин в своей вере не противоречит нижеприведенным тезисам, то мы не видим никаких оснований считать его мировоззрение еретичным и его самого считать еретиком, поскольку принятие указанных положений свидетельствует о миропредставленческом статусе «эволюционизма» в мировоззрении этого человека. Итак:

а) Вся Вселенная, жизнь во Вселенной, человек как образ и подобие Божие сотворены Самим Богом. Бог сотворил нас как бы от преизбытка любви, дабы приобщить творение во главе с человеком благости Своего бытия.

б) На заре человеческой истории первые люди согрешили, оставив нам в наследство «падшее естество». С тех пор все люди, как наследники первых людей так или иначе причастны ко греху.

в) Ради людей и ради их спасения Сын Божий стал Человеком и совершил наше спасение путем Своей жизни, смерти, воскресения и славного Своего вознесения.

г) Господь создал Церковь как Ковчег спасения для любого человека, откликнувшегося на призыв Божий и уверовавшего в Бога – Святую Троицу и во Христа Спасителя. Наше спасение в Церкви чудесно соделывается Духом Святым.

д) Нам достоверно не известны механизмы и принципы творения ни вселенной, ни жизни, ни человека. Специально этим вопросом не занимался ни один святой церковный писатель, разве только касался его мимоходом, преследуя некую иную цель.

е) Поскольку все обязательные суждения Церкви определяются прежде всего и преимущественно сотериологической, а не научно-исследовательской задачей, Церковь не имеет общецерковного суждения о вторичных вопросах творения мира (вопросы «технической» стороны становления мироздания и развития жизни на земле).

ж) Современное научное знание не идеологично и тем более не религиозно. Это знание существует для познания окружающего нас физического мира и преобразования этого мира в интересах человека. Идеологичность научное знание обретает в сочетании с мировоззрением того или иного ученого, само оставаясь нравственно нейтральным. Основанием для этого утверждения служит наличие в научном мире верующих (православных христиан) геологов, физиков, биологов и т. д., а равно как и последовательных атеистов.

з) Научное знание обладает своей областью компетенции, оно достаточно объективно – с определенной степенью точности – описывает окружающий мир. Более того, наука стремится делать прогнозы как в будущее, так и в прошлое. Нет обоснованных оснований не доверять этим прогнозам, пока эти вопросы не выходят за область компетенции науки или пока эти теории не сменились новыми, более адекватными развивающемуся научному знанию. Выходом за область компетенции науки являются вопросы происхождения (но не развития) мира, жизни и человека, вопросы целеполагания по отношению к миру, жизни и человеку.

Мы верим, что Бог, желающий чтобы все люди спаслись, сделал первый шаг навстречу человеку и спас нас от греха и вечной смерти. В ответ он желает получить наш отклик в виде веры и образа жизни в соответствии с Его заповедями. Плодом такого образа жизни являются любовь, радость, долготерпение, милосердие, кротость.

Образ мысли, вера, или мировоззрение, безусловно, определяют образ жизни, но определяют базовыми ориентирами, а не вторичными. Для обретения правильного образа мысли человеку необходимо и минимально достаточно приобщиться к Евангельскому благовестию с последующим приобщением к Ветхозаветному Откровению и к опыту Церкви. Этого достаточно для отклика человека на призыв живого и любящего нас Бога. Ветхозаветное откровение и опыт Церкви должны быть восприняты в свете Евангелия в том числе и через призму новозаветных приоритетов.

Евангелие говорит нам, что Господь не будет судить людей следующим вопросом: «Веровал ли, что за шесть дней сотворил Я мир?» Праведный Судья будет судить так, как об этом изложено в притче о Страшном суде. Евангельскому откровению чужда мысль о том, что судьба людей может быть поставлена в жесткую зависимость от космологических представлений (не религиозных в космологической обертке, а именно космологических).

Приведем такой пример. Юноша N любит девушку Y. И вдруг подруга девушки выясняет (ей показалось), что юноша имеет неправильные суждения об истории семьи и о самом происхожении Y. Тогда подруга делает суждение о том, что красавица Y никогда не ответит на любовь к ней N. Однако, мы уверены, что это не совсем в компетенции подруги. Наверное у N и Y есть возможность уладить свои отношения – они же любят друг друга. Это их личные отношения.

Для нас остается загадкой, как именно принятие или непринятие (с учетом вышесказанного) некоторых положений современного научного знания, может помешать верующему христианину стремиться жить по заповедям Божьим и участвовать в Церковных Таинствах. Можно предложить мысленный эксперимент: если бы пропали первые странички из Библии, то как бы изменилась наша вера?

Мы убеждены, что многие богословские аспекты разбираемого нами вопроса о православном вероучении и «эволюционизме» вполне открыты для полемики. Сам этот вопрос не имеет единственно верного решения, кодифицированного общецерковным авторитетом. Именно этот момент дает возможность современным миссионерам вести диалог с современной культурой и наукой.

Вся известная нам «научная» критика развитая сторонниками крайних обличительных взглядов по отношению к научному знанию (иногда вполне обоснованная и верная) затрагивает частные моменты, например, методы хронологии, т. н. «выпадающие звенья» и наличие уникальных существ (например, жука-бомбардира). Однако – и об этом говорилось выше – эта критика совсем не учитывает сложной структуры современного научного знания и в результате игнорирует современные требования к научной системе доказательств. Напомним, что на данный момент не существует «креационной» научной концепции, адекватной современным представлениям развития жизни на земле, способной заменить современную научную концепцию становления мира и развития жизни со всеми ее межотраслевыми связями и аксиомами. «Креационизм» в том виде, в каком нам его предлагают сторонники крайних взглядов, с точки зрения науки на гипотезу вполне похож. Об этом пишут и представители науки, в частности в процитированном выше отрывке. На разработанную же теорию никакой «креационизм» (ни библейско-буквальный, ни так называемый эволюционный) не тянет никак. Строго говоря, ничего серьезного не следует ни из существования жука-бомбардира, ни из критики некоторых методов хронологии. При отрицании научности «эволюционизма» в принципе не учитываются глубокие и обширные связи физики, биологии, геологии, палеонтологии, археологии с большим количеством других научных дисциплин. Что это значит, можно понять из цитированной нами научно-популярной книги астрофизика С. Хоккинга: «История времени от большого Взрыва до четырех дыр». Изложенную в ней современную научную концепцию невозможно опровергнуть примитивной критикой.

2. Некоторые замечания о мотивации критики.

Для окончательного обоснования права христианина придерживаться разных точек зрения в понимании становления мира и развития жизни на земле мы рассмотрим мотивацию различных авторов, писавших на эту тему. Церковная история именно этому нас и учит: определение мотивации того или иного дела может позволить снисходительно смотреть на ошибки и умалять критику, а может призвать к критике во всей полноте.

Мы различаем следующие факторы, определяющие мотивацию авторов.

Фактор первый. Некоторые церковные авторы, коим нельзя отказать в некоторой справедливости их критики «эволюционизма», стремятся в наши дни защитить Священное Писание и святоотеческую традицию. К сожалению в их трудах звучат тревожные нотки решимости очищать Церковь от сорняков инакомыслия (что видно из вышеприведенных цитат из [1], [2], [4], [8], [43]). Бывает и так, что авторы этих трудов и другие церковные писатели уверены, что со страниц их книг читатели смогут узнать истинно-православное учение и понять, к какой ереси принадлежит то или иное критикуемое мнение.

Думается, что сложилась следующая ситуация. Некоторые люди в силу своего воспитания, характера и опыту жизни искренне хотят видеть Церковь здесь и сейчас идеальной, они искренне переживают церковные недуги. Однако проблема заключается в том, что объектом своих усилий они избирают некоторые второстепенные внутрицерковные вопросы в соответствии с критерием буквального несоответствия некоему «святоотеческому наследию». Так были найдены эволюционисты. Почему именно они, понять сложно, может быть, в силу личной неприязни к кому-либо из них.