Зеленый остров (стр. 2 )

— Девочка, ты не ушиблась?

Аринка ответила не сразу. Она поправила съехавший набок платок и только тогда сказала:

— Перемазалась я, как поросенок!

Коля подошел к ней, подобрал несколько ягод и бросил в корзину.

— Хорошая земляника, — сказал он и, оглядев место «катастрофы», сочувственно покачал головой:

— Смотри, как тебе не повезло! Много ягод подавлено.

Он встал на колени рядом с девочкой и стал помогать ей собирать ягоды. Аринка скользнула взглядом по красному галстуку, по белой рубашке пионера и, видимо ободренная его сочувствием и помощью, рассказала о встрече на тропинке.

Расспрашивая о подробностях происшествия, Коля узнал и о самой Аринке.

Она жила на окраине железнодорожного поселка с отцом и бабушкой. Мать умерла, когда Арийке было два года. Отец у нее плотник. Сейчас работает в колхозе «Новый путь».

— Там несколько колхозов соединяются в один, — сказала она и задумалась, подыскивая нужное слово.

— Укрупнение колхозов, — подсказал Коля.

— Вот-вот, — подтвердила Аринка. — Он там строит новые дома.

Она стала рассказывать о своей школе и проговорилась, что перешла в шестой класс с одними пятерками. Сказав об этом, девочка смутилась, но Коля одобрительно кивнул головой, и Аринка совсем разговорилась: и про дружбу с закадычными подружками расписала, и про то, как весело лето проходит.

— Я знаю, — серьезно заявила девочка, — вы, мальчики, думаете, что мы только в куклы играем, и больше ничего... Нет! — тряхнула она решительно косичками. — У меня мамы-то нет, а бабушка старенькая. Я ей по дому помогаю. Сад ведь, огород у нас... Вон... — указала она в конец поселка. — Видишь домик с голубыми ставнями? Это наш дом.

Аринка уже совсем доверчиво посмотрела на своего нового знакомого и, подобрав с земли несколько раздавленных боровиков, вздохнула:

— Из-за этих мальчишек придется завтра опять в лес идти.

Коля заинтересовался «бесстрашным капитаном» и его «адъютантом». Конечно же, это те самые «новоприбывшие», с которыми он чуть не повздорил три часа назад. Откуда они? Что им надо от Аринки? Ведь вот разбойники: довели девчонку до слёз, — ягоды и грибы подавили. Пусть теперь только встретятся, он поговорит с ними «по душам»... Впрочем, они, наверно, не успели далеко уйти.

Коля живо вскочил с травы.

— Я пробегусь хорошим ходом по тропинке... — сказал он. — Через десять минут — назад. Постереги палатку, — без нее мы не сможем уйти в поход, — добавил Коля уже на бегу и скрылся за поворотом. Только легкую струйку пыли вытянуло ветром из-за кустов.

Аринка поднялась с колен и, взглянув на свои руки, перемазанные ягодным соком чуть ли не до локтей, решила помыть их в реке. Перешла тропинку и наклонилась над водой.

И тут произошло то, чего Аринка никак не могла ожидать. Из кустов вытянулась рука, нащупала шнур, которым была перевязана палатка, и почти бесшумно втащила свою добычу в кусты. Может быть, Аринка и услышала бы за спиной шелест ветвей, но в этот момент над ее головой пролетели вороны. Грузно махая крыльями и отчаянно каркая, они заглушили возню в кустах.

Когда Аринка вернулась к тропинке, она не поверила своим глазам: палатка исчезла. Минуту назад здесь лежал серый тюк в парусиновом чехле... Не улетел же он в самом деле вместе с воронами! А может быть, кто-нибудь проходил и она не слышала?

Аринка быстро поднялась на пригорок. Глянула по сторонам — никого нет! «Что же это такое?» — подумала она со страхом. Чужая вещь! Ей доверили, а она... Отчаяние, стыд, негодование на свою беспечность овладели девочкой. Показалось, что внизу у реки шевелятся кусты и что-то белое мелькает среди ветвей.

«А может быть, опять эти приятели? — подумала Аринка. — Ну, теперь разговор с ними будет короткий!»

Не разбирая дороги, она почти скатилась вниз и стала продираться через колючие кусты, попадая в крапиву и шиповник. Девочка с силой раздвигала локтями густую поросль и рвалась вперед к белому пятну. Увы! Это был только обрывок белой тряпки, повисший на ветвях и колеблемый ветерком...

Семен и Юра находились совсем в другой стороне... Напуганные появлением прохожего, они укрылись в кустах. Но вскоре узнали в Коле уже знакомого им пионера и заинтересовались его разговором с Аринкой. Сидели тихо, боясь выдать свое присутствие. Теперь им никто не мог помешать выйти из убежища. Они быстро шли через рощу, удаляясь от берега.

— Ты слышал, друг? — сказал Семен. — Завтра она опять собирается за грибами. Надеюсь, мы не проспим и проводим ее в лес. Я уверен, что девчонка бывает на Зеленом острове, вот и мы попадем вслед за нею. Заодно узнаем, где она собирает такие первосортные боровики.

— И ягоды, — добавил Юра, облизываясь, словно чувствовал во рту вкус земляники.

— Вот-вот! — согласился Семен. — Но ягоды — это по твоей части. Запиши-ка лучше, чтобы не забыть... Значит, так: домик с голубыми ставнями в конце железнодорожного поселка. Прибытие на место в пять часов. Насколько я понял, девчонка уходит в лес на рассвете.

Мухин достал записную книжку и, усмехаясь, толкнул в бок приятеля:

— А здорово ты, капитан, придумал фокус с этой палаткой! Вот номер!.. Улетела в кусты! Не палатка, а ковер-самолет!

Семен самодовольно усмехнулся:

— Я мастер на разные изобретательные штуки. Моя, брат, голова хорошо работает. Если городские пионеры собираются сегодня идти в поход, то это им не удастся... Без палатки не уйдут: проищут ее до вечера. А завтра на рассвете мы раньше их проникнем на Зеленый остров и найдем дубовую рощу! Тогда оценят нас! «Вид ненадежный!..» — вспомнил он обидное замечание Коли. — Вот узнаете, какие мы «ненадежные!»

Приятели вышли из рощи и поднялись на железнодорожную насыпь. Делать было нечего. Устроившись в тени под пирамидой просмоленных шпал, они решили обсудить, какие можно совершить «увлекательные дела» во второй половице дня. Семен потребовал, чтобы «адъютант» прочитал выдержки из дневника о том, что уже сделано сегодня.

Там было сказано:

«1. 8 час. утра. Провели соревнование по троеборью:

а) стояние на одной ноге;

б) хождение на пятках;

в) бег задом.

Муха потерял направление на финиш и свалился в канаву, где коварно притаились дремавшие гуси. Целая стая! Только находчивость капитана спасла адъютанта от хищной домашней птицы. Капитан начал бросать в канаву горох. Гуси набросились на вкусную пищу, — и Муха был спасен!

2. 9 час. 15 мин. У заведующего почтой пропал кот. Попросив мешок для поимки, бросились по следу. Обыскав всю округу и проявляя смекалку, ловкость и хитрость, поймали шесть кошек и маленького котенка, который прятался в джунглях картофельной ботвы на почтовом огороде.

Заведующий почтой сказал: «Это и есть мой рыжий бесенок!» Выдана премия: цветная бумага и конверты. Все кошки отпущены на свободу с разноцветными бумажками, привязанными к хвостам. (Изобретательность Мухи!) Конверты надували и хлопали над ухом друг друга, стараясь не вздрагивать и не мигать. (Развивает хладнокровие!)

3. 10 час. Бросали камни в плавающую на пруду бутылку. Потоплена с пятого попадания. Меткость!

4. 11 час. Капитан подползал к сидящей на цепи разъяренной сторожевой собаке у мучного склада, которую Муха дразнил издали палкой. На линии укуса побывал три раза».

Здесь была сделана приписка: «Важно развивать храбрость и бесстрашие», украшенная тремя жирными восклицательными знаками. Дневник «увлекательных дел» содержал за один только день девять порядковых номеров.

Десятым — было «происшествие на тропинке», и сам «бесстрашный капитан» принялся заносить его в дневник. Запись о спрятанной палатке вызвала новый прилив восторга у «адъютанта». Случай же с опрокинутыми корзинами Арийки привел приятелей в некоторое смущение. О нем решили вообще ничего не писать, так как не нашли здесь ни одного «увлекательного» момента.

Семен, делая записи, заметил, что Мухин время от времени опускает руку в карман и украдкой бросает в рот ягоды крупной лесной земляники.

— Это у тебя откуда? — подозрительно нахмурился он. — Где взял?

Мухин смутился:

— Это... это... когда мы прыгали... я нечаянно... зачерпнул из корзины...

— Нечаянно! Зачерпнул! — передразнил Семен. — Вот как я сейчас зачерпну тебя по башке! Не люблю я в тебе этого, адъютант Юрий Мухин! Ну забрался бы в сад, где ходит охрана с ружьями, стреляющими солью, и, не боясь опасности, нарвал бы ягод — так просто, чтобы проверить свой героизм... Это я понимаю! А тут: стащил у растерявшейся девчонки горсть земляники. Ну, что она о нас подумает? А? Кто мы такие? Жулье? А ведь на самом-то деле мы же благородные, с сильной волей, бесстрашные, наичестнейшие люди. Нет, — заметил он сокрушенно, — мелкий ты человек, Мухин. Ну, скажи, признайся: мелкий?

— Мелкий, — горестно согласился Мухин.

На самом деле он не разделял этого мнения, а просто побаивался своего друга. Он знал его горячий и неуравновешенный нрав, знал, что бывают такие минуты, когда спорить с бесстрашным капитаном бессмысленно и даже опасно.

Глава шестая

ТРЕТЬЯ ЗАДАЧА

Освободившись, наконец, от всех дел, Павлуша Кантышев прибежал в школу. Застав товарищей в пионерской комнате, он сказал, что так называемой «третьей задаче», которая поставлена перед отрядом в походе, придается теперь особое значение.

— А что такое, командир? Какие-нибудь новости, да? — удивленно прервал Петр.

— Еще какие! — многозначительно подмигнул Павел. — Вы знаете, что на Зеленом острове помещались штаб и база партизанского отряда лавровцев. Оттуда они нападали на фашистов, взрывали склады, железнодорожные пути, громили обозы... Так вот, работники Краеведческого музея поручили нам подробно описать в наших походных дневниках места, где когда-то располагался партизанский отряд, если, конечно, мы их найдем. Верно?..

— Уже известно, — нетерпеливо пожал плечами Миша Чогур. — Это же и есть «третья задача». Не понимаю, какие тут новости?

— Ну, что это такое! — рассердилась Женя. — Вечно ты, профессор, суешься со своим важным носом! Просто безобразие! Дай же досказать человеку!.. Дальше, дальше-то что, Павлуша? — теребила она за рукав командира.

— А дальше вот что... — Павел выдержал паузу и сказал, понизив голос, словно боялся, что его услышит кто-то посторонний. — По некоторым сведениям, в потайном месте на острове оставлена полевая сумка одного из партизан с его личными записями...

— Ух ты! — не удержался и громко свистнул на всю комнату следопыт Вася Брызгалов.

— Могут быть и другие находки, — сказал Павел и, уже перекрывая взволнованные голоса, громко добавил: — Есть еще поручение географического кружка: осмотреть и изучить древнее русло реки Песчаны. Оно проходит через остров.

— Вот это здорово, командир! — крикнул Петр и уже поднял руку, чтобы хлопнуть Павла по плечу, но тот, зная вес его «тяжелой ручки», вовремя увернулся.

Женя не могла стоять спокойно на месте и приставала к ребятам, теребя всех:

— Чудно, да? Правда? Ох, как интересно... Я бы хоть сейчас пошла! Хоть сейчас, честное пионерское!

— Теперь, ребята, — сказал Павел, — прошу не перебивать меня. Завтра — в поход. Сбор у школы в четыре тридцать утра. Продуктов берем на трое суток, плюс неприкосновенный запас. В случае дождливой погоды поход переносится на другой день.

Затем Павел напомнил каждому его обязанности. Петр и Коля отвечают за всю походную технику, Лида — за хозяйство: она же повариха. Женя — медсестра. Миша Чогур ведает «научной частью»; ему поручаются также записи в дневнике и в походном журнале. Поведет отряд следопыт Вася Брызгалов.

Когда со всеми делами было покончено и стали изучать маршрут, Павел взглянул на часы и удивился, что до сих пор нет Коли Смирнова. Он давно должен был принести палатку.

— Напрасно ты, командир, берешь палатку, — сказал Петр: — лишний груз. Мы научились строить отличные, непроницаемые для воды шалаши.

— Палатка нужна, — настаивал Вася. — Шалаш в поле не построишь. Сами промокнем — полбеды, а походное хозяйство должно быть сухим. Еще не было случая, чтобы лишний кусок брезента не пригодился в походе.

С этими словами следопыт разложил на столе топографический план местности. Ребята наклонились над столом.

— Докладывай, Вася, как поведешь, — сказал Павел. Вася тщательно разгладил ладонью план и, проведя красным карандашом пунктирную линию, начал неторопливо объяснять.

Никто не заметил, как вошла Ольга Алексеевна. Она села в сторонке и стала наблюдать, как подробно разбирали ребята маршрут, с каким азартом обсуждали его.

Она любила своих пионеров, привязалась к ним, знала все их привычки и характеры. Много пришлось Ольге Алексеевне потрудиться, чтобы овладеть мыслями и сердцами ребят. Теперь ее дружина была большой крепкой семьей. Сейчас здесь только небольшая группа пионеров-туристов. Среди них — активисты, ребята, которыми она особенно гордится: Павлуша Кантышев, Вася Брызгалов, отсутствующий сейчас Коля Смирнов. Девочек она знала меньше: они из другой школы. Но за время совместных путешествий успела их оценить и тоже полюбила.

«Выросли мои ребята, — думала она с радостью. — ... Какой это был капризный и взбалмошный мальчик, его нельзя было заинтересовать ничем серьезным, а теперь?.. Как толково и обстоятельно он критикует маршрут Василька».

— Мы можем сохранить прямую только до болота, — говорил Миша. — Да и то по пути интересно было бы завернуть на строительство текстильного комбината, — это всего в четырех километрах от пашей трассы.

— Экскурсия на комбинат — не наша задача! — горячился Вася.

— Но это интересно! — возражал Чогур. — А ты упрямишься потому, что у тебя на плане всё красиво расчерчено, — жаль ломать прямую! Ты любишь водить отряд, как по ниточке. Я ведь тебя, следопыт, не первый день знаю...

Петр заступился за друга:

— Ну, что ты, Миша, придираешься к Васильку? Перед ним поставлена ясная задача: вывести отряд кратчайшим путем к Зеленому острову. А ты его в сторону тянешь. Нельзя же так!

Чогур не сдавался:

— Строительство комбината началось весной, — говорил он настойчиво, — а мы еще там не побывали. В оба конца всего два часа ходьбы.

В спор вмешался Павел:

— Оставьте, ребята, вопрос о комбинате. Это решит Ольга Алексеевна. Давайте обсудим, где удобнее перейти через болото. Миша, твое мнение?

Чогур в задумчивости провел по плану линейкой, вымеряя масштаб.

— Вся беда в том, — сказал он, — что не знаешь, где это болото может оказаться наиболее удобным для перехода.

— А ты боишься дрянного болотца? — спросила Женя и презрительно сморщила нос. — Вот новости! Хорош разведчик!

— Перестань, Женя, — остановил ее Павел. — Честное слово, как маленькая! Пойми: болото — это наше главное препятствие. Кому же приятно вязнуть в трясине?

Лида, рассматривая топографические знаки на плане, предложила подойти к острову с севера.

Но оказалось, что ширина болота в этом месте — тысяча пятьсот метров, да и подход к нему составлял не менее пяти километров.

— Придется решать на месте, — сказал Павел.

— Ну, вот и хорошо, — обрадовалась Женя, рассчитывая поговорить о более веселых вещах. — Там, говорят, ребята, ягод столько! — Она даже зажмурилась от удовольствия. — И еще какие-то необыкновенные фиолетовые грибы растут! Принесу таких боровичков, — вот мама удивится!

— Особенно, если они окажутся поганками, — прибавил Миша.

Все засмеялись, и Ольга Алексеевна тоже. Ребята повернулись к ней и с радостными возгласами повскакали с мест. Громкая команда Павла заставила их всех остановиться и вытянуться в положении «смирно!».

— Отряд в сборе, — начал Павел. — Все здоровы. К походу готовы. Отсутствует Коля Смирнов. Послан за палаткой. По непонятным причинам задержался. Вещи, снаряжение, продукты собраны, упакованы и проверены по списку.

— Хорошо, командир! — одобрила вожатая.

Когда все уселись вокруг стола, Ольга Алексеевна сказала:

— Меня очень радует, что вы становитесь самостоятельными. Но вот что я думаю: этот поход, несмотря на короткий срок, может оказаться довольно трудным. Держите-ка экзамен, ребята! Я буду вмешиваться только в крайних случаях. Считайте меня рядовым участником похода. У вас есть командир, его заместитель. Каждый знает свои обязанности.

Ребята зашумели:

— Ольга Алексеевна, как же так? Мы можем запутаться! Наделать таких ошибок...

— Никаких ошибок не наделаете. Вы ребята опытные. А запутаться я вам не дам!

Было семь часов вечера, когда ребята, проводив Ольгу Алексеевну, стали расходиться по домам. Завтра надо встать до рассвета. Удастся ли только уснуть? Радостное и нетерпеливое волнение будоражило всех. Потолковав немного о погоде, разошлись. Женя и Лида жили в одном доме. Мише было по пути с Петром и Васей. Павлуша пошел один, думая о том, что могло приключиться с Колей Смирновым. В это время кто-то в белой рубашке стремительно выскочил из-за угла и, чуть не налетев на него, помчался дальше. Павел узнал Смирнова и крикнул ему вдогонку:

— Николай, стой!

Бегун на ходу оглянулся, увидел Павла и, преодолевая инерцию, затанцевал на одной ноге.

— Павлуша! Друг! — воскликнул он обрадовано. — А ребята где?

— Да уже разошлись по домам. А где ты пропадал целый день?

— Ох, — тяжело вздохнул Коля. — Целая, брат, история...

Павлуша с удивлением посмотрел на него.

Коля Смирнов, обычно такой сдержанный, аккуратный и подтянутый, был неузнаваем. Широко расставленные синеватые глаза его беспокойно смотрели на Павлушу. По озабоченному лицу расползся неровными пятнами румянец. Русые волосы стояли торчком. Рубашка в зелени, а ботинки...

— Что случилось? — спросил Павел. — Задание выполнил?

— Палатка на месте, — ответил Коля, отдуваясь и поправляя рубаху. — Вот из-за палатки-то всё и произошло. Ты домой? Идем, я тебя провожу...

По дороге Коля рассказал Павлу о всех своих злоключениях.

Длинные вечерние тени исчезли. На западе неподвижной грядой повисли легкие облака. Солнце скрылось, но его далекие лучи еще некоторое время бродили по краям облаков, меняя окраску: то зальют их розовым светом, то бронзой покроют.

А за рекой, на востоке, небо было уже сумеречно темным. И там, над сонными лесами, уже зажигались первые звёзды.

Глава седьмая

ДОМИК С ГОЛУБЫМИ СТАВНЯМИ

Всюду мелькали привокзальные огоньки. Желтыми светлячками блуждали по темным путям фонарики стрелочников.

А вот загорелся зеленый глаз семафора и далекий басовитый гудок паровоза радостно известил всех: «Иду! Иду!».

В стороне тарахтел маневровый паровоз, хлопотливо разыскивая и собирая вагоны, сипло и безголосо переговаривался с певучим рожком стрелочника и соловьиной трелью прицепщика. Бренчали буфера.

— Прибыли на место, товарищ капитан! — доложил Юрий Мухин своему приятелю. — Дальше ничего нет, крайний домишко... А какие у него ставни — голубые или зеленые, — кто их разберет. „

Семен сердито зашептал:

— Ты еще громче крикни, чтобы все знали, что мы здесь. Начинает светать — сейчас во всем разберемся. Тьфу... чтоб тебе скиснуть, — пробормотал он, налетев на кучу паровозного шлака и растянувшись на ней плашмя. — Наложили на дороге всякий хлам, — людям пройти негде!

Мухин помог ему подняться, заметив вскользь, что эта куча очень кстати: прячась за ней, легко вести наблюдение за домиком.

Усевшись на принесенный с собой рогожный мешок, друзья ожидали рассвета и тихо беседовали, беспрерывно зевая и сонно потягиваясь.

Предстоящее путешествие совсем не нравилось Мухину, который не любил долго ходить, плохо выспался и потому не видел ничего хорошего в затеянном предприятии.

— Интересно же, — убеждал его Семен — Помнишь, книжку мы читали про экспедицию на Памир. Геологи в ущелье... Обвал... Сверкают молнии!

— Молний я не люблю, — заметил Мухин.

— Ну, это у них было так... — продолжал, захлебываясь, Семен, — а у нас другое... Тоже могут быть необыкновенные находки, например, скелет мамонта в вечной мерзлоте.

— Да здесь же нет вечной мерзлоты, — это не Крайний Север, — вяло протестовал Мухин.

— Ну хорошо! Вечной мерзлоты нет, но мамонт может быть найден.

— А если заблудимся?

— Начались «если»! — досадовал Семен. — Мы же за девчонкой пойдем, — она знает дорогу. Ягод наберем и грибов... Самые первосортные будем складывать в корзину, второй сорт — в ведерко, а грибы-утиль — в рогожный мешок. Согласен?

— Ладно, — нехотя кивнул Мухин и так громко зевнул, что Семен стал настороженно оглядываться:

— Тихо ты... Может, там окно открыто, услышат нас.

Опасения Семена были напрасны. В домике никто ничего не слышал. Бабушка Аринки, занятая хозяйством, хлопотала у печи, а девочка еще только просыпалась, сонными глазами поглядывая то на огонек ночника, то на окошко. Когда над занавеской мелькнул краешек посветлевшего неба, она вскочила с кровати, быстро натянула на себя платье и выбежала во двор, прихватив с собой ведро.

— Теплынь-то какая!

Минутку постояла на крыльце, вдыхая ароматный утренний воздух и поглядывая на восток, где, тронутое предрассветными огнями, уже розовело небо.

Еще вчера Аринка договорилась с бабушкой, что из леса в город не вернется, а навестит отца в колхозе. Может, поживет у него денька два-три. Соскучилась!

— Ну, иди, иди, — говорила бабушка, ласково тормоша внучку. — Отец-то, поди, тоже заскучал по тебе, — обрадуется.

Взяв ведро, Аринка пошла к колодцу: решила наносить в дом побольше воды, заготовить впрок для хозяйства. Бабушка не может таскать тяжелые вёдра. Аринка хоть и маленькая, а сильная. Целое ведро ей, конечно, не унести, а по половинке ведра — в самый раз. Только бы скорей! Всегда так: когда торопишься, — всё задерживает. Плавает ведерко в колодце на одном боку, шлепает по воде.

— Да потопись ты! — кричит девочка и дергает за цепочку.

Наконец Аринка набрала воды и первым делом налила в рукомойник. Приятно помыться свежей водой.

У порога домика уже стояла корзина, в ней — заботливо приготовленный бабушкой завтрак; кухонный нож втиснут стоймя в плетенку. А на столе дымилась тарелка горячих щей, и горка лепешек с черничным вареньем возвышалась на блюдечке.

Совсем рассвело. Приятели на улице уже начали беспокоиться. Семен то и дело выглядывал из-за кучи, наблюдая за калиткой и верхней частью окна, которое виднелось из-за невысокого забора. Мухин стал ныть: спать хочется, да и девчонка, наверно, никуда не пойдет.

Его и верно одолевала дремота. Он поудобней улегся на рогожном мешке, как вдруг получил от приятеля такой ощутимый толчок в бок, что быстро поднялся и осторожно выглянул из-за кучи.

Прямо против них у домика с голубыми ставнями захлопнулась, прозвенев щеколдой, калитка, и на улице появилась Аринка.

— Она, — шепнул Семен.

Мухин встрепенулся. Живо засунув рогожу в корзину, он стал терпеливо ждать сигнала «капитана», чтобы выйти из укрытия.

Семен дождался, когда беленький платок Аринки стал едва виден вдали. Тогда он огляделся по сторонам и, убедившись в том, что поблизости никого нет, дернул приятеля за рукав:

— Вперед! По свежим следам...

Глава восьмая

ЗАРЕ НАВСТРЕЧУ!

Пионерский отряд вышел из города на рассвете, когда небо еще не успело окраситься зарей. Стояла такая тишина, что даже тонкие и легкие листики берез не шевелились. Редко какой-нибудь из них вздрогнет: это с верхней ветки упала тяжелая серебристая капля росы.

Встали только ранние птицы — ласточки. Но голоса их еле слышны в высоте.

Над стремниной реки еще плавали, клубясь, ночные белесые туманы, жались к берегам, оседая влагой на темной зелени трав.

Тонкая полоска света родилась на востоке. С каждой секундой она разрасталась. Ее бледно-розовая окраска густела, принимая то вишневые, то бронзовые тона. Заря вставала безмолвно и неторопливо. Уже на вершинах далеких лесов пылали ее неопаляющие огни. И вдруг сноп золотистых лучей рассыпался по всему небу... Это огромный диск чуть-чуть всплыл над ярко запламеневшим горизонтом. И сразу по озаренной, проснувшейся земле пробежали и замерли на бегу длинные тропинки теней.

— Привет солнцу! — весело крикнула Ольга Алексеевна.

И хор звонких ребячьих голосов подхватил:

— Привет!

Эхо разбросало веселое слово по широким, чутким просторам лугов, и уже в полной тишине, где-то далеко-далеко повторило последний слог: «вет!».

Отряд шел навстречу заре.

Городок остался позади за рекой. Словно вырезанный из картона и приклеенный к игрушечной горушке, он напоминал издали макет театральной декорации.

Следопыт Вася Брызгалов разыскал в гуще кустов узенькую тропинку, закиданную охапками свежего сена, и отряд, извиваясь змейкой, уверенно двинулся по ней.

Иногда заросли ольхи совсем скрывали разведчиков, и только наконечник завернутого в чехол пионерского знамени, мерно покачиваясь над ветвями, выдавал движение отряда.

Вася шел в авангарде колонны, на десять-пятнадцать шагов впереди всех. Легкая, невесомая походка! Казалось, что ноги его едва касаются земли. Гибкая еловая палка мелькала то справа, то слева, как бы ощупывая всё, что находится под ногами. И хотя Вася отлично знал, что грунт здесь крепкий, но привычка проверять надежность почвы укоренилась в нем глубоко, — она была необходима настоящему следопыту, — и мальчик развивал ее.

За ним шел Павлуша, внимательным взглядом следя за движениями разведчика. Затем — знаменосец Коля Смирнов, потом — Ольга Алексеевна, Лида и Женя. Предпоследним был Миша Чогур. Он что-то записывал на ходу, но часто запись прерывалась, так как, не заметив поворота, Миша налетал на кусты, и Петр, который замыкал строй, вполне разумно посоветовал ему меньше смотреть в походный дневник и больше наблюдать за тем, что делается под ногами.

Ребята обменивались впечатлениями, вспоминали школьные дела, шутили.

Отойдя от городка километра полтора, запели любимую песенку про веселого туриста:

Крутыми тропинками в горы, Вдоль быстрых и медленных рек, Минуя большие озёра, Веселый шагал человек.

Несмотря на ранний час, всюду, где проходил отряд, уже кипела работа: здесь косили траву и убирали сено, там грузили на подводы крупные, бородавчатые огурцы.

Склоненные колхозницы двигались вдоль гряд, прореживая морковку. В поселке пели рубанки и пилы, стучали топоры: это плотники строили новое здание колхозной конторы. Где-то невдалеке тарахтели тракторы.

Вскоре ребята увидели впереди большую низину, сырую, с жалкими кустами тощего вереска, — такую печальную среди окрестных веселых лугов! Она была перепоясана правильными линиями глубоких траншей. Просачиваясь сквозь грунт, в них стекала пахнувшая гнилью, ржавая вода.

А по краям траншей ходили тракторы, мощными плугами вкапываясь в цепкую тяжелую целину. Ровными рядами, блестя на солнце, ложились влажные борозды.

Пройдет время, — и на этих местах поднимутся в пышных, богатых нарядах кудрявые рощи, яркими расписными коврами зацветут луга, а по новым, широким просторам пшеничных полей ветер будет гонять золотые волны...

Год назад ребята были в этих местах. Но там, где недавно густели вековечной зарослью едко пахнувшая полынь да свирепая крапива, теперь расстилалась благодатная россыпь пахотных угодий. Заботливо окученные рыхлой землей, зеленели кусты смородины, крыжовника и малины, а выше, на пригорках, ровными рядами стояли молодые яблоньки. Колеблемые задорным ветерком, они приветливо помахивали ребятам нежными ветвями, как бы приветствуя своих юных друзей. Это был новый фруктовый сад.

Ребята шли, с удивлением оглядывая округу, ставшую теперь незнакомой.

Навстречу им нарастал неумолчный шум, и желтое марево поднималось стеной, силясь захватить голубые просторы неба.

— Ребята, сюда! — крикнула Ольга Алексеевна, и все поднялись на вершину древнего песчаного кургана.

Картина большой стройки предстала перед глазами пионеров.

Сотни сверкавших серебром лопат, блеснув на солнце, уходили в грунт. Звенели мотыги и кирки. Отбойные молотки, гремя пулеметной дробью, вгрызались в окаменевшую породу.

Механические землечерпалки, солидно раскачивая хоботами, наклонялись к земле и наполняли ею широкие пасти ковшей.

Беспрерывно неслись вагонетки и на земле и по воздушной дороге, стрекоча над головами рабочих.

Шуршали ленты транспортеров, — словно текли, а маленькие горные потоки, устремляясь вверх, вопреки всем законам природы.

Со всех концов ползли паровозы, ведя тяжелые составы товарных поездов. Их встречали гигантские носильщики — подъемные краны и лебедки. В веселом многоголосом говоре моторов краны гостеприимно раскланивались, вздымая, как пушинки, многотонные грузы.

Грейдеры и бульдозеры, орудуя мощными стальными ножами и отвалами, прокладывали новые дороги, и по этим свежим, но уже твердым и гладким накатам шли вереницами тяжелые грузовики.

Какие-то машины, похожие на крылатых исполинских жуков, рыли многометровые котлованы, разгребая землю своими металлическими крыльями-щитами.

Ребята стояли, пораженные этим невиданным зрелищем. Они знали, что здесь будет не только гигант комбинат, но вырастет и новый город, с красивыми зданиями, широкими улицами и площадями, садами и скверами, украшенными цветами и фонтанами.

Молчание нарушил Павел.

— А что, если посадить здесь... — начал он и запнулся от взволновавшей его мысли. Глаза командира вдруг заблестели. — Если посадить здесь дубовые рощи, окружив ими новый город. Ведь мы же принесем с Зеленого острова и жёлуди и саженцы!

— Замечательно! — закричала в восторге Женя. — Павлуша всегда чудесно придумает... нашими дубами украсить город!

— И верно, — обрадованно подхватили ребята, — здорово придумано! Все городские школьники придут сажать. Это будет наш подарок будущему городку текстильщиков.

— Хорошая мысль! Правильно, ребята, — поддержала Ольга Алексеевна, — вполне одобряю. Но тем ответственнее наша задача: найти на Зеленом острове дубовую рощу.

— Найдем! Непременно найдем! — зашумели пионеры.

А на стройке от рокота машин гудела земля. Клубился разноцветный дым, обвевая людей и механизмы, поднимался к облакам, расползался по округе. Песок захрустел на зубах у ребят, забрался кое-кому в уши и ноздри. Тут и там раздавалось чиханье и веселое «будьте здоровы!».

Но юные путешественники не обращали на это внимания. Перед их взорами раскрывалась теперь другая картина: синь неба, и лучезарные радуги в брызгах фонтанов, и белые красавцы-дома на сверкающем паркете площадей, окруженные дубами-богатырями. Их густые, мощные кроны не пропускали ни одной пылинки, и потому таким ясным было небо, чист и ароматен воздух. И потому так много людей сидело у открытых окон и на балконах в тихое вечернее время.

Увлеченные своей мечтой, ребята заторопились. Они быстро построились и двинулись в путь.

Впереди, на востоке, закрывая горизонт, темной громадой высилась дремучая чаща Синьковского леса.

Глава девятая

РАССЕЯННЫЕ ПРЕСЛЕДОВАТЕЛИ

«Бесстрашный капитан» и его друг не видели ничего, кроме белого платочка Аринки.

Семена увлекало тайное преследование. Разыгравшаяся фантазия уже рисовала ему картины необыкновенных находок и открытий на таинственном Зеленом острове.

Жизнерадостность и энергия «капитана» подействовали даже на его равнодушного к путешествию друга. Юрий Мухин заметно подбодрился, сонливость исчезла. Увлеченный преследованием, он проявлял невиданные для него расторопность и быстроту.

Семен, отлично зная, что увлечения друга весьма кратковременны, пользовался каждым удобным случаем, чтобы разжечь воображение приятеля какой-нибудь подробностью о боровиках или великолепной лесной землянике — «крупной, как куриное яйцо!». Он знал пристрастие Мухина к ягодам.

Следуя на значительном расстоянии от Аринки, ныряя в кусты и прячась за деревьями, чтобы не быть ею замеченными, приятели на исходе второго часа пути вошли в густой лес. Здесь они могли, наконец, отдохнуть и не маскироваться так тщательно. Частые деревья, заросли кустарников, высокая трава отлично скрывали их. Но тут была другая беда: лес прекрасно скрывал и Аринку. Они уже два раза теряли ее из виду и теперь дали друг другу слово, что будут «смотреть в оба».

Первая неудача произошла на переправе через Большую Чернявку. Место было открытое, и друзьям пришлось далеко отстать от Аринки. Они вышли к реке, когда белый платочек уже скрылся на другом берегу в лесной чаше. Где девочка перешла вброд реку, они не заметили и долго ходили по берегу, разыскивая мелкое место, но так и не нашли.

Пришлось вымокнуть до пояса. Это, конечно, полбеды, — вода в реке была совсем теплая, а мокрая одежда сразу высохла на солнышке. Но Семен, торопясь на переправе, нечаянно утопил Юрино ведерко. Вот тут начались упреки.

— Рассеянный с улицы Бассейной! — шипел Мухин, боясь быть услышанным Аринкой. — Ведерку цены нет!

— Спокойно, — утешал его Семен. — Ты не успеешь и слова сказать, как я нырну и найду это ведерко для поросят.

И действительно, чуть устоялась взбаламученная вода, светлая жесть ясно обозначилась на дне реки. За ведерком даже не пришлось нырять. Семен просто поддел его палкой и вытащил.

Но пока возились с ведром, потеряли Аринку. Бежали потом сломя голову по лесу, цепляясь за корни деревьев, проваливаясь в какие-то ямы, и измучились так, что, когда увидели, наконец, между деревьями белый платочек, повалились на траву и несколько минут лежали неподвижно.

— Несчастное путешествие, чтоб оно провалилось, — ворчал Мухин. — Ну зачем мы пошли? Я тебя спрашиваю. Есть хочется, во рту пересохло, грибов не находим, ноги болят... Лес противный...

— Неправда, — защищался Семен, — лес красив, как на картине. Это не лес, а парк культуры и отдыха! Даже лучше!

Махая палкой, Семен вспугнул большого тетерева, и тот с шумом поднялся в воздух, напугав Мухина.

— Ага! Вот видишь! — воскликнул Семен с притворным негодованием. — Птицы удирают, чтобы не видеть твоей недовольной физиономии. Теперь понятно, почему мы не находим грибов: они зарылись с головой в мох. Кому приятно слышать твое хныканье? Бедненькому мальчику хочется кушать! Ай-ай! В корзине лежит целая булка, а голодающий валяется на черничных кочках, давит ягоды и жалобно стонет. Он умирает от жажды, переходя вброд речки.

Но развеселить Юру не удалось. Увлекшись своей речью, Семен потерял из виду заветный беленький платочек, и снова началась гонка по лесу, причем на этот раз они чуть не натолкнулись на Аринку. Она даже крикнула:

— Ау! Кто здесь?

Приятели мгновенно притаились за огромными корнями вывернутого бурей дерева. Устав от беготни, Семен и Юрий запыхались и тяжело дышали. Каково же было их удивление, когда Аринка, подойдя совсем близко, поставила на землю корзину, уже почти наполненную грибами. У приятелей даже дух захватило. Еще бы: ни в мягкой, ни в жесткой таре у них не было ничего, кроме одного долговязого гриба, на тонкой желтой ножке с какой-то подозрительно лохматой шляпкой. Его нашел Семен и уверял приятеля, что это настоящий моховик, самого первого сорта.

Друзья дали Аринке отойти в сторону и принялись обсуждать положение.

— Где она их находит? — спросил раздосадованный Мухин. — Такие огромные белые грибы, за сто метров видно! Что же, мы ослепли, что ли?

— М-да! — промолвил многозначительно Семен. — Давай следить, как она их ищет. Несомненно, девчонка знает какой-то секрет!

Это подняло упавший дух Мухина. В то время, когда Семен, не отрываясь, следил за Аринкой, стараясь идти как можно тише, Мухин ползал по траве, ощупывая каждый сантиметр мха.

— Она наклоняется, — сказал Семен с таким загадочным видом, словно раскрывал важную тайну.

— Наклоняется? — спросил насмешливо Мухин. — Что же, ты думаешь, грибы сами прыгают ей в руки! Я вот ползаю, как черепаха, а толку никакого.

— В том-то и дело, — зашептал еще более таинственно Семен, — что она не просто наклоняется, а приседает.

По лицу Мухина прошли все оттенки насмешки. Он уже собирался как следует подразнить приятеля, но новое замечание «капитана» заставило его принять другое решение.