Зеленый остров (стр. 1 )

А. Валевский

Зеленый остров

Ленинградское газетно-журнальное и книжное издательство, 1955.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава первая

„НАМ ПУТЬ НЕ СТРАШЕН!"

На скате косогора, поросшего дикой ромашкой, стояли два мальчика — Семен Быстров и Юрий Мухин. Они с интересом оглядывали вершину холма, где в густой зелени деревьев белело здание школы.

Было раннее светлое утро, такое тихое, безветренное, что одинокое слабое облачко никак не могло улететь. Оно словно зацепилось за крону густой липы, оберегая ее от слишком веселого июльского солнца.

С холма доносились шумные голоса ребят, смех, громкие крики.

— Посмотрим, Муха, что там происходит, а? — кивнул Семен головой в сторону школы.

— Ладно! Давай!..

В согласии Мухина не чувствовалось особой охоты. Семен заметил это. Он видел, как друг измерил недовольным взглядом высоту холма, и спросил насмешливо:

— Уже обмяк?

— Ага!

— Вот горе-альпинист! А как же ты на Памир собирался?

Мухин ничего не ответил и посмотрел на деревянные мостки, которые поднимались к вершине косогора:

— Я лучше по лесенке...

— Э, нет... — подтолкнул его Семен. — Лезь здесь! Тренируйся!

Мухин, вздыхая и кряхтя, стал подниматься вслед за товарищем.

Семен одолевал крутизну холма легко, несмотря на то, что был лишен возможности балансировать руками. Руки были заняты: левая придерживала сползавшую набекрень широкополую соломенную панаму, правая старалась сохранить в равновесии жестяное ведерко, прикрепленное за дужку к поясному ремню.

Наверху друзья присели на траву и отдышались.

— «Средняя школа № 4 имени Героя Советского Союза Кантышева», — прочитал Семен надпись у входа в здание.

Двери школы поминутно открывались и закрывались, пропуская торопливых и озабоченных пионеров. Ребята были нагружены объемистыми, перевязанными бечевкой пакетами и вещевыми мешками. Некоторые тащили котелки и кастрюли, еловые туристские палки-щупы, саперный инструмент. Было ясно, что пионеры готовятся к походу. И неслучайно из репродуктора неслось веселое напутствие:

До свиданья! До свиданья!

В путь собрался наш отряд.

Никакие расстоянья,

Никакие испытанья

Нас в походе не страшат!

— Слушай, Муха... — затормошил Семен своего товарища. — Не возьмут ли нас? Вот хорошая идея, а? С кем бы тут поговорить?..

В это время на улицу выскочил крепкий коренастый мальчик лет четырнадцати, в шелковом пионерском галстуке и клетчатой рубашке с двумя красными нашивками на рукаве.

— Петр! — окликнул он высокого пионера, который тащил целую груду вещей. — Ты Мишу Чогура не видел?

— Видел, Павлуша! «Профессор» Чогур на метеостанции. Составляет на завтра сводку погоды...

— Успеет сделать вечером! Пошли его в пионерскую комнату. Пусть поможет девочкам укладывать вещи. Скажи, что я приказал.

— Есть, товарищ председатель совета отряда, — поднял Петр руку в салюте. — Будет исполнено!

Павел деловито оглянулся и кого-то поискал глазами среди ребят:

— Коля Смирнов здесь?

— Я! — откликнулся один пионер.

— Принимай срочное задание, — распорядился Павел. — Отправляйся сейчас же в подшефную часть, получи маленькую походную палатку и доставь в школу к пяти часам. Вот записка старшей пионервожатой. Задание понятно?

— Понятно, товарищ председатель совета отряда! Будет исполнено!

Семен, наблюдая эту сцену, подтолкнул в бок Мухина:

— Видал? Дисциплинка, я тебе скажу, толковая!

Он проводил внимательным взглядом Павлушу, который быстро спускался по лесенке с косогора, потом дал знак Мухину следовать за собой и подошел к Коле Смирнову, читавшему записку:

— Слушай, приятель, в поход собрались, да?

Коля не поднял глаз от бумажки:

— Да.

— А куда? Если не секрет...

— На Зеленый остров.

— Что за таинственное местечко?

— Ничего таинственного... Бор, окруженный топкими болотами.

Коля аккуратно сложил записку и сунул ее в карман, готовясь идти.

— Одну минуточку! — удержал его Семен. Он нетерпеливо потоптался на месте и задумчиво повторил: — Значит, бор, окруженный топкими болотами...

Мухин не удержался и фыркнул:

— Они идут собирать лягушек.

— Ну да, лягушек! Сказал! — недовольно откликнулся Коля, задетый насмешливым замечанием Мухина. — Там в бору вековая дубовая роща растет. А где, — точно никто не знает. Надо проверить... Если найдем ее, то осенью вся школа пойдет за желудями и саженцами. Вот!

— Юннаты, — поморщился Мухин. — Неинтересно!

— Помолчи, Муха! — пнул его ногой Семен. — Дай поговорить...

Он боялся, что Коля сейчас уйдет. Но того только подзадорило замечание Мухина.

— Как же, «неинтересно»! — передразнил он. — А еще в том бору во время войны была база партизанского отряда — лавровцев. Слышали?

— Да. Ну и что? — спросил крайне заинтересованный Семен.

— А вот так, ничего...

— Слушай, приятель... — решился Семен. — А мне с товарищем можно пойти? Как ты думаешь, а?

Коля недоверчиво оглядел обоих.

— Вы кто такие? Я вас что-то никогда не встречал.

— Новички мы здесь... — сказал Семен. — Новоприбывшие... Любим попутешествовать...

Он важно выпятил грудь, хлопнул себя по шляпе и хвастливо добавил:

— Отважные исследователи! Можем дать сто очков вперед любому туристу...

— Посторонним нельзя, — прервал Коля, — У нас очень ответственное задание. В поход идут только опытные разведчики — пионеры, отобранные на совете дружины, и две девочки из соседней школы. Тоже люди бывалые, не подкачают!

— Что же, мы, по-твоему, хуже девчонок, что ли? — усмехнулся Семен.

Коля снова критически оглядел их.

— Вид у вас что-то не очень надежный.

— Что та-а-акое? — протянул оскорбленно Семен. — Ты смотри, парень, говори-говори, да не заговаривайся, а то... и схлопотать можешь!

Он показал грязный кулак и прибавил мрачно:

— Где этот ваш Зеленый остров? Давай, выкладывай!..

— Ух ты! — подскочил Коля с притворным испугом. — Страх-то какой! Сразу скажу: иди на северо-восток, приближаясь к 60-й параллели, — упрешься в остров. Только в болоте смотри не увязни, а то попадешь в царство леших...

Он отогнул рукав рубашки, взглянул на часы, озабоченно присвистнул и помчался вниз с косогора. Семен крикнул ему вдогонку:

— Подумаешь, важная птица! Фасонит! Трепло! Сами найдем! Еще раньше вас побываем на Зеленом острове! Будьте покойны! «Нам путь не страшен! Дойдем до облаков...» — пропел он. Потом лихо сбил набекрень соломенную шляпу и бросил повелительно Мухину: — Адъютант, за мной!

Глава вторая

У ДИРЕКТОРА ШКОЛЫ

Павел шел быстро, а потом, посмотрев па часы, пустился бегом. Надо было спешить. Ведь старшая пионервожатая назначила его своим главным помощником — командиром группы разведчиков-туристов. Он отвечал за то, чтобы вся подготовка к походу была закончена точно в срок.

Павел всегда был чем-нибудь занят и удивлял товарищей умением распределять свой день так, чтобы на всё хватило времени. Занятие спортом и шахматы, чтение книг и пионерские обязанности — всё входило в его план. И даже стихи успевал писать. Забежав домой, Павел нашел на своем столике записку от мамы: «После работы остаюсь на партийное собрание. Распоряжайся сам!..» Мелкие буковки маминого почерка скатились узкой цепочкой на край листа. «Торопилась!» — подумал Павел.

Из открытого окна веяло прохладой. Солнечные зайчики перемещались по стенам, освещая фотографии. Здесь висели, главным образом, портреты отца.

Вот один из них, самый последний: комиссар партизанского отряда смотрел со стены на своего сына. Отец и сын были очень похожи друг на друга: у обоих смуглые узкие лица, черные глаза и чуть приподнятая правая бровь. Эту фотографию, несколько писем, ордена и личные вещи отца принес в День победы его боевой товарищ, он и рассказал о смерти комиссара.

Справившись с домашними делами, Павлуша снова появился на улице. Два ряда старых лип тянулись вдоль нее. Сквозь кору их стволов пробилась сочная молодая поросль, вплелась в могучие, густые кроны и шелестела там нежными, пахучими листиками.

Павлуша быстро поднялся в гору. Отсюда всё было как на ладони.

Река Песчана образовала излучину, полукольцом опоясывая город. На той стороне — простор лугов, за ними — холмы, колхозные избы, огороды, поля. На ближнем крутом берегу возвышался Дворец культуры — гордость местных жителей. Маляры, качаясь в люльках, покрывали его светло-серой краской. Дальше виднелись каменные здания райкома, горсовета и новой гостиницы.

Большинство домов в городке были деревянные, обшитые тесом и выкрашенные в различные цвета. К каждому дому прилегал фруктовый сад и огород. Могучие липы, кусты желтой акации и рябина роняли узоры теней на заборы. Под затейливой резьбой окопных наличников чистотой сияли стёкла, а за ними виднелись заросли комнатных растений.

У одного из таких домиков и остановился Павлуша.

Он постучал в маленькую дверь застекленной веранды и, услышав хрипловатый басок «Можно!», — вошел в дом.

Директор школы Сергей Иванович и старшая пионервожатая Ольга Алексеевна пили чай и беседовали о делах.

— Ну вот и командир явился кстати! — сказал Сергей Иванович. — Садись, Павлуша! Напоим чаем. Набегался ведь с утра... Знаю, — поесть, попить некогда!

Сергею Ивановичу было уже шестьдесят пять лет, но он не казался стариком. Широкоплечий, с военной выправкой, он раньше ходил широким шагом строевика. Но после Великой Отечественной войны у него часто болела раненая нога, и он приходил в школу, опираясь на палку.

Голова и усы у Сергея Ивановича были седыми и только брови — совсем черными. «Дремучие брови», — говорили школьники. Но из-под этих «дремучих бровей» по-юношески ясно светились карие глаза.

Сергей Иванович преподавал географию уже сорок лет. Это он привил ребятам любовь к походам и долгие годы сам бродил с ними по родному краю. А потом, когда в школу пришла Ольга Алексеевна, ребята стали путешествовать с ней.

Ольга Алексеевна была опытным туристом. Немало интересного узнали ребята о старшей вожатой от директора. Сергей Иванович давно знал Ольгу Алексеевну, относился к ней тепло, по-отечески. Еще пионеркой, до войны, когда Сергей Иванович учительствовал на Смоленщине, она участвовала в его туристских походах.

— Мы потом с Олей во время войны в одном подразделении служили! — вспоминал Сергей Иванович, и густые брови его разлетались в стороны, а лицо молодело от озорного взгляда. — Отличным она разведчиком была, ребята! Отличным! Переоденется в деревенское платье — и уйдет, бывало, по лесным чащам во вражеские тылы... Много ценных сведений приносила. Вот когда пригодились знания и опыт туриста! Не зря, стало быть, мы в свое время попутешествовали.

Павлуша вспомнил сейчас об этом, сидя рядом с Ольгой Алексеевной за чайным столом.

Вспомнил и то, какой она пришла в школу четыре года назад.

На ее гимнастерке, туго схваченной солдатским ремнем, были два ордена, медали и значок отличного разведчика. Выгоревшая на солнце маленькая пилотка, казалось, ежеминутно могла слететь с густых волос, заплетенных в косы и уложенных вокруг головы. Большие серые глаза смотрели прямо на собеседника, вдумчиво и внимательно. И в этом взгляде чувствовалась крепкая выдержка военного человека, умеющего хорошо владеть собой.

Скоро слух о боевых делах старшей вожатой, сменившей гимнастерку на белую блузку и красный галстук, облетел школу. А когда трудами Ольги Алексеевны был создан крепкий пионерский коллектив, все поняли, что Сергей Иванович не зря хвалил свою бывшую ученицу. Он дороже всего ценил в людях стойкость, мужество и терпение в труде, а Ольга Алексеевна как раз и обладала всеми этими качествами.

Сейчас они оба продолжали начатую беседу, и Павел с первых же слов понял, что речь идет о завтрашнем походе.

— Вы, Ольга Алексеевна, вот что сделайте, — сказал директор школы: — дайте нам световую телеграмму в первый же вечер. Мы ее примем со школьного балкона. Это ведь самое высокое место в городе, если не считать пожарной каланчи. Многие ребята знают азбуку Морзе, — им будет очень интересно. Я понимаю, — сказал он, предупредив ее замечание, — тяжело после перехода? Не настаиваю, но постарайтесь! Нам нужно знать, как вы продвигаетесь.

Ольга Алексеевна положила перед ним карту.

— Взгляните, Сергей Иваныч, — сказала она. — Если мы почему-либо не перейдем в первый же день на остров, — откуда я смогу вам телеграфировать? Там же низменность, болота... Другое дело — с вершин Синьковского бора на Зеленом острове. Давайте лучше условимся так: на второй день в одиннадцать часов вечера.

Сергей Иванович согласился и посоветовал Ольге Алексеевне взять с собой охотничью двустволку, заметив, что хотя в этих лесах волков и медведей не бывает, но всё же отряд идет в необжитые места.

— Если бы не ремонт школы, сам бы пошел с вами, — весело сказал директор. — Давно я хочу побывать в тех лесных краях! А через болота вы перейдете, не сомневаюсь. Сведущие люди говорят, что они не слишком вязкие. К тому же второй месяц стоят сухие дни. Ты, Павлуша, распорядись, чтобы Вася Брызгалов подробно нанес на карту топографические данные Зеленого острова. Потом доложите ребятам на географическом сборе.

Все вопросы были решены. Сергей Иванович попросил «чуточку обождать» и ушел в комнату. Через минуту он вернулся, неся охотничье ружье в тугом брезентовом чехле и патронную сумку.

— Вот, Ольга Алексеевна, пожалуйста! Оружие, как говорится, в полном боевом порядке. Задерживать вас больше не смею: дел у вас еще много. Счастливого пути!

Он крепко пожал руку вожатой и, обняв Павла за плечи, проводил гостей до крыльца.

На улице Ольга Алексеевна спросила мальчика:

— Как идет сбор вещей?

— К пяти часам всё будет готово, Ольга Алексеевна!

— Отлично! Вот тебе еще задание: иди сейчас в райком комсомола, там оставили для нас пакет из Краеведческого музея. Мы должны выполнить одно поручение работников музея, — это будет важная задача нашего похода.

Глава третья

ДРУЗЬЯ СОБИРАЛИСЬ В ПОХОД

Пионерки Лида Круглова и Женя Марютина были очень озабочены. Еще бы! Ведь Лида назначена заведующей хозяйством в походе, а Женя — медицинской сестрой. Сколько вещей надо собрать! И ничего нельзя забыть! В походе каждая мелочь имеет большое значение, и всё надо упаковать, тщательно завернуть, чтобы не разбилось в дороге, не просыпалось, не пролилось и не промокло под дождем. Серьезное дело...

Пионерская комната в школе, всегда такая чистая и нарядная, сейчас была завалена вещами. Оставалась неприкосновенной только стойка с темно-красным шелковым знаменем. На двух приступочках у основания стойки по-прежнему в нерушимом порядке стояли горшки с резедой, гвоздикой и тюльпанами, висел пионерский горн и над ним два барабана.

Лида и Женя хлопотливо и старательно упаковывали мешки, завертывали бумагой и перевязывали тесемочками разные вещи, советовались друг с другом, как лучше уложить.

— Отметь запасный компас в рюкзак номер 4, — сказала Лида, предварительно проверив, правильно ли движется черная стрелка компаса.

— Есть!

Женя в списке против слова компас поставила: «№ 4».

— А что делать с этим? Такая неудобная штука! Не знаешь — куда его поместить?

Женя вертела в руках большой голубой термос, примеряя его то к одному, то к другому рюкзаку.

— В него нужно налить горячий чай или кофе, — сказала Лида. — Только не крути его, Женечка! Он хоть и в металлической оболочке, а уронишь, — лопнет.

Лида умела аккуратно и бережно обращаться с вещами. Настойчивая и терпеливая, она любила работать быстро и делала всё тщательно и спокойно. Она и сейчас не бегала зря по комнате, разыскивая нужные вещи; как-то выходило так, что всё у нее было под руками.

Женя, наоборот, всегда горела отчаянным нетерпением: если найти, то сейчас же, если сделать — то сразу, немедленно, одним махом. А в результате этой нерасчетливой поспешности школьные тетради ее часто «украшались» гирляндами клякс. И тогда приходилось, как говорила Женя, «брать себя в руки» и переписывать всё заново.

Лида знала характер подруги. Увидев, с какой энергией принялась та за упаковку термоса, Лида поспешила взять его в свои руки.

— Термос мы пристроим завтра утром, — сказала Лида, — когда нальем в него что-нибудь. Сейчас ни к чему.

— А может, не брать совсем, — обрадовалась Женя, — ведь у нас есть чайник?

— Ну что ты, Женя! Термос полагается по инструкции. Не возьмем — получим замечание от Ольги Алексеевны.

— Верно, — согласилась Женя, наполняя чайник мелкими вещами. — А ты представляешь себе, как раскипятится командир, если мы что-нибудь забудем! Ого!

Вскинув правую бровь, как это делал Павел, она проговорила басом:

— Ты что же думаешь, Лида Круглова, — у нас тут детские ясли? Можно забыть, забросить вещи куда попало, — нянечка найдет?

Стенные часы пробили два.

— Уже? — удивилась Женя. — Где же наш помощник? Вот видишь, Лида, а ведь он всегда хвалится, что «точен, как хронометр»!

Между тем тот, о ком говорила Женя, уже входил в школьную прихожую.

«Ботаник» и «метеоролог», «топограф» и «астроном», Миша Чогур был незаменим в туристском походе и возглавлял в отряде так называемую «научную часть». Он одинаково легко мог объяснить, почему, скажем, коньки скользят по льду и неподвижны на деревянном полу, где можно услышать «поющие» пески, «худеет ли» солнце, почему не бывает затмения Марса и что нужно делать, если в окно комнаты влетела шаровидная молния. Чогур всегда знал больше, чем требовала школьная программа, и своей начитанностью и великолепной памятью умел хорошо пользоваться.

Миша зачесал назад свои темные густые волосы, поправил пионерский галстук и, наконец, появился в комнате.

Увидев беспорядок, он покачал головой, но поздоровался с девочками довольно приветливо и сразу обратил внимание на стоявшую на подоконнике кастрюлю.

— Интересно, — спросил он, — куда вы собираетесь положить металлическую посуду?

— Сверху... — сказала Женя.

— Сверху чего? — переспросил Миша, разглядывая пристально кастрюлю.

— Вещей, конечно! — заметила Женя авторитетно. — Опытом походов доказано, что на привале первое дело — поставить вариться обед.

Чогур внимательно посмотрел на" Женю. Он понимал, что ее замечание не лишено здравого смысла. Но не в характере Миши было, затеяв спор, так быстро сдаться, уступив девочке, которая всего три раза ходила в поход.

— Так думают только любители вкусно поесть, — сказал он самым безобидным тоном. Но Женя уже надула губы, придумывая, как бы ему получше ответить.

Лида, зная, что оба любят поспорить, решительно взяла Мишу за руку и, подведя к столу, подала ему список вещей:

— Мы должны торопиться. Отмечай, пожалуйста, что будем укладывать.

— Пустую посуду следует заполнять мелкими вещами! — продолжал Чогур. — Надо экономить место в рюкзаке...

Женя не утерпела и поднесла к самому носу Чогура чайник, который был до отказа набит кульками и пакетиками:

— Видишь? Не считай нас такими глупыми.

Но Миша продолжал вертеть в руках злополучную кастрюлю. Он водил по донышку и по краям ее указательным пальцем, подозрительно рассматривая, нет ли копоти.

— Мы чистили ее песком и пемзой, — сказала предупредительно Женя. — Не вздумай опять придираться! Она абсолютно чистая.

— Возможно! — Не найдя и следа сажи, Миша заглянул внутрь и вынул оттуда какую-то соринку.

— А знаете ли вы, «новички-туристы», что для чистки металлической посуды самое лучшее средство — это волчьи ягоды?

О таком средстве девочки не слышали и недоверчиво переглянулись: нет ли тут какого-нибудь подвоха.

— Только не бирючина и не волчье лыко, — они считаются ядовитыми, — продолжал Миша, наслаждаясь удивлением подруг. — Чистить нужно крушиной или красной бузиной. Посуда становится как новая.

— Но где же мы найдем сейчас волчьи ягоды? — неуверенно спросила Лида.

— Надо быть наблюдательными, девочки: на школьном дворе растет жимолость. Нет ничего лучше!

И Чогур быстро скрылся за дверью.

— Ну и придира! — воскликнула Женя, проводив его взглядом и недовольно сморщив нос.

Девочки сняли со стола два упакованных мешка и понесли их к стенке, подшучивая над сбежавшим помощником.

— Теперь будет целый час возиться со своими ягодами, — заметила Женя насмешливо.

Но девочка ошиблась: уже через несколько минут Миша появился с большим пучком веток. Он нес их так торжественно, словно только что выиграл соревнование и восхищенные «болельщики» наградили его букетом роз.

Молча, с подчеркнутой важностью он разместил свой «букет» в алюминиевом бидоне, выбрал ветви с крупными и спелыми ягодами, понюхал их и, заметив как бы между прочим: «Интересно, каковы они на вкус?» — бросил несколько ягод в рот.

Нет, это не показалось девочкам: Чогур стоял, подняв глаза к потолку, и жевал... Жевал ядовитые ягоды!

Девочки оторопели. Секунду они смотрели на Мишу широко раскрытыми глазами, потом одновременно бросились с двух сторон на Чогура с громкими криками: «Яд! Отрава! Выплюни!». Лида поймала его за руку и стала трясти, пытаясь вырвать ветки. Женя принялась колотить Мишу по шее, стараясь выбить ягоды изо рта.

Растерявшийся вначале от этой неожиданной атаки,

Миша живо пришел в себя, ловко выскользнул из рук девочек и, убежав на другую сторону комнаты, загородился стульями.

— В чем дело? — спросил он сердито и стал кашлять от попавшей в дыхательное горло ягоды.

— Жимолость ядовита! — крикнула Лида. Поспешно разбив сырое яйцо, она стала переливать его в чашку. Женя выбросила на стол всё содержимое своей санитарной сумки и, найдя какие-то таблетки, со стаканом воды подбежала к Мише:

— Глотай! Немедленно!

Только сейчас понял Миша, что произошло. Он посмотрел на девочек с чувством глубокого сожаления и, отстраняя протянутые руки, сказал:

— Девочки, вы — невежды! Это камчатская жимолость. Ее ягоды вполне можно есть. Ну кто бы, скажите пожалуйста, посадил на школьном дворе ядовитое дерево? Прошу вас, — сказал он уже примиряющим тоном, тронутый их искренним волнением и заботой, — попробуйте! — и он протянул девочкам ветку с ягодами. Но подруги наотрез отказались.

— Значит, вы не верите в науку? — с иронией спросил Миша.

— Ну-ну, осторожней, — сказала Женя, недоверчиво разглядывая листики жимолости. — Знаешь, Лидочка, они и в самом деле непохожи...

Она положила одну ягоду в рот, вопросительно глядя на Чогура, раскусила ее, но сразу же выплюнула.

— Удивительная мерзость! — сказала она морщась.

— Да, не виноград... — снисходительно заметил Миша. — Зато вы сейчас убедитесь в ценности моего открытия...

Но продемонстрировать «открытие» Мише не удалось, — стали собираться остальные участники похода.

Шумно и весело вошли Петр и Вася Брызгалов. Петр с порога так громко выкрикнул свое «здравствуйте», что Вася заткнул уши:

— Потише! Могут лопнуть барабанные перепонки.

— Извини, друг, — сказал Петр. — Я и забыл, что ты бережешь свой тонкий и хрупкий слуховой аппарат следопыта. Эх, Вася-Василек, — прибавил он с сожалением и, легко оторвав Васю от пола, поднял на воздух, — легок ты, как перышко!

— Для следопыта вес самый подходящий, — ответил Вася, барахтаясь у него в руках. — Брось через ручеек соломинку — перейду, — соломинка не треснет. Хватит, — запротестовал он, — пусти, силач! Сломаешь... У тебя железные мышцы. Миша, заступись! — крикнул он Чогуру.

— Отпусти Василька. Нет времени баловаться! Кому говорю! — подтолкнул Чогур Петра. — На-ка, посмотри, всё ли в порядке.

Он подал Петру пакет с электробатареями и аппаратуру для световой сигнализации.

— Твое дело, инженер!

— Правильно, — облегченно вздохнул Вася, соскочив на пол. — За дело, братва! Я сейчас проверю исправность всех компасов и качество кремней, спичек, зажигалок. Девочки, наверно, не догадались это сделать.

— Вот еще, — откликнулась Лида. — Хватит с нас того, что мы тут целый воз продуктов упаковали.

— Я проверяла запасные компасы, — сказала Женя.

— Ладно, ладно, хозяйки, спокойно, не волнуйтесь! — прервал их Вася. Он попросил Мишу оставить в покое кастрюли и посмотреть, в исправности ли саперные инструменты.

— Винтики повсюду подгони в притирочку, — посоветовал он. — Чтоб всё работало, как часы, безотказно. Походик может оказаться не из легких!

Миша ничего не ответил, но отставил в сторону кастрюлю и вооружился отверткой и гаечным ключом.

Как опытные туристы, все они прекрасно знали, что качество снаряжения определяет иногда успех всей экспедиции.

Пионерский отряд прошел в туристских походах уже немало километров, изучая свой край, знакомясь с его историей, революционным прошлым и местами недавних великих битв за Родину. Ребята шли тропинками и проселочными дорогами, по берегам озер и кручам оврагов, через поля, луга и рощи. И всегда возвращались с новым запасом знаний, а в вещевых мешках несли богатые трофеи: гербарии, коллекции лекарственных трав, семена деревьев, коробки с жуками, стрекозами и бабочками всех видов, начиная от простейшей капустной совки и «кончая ночным бражником. Скелеты рыб и животных, образцы каменных пород дополняли этот список как доказательство удачных промыслов и охоты, счастливых находок И улова. Большой и ценный подарок школе!

Новый поход обещал быть одним из самых интересных. Но никто из его участников, конечно, не знал, какие неожиданности готовит им Синьковский бор, расположенный на Зеленом острове.

Глава четвертая

ВСТРЕЧА НА ТРОПИНКЕ

Семен и его друг Юрий Мухин сидели на берегу реки Чернявки, прячась от полуденного зноя в тени кустов, и размышляли о том, как узнать — где же находится этот Зеленый остров.

Они не зря назвали себя «новоприбывшими». Мальчики появились в здешних местах недавно: родители их приехали на строительство текстильного комбината. К этому времени занятия уже кончились, в школе шел ремонт, и познакомиться с местными ребятами Семену и Юре еще не удалось.

Юра очень гордился дружбой с Семеном. Еще бы! Семен в этом году пойдет учиться в седьмой класс заводской школы, тогда как Юрий с трудом перебрался в шестой.

Летние каникулы были в разгаре. Друзья целыми днями купались в Чернявке, ловили раков. Семен даже пробовал устраивать «дальние заплывы», но эта затея провалилась. Его друг не умел плавать и чувствовал себя в воде хорошо только тогда, когда касался дна руками.

Однако скоро эти удовольствия наскучили. Река Чернявка мелела с каждым днем, и раков там становилось всё меньше. Семен ломал голову, придумывая всякие «увлекательные дела». Был даже заведен дневник, куда записывалось всё, что сделано за день.

Друзья устраивали соревнования: кто дольше просидит в воде, кто больше провисит вниз головой на турнике или простоит на одной ноге. Все эти своеобразные упражнения должны были, по мнению Семена, выработать выдержку и закалить волю.

Но летние дни — длинные. Свободного времени у мальчиков оставалось еще очень много. Не зная, чем бы заняться, Семен всерьез затосковал о школе, и даже Юрий Мухин, который всегда учился с ленцой, стал поговаривать о том, что скорее бы уж кончились каникулы.

И вдруг сегодня друзья узнали о пионерском походе. На Семена это известие произвело сильное впечатление. Раз идут только опытные туристы-разведчики, значит — поход сопряжен с большими трудностями, может быть, даже опасностью. Неизвестный Зеленый остров уже казался Семену таинственным и неразгаданным на карте «белым пятном», а болота, окружавшие его, непроходимой, зловещей трясиной. Семена волновала тайна скрытой в глухом бору вековой дубовой рощи. А бывшая партизанская база? Почему этот пионер, с которым они разговаривали, вдруг сразу замолчал, будто боялся проговориться. «Ясно, — решил Семен, — затеяно „секретное путешествие"». В школе его любимым предметом была география. На уроках он то видел себя в таинственной пустыне Гоби, то пробирался сквозь тропические дебри Индии, то с опасностью для жизни наблюдал извержение Везувия. Но всё это ровно ничего не стоило по сравнению с рассказами учительницы о том, как советские люди меняют карту Родины. Захваченный картинами преобразования природы, Семен то собирался стать отважным исследователем и уничтожить все «белые пятна» па карте родной страны, то снова возвращался к своей прежней мечте — создать самый быстроходный в мире корабль и отправиться в далекое морское путешествие.

В связи с этим Мухину было приказано называть его «бесстрашным капитаном». Сам Юра скромно именовал себя «адъютантом».

Узнав о пионерском походе, Семен решил во что бы то ни стало проникнуть на Зеленый остров.

— Ты понимаешь, — говорил он Мухину, — городские пионеры идут неспроста. Наверно хотят открыть месторождение нефти или какие-нибудь полезные ископаемые. Вот бы нам вперед их пробраться на остров и найти... А? Письмо бы написали в Академию наук...

— Да какая там нефть! — сомневался Мухин. — Уж без нас, Сеня, нашли бы. Заблудимся только.

Юрия донимала жара. Он часто вытирал рукавом рубахи вспотевший лоб и облизывал синим от черники языком пересохшие губы.

— «Заблудимся!» — передразнил Семен. — Тяжел ты, Муха, на подъем, вот что! Не знаю, как я только с тобой дружу! Да пойми ты, — не унимался он, — придем осенью первый раз в заводскую школу. Как ребята примут? Кто такие? Откуда? А тут мы сразу известными станем. Гордиться нами будут! Ну, как же! Это же отважные исследователи — Быстров и Мухин. Открыли на Зеленом острове древние медные копи. В Ленинграде об этом узнают, а то и в самой Москве. Вот дело!

— Ну, уж ты скажешь... — усомнился Мухин.

— А что? — перебил его Семен. — Это точно! Вот возьмут и напишут о нас с тобой в «Ленинских искрах» и в «Пионерской правде». Сразу наша школа станет знаешь какой знаменитой? Ого! Самой главной школой! Интересно же...

— Конечно, — согласился Мухин. — Но только, — куда идти? Не знаем ведь.

— Пустяки! Есть такая поговорка: «Язык до Киева доведет».

— Какой там язык, — продолжал сомневаться Мухин. — Леса кругом... Не у зверей же спрашивать: где Зеленый остров?

— Чучело ты! — не удержался Семен. — Мы здесь у местных ребят всё расспросим, осторожно, понимаешь?.. Составим точный план и...

Неожиданно он увидел девочку, которая с двумя корзинами спускалась с пригорка.

— Смотри, — шепнул он. — Видишь, из леса с грибами идет. Местная девчонка, наверняка всё знает...

— Э-э-эй! — крикнул он. — В бе-е-елом платочке! Подожди, есть дело. I

Семен резким прыжком выскочил из кустов и, став на тропинке, загородил дорогу.

Девочка вздрогнула от неожиданности и попятилась. Она не очень испугалась, но всё же внезапное появление перед ней незнакомого мальчишки и его решительный вид показались ей подозрительными. Она внимательно оглядела незнакомца.

Его перемазанная ягодами футболка была заправлена спереди в штаны, а сзади вылезла и торчала хвостом. Всклокоченные жесткие белесые волосы едва прикрывала лихо надетая набок соломенная шляпа.

— Ну тебя, в самом деле! Что надо? Говори скорей, я тороплюсь.

— Ишь, какая деловая, — усмехнулся Семен. Прищурив левый глаз, словно прицеливаясь, он посмотрел на корзины.

— Откуда идешь?

— Из леса... А тебе что?

— Значит нужно, раз спрашиваю. Муха! — крикнул он раздраженным тоном. — Ты человек или медведь? Можешь ты, наконец, покинуть свою прохладную берлогу и принять участие в беседе?

Нетерпеливым жестом он подтянул штаны. Немудрено, что они сползали: на поясе висело металлическое ведерко, в котором шевелились раки.

Кусты раздвинулись, и на тропинке показался Юрий Мухин.

Девочка увидела, что он толст и мал ростом. Короткая курточка, по раздутым карманам которой можно было судить о том, что они до отказа набиты всякой всячиной, еще более подчеркивала его полноту.

— Есть, капитан! — сказал Мухин довольно вяло и, отдуваясь, провел рукой по вспотевшей и перемазанной черникой физиономии.

«Ну, на этого и обращать внимания нечего», — решила девочка, — всё дело в «капитане».

И, желая сразу дать понять, что она их не боится, спросила решительно и строго:

— Ну чего, ребята, пристали? Говорите, что надо, а то уйду.

— Ого! Смотри, друг, какая боевая! — рассмеялся Семен и, снова прищурив один глаз, спросил:

— Ты знаешь, кто мы такие? Девочка ответила просто:

— Нет... Еще не успела познакомиться!

Ей тяжело было держать корзины на весу. Она поставила их рядом с собой и стала поправлять ленточку в косе, поглядывая на ребят.

Семен покачался с носка на пятку, видимо что-то обдумывая, потом выставил ногу вперед и сказал гордо:

— Я Семен Быстров — бесстрашный капитан. А это мой друг и адъютант — Юра Мухин. Прославился в Ярославской области как лучший рыболов. А скоро и у вас тут о нем заговорят ребята. Он может поймать рыбу даже там, где она никогда не плавала!

Потом «капитан» хитро улыбнулся и спросил:

— А ты кто?

— Меня зовут Аринка Белова, — улыбнулась девочка. — Ну и всё!

С подчеркнуто серьезным видом она вытянулась в положении «смирно» и спросила:

— Можно идти, капитан?

— Одну минуту.

Семен быстро нагнулся и вытащил из корзины один гриб.

— Смотри, друг, какие боровики! — воскликнул он с искренним восхищением. Отломал шляпку и с явным удовольствием стал разглядывать гриб, приговаривая: — Красота! Красота!

Но «адъютант» не смотрел на грибы. Он увидел в другой корзине крупную лесную землянику, и глаза у него разгорелись.

— Интересно, — заметил Семен, всё еще любуясь грибом, — где их добывают?

— Грибы, как известно, собирают в лесу, — сказала Аринка.

— Ну, это ясно, что в лесу, а не на футбольной площадке. — Семен подтолкнул приятеля и засмеялся, довольный своей остротой. — А в каком именно лесу? — спросил он уже совсем серьезным тоном. — Ты не можешь сказать?

— Конечно, могу! В Синьковском...

— Так, так... — пробормотал Семен. И сразу же распорядился:

— Адъютант! Записать немедленно: боровики растут в Синьковском лесу.

Мухин порылся в своих раздутых карманах и извлек огрызок карандаша и обтрепанную записную книжку. Плюнув на бумагу и растерев пальцем, он переспросил:

— В каком, каком?

— В Синьковском... — повторила Аринка.

— Где этот лес? Укажи точно, — приставал Семен.

— Да вон... — махнула Аринка рукой на восток, — у Зеленого острова.

— Зеленого острова... — радостно прошептал Семен и переглянулся с приятелем.

— Ура! — закричал он. — Ура, Муха! Нашли! Объявляю по этому поводу чехарду через корзины. Пятьдесят прыжков, — воскликнул он в крайнем возбуждении и первым прыгнул через корзины Аринки.

Мухин последовал за ним.

Аринка пыталась оттащить корзины, но это оказалось совсем непросто: ноги двух друзей, охваченных непонятным восторгом, мелькали перед ее глазами: того и гляди заденут по голове.

Неожиданно тяжелый и неловкий Мухин задел ногой корзину с ягодами. Вслед за нею оказалась на боку и корзина с грибами.

Невдалеке раздалась песня. Кто-то спускался с пригорка на тропинку.

Приятели, увидев, что они натворили, и опасаясь неприятных последствий, с удивительным проворством шмыгнули в кусты и исчезли там, словно их и не было.

Глава пятая

ДНЕВНИК "УВЛЕКАТЕЛЬНЫХ ДЕЛ"

Прохожим, напугавшим двух приятелей, оказался Коля Смирнов. Он шел, неся на плече завернутую в парусиновый чехол походную палатку. Ноша была тяжелая, и Коля решил сделать привал. Спустившись с пригорка, он положил палатку на траву, вытер вспотевший лоб и только было начал насвистывать песню моряков-балтийцев «Над мачтой ветер вьется», как вдруг увидел невдалеке девочку. Она ползала на коленях по траве, собирая рассыпанную землянику, и, услышав свист, быстро обернулась. Коля увидел курносый, в веснушках, нос и раскрасневшееся, озабоченное лицо.

«Наверно, бежала по тропинке и растянулась», — решил он. Но сидеть рядом с человеком, у которого произошло несчастье, и не обращать на него внимания было не в характере пионера Коли Смирнова. Поэтому он спросил: