Зеленый остров (стр. 7 )

— Итак, — сказала она, — перед нами теперь стоит главная задача: найти дубовую рощу. И мы ее найдем! В добрый путь, ребята! Петруша, запевай песню!

— Есть, запевать песню! — ответил Петр.

Он дождался команды и, когда отряд двинулся вперед, запел в такт шагам:

Отцы о свободе и счастье мечтали, За это сражаясь не раз. В борьбе создавали и Ленин и Сталин Отечество наше для нас.

Ребята подхватили припев:

Готовься в дорогу на долгие годы:

Бери с коммунистов пример.

Работай, учись и живи для народа,

Советской страны пионер!

Отряд прошел по холму, обогнул землянку и скрылся в густом Синьковском бору.

Глава пятая

ОТРЯД ИДЕТ НА СЕВЕР

Разведчики, стараясь обследовать возможно большую территорию, разбились на две группы. Разделив весь маршрут на двухкилометровые участки, ребята расходились в разные стороны: одна группа — на северо-восток, другая — на северо-запад. Пройдя километр, шли на сближение и перекрещивались; теперь та группа, которая шла на северо-восток, направлялась уже на северо-запад. Так обе группы просматривали всё, что лежало внутри «клещей».

Расположенный на возвышенности, Синьковский бор представлял собой смесь густых живописных перелесков с лужайками, заросшими травой и цветами, по которым никогда не гуляла коса. Группы елей, берез, орешника или уже красневшей рябины возвышались, как маленькие островки, над этими цветочными озерами.

Красота леса, пение птиц и освеженный дождями воздух наполнили ребят такой веселой энергией, что даже Мухин улыбался, подражал крику птиц, пел и размахивал палкой, как заправский турист.

Ольга Алексеевна вела группу, в которую входили Аринка, Лида, Мухин и Миша Чогур. Разведчиком шел Коля Смирнов. Женя, Семен, Петр и следопыт Вася находились в группе Павла.

Уже к трем часам обе группы вышли на северную окраину бора и увидели серебристую ленту реки Песчаны.

Впереди была гладкая болотная равнина, покрытая скудной растительностью с причудливо изогнутыми стволами плакучих ив по краям. Вдалеке виднелся голубовато-зеленый, как лед, простор Леденецкого озера, омывающего пустынные и печальные берега.

— Как вы думаете, Ольга Алексеевна, — спросила Лида, — где тут могут расти дубы?

— Я думаю, поближе к центру острова. Дуб любит надежную охрану. Но эта охрана не должна закрывать от него небесные просторы. Про дуб говорят так: «Он любит расти в шубе, но с непокрытой головой».

Ольге Алексеевне хотелось познакомиться с характером местности, которая оставалась в стороне от пути отряда. Позвав Васю, она пошла вдоль северной окраины.

Ребята продолжали начатый разговор:

— Если дубы и растут здесь, в бору, — сказал Миша Чогур, — то я уверен, что найти их можно только на южной, стороне.

— Почему? — спросил Павел.

— Когда мы были еще на той стороне болота и зарисовывали очертания Зеленого острова, я видел два береговых отвала: они имеют вид чернозема, а здесь песок да суглинок.

Мухин давно прислушивался к разговору и всё порывался что-то сказать. Теперь, воспользовавшись паузой, он спросил:

— Зачем же мы тогда ходим здесь?

— Затем, Мухин, — ответила Женя, — что нам всё интересно. А тебе нет? Почему ты с нами пошел? Отправлялся бы домой!

— Нет, я... очень даже... — начал оправдываться Мухин.

— Он просто устал, — объяснила Лида. — Не привык много ходить.

— Лентяй — и всё! — сказала Женя, надув губы. — Любит поесть да поспать — больше ничего. Дрыхнет, как сурок, и ночью и днем. Он, наверно, и на уроках клюет носом. Ну, конечно! Кислятина какая-то, а не человек! Вот чудище...

Протестующие голоса ребят остановили ее. А Павел строго сказал:

— Я прошу тебя быть повежливее, Евгения Марютина! Твое счастье, что не слышит Ольга Алексеевна. Как командир отряда, делаю тебе строгое замечание.

Но Женя и сама признала, что сказала лишнее:

— Извини, Мухин! Я не хотела тебя обидеть! У меня, знаешь, язык такой... — Она немного помолчала и уже совсем безобидным тоном добавила: — Но ты, верно, Мухин, как простокваша.

Странное дело, Юра весело улыбался. Павел махнул рукой: видно, они друг на друга не обижаются.

— Ну что ж, — сказал Мухин, — простокваша ведь вкусная.

— А вот ты невкусный, Мухин, — понимаешь?.. — сказала Женя. — Тебе всё неинтересно. Ты вялый какой-то, и всего боишься. Вот видишь, — два кулика на болоте гуляют? Смотри не испугайся.

— Какие кулики? Где? — оживился Мухин. — Я давно собираюсь кого-нибудь подстрелить из рогатки.

Он вытащил из кармана рогатку, горсть камней, с которыми, видно, никогда не расставался, и побежал к болоту.

Ребята рассмеялись.

Семен стоял в стороне и не вмешивался в разговор, хотя отлично всё слышал. Он был очень доволен, что Павел вступился за его друга, но сам был на стороне Жени. Его друг был действительно «простоквашей». Семен начал понимать это со вчерашнего дня.

Глава шестая

С КЕМ БЕСЕДОВАЛ ЮРИЙ МУХИН

Лида и Аринка нарезали тонкими ломтиками хлеб и делали бутерброды с сыром.

Костер уже давно горел, но чай поставить нельзя было. Петр и Коля ушли за водой и еще не вернулись.

— Где же это наши водоносы? — удивлялась Лида. — Кругом — реки и озёра, а у нас с тобой, Аринушка, нет воды.

Наконец рядом раздался басовитый голос Петра. Подошел и Коля, держа за крылья маленькую бабочку.

— Ну, специалистка, — сказал он Лиде, — как это называется?

— Обыкновенная листовёртка!

— И всё?

— А что же еще?

— Эх, Лида, Лида, — покачал головой Коля. — обрадовался бы! Ну догадайся, я тебя прошу!

Аринка тоже посмотрела на бабочку и сказала, что ее личинки свертывают листья в трубочки:

— Я это часто видела на деревьях.

— Правильно, Аринка! — воскликнул Коля. — Идем дальше, девочки... Какие листья больше всего страда от этого вредителя?

— А! — понимающе сказала Лида. — Ты, наверно, хочешь сказать, что дубовый лист они любят больше всего? Ничего, Коленька, там, где нет дубовых, они пользуются любыми листьями, даже ольховыми.

— Может быть, Лида, ты и права, но Миша придерживается другого мнения.

Миша Чогур в это время ходил невдалеке, пополняя свою коллекцию насекомых — вредителей леса. Вдруг он услышал голос Юры Мухина и, обернувшись, увидел, что «великий снайпер» лежит на боку под кустом малины и обрывает ягоды, приговаривая:

— Проваливай, проваливай! Нечего тебе здесь делать! Иди своей дорогой!

Миша Чогур заинтересовался: с кем это Мухин ведет беседу, когда рядом с ним никого нет? Не кусту же малины он говорит: «Проваливай, проваливай!»?

Приглядевшись, Миша увидел рядом с Мухиным гадюку. Она свернулась в упругое, пружинистое кольцо, высоко подняла свою плоскую треугольную голову и плавно раскачивала ее у обнаженной до колен ноги любителя ягод.

Быстрым ударом палки Миша мгновенно оглушил змею и, не давая ей опомниться, стал бить ее по голове. Мухин испуганно вскочил. Увидев, что Чогур бросает змею в муравейник, удивился:

— Зачем ты убил ужа?

— Это гадюка! — сказал Чогур, наблюдая, как корчится, извиваясь, чешуйчатое тело змеи, облепленное тысячами муравьев.

— Гадюка? — спросил побледневший Мухин и выронил ягоды.

— Ну слушай, адъютант, тебе же объясняли. Какой ты рассеянный и ненаблюдательный! Подойди сюда поближе...

Миша поддел палкой змею и протянул Мухину. Но Мухин не слушал объяснений. Он торопливо оглядывал свои руки и ноги.

— Она не ужалила меня? Как ты думаешь, а? Не ужалила?

— Ты бы это почувствовал, — сказал Миша. — В лесу, милый мой, надо быть осторожным! Укус гадюки очень опасен...

Теперь Мухину казалось, что он ужален во всех местах. На животе и в самом деле что-то жгло. Он поднял рубашку, взглянул и обмер: около пупка, вздув бугорком кожу и впиваясь в нее, лезло внутрь что-то с коротким хвостиком.

— Помогите! — заорал Мухин. — Во мне сидит змея! Спасите!

Встревоженный его криком, Чогур пытался узнать, в чем дело, но не мог. Мухин носился вокруг куста, выставив живот и держа обеими руками поднятую вверх рубашку.

На крик сбежался весь отряд.

Ольга Алексеевна живо поймала Мухина и, крепко взяв его за руку, взглянула на живот:

— Спокойно, Юра, спокойно. Без паники... Это клещ, сейчас мы его вытащим!

— Скорей! — умолял Мухин. — Он влезет мне в кишки!

— Никуда он не влезет, — успокаивала Ольга Алексеевна. — Ты лежал на траве, да? Тут рядом болото. Это и с нами частенько случается. Сейчас Женя произведет операцию.

— Будет резать? Это очень больно?.. — простонал Мухин.

— Да перестань ты, Юра, в самом деле! — рассердилась Ольга Алексеевна. — Ну как тебе не стыдно! Хоть бы девочек постеснялся!

Женя уже держала наготове пинцет, обтирая его смоченной в спирте ваткой.

— Ну, укушенный, не вертись! — сказала она и захватила двумя пальцами левой руки бугорок, из которого торчала наружу половина клеща.

Мухин дернулся, как от ожога.

— Так, — сказала Женя. — Обыкновенный болотный клещ на простокваше.

— Что, что? — спросила удивленная Ольга Алексеевна. — На какой простокваше?

Ребята не удержались и прыснули. Операция, сделанная умелыми руками, была быстро закончена: клещ без остатка вытащен. Женя, помазав йодом живот, хлопнула по нему рукой и сказала:

— Можете одеваться, больной!

Счастливый Мухин, поблагодарив Женю, побежал вместе со всеми пить чай.

— И откуда только берутся такие кровожадные твари? — говорил он Чогуру.

Немного спустя подошел к костру и Семен. Он опять блуждал по лесу в тайной надежде найти хоть один дуб.

Мухин сразу принялся рассказывать другу про свои приключения, но Семен его не слушал.

— А я видел сову! — сказал он. — Торчала из дупла, сонная.

— Неясыть? — спросила Женя.

— Чего, чего? — переспросил Семен.

Но Женя уже расспрашивала Ольгу Алексеевну: верно ли, что сова-неясыть легко приручается? Получив утвердительный ответ, Женя вздохнула:

— Эх, если бы мне поймать такую сову!

Семен как-то странно посмотрел на нее, но ничего не сказал, а после, перед самым сбором в дорогу, отозвал в сторонку Мишу Чогура и стал расспрашивать, что за птица сова-неясыть, где обитает, какие у нее повадки. Все ответы «бесстрашный капитан» торопливо записывал в свой «дневник увлекательных дел». Не упустил и такие детали, как «весьма скудная подстилка в дупле — гнилушка, шерсть, перья и т. п.», и то, что «птенцов родители кормят чуть ли не до конца июля». Записывая всё это, он озабоченно поглядывал на Чогура и очень боялся, что тот спросит: «Зачем это тебе?».

Но Миша не спросил. «Профессор» Чогур всегда охотно делился своими знаниями, еще охотнее приобретал их. Он был любознателен, но не любопытен.

Глава седьмая

МЕЖДУ ДВУХ БЕРЕЗ

Пройдя около четырех километров на юг, вдоль восточной окраины острова, обе группы разведчиков встретились и повернули к центру бора. Вновь, отделенные одна от другой живописными перелесками, пошли цветистые поляны, словно альпийские луга, раскинутые в предгорьях.

Путь лежал через холмы, иногда довольно крутые и высокие. Только пройдет отряд какую-нибудь рощицу, взберется на холм, а роща уже под ногами, в глубокой впадине, — кажется, можно рукой дотянуться до верхушек стройного мачтового леса.

Тяжело и грузно взлетают лесные птицы. Зайцы появляются на полянах. Присядет зайчишка, — уши торчком; не успеешь сказать и слова, как он уже прыг — и исчез, словно утонул в высокой траве. Красноголовые дятлы стучат по гулким сосновым стволам.

— Хорошо работают, молодцы! Слышишь? — говорил Мухину идущий позади него Чогур. — Это они жуков-короедов выколачивают. Хочешь посмотреть на жуков?

Миша прибавил шагу и на ходу передал Мухину коробочку:

— Те, которые в бумажке, губят еловые леса. Самый мощный враг короедов, — добавил Чогур, — это верблюдка. Она тоже есть в коробочке.

— Это которая с крупными крыльями, а сама малюсенькая? — отозвался Мухин.

— Вот-вот!

У большой поляны Ольга Алексеевна остановила свою группу.

— Надо подождать наших, — сказала она. — У них дорога была труднее, подъем. Ау!

И сразу же из-за деревьев откликнулся Вася:

— Мы здесь!

— Нашли что-нибудь?

— Нет, а вы?

— Мы вас поджидаем!

Снова неудача. В который раз встречались две группы в лесу, не принося друг другу ожидаемых известий! Может, на острове и нет никакой дубовой рощи?

Справа показалась группа Павла. Ребята немного запыхались, взяв приступом большой подъем, в то время как группа Ольги Алексеевны обходила высоту низом.

— Хотите передохнуть? — спросила Ольга Алексеевна.

— Кто устал, богатыри? — в свою очередь обратился Павел к своим ребятам.

Те ответили, что стремятся только вперед.

— Тогда счастливый путь!

— До свиданья!

Группы уже готовы были разойтись, но в это время Вася навел бинокль на большую полянку и, остановив отряд, передал бинокль Ольге Алексеевне. Она посмотрела и сказала:

— Надо зайти!

Ребята, сбив строй, пошли прямо по высокой траве.

В глубоком покое среди зеленых рощ и перелесков цвела поляна. В центре ее, между двумя березами, был насыпан могильный холмик. Под ним лежал павший смертью храбрых герой-партизан.

Разведчики постояли несколько минут молча, сняв шапки. Потом сбросили рюкзаки, отстегнули саперные лопатки и стали резать свежий дерн, выкладывая могилу аккуратными плитками. Вася достал из своего ранца несмываемый белый карандаш, и вновь ожила на железной дощечке потускневшая надпись... Девочки собрали букеты полевых цветов и украсили ими могилу.

Место, где покоился герой-партизан, было занесено на карты и топографические планы.

Павел выстроил отряд.

Развернутое пионерское знамя склонилось над могилой, и Ольга Алексеевна, выйдя вперед, подняла руку, как в торжественной клятве.

— Дорогой герой-партизан! — сказала она. — Ты боролся за наше счастье и отдал свою жизнь, но, умирая, ты знал, что Красное знамя непобедимо. Юные ленинцы! Где бы ни находился каждый из вас — на земле или в невидимых далях неба, на борту корабля или в безводной пустыне, — пусть никогда не ослабнет ваша воля в борьбе за наше общее дело! Смело несите вперед непобедимое знамя Ленина — Сталина! Вечная слава герою!

Глава восьмая

ЛАГЕРЬ ЛЕСНОГО ОЗЕРА

До шести часов вечера обе группы отряда исследовали всю северную часть острова и вышли к его центру. Но и тут не было дубовой рощи. Проходив еще с полчаса по окрестностям в поисках воды, разведчики набрели на маленькое лесное озеро. Здесь, на желтой песчаной отмели, и раскинули лагерь.

За день все так устали, что были рады остановке. Ребята стянули с разгоряченных ног обувь и повалились у воды.

— Ну, охотничек, где же твоя дубовая роща? — только и смогла сказать Женя.

Мухин, словно в ответ на это, так громко и печально вздохнул, что все дружно расхохотались. Ребята не могли больше лежать спокойно, стали валяться по песку, бросать друг в друга сосновыми шишками. Когда же Ольга Алексеевна встала, живо вскочили и пошли шлепать босыми ногами по песчаной отмели, вглядываясь в чистую, прозрачную воду.

— Уютное местечко, — сказала Женя. — Хорошо бы построить здесь дом и выезжать на всё лето в лагерь!

— Тебе так понравилось? — спросила Ольга Алексеевна, крепко обнимая Женю. Прихватив Лиду и Аринку, они пошли вчетвером по берегу, с удовольствием ступая босыми ногами по упругому сырому песку.

Павел, Коля и Вася Брызгалов выбирали место для шатров. Семен, заинтересованный, бродил за ними следом. Петр срезал длинный ивовый прут и стал привязывать к нему леску.

— Интересно, — сказал он, ни к кому не обращаясь, — какой здесь клёв?

Мухин лежал неподвижно под сосной. При слове «клёв» он поднял голову и, увидев в руках у Петра рыболовные принадлежности, сразу встал. С непривычки от долгой ходьбы у него ныло всё тело, но страсть рыболова взяла верх над усталостью.

Приподнимая сырой валежник, рыболовы стали искать червей. Однако к великому сожалению обоих, ловить им не пришлось. Отряду было приказано построить три шатра: два для мальчиков и один для Ольги Алексеевны и девочек.

Привычное дело закончили быстро. Полы в шатрах покрыли толстым слоем травы, положенной на настил из березовых веников и веток ольхи.

Потом все пошли купаться. Это было одним из самых больших удовольствий. Плеск воды, смех, веселые шутки и возгласы не умолкали. Ребята хорошо плавали. Ольга Алексеевна предоставила им полную свободу, попросив Павлушу, Колю и Петра приглядывать, на всякий случай, за новичками. Вот тут и обнаружилось, что Мухин не умеет плавать. Он стоял в сторонке по колено в озере и поплескивал на себя водичкой.

— Надо научить его плавать, — решили ребята. — Но как только Мухин услышал об этом, он со всех ног бросился к Павлу. Заикаясь от волнения, Юрий стал просить командира заступиться. На этот раз Павел не поддержал его:

— Перестань, Юра! Надо научиться плавать. Это не так уж трудно! Идем, я тебе покажу.

Подоспели ребята. Мухин отчаянно отбивался и так истошно звал Ольгу Алексеевну, что она приплыла с другого берега. Узнав, в чем дело, она тоже стала убеждать его:

— Видишь ли, Юра, ты уже не маленький и твои страхи просто смешны. Есть ребята, которые живут вдали от всяких озер, рек и морей, тут уж ничего не поделаешь, — негде учиться. А у нас ведь три реки. Ты должен вернуться в город пловцом! Иди в воду. Ребята тебя научат...

— Ольга Алексеевна... — начал просительно Мухин.

— Иди, иди, Юра!

Мухин глубоко вздохнул и посмотрел на «учителей» с таким видом, словно хотел сказать: «Ну, что же, — сила на вашей стороне!».

— Смелей, Муха! — подбодрил его Семен.

— Эх, была не была! — вдруг решился Мухин и, для чего-то поплевав на руки, пошел в воду.

Удовлетворенные «учителя» сопровождали его, заботливо охраняя с двух сторон.

Женя приплыла «на представление» и, сразу же вернувшись к девочкам, сказала:

— Скорей жёлуди вырастут на сосне, а курица станет перелетной птицей, чем Мухин научится плавать.

Но она недооценила его способностей. Мухин проявил вдруг упорство и решимость. Он поднимал фонтаны брызг, отчаянно колотил по воде руками и ногами. Измучил своих учителей, но к концу урока, который продолжался больше часа, сам, без поддержки, продержался на воде несколько секунд.

Семен поздравил друга с успехом. Мухин наглотался воды, в ушах у него шумело, но он уже осмелел. Держаться на воде ему понравилось, и он стал требовать, чтобы ученье продолжали. Пришлось ретивого ученика выводить из воды чуть ли не силой.

Павел объявил ребятам расписание дежурств и пароль: «Зеленый остров — наш!».

На вечернее дежурство назначили и новичков. Им рассказали, что они обязаны нести охрану лагеря и, в случае необходимости, немедленно известить Ольгу Алексеевну, командира или его заместителя — Колю Смирнова. Человек, который не знает пароля, на территорию лагеря не допускается.

Местность на двести метров в окружности, включая берег озера, шатры и часть леса, входила в запретную зону.

, Павел и Вася ушли на поиски подходящего места для передачи «светового письма», Мухин, очень гордый своим новым положением дежурного, вступил на вахту.

Недоразумение произошло сразу же.

Подтаскивая к костру топливо, Семен вышел за пределы лагеря. Когда он возвращался обратно с большой вязанкой хвороста, его остановил Мухин.

— Пароль? — спросил дежурный, загораживая дорогу.

— «Жил-был у бабушки серенький козлик!» — сказал Семен. — Пусти, адъютант! Мне некогда!

— Пароль? — повторил Мухин еще более настойчиво и уперся в грудь приятеля своей сторожевой палкой.

Видя, что дежурный строго выполняет свои обязанности и шуткой тут не отделаешься, Семен переложил хворост на другое плечо и, немного подумав, сказал:

— Наш Зеленый остров.

— Назад! — закричал Мухин.

Семен бросил вязанку на землю:

— Ты меня пропустишь или нет?

— Пароль?

— Затвердил, как попугай: «пароль, пароль!». Я же тебе сказал!

— Не тот!

— Ах, не тот! Хорошо, я тебе сейчас скажу тот!

Семен выдернул из земли маленькую сухостойную елочку. Корни ее, как щупальцы осьминога, расходились в разные стороны. Зацепив ими Мухина за ногу, он готов был уже повторить прием, который ему не удался в поединке с Павлом, и спросил:

— Ну, как?

— Всё равно не пущу! — упрямо твердил Мухин, стараясь высвободить ногу.

— Вот поставили пень на дороге! — Семен даже плюнул в раздражении. — Хорошо! — сказал он, пускаясь на хитрость. — Я вот только подброшу вязанку к костру, потому что там всё прогорает, и скажу тебе точно.

— Назад! — заголосил Мухин.

На крик прибежал Коля. Он дал разрешение пропустить Семена, но сделал ему замечание:

— Пароль надо помнить точно: «Зеленый остров — наш!».

Глава девятая

СВЕТОВОЕ ПИСЬМО

Наступала вторая ночь похода, а ребятам так и не удалось посидеть у костра. В первую ночь гроза загнала всех в помещение, а сегодня пришли поздно. Пока строили шатры, купались, запасали на всю ночь дрова, уже и вечер наступил. В густом лесу темнеть начинает рано.

Ольга Алексеевна, Вася и Павел вернулись в сумерках. Примерно в километре от лагеря они обнаружили возвышенность. Все леса на западе лежали ниже ее, и в бинокль был виден город, освещенный лучами заходящего солнца. На самой вершине этого высокого холма росло несколько сосен. Особенно удобной оказалась сосна с раздвоенным стволом. С нее можно было без всяких помех «послать» световое письмо.

Ольга Алексеевна решила сегодня немного нарушить установленный режим дня и доставить ребятам удовольствие. Они ждали, что сейчас прозвучит горн, потом Ольга Алексеевна, подгоняя любителей поболтать, хлопнет в ладоши и крикнет: «Спать! Спать!», но вместо этого старшая пионервожатая сказала:

— Ребята! Мы ляжем на два часа позже обычного. Я приглашаю вас пойти со мной на передачу светового письма.

Что тут началось! Девочки бросились обнимать и целовать Ольгу Алексеевну. Мальчики от радости стали прыгать через костер, тормошить и толкать друг друга. Поднялся невероятный шум.

Ольга Алексеевна смеялась, радуясь их бурному веселью.

— Но... — сказала она, — у нас есть «но», ребята! Кто-то должен остаться в лагере дежурным. Не тащить же нам с собой все вещи. Мы устали...

Услышав это, Мухин тотчас спрятался за дерево. Как бы его не оставили! Одно дело — дежурить, когда лагерь полон людей, а другое — остаться в темном, страшном лесу.

Павел дал команду пионерам построиться и сам встал на правом фланге.

Семен и Аринка хотели встать в общий строй, но Ольга Алексеевна остановила их:

— Вы на меня не обижайтесь! Я знаю, что вы смелые и сознательные ребята, но сейчас мне нужны опытные туристы, которые хорошо знают все наши походные порядки.

Семен, помрачнев, отошел в сторону.

— Кто хочет пойти на передачу светового письма? — спросила Ольга Алексеевна. — Шаг вперед!

Шеренга в семь человек шагнула вперед.

Семен снова оживился. Он подумал, что Ольга Алексеевна рассердится на ребят за такую несознательность, и тогда вперед выйдет он, Семен, и как бы невзначай скажет:

«Пожалуйста, идите все. А я останусь в лесу и стану один сторожить имущество. Я ничего не боюсь! На то я и Семен Быстрое — бесстрашный капитан!»

Он обрадовался тому, что это может произойти, и с надеждой взглянул на Ольгу Алексеевну, но на ее обычно спокойном и веселом лице не появилось и тени смущения, досады или недовольства.

— Понятно, — сказала она. — А кто из вас, ребята, может остаться в лагере? Нужны два добровольца. Шаг вперед.

Шеренга снова дружно сделала шаг вперед.

— Вот это да! — воскликнул Семен и в восхищении взъерошил волосы. — Ты что-нибудь понимаешь, Муха?

— Еще бы, — сказал тот смущенно и вышел из-за дерева. — Когда вызывают добровольцев, стыдно оставаться на месте.

назначила Петра и Мишу Чогура.

Через полчаса отряд сигнальщиков, освещая дорогу карманными фонариками, уже пробирался по лесу и скоро вышел к раздвоенной сосне.

Коля и Павел влезли на один из стволов и удобно устроились на его толстых ветвях. Затем спустили канатик, по которому им были поданы наверх автомобильный фонарь с аккумуляторами. Аппаратуру стали прочно укреплять на дереве. Вася со второго ствола всё время подсвечивал двумя фонариками. Внизу, в густой темноте, раздавались голоса:

— Сеня! Ты где? Я самого себя не вижу!

— Рядом, Муха!

— Ребята! — позвала Ольга Алексеевна. — Обойдите сосну, и вы увидите город!

Голоса в темноте живо откликнулись:

— Где, где? Куда идти? Ничего не видно!

— Сюда, — позвала Женя. — Я уже вижу.

— Ой, сколько огоньков! — воскликнула Лида. — Как красиво!

Аринка пыталась разыскать свой железнодорожный поселок. Мухин очень волновался:

— Где мой дом? Я живу рядом с клубом... Сеня, пропал мой дом!

— Вот человек, — сказала Женя, — ну как тут в такой дали по огонькам можно найти свой дом?

— Можно, можно! — убежденно твердил Мухин. — У нас в комнате синий абажур.

Ребята засмеялись:

— Ну вот и не найдешь!

— Почему?

— Потому что синий цвет поглощается в темноте.

Сверху позвали Ольгу Алексеевну. Вася посветил фонариком, и она очень ловко и быстро влезла на ствол. В руках у нее белела бумажка, на которой была записана вся передача. Осветив бумажку и взглянув на часы, Ольга Алексеевна прокричала вниз:

— Ребята! Нужна полная тишина! Коля! Передай в город условный сигнал. Пусть там приготовятся.

— Есть, передать сигнал!

В густой темноте ярко вспыхнул сильный фонарь. Большой луч света, как прожектор, протянулся к западу и сразу же погас. Потом он зажегся еще несколько раз.

— Хватит! — сказала Ольга Алексеевна. Минут пять молча ждали в темноте.

И вот далеко на западе, чередуясь друг с другом, часто замелькали огоньки: зеленый и красный.

— Школа сообщает, что видит нас, — перевел Коля.

— Ура! Школа видит! — зашумели ребята. — Добрый вечер! Привет всем!

— Ти-ши-на! — захлопала Ольга Алексеевна в ладоши. — Начинаем передачу.

И стала диктовать осветителям:

— Внимание! Внимание! Говорит Зеленый остров! Говорит Зеленый остров!

Коля повторял за ней слова, включая и выключая фонарь. Короткая вспышка света — точка; погорит подольше фонарь — тире. Так, буква за буквой, слово за словом, полетело через холмы, долины и лесные чащи световое письмо.

Ольга Алексеевна диктовала:

«Отряд пионеров-разведчиков четвертой школы-десятилетки находится на Зеленом острове. Стоим лагерем в расположении лесного озера, на юго-востоке Синьковского бора, в одном километре от его центра.

Все здоровы!

В первый день похода перед грозой встретили в лесу двух мальчиков и девочку. Передаем фамилии: Мухин Юрий и Быстров Семен. Советская, двадцать четыре, ученики второй заводской школы. Девочка — Аринка Белова. Вокзальный переулок, один — ученица железнодорожной школы. Все трое здоровы. Взяты отрядом в поход. Вернутся в город вместе с нами, двадцать седьмого, в четверг, вечером. Сообщите родителям.

С пионерским приветом!

Старшая пионервожатая — Ольга Алексеевна. Командир группы — Павел Кантышев».

Передача продолжалась около часа. Наконец фонарь мигнул в последний раз, — и наступила долгая темнота.

— Передал, — сказал Коля.

— Это всё? — спросил Семен Лиду.

— Нет еще, — ответила она. — Сейчас будет ответ.

— Какой ответ? — заинтересовался Мухин. — Увидишь!

Несколько минут помолчали, ожидая. И вдруг высоко над всеми городскими огоньками в темное небо, взлетела зеленая ракета.

— Вот это и есть ответ! — сказала Лида. — Ребята приняли нашу телеграмму и пустили зеленую ракету в знак того, что всё поняли и сделают, как нужно. А уж они сделают, будьте спокойны!

Придя в лагерь, ребята сразу легли спать.

У всех теперь была одна мечта и одна надежда — найти дубовую рощу! «Что-то будет завтра!» — думали разведчики. С этой мыслью они и уснули.

Но Семен долго не мог заснуть, всё ворочался и думал. В чем дело? Почему у него до сих пор не было интересных друзей? В школе, где он учился прежде, ребята тоже занимались какими-то делами, часто оставались после занятий, что-то строили, мастерили, изобретали. Ходили в походы. Почему это его не интересовало? Теперь, пожалуй, в новой школе он на всё это посмотрит иначе. Семену всё больше нравились ребята-разведчики, с которыми неожиданный случай свел его в лесу. . Увлекали дела отряда.

Под впечатлением событий, которые произошли за то время, когда он пошел с отрядом в поход, как-то потускнели его «увлекательные дела». Недавно он гордился ими, а теперь они казались какими-то мелкими и ненужными. Дневник по-прежнему лежал в его кармане, но не хотелось туда даже заглядывать. «Дрянь и чепуху какую-то писали! — подумал Семен. — Ерундой занимались, бесполезной ерундой. Просто бездельничали... Ну, уж это я хватил через край!» — старался он тут же утешить себя. Вспомнил о том, как развивал ловкость, силу, бесстрашие, стремился стать отважным исследователем, капитаном, географом. Мечтал об открытиях... «Мечтал? Хорош географ! Из леса сам выйти не мог, — девочку на помощь позвали... Стыд какой! В картах и компасе ничего не смыслим. Гранит от мрамора не могли бы отличить, а гадюку от ужа... Вот так исследователи!» — издевался Семен над собой, и горькое чувство обиды лишало его сна и спокойствия.

Чем больше он перебирал в памяти всё, тем яснее ему становились былые ошибки и заблуждения. Он еще не сознавал, что это и было самое интересное открытие, которое неожиданно подарил ему Зеленый остров.

«Эх, не разобраться мне во всем одному! — досадовал Семен. — Поговорить бы с кем-нибудь из ребят — с Колей, Петром или Мишей Чогуром... А лучше всего с самим командиром. Павел — вот настоящий парень!» Вспомнил Семен, что в старой школе, в его классе были такие ребята. Почему он не дружил с ними?..

Рядом крепко спал Мухин. Семен прислушался к ровному дыханию друга и стал толкать его в бок. Ему хотелось поделиться с приятелем новыми мыслями, но тот ничего не понимал спросонья. Так и не удалось Семену излить душу, а скоро он и сам уснул, не додумав свою думу.

В это же время в соседнем шатре, тоже потревоженный раздумьем, бодрствовал следопыт Вася Брызгалов. Но ему не спалось совсем по другой причине. Разведчики поручили Васе нести матросскую бескозырку. Он положил ее в свой походный ранец. Вернувшись в лагерь, после передачи светового письма, Вася решил перезарядить карманный фонарик. Доставая из ранца запасную батарею, он сунул наугад руку, и вдруг пальцы его нечаянно попали за обшлаг бескозырки. Удивительное дело: там была какая-то бумажка! Вася достал ее и осмотрел.

На обрывке пожелтевшего листочка был нарисован химическим карандашом план. Кое-где знаки стерлись, но хорошо сохранились озерцо и прямоугольник в правом углу бумажки, где был обозначен лиственный лес.

Вася сразу же показал этот план Ольге Алексеевне и Павлу. При свете костра они его осмотрели, но, конечно, ничего не смогли определить.

Ольга Алексеевна заметила, что таких «самодеятельных» планов, по каждому поводу и от случая к случаю, у партизан бывало много. Обозначенный прямоугольник является каким-то объектом. Весьма вероятно, что цель плана — дать ориентировку для нахождения этого объекта.

— Уже поздно и темно, — сказала в заключение вожатая. — Завтра попытаемся разобраться в этой бумажке.

Сейчас, лежа в шатре, Вася, неожиданно для себя, установил сходство в контурах озерца на плане с очертаниями лесного озера, у которого разведчики разбили свой ночной лагерь. Больше того: следопыту показалось, что один участок пути в юго-восточном направлении от «Заветного берега» поразительно напоминает характер местности, изображенной на плане Федора Горбаченко.

Вот почему не спалось следопыту.

Ничто не нарушало ночного покоя, разве только хрустнет иногда ветка под ногами бдительного часового-дежурного или летучая мышь, скользнув над головой, чуть слышно прошуршит по воздуху. Постреливают еловые сучки в огне костра. Он горит неугасимо всю ночь. И языки пламени полощутся, отражаясь в воде, как золотые рыбки, поднявшиеся из темных озерных глубин.

Глава десятая

ТАИНСТВЕННЫЙ „СЕРЫЙ ШАР"

Когда взору рыболова-любителя открывается тихая речная заводь или озерная гладь в камышах, чуть подернутая легкой дымкой испарений, сердце его начинает биться учащенно и нетерпеливо. Поэтому Петр так торопливо собирал рыболовные принадлежности, поглядывая на неподвижные воды лесного озера. Затененное громадой леса, оно было еще темным и блеклым, но кое-где уже появились голубоватые тона отраженного неба.

Вахту у Петра принял сам командир. Узнав, что за время дежурства никаких событий не произошло, Павел стал обходить лагерь и невдалеке за шатрами увидел Семена. Надев Васины туфли-верхолазы, он безуспешно пытался подняться на гладкий ствол сосны. Тайная надежда самому найти дубовую рощу и поразить путешественников своим открытием не покидала его. Вот он и выбрал самое высокое дерево, рассчитывая с высоты его просмотреть всю местность.

— Что, не получается? — спросил Павел, видя бесплодность его усилий.

Не ожидав появления командира, Семен смутился, но ненадолго.

— Я по деревьям хорошо лазаю! — сказал он хвастливо. — Тут ствол больно широкий. Наверно, и сам следопыт спасовал бы.

— Нет, почему же, — возразил Павел. — Это не так трудно. — Он взял висевший у шатра аварийный канатик с крючком и гирькой на конце и метко перебросил его два раза между ветвями, опоясав ствол. Подтягиваясь на руках, Павел в несколько приемов оказался на первой ветке. Дальше уже не требовалось никаких приспособлений. Ловко спустившись по канатику вниз, он сказал Семену:

— Хорошая гимнастика! Потренируйся!

«Вот подходящая минута для разговора с командиром», — подумал Семен. Вчерашние мысли не давали ему покоя.

— Ладно! — сказал он. — Спасибо! Я потренируюсь. Переступив с ноги на ногу, он, наконец, решился начать разговор.

— Ты хорошо сделал командир, что вступился тогда за Муху. Женя слишком много о себе думает. Ишь, важная какая персона! Да кто она, в самом деле, — вожатая что ли? Критику навела!

Семену показалось, что Павел сделал нетерпеливое движение, и он поспешил заметить:

— Да я за Муху не заступаюсь. Он тоже хорош! Верно: пугливый и ленивый... А иногда киснет так, будто в него кто уксусу налил...

Павел прервал его:

— Подожди, Сеня, ты меня не так понял. Я тебе сейчас всё объясню. , например... Она учит нас говорить друг другу правду в глаза, откровенно и честно. Пусть это будет хоть самый близкий друг, всё равно! Никаких его ошибок и недостатков не скрывать и не замалчивать, — понимаешь? Мы обязаны критиковать друг друга, но не ругаться. Ругань считаем позором. Я бы за Мухина и не вступился вовсе, если бы Женя не стала придумывать обидные клички. А вот ты, Сеня, совсем уже не имеешь никакого права обвинять своего друга.

— Почему это? — удивился Семен.

— Очень просто... Потому, что ты сам от него недалеко ушел.

— Как же это так? — спросил Семен, совершенно растерянный.

— А вот так... Ты недоволен своим другом? Ну, а скажи, пожалуйста, какая разница между Мухиным и тобой? Вот возьмем вчерашний случай с челноком. Если бы это происходило в других, более серьезных условиях... Ты помнишь, почему погиб Чапаев?

— Конечно! Я пять раз смотрел в кино.

— Ну?

— Два бойца уснули в дозоре и...

— И?

— Да я же не уснул у челнока! Я... — закричал Семен рассерженно и сразу осекся, закусил губу.

— Понял? — тихо спросил Павел. — Вот в том-то и дело! Конечно, — продолжал он, — ты можешь быть недоволен своим другом. Но в таком случае ты должен сделать всё, чтобы твой друг стал другим. Что ты сделал для Мухина? Чему полезному ты научил его?

Вопрос был неожиданным, Семен не знал, что на него и ответить. Вместо этого он спросил явно обиженным тоном:

— Если я недалеко от Мухина ушел и между нами нет никакой разницы, так чему ж тут учить-то! Ведь, по-твоему, выходит, что я такой же, как он: поджилки у меня трясутся по всякому поводу, за мамочкину юбку держусь, как маленький...