Тинктура Мерлина (стр. 3 )

Лин вновь обратился к магическим силам-энергиям.

Удалось ему сразу, ненависть к черной пьяной плесени, желание сохранить жизни тех, кому придется освобождать королевскую гавань, стремление не выпустить никого обратно в море, - все, вместе взятое, вылилось в прибрежный шторм, разметавший и разбивший о скалы все корабли. Заключительный девятый вал прокатился стеной, захлестнул не только саму гавань, но и крепость. Наблюдатели на Одинокой Скале потом рассказывали: море вдруг отступило далеко от берегов, обнажив рифы прибрежья и песок глубин, а затем вернулось назад.

Каждая следующая волна была выше и мощнее предыдущей.

Бессильно опустившись на одеяло, Лин машинально сделал несколько больших глотков вина. Бурдюк, подаренный королем, был почти пуст. Вот теперь все закончено, в дело вступил свежий резерв Персиваля, занявшийся уничтожением одиночек, пытающихся скрыться среди деревьев.

Одна мысль не давала ему покоя: что же случилось с Ивейном и его группой? Можно бы заглянуть в замок посредством магической техники, но он настолько ослабел психически, что и мысль о том была противна. Надо выбираться на белый свет.

Поднявшись на поверхность у холма Страха, Лин взял за узды ожидавшего его коня, отослал слугу к Агравейну и королю с известием, что направляется к замку Ивейна и обнял коня за теплую шею, наслаждаясь простором и свежестью открытого мира.

Лин отпустил поводья. Умный конь шел не торопясь, легкой рысью, сам выбирая путь к замку. От холма Страха до горы Печали два километра. Замок Ивейна - на север от горы. Конь решил обойти гору с запада. Сменившийся ветер нес к морю противно сладкий запах крови, приторный вкус горелого мяса и едкий дым. Запах сражения, запах массового убийства одних людей другими...

Солнце садилось в Карлионе. Длинная тень Лина протянулась в сторону моря. По Восточной королевской дороге в направлении к гавани шли группы вооруженных крестьян, их обгоняли конные рыцари; все закопченные, с грязными лицами и одеждами. Запекшаяся кровь на ранах смешалась с землей и гарью, но никто не думал о лечении.

Завидев мага, логры останавливались и, склонившись, пропускали его, чтобы затем, многозначительно переглянувшись, продолжать путь.

Лин смотрел в землю, ему не хотелось никого видеть. Да и голову держать прямо было трудновато. К северу от дороги начали встречаться трупы захватчиков, застигнутые последним мигом в различных позах. Он закрыл глаза: смотреть на такое не было сил.

До самого замка его никто не окликнул, не потревожил. Распахнутые ворота встретили запустением и безлюдьем, обычным для жилища Ивейна Восхитительного. Ни слуг, ни следов чьего-либо присутствия Лин не заметил. В комнатах замка царила гулкая пустота. Устало передвигая ноги, Лин обошел главную залу, остановился у знакомой ему мозаичной картины рядом с холодным камином. Фея в голубом все так же тянулась к небу; голубого шара у ее ног, как Лин не старался, не смог увидеть. Никак не получалось отыскать верную точку обзора. Или шар покинул картину, - ведь ничего невозможного в этой стране нет. Десяток тысяч или более воинов, оставивших за морем своих близких, полностью уничтожены пятьюстами рыцарей и крестьянским ополчением, не умеющим как следует владеть оружием.

Надо найти Ивейна с его группой, надо узнать, что здесь случилось. Ощущения радости от победы не было, томили неясные предчувствия чего-то тяжелого, нехорошего. Души погибших еще витали над Вересковой пустошью в ожидании предназначения. Дышалось трудно, остро захотелось к себе в пещеру, напиться чистой воды из Барентона. Жаль, что он не захватил с собой вина, в таких условиях оно действительно универсальное лекарство. Люди Ивейна должны были ожидать своей минуты в подвалах замка, где хозяин хранил бочки с вином и другие припасы.

Лин наконец отыскал вход в подземный этаж и медленно спустился по изношенным каменным ступеням, пытаясь ориентироваться в полумраке. С лязгом захлопнулась позади дверь, заскрежетали засовы. Беспечность и усталая неосторожность подвели-таки его; Лин выхватил фонарь левой рукой, в правую взял меч.

Тишина, вкрадчивая, и угрожающая... Только шаги, лишние, делающие его мишенью. Достаточно одной стрелы из темного угла, чтобы покончить с ним навсегда. Лин осветил себе лицо, вытянутой рукой держа фонарь, показал красный плащ; сверкнул черно-багровым лучом перстень с альмантином. Перстень говорил: рядом - враг. Решиться напасть на мага Мерл Лина - надо быть не человеком. Если его до сих пор не тронули, значит, очень боятся. И постараются разговорить его, вытянуть нужное им.

Пройдя в центр помещения не таясь, отмечая звонкими подковами каждый шаг, Лин водил лучом по стенам. Нигде никого... Но нет, тут что-то есть. Он подошел ближе: на цепях, вдетых в крюки, висел полуголый Ивейн с опущенной на грудь головой. Лин обхватил пальцами запястье. Пульс прощупывался, слабый, неритмичный; жизнь еще теплилась.

Двумя ударами меча Лин разрубил мягкое железо цепей и подхватил обмякшее тело хозяина замка. Сняв с себя плащ и скатав его, положил под голову Ивейну. тот захрипел, пробормотал что-то.

Нашлись-таки силы, смогли помешать Артуру... Если бы не вмешательство мага, исход боя мог быть трагичным. От действий Ивейна зависело очень многое. Артур, как и Лин, не увидел слабого звена в плане разгрома агрессора. Разве трудно блокировать несколько человек в замке и этим малым усилием свести на нет весь замысел сражения? Вот и нашелся храбрый хитрец. Кто бы это ни был, он понимал цену своему поступку.

Позади что-то зашуршало. Лин мгновенно обернулся, в углах зашевелились тени. Следовало ожидать. Они приготовились, они ждали его. Без красного плаща он не казался им таким страшным.

Лин перешагнул через Ивейна, прижался спиной к стене, где только что висел тот.

- Выходите! Я готов к встрече! - голос Лина раскатился под сводами гулким эхом.

От правого угла отделился силуэт. Он выглядел в темноте великаном, достигающим головой трехметрового потолка.

- Маг Мерл Лин? С первого дня мы следим за тобой. Истинный маг никогда не служил ни одному королю. Маги и люди не живут рядом. Кто же ты, Мерл Лин?

- Ты знаешь, кто я. А если я буду знать, кто ты, расскажу о себе побольше. Еще я хочу видеть того, кто виновен в страданиях эрла Ивейна. Вы знаете цену слова Мерл Лина.

Опять наступила тишина, еле слышный шепот донесся из углов. Но не было времени воспользоваться лингвофоном, меч и фонарь одинаково необходимы. Жаль, не взял с собой сопровождающего.

- Маг должен знать, что поражение Артура неминуемо. Ты лишь отдалил конец логров. Я - хозяин Большого Кромлеха, известного тебе под названием Моел-Ти-Ухар...

«Рыцарь Склепа, - вспомнил Лин, - Тот самый, кто разорил владения короля Пелеса, превратил их в Опустошенные Земли».

- ...А сейчас ты увидишь того, о ком спрашивал.

В луче фонаря появилось знакомое лицо, смотревшее с вызовом и плохо срытым испугом. Мелигранс! Сын короля Багдемагуса, друга Артура. Мелигранс, рыцарь Круглого Стола, сидевший на пирах рядом с несгибаемым Саграмором. Так вот кто выдал рыцарю Склепа и его подручным план сражения, позволил тому отыскать слабое звено и разорвать его. Истинно, чудо спасло Артура и логров. Чудо, скрытое в тайных механизмах магов, доверенных Лину.

«Как же ты смог предать отца, друзей, свой народ, самого себя?» - хотелось крикнуть в обезображенное изменой лицо.

Но Лин молчал, рассматривая Мелигранса. И не знал, что сказать предателю. Так вот от кого пошла линия измен в государстве Артура!

- Что же ты стоишь, Мелигранс? - голос Рыцаря Склепа обрушился громом сверху; Мелигранс вздрогнул, его глаза побелели, - Подними меч и убей своего врага. Перед тобой тот, кто вырвал из твоих рук корону Карлиона. Перед тобой тот, кто не позволил овладеть тебе наградой, прекрасной Гвиневерой!

«Вот в чем дело! - сказал себе Лин, - Завязка преступления в любви к супруге господина. Этому юноше, незрелому и нечистому, захотелось обрести власть и женщину. Вот что погубило несчастного».

Мелигранс поднял меч и бросился на Лина. Юному рыцарю не довелось пройти суровую школу Хроноцентра, где таймонавта Лина тренировали до изнеможения, заставляя постичь тайны меча всех лучших школ во все времена. Выбив меч из крепкой, но не знающей мастерства руки, Лин, исполненный чувства горечи, одним взмахом перерезал ахилловы сухожилия предателю. Бежать он теперь не сможет и дождется суда над собой. Рыцарям полезно будет увидеть воочию истоки и последствия неверности, а Артуру расстаться хоть с частью детской доверчивости.

Через несколько секунд Лин убедился, что Рыцарь Склепа, ближайший сподвижник короля Маргона, хозяина ведьм, колдунов и прочей нечисти, не так прост. Только человек выдающихся способностей мог находиться на вершине черной пирамиды и чувствовать себя там устойчиво. Нечто колкое, давящее зацепилось острым крючком ужаса за край сознания мага.

«Не иначе как экстрасенс, - решил Лин, пытаясь оттолкнуть чужую волю, спрятаться в энергетическом коконе, - Вот откуда слава этого горного отшельника, обитателя камней».

Терять лицо мага Лину было нельзя. Стоит этому супермену заставить Лина хоть дрогнуть, назавтра о том узнает весь мир. Плохое липнет как деготь, потом годами не отмыться. Авторитет Мерл Лина сейчас работает на короля Артура. Лин считался наиболее способным учеником по курсу психоэнергетики в Хроноцентре. Но он слишком устал, чтобы ответить сокрушающим психическим ударом. Придется применить технические достижения. Левой рукой, держащей фонарь, он нащупал в нагрудном кармане комбинезона излучатель и нажал кнопку. Сознание Лина освободилось от сжимающих объятий, в ответ из угла раздался звериный рык, заскрежетал замок потайной двери, в правое плечо ему что-то ударило и наступила тишина, нарушаемая стонами Мелигранса и хрипами Ивейна.

Лин ощупал плечо: из раны лилась кровь. Удар вскользь дротиком или кинжалом. Рыцарь Склепа был не один, кто-то из его спутников перед бегством успел-таки его ужалить. Бить из темноты - всегда от трусости.

Боятся мага и эти. Кость не задета, заживет быстро. Он облегченно вздохнул и тут же почувствовал, как боль через руку проникает в грудь, хватая за сердце.

«Яд, - понял он, вытаскивая аптечку, до которой не дотрагивался со времени визита Артура в Грот Магов, - Где-то здесь есть антитоксин».

На ощупь, ничего не видя мутнеющими глазами, он бросил в рот пару капсул и потерял сознание.

Первое, что увидел Лин очнувшись, было обеспокоенное лицо Агравейна на фоне темно-синего неба. Увидев открывшиеся глаза мага, рыцарь осветился радостью. На его крик подошел, гремя доспехами, ближайший к Артуру эрл, знаменитый охотник за Чашей Грааля, Ланселот. Лин встречался с ним однажды мимолетно, разговора не получилось. Больше они не виделись, Ланселот постоянно находился в дороге.

- Ни один человек не способен выжить после укуса ядовитой змеи. Рана твоя очищена, это я смог сделать. Но как ты справился с ядом, не понимаю.

Ланселот говорил спокойно, только нахмуренные изломанным углом черные брови на загорелом, грубо вырезанном лице выдавали беспокойство.

- Поистине, маг бессмертен, и мое искусство врачевателя оказалось на сей раз лишним.

Ланселот покачал головой и протянул руку в сторону горящего неподалеку костра.

«Ланселот, сын короля Панта, проведший детство и часть юности у Озерной Леди. Там он научился великому искусству врачевания. Если уж Ланселот говорит, что Лин был приговорен к смерти, то это действительно так. Выходит, не перепутал капсулы, пальцы сами нашли нужное...»

Ланселот нагнулся, поднес к губам Лина чашу. Питье было горьким и противным, но Лин покорно выпил все. Ночь раскинула над землей фиолетовый шатер, продырявленный стрелами небесных битв. Зажгли факелы. Силы понемногу возвращались к Лину. Он попросил у Агравейна вина. Тот немедленно поднес приготовленный заранее кубок. Отпив половину и ощутив в голове легкость, Лин поднялся и сел. Рядом с ним стоял только Агравейн. Ланселот в стороне склонился над распростертым телом Ивейна.

У входной двери в замок сгрудились рыцари и слуги Ивейна Восхитительного, - они боялись приблизиться к воскресшему из мертвых магу.

- Что с ним? - спросил Лин слабым голосом.

Ему ответил Ланселот, повернув голову, могучую, антично красивую.

- Благородный сэр Ивейн будет жить. Но для выздоровления ему понадобится много недель. Он обычный человек...

Лин вдруг ощутил волну признательной нежности к Ланселоту, подобную той, что чувствует заболевший ребенок к отцу, положившему спасительную твердую руку ему на горячий лоб. Ланселот, в котором, как и в других рыцарях, Лин видел человекообразную средневековую машину истребления врагов короля и продуктов питания, оказался человеком с мягким добрым сердцем, умелыми и надежными отцовскими руками. Неужели Ланселот на самом деле воспитывался в Авалоне? Разве такое возможно? Судя по морщинам, избороздившим лицо, рыцарю немало лет.

Во двор замка на взмыленном коне влетел всадник. Король Артур осведомлялся о состоянии мага Мерлина и передавал, что ожидает его с Ланселотом и Агравейном у перевала по дороге в Камелот. Без не считал возможным торжественное возвращение в Карлион.

Стараясь не пошатываться, Лин поднялся на ноги и с помощью Агравейна устроился в седле. Самое трудное позади, несколько часов верхом в сопровождении Ланселота и Агравейна он как-нибудь выдержит. Ночь темна, слабости мага никто не заметит.

10. Лес Сумеречных Фей.

Неделю Лин провел в Камелоте, окруженный заботой короля и королевы. Впервые после появления в Карлионе он чувствовал себя спокойно и беззаботно. А во дворце пиры сменяли друг друга с той же непреложной закономерностью, с какой утро сменяется вечером. Страна праздновала победу. Большинство удельных государей Британии склонили короны перед гербом Артура. Создали все-таки Большой Совет Королей, но из него не получился Большой Круглый Стол. Ни одного дельного решения, способствующего реальному объединению Британии, принять не удалось. Не получилось и военного союза. Победа, одержанная Артуром у горы Бадон на Вересковой Пустоши, казалась всем окончательной на все времена.

Лин участвовал в деловых встречах и только раз побывал на пиру за Круглым Столом. Его появление внесло сумятицу: у некоторых рыцарей дрожали руки и расширялись зрачки при одном взгляде мага Мерл Лина.

Внезапное низвержение десятков молний с чистого неба, молниепад, испепеливший вражеское войско в переломный момент битвы; прибрежный шторм невиданной мощи; освобождение обреченного Ивейна из рук Рыцаря Склепа; почти мгновенное выздоровление после смертельного отравления змеиным ядом, - перечень невероятных событий потряс и воспитанных на чудесах логров. Лин в течение дня продемонстрировал, что может сделать один-единственный маг, если захочет. Тем самым он окончательно определил себе место в обществе бриттов, исключив наперед любые сомнения и вопросы. И одновременно поставил между собой и народом логров неодолимую стену: перейдя из разряда людей в разряд магов, он уже не мог рассчитывать на обычные человеческие отношения. Любовь и страх, преклонение и отчужденность, - в каждом человеке по-разному переплелись разноречивые чувства по отношению к обладателю сверхъестественной силы.

Как следует разобраться в новом положении вещей Лин не имел ни времени, ни желания: слабость еще давала себя знать. А жизнь между тем продолжалась. Как только Мелигранс обрел способность нормального восприятия, состоялся суд. Рыцари Круглого Стола приговорили его к вечному изгнанию, Ланселот отказался лечить раны, нанесенные предателю магом, и он охромел на обе ноги. Лин не присутствовал на суде, ему сообщили, что яд, внесенный в душу Мелигранса Рыцарем Склепа, проник слишком глубоко: ни раскаяния, ни сожаления о содеянном Мелигранс не проявил.

Только злость на самого себя за неправильный выбор стороны в борьбе, да злоба на Мерл Лина и соотечественников.

После суда Мелигранс исчез: теперь его мог уничтожить любой, встретивший в пределах королевства. Прошел слух, что он обосновался где-то у короля Маргона.

- Первая ласточка из стаи измен и предательств, - сказал Лин королю.

Но Артур, упоенный победой, пропустил слова мага мимо ушей. Ощутив себя наконец вполне здоровым, Лин побывал у короля и в сопровождении верного ему Агравейна отправился вначале в пещеру Полого холма, а затем в замок феи Морганы.

Первым делом он искупался в воде знаменитого источника Барентон, расположенного рядом с жилищем древнего алхимика. Слава Барентона оказалась не пустым звуком. Расположившись после омовения под деревьями боярышника, густо поросшими вдоль ручья, он ощутил себя обновленным, готовым к новым испытаниям. Красные и багровые ягоды, свисающие обильными кистями, предвещали долгую теплую осень. «Хорошо!» - улыбнулся Лин. Вот и лето кончается, наипрекраснейшее лето его жизни. Что-то еще впереди... Неужели придется вернуться в Хроноцентр? Кому это надо? Зачем экзамены, встречи с хмурыми и хитрыми людьми, загаженный воздух, синтетика везде и всюду... Обращая взгляд назад, Лин теперь видел то, чего раньше не мог заметить. И неумение Аларова разъяснить особенности машины собственной конструкции. И отсутствие нужной направленности в подготовке таймонавтов. Нет, это не ошибка и не простая дань неопытности в новом деле. Тут что-то другое, глубоко продуманное, далекое от интересов изучения прошлого...

Несмотря на приглашение, Агравейн не решался посетить каменное жилище Лина, предпочитая проводить ночи в шатре или у костра, а дни в суете дел. В первый же вечер Лин проверил истинность утверждения Морганы о наличии прямой связи между его пещерой и замком принцессы. Обнаружилось устройство просто: в лаборатории, в нижней части западной стены, под кучей принадлежностей алхимика, Лин нашел вмурованную металлическую чашу-параболу. Он постучал в резонатор железным прутом, выбранным из той же свалки. Код, предложенный Морганой, предусматривал несколько простых сигналов, касающихся важнейших моментов жизни. Сообщив о завтрашнем прибытии в замок и получив подтверждение, Лин вышел к Агравейну с просьбой подготовить все необходимое к визиту в Долину Очарований. Рыцарь растерянно дернул плечами и грустно склонил голову. Посещение дворца Морганы не входило ранее в его жизненные планы, как и возможное знакомство с феями.

Агравейн начал подготовку к путешествию с того, что принялся заготавливать железные гвозди, точить меч и кинжалы, начищать до блеска доспехи, свои и коней. Как и все логры, рыцарь был убежден: только железо способно предохранить человека от чар, излучаемых феями. Гвозди предназначались для вбивания в двери жилища, где Агравейну придется остановиться. Видимо, голубой мрамор сказочного замка Морганы впервые испытает насилие, подумал Лин, с улыбкой следя за приготовлениями Агравейна.

Удивительный народ логры! Все знают о существовании на их земле фей, но никто не может сказать, какие они. Говорят, они волшебницы, способные нанести вред человеку. И в то же время феи близки к королевскому семейству, сестра короля желает стать одной из них. Фею Моргану никто не боится; а каждый помнит, что она выучилась у фей их колдовству, может даже менять внешнее обличие.

Друг мой Агравейн! - весело воскликнул Лин, увидев своего спутника, занятого проверкой железной брони коня, - Хотел бы ты иметь дамой своего сердца прекрасную фею? И посвятить ей свои подвиги?

Агравейн медленно опустил руки и так же неторопливо обернулся.

Глаза его ничего не выражали, но в отвердевших складках около чуть полноватых, красиво очерченных губ читалось напряжение.

Великий маг Мерл Лин испытывает своего слугу. Рыцари короля Артура не служат феям.

И все! Больше Агравейн ему ничего не сказал. Как ничего не мог сказать и король Артур. Одна надежда на принцессу Моргану, на ее обещание. Тучи снова сгущаются над лограми, а король ничего не желает знать. Встреча с Рыцарем Склепа, - не последняя, они не простят поражения своих союзников. Только феи, убежден Лин, дадут ему нужные сведения, посредством которых удастся убедить Артура. Жизнь нельзя прев-ращать в вечный праздник... Чем раньше Лин остановит процесс всенародного опьянения, тем меньше крови прольется в предстоящих схватках.

Остающиеся у пещеры слуги Мерл Лина и Агравейна провожали их долгими взглядами, в которых можно было увидеть и любовь, и почтение, и нежелание потерять почетную службу. Ведь они знают, что от фей не возвращаются, принцесса Моргана - счастливое исключение. Конечно, маг Мерл Лин могуч и бесстрашен, да Лес Сумеречных Фей бескраен, далеко на закате он соприкасается с царством вечности, где правит Трен. Туда хотят попасть все, но никто не торопится к цели. Что ведет мага с рыцарем в рискованное предприятие, они не могли понять. Разве плохо магу в Полом холме, рядом с Камелотом?

Отклоняя руками ласковые объятия ветвей сомкнувшихся кронами деревьев, - Агравейн впереди, Лин позади, - путники пробирались по тропам Колдовского Леса. Лес дышал живой радостью. То и дело на плечи им прыгали пушистохвостые белки, что-то верещали на ухо и возвращались обратно в свои дупла-домики. Дорогу перебегали неторопливые зайцы и лисы, слышалось близкое хрюкание кабанов. Дважды Лин видел настороженную медвежью морду, ловящую чуткими ноздрями ветер. Колдовской Лес пе-реполнен зверьем, только у источника Барентон и пещеры Лина их не видно. Там только птицы... А лес этот светлее, чем тот, что окружает Камелот. И поуютнее. Или это кажется магу, уставшему от мелькания панцирей и мечей, от пьяных криков и необузданного веселья в замке и дворце короля? Что может быть лучше такого вот леса, пусть и населенного эльфами - духами воды, воздуха и земли!?

Дорога к принцессе Моргане, встреча и пребывание в ее дворце прошли как во сне, розовом и легком.

Кони летели по-над красными маками...

Долину Очарований обходили стороной осень и зима; близкое дыхание далекой страны Трена, охранительные чары Озерной Леди заслоняли дворец Морганы и его окрестности от дождей и ветров увядания.

...Травы, не знающие осенних красок; люди, не ведающие старческой немощи... Вновь обретенный рай? Место, где нет оружия и грубости, - вот что такое рай.

Фея Моргана - единственная леди в королевстве Артура, предпочитающая вместо спокойного мула и шелкового тента ветроногого коня, дождь и солнце прямо в лицо... Кони мага и феи опустились в траву у опушки Леса Сумеречных Фей.

Вечерний напиток, насыщенный ароматом не знающих осени маков и чего-то еще, неведомого простому люду, - Лин держал предложенный Морганой серебряный кубок и слушал.

Принцесса открывала двери в таинственную страну. Она говорила о феях, входящему требовалось знать... Нет беззаботности на этой земле.

И феи вовсе не исключение. В поисках своего дома проводят они свою жизнь. Они не помнят или никогда не знали, откуда появились. И потому им не известно, где будет последняя остановка в их сказочном кружении по планете людей. Они знали магов. Знали их лучше мага Мерл Лина. Они знают людей. Они знают непреклонную силу Тьмы и всезахватывающую прелесть Света. Но им не дано примкнуть ни к кому. Дверь их жизни открывается в одну сторону. Потому люди говорят: ушедшие к феям не возвра-щаются. Они не правы: люди возвращаются к людям; это феи не могут прийти в мир людей. Когда Моргана станет феей, она тоже покинет общество логров. Правда, ей будет дано право изредка посещать семью...

Есть одно только убежище для фей. Они дома, пусть и не совсем у себя, в нетронутых лесах и чистых реках. Под светлыми облаками, на чистой земле; там, где природа не рассталась еще со своими духами-хранителями.

Та земля, откуда пришел Мерл Лин, им чужда, - ведь там почти не осталось эльфов. А вне близости эльфов феи не могут остановиться в круговращении времен. Темные и светлые эльфы хранят девственность лесов и земли, воды и воздуха. Где есть эльфы - там жизнь без осени. Люди, - они думают, что могут существовать и без этого. Что ж, люди могут думать как пожелают.

Если человек хочет видеть фею или говорить с ней, он обязан полюбить духов чистоты и девственности. Не бояться, не спешить... Только несколько самых важных вопросов может задать маг Мерл Лин. И – хранить в себе ощущение единения. Лишь исчезнет оно - маг уйдет. Сам. И в таком случае надо спешить, если он еще хочет увидеть свою страну... Если хватит сил. В ночь полнолуния может свершиться и нежелаемое.

Пуст серебряный кубок; Моргана, окрасившись в пурпур скользнувшим лучом, уходит, держа за звенящие уздечки коней. Над землей распростерлось покрывало Озерной Леди.

...Все слышнее музыка, живущая на разделе ночи и дня, музыка сумерек. Склонилась над Лином березка, он ласково погладил невесомой рукой ее ниспадающую ветку, поднес листочком к губам. Белка, вспорхнув на грудь, принялась грызть диковинную шишку, бросая шелуху на алый плащ. Лин улыбнулся красавице, горящей рыжим огнем. Прощальный алый всплеск уходящего дня перед ночью полной луны... Улетела белочка, уснули пчелы. Тишина, густая и мягкая, охватила и понесла зодиакальным круговоротом.

Он плывет теплым зеленым морем в царство сумеречных теней. Туда, где нет суетливых мыслей, где зеркало истины светлее и прозрачнее. А мелодия полной луны все слышней. Откуда она? Где-то рядом... Он шевельнул пальцами и очутился на поляне, залитой серебряным сиянием.

Издали приближается крутящееся кольцо хоровода, цветное, полупрозрачное. Феи!.. Как изящны и осторожны их движения - и травинка не шелохнется.

Музыканты, - прямо перед глазами: в цветных одеяниях, они улыбаются веселыми лицами. Сколько их! Гном-флейтист лукаво подмигивает, лучики разбегаются по пухлощекому личику. Не выдержал маг и улыбнулся в ответ; захотелось сказать флейтисту очень добрые слова. Гном услышал без слов, от удовольствия притопнул ножкой в голубой туфельке, украшенной лепесточком розы.

А кто же рядом с ним, справа? Конечно же Ундина, суть воды, в голубом мерцающем кружеве. И ей захотелось услышать беззвучную благодарность за ее игру, восхищение ее красотой. Сильфида, хозяйка воздуха, - ускользающий изгиб пламени... И еще, и еще...

Эльфы продолжали для него свой праздник, неспешно удаляясь мимо расступающихся травинок и цветочков. Лучистый гном-флейтист приблизился и протянул свой инструмент, Лин раскрыл ладонь и гном положил подарок, махнул на прощание изящной ручкой и заскользил над землей, догоняя свою компанию.

Эльфы ушли, но музыка осталась звучать, а поляна ширилась, отодвигая деревья за грань видимости. Лин встал на ноги, завернул флейту в платочек и спрятал в нагрудный карман. Сумеречное сияние растеклось от горизонта до горизонта, в небе желтым фонарем сияла луна, и ничего больше не было нужно.

Светлые тени, струящие каждая свой свет, мягкий и нежный!.. Феи!

Они приблизились отовсюду и охватили стоящего Лина кругом цветовых пятен. Голубая, лилейная, зеленая, розовая, лимонная! Лунная, солнечная, звездная... Они плыли между небом и землей, их колокольчато-хрустальный смех дарил ощущение знакомой забытости. Где и когда он слышал такой же?

Лин присмотрелся и стал различать лица: они меняли черты и тона, их нельзя было узнать через мгновение. Волшебство перемен, недоступное людям.

Притягивающие линии тел кружили недосягаемым совершенством. При-коснуться? При мысли об этом кольнуло в сердце. Нет! Не этого хочется.

Боль ушла.

Каждая из фей несла с собой облако чистого запаха, собственного, ярко отличимого от других. Свежесть лотоса, пряная резкость речной мяты, сладкая легкость липы, мягкая горечь жасмина...

Люди-деревья, люди-цветы... Но нет, люди есть люди. Тут другое.

Хоровод остановился. Большая клумба расцвела перед ним: на гибких стеблях глаза-звезды... Лин устроился рядом.

- Здравствуй, здравствуй, здравствуй.., - пропели они хором, - Маг не может стать человеком, человек может стать магом... Подумай... Мерл Лину мы поможем, эльфы просили. Он человек и маг...

Они говорили без слов.

Мы соприкасаемся с темнотой и светом. Не познавший тьмы не увидит ясности. Нас зовут существами сумерек. Но мы и шорох в ночи, и ветер во времени, и тень среди зноя. Люди замкнуты в часах. Наша стихия мимовременье. Чего ты хочешь от нас, Мерл Лин, маг и человек?.. Но не говори ничего! Мы услышали тебя. Каресса и Флера ответят словами.

Каресса, голубая, с фиолетовой искрой в длинных прищуренных глазах, пропела загадочные фразы:

- Ты вернешься магом, чтобы уйти человеком. Ты уйдешь человеком, чтобы вернуться магом... Не думай о зеленых числах в красной тьме... Ты сможешь... Сможешь...

Лин ничего не понял, но ему и не нужно... Достаточно смотреть и слышать!

Флера, в гирляндах розовых цветов:

- В твоей стране расцветает Роза твоего мира. И алые плащи раскроют черноту земли. Не коснувшись скверны, возьми нужное и лучшее с собой. Взяв - торопись, идет по следам твоим зверь желания... Не беспокойся о будущем, не думай о прошлом. Нет ничего. Нет, потому что есть все и всегда. Секунды и столетия перемешиваются в одном сосуде. Разницы нет. Для знающего секунда - вечность, и мукой жизнь обернется.

Каресса добавила, не песенно уже, а просто, по-человечески:

- Флейту отдай, кому пожелаешь. Выбор твой будет выбором любви. Она остановит и темноту. Скоро придется тебе увидеть ее вновь. Кто в истории сильнее магов? А силой зла не побороть. В наших лесах нет мечей, и нет вредоносных ветров...

11. Встреча в Большом Кромлехе.

После визита в Лес Сумеречных Фей Лин, минуя Камелот, вернулся в свою пещеру. Время он проводил или у источника Барентон, или в лаборатории алхимика. И пытался разобраться в поворотах собственной судьбы, в смысле своей жизни, в словах фей. Лин уже не понимал, как ему быть дальше.

Остаться навсегда у логров, рядом с королем Артуром? Некоторое знание истории подсказывало: близость к короне чревата опасностями и всегдашним напряжением. Уже надоело. К жизни в отрыве от общества, в изоляции от людей, как жили, по преданиям, древние маги, он не готов.

К тому же пресловутые маги имели свой круг, одиночества не знали.

Возвратиться в свое врем? Туда его не тянуло. Разве что Сабина: хотелось поговорить с ней обо всем, подарить крошечную флейту... Но что делать там дальше? Готовиться к выпуску из Хроноцентра? Он не видел в том никакого смысла. К тому же ему могут помешать вернуться в артурово время, если понадобится. А раз окунувшись в раннее средневековье, еще не испорченное вконец прогрессом, он не сможет не думать об очаровании проведенных тут дней, какие бы тяжелые и трагичные отпечатки они ни оставили. Имелся тайный страх: хронокар опять не запустится, и тогда право выбора он потеряет, а с тем придет и безысходность. Мага Мерл Лина тут приняли. Он тут свой. Но таймонавт Лин пока существует в двух измерениях, он еще не маг. Да и станет ли им?

В таких размышлениях проходили часы и дни, не принося определенности. Не хватает зрелости, мудрости, еще чего-то важного, решил Лин.

Уже неделя протекла в безделье и бесплодных думах, а он не пришел ни к какому решению. Видимо, при отсутствии точных жизненных устоев лучше не задумываться о смысле жизни: голову свихнешь, а ничего дельного не придумаешь.

И посоветоваться-то не с кем. Вернуться в Грот Магов и попробовать вызвать Голос? Но Голос вполне определенно назначил ему линию жизни: способствовать величию логров, оберегая их от исчезновения в потоке времени.

Случись сейчас еще одно нашествие, Лин ничего не сможет придумать. Он весь выложился на Вересковой Пустоши, таланта военачальника или политика у него нет, нужными знаниями он тоже не располагает. Если бы иметь в пещере библиотеку по этим вопросам. Да и по некоторым другим не помешало бы. Да еще бы кое-что из бытовой аппаратуры: средства обогрева, - впереди зима, - печь для приготовления пищи, оружие для охоты. И прочее, и прочее... Вот тогда можно и магом себя ощутить хоть изредка.

Лин еще и еще прикидывал, чего ему не хватает из своего времени.

Придется убрать из хронокара все лишнее; и все равно поместить самое необходимое не удастся. Какая уж тут библиотека! И почему Аларов выбрал в качестве модели хронокара микролитражку, а не грузовую машину?

Он поймал себя на том, что думает так, будто хронокар у него исправен, а по возвращению его с нетерпением ждут журналисты, жаждущие первыми услышать первые слова первого таймонавта Земли. Остается только загрузить в машину выполненный заказ, обняться-попрощаться и обратно сюда. Уделом прессы останется поиск новых данных о легендарном маге Мерлине. Ну нет, не собирается он никому говорить о своей жизни у логров. Разве что Сабине. И то перед самым возвращением.

Чем не детские грезы? Пустые мечтания... И почему так: как только добьешься исполнения сокровеннейшего желания, как хочется чего-то еще!

А что: туда-сюда в челноке времени, соединить два временных пласта...

Не слишком?

Осень входила в пору зрелости, когда из Камелота прискакал Агравейн с приглашением к королю. Лицо рыцаря, замкнуто-мрачное, не располагало к разговору. После возвращения Лина из Долины Очарований никто не осмеливался нарушить размышления мага, потревожить его уединение.

Значит, что-то случилось, и требуется совет мага. Либо его содействие.

Как прекрасно можно жить в этом мире! Но не получается даже у логров, людей красивых, сильных и добрых.

Король Артур выглядит угнетенным, усталым. В малой приемной королевских покоев, в «рабочем кабинете» Артура, Лина ожидали также Гвиневера и Моргана. Король созвал традиционный семейный совет, впервые с участием человека постороннего.

Магу коротко объяснили причину его приглашения.

В то время как король с приближенными праздновали победу, в стране активизировались черные силы. «Оппозиция» - заметил себе Лин. Беспорядок на дорогах, налеты на деревни... Два события вынудили короля на принятие жестких мер. В Королевской гавани начата постройка судов по образцу заморских. Государству нужна флотилия, решил Артур. Три корабля были почти готовы, как однажды ночью случился пожар, уничтоживший результаты трудов сотен людей в течение месяца. На другой день пришло сообщение о разрушении Гиблой часовни. А ведь рядом с ней, - традиционное место захоронения праха знатных эрлов страны.

Похмелье после пира заставило короля вспомнить слова мага, произнесенные после победы. Измены и предательства... Их ростки невидимы, но уже дают себя знать. Планы короля быстро делаются достоянием врага.

Решением Круглого Стола отряды рыцарей отправились по всем дорогам и принялись беспощадно избивать черных рыцарей; хватали и допрашивали всех подозрительных. Подданные Маргона не остались в долгу. Стычки, побоища стали обычным явлением. В один из дней вестники Маргона объявили по деревням предупреждение: ночью Маргон закроет Луну, чтобы показать свою мощь; а если Артур не прекратит преследование его людей, он закроет и Солнце, и в наступившей тьме при помощи потусторонних сил разорит не только отдаленные замки и деревни, но и сам Камелот.

Рыцари не поверили, но так случилось: в ночном безоблачном небе Луна на три часа скрылась из глаз. Такое иногда случалось и в прошлом, но никогда по велению человека.

Естественно, в народе усилились опасения, страхи. Самые нелепые слухи наводнили страну. Люди перестали доверять близким, на дверях устанавливали замки и запоры.

Стабильности нет, королевство лихорадит, надо что-то предпринимать, пока Маргон и его приспешники не подчинили себе окрестности Карлиона. Враг везде, но справиться с ним... У него не войско, а рассыпанные по всей Британии мелкие и крупные банды, трудно обнаруживаемые и легко исчезающие.

Первой король предоставил слово супруге. Гвиневера мило вздохнула и ограничилась замечанием, что, конечно же, стране нужен покой и мир.

Принцесса Моргана открыла тайну: у нее в лагере противника есть свой человек, волшебница Хелависа. Они с детства подруги, и Хелависа всегда старается держать Моргану в курсе всего, что происходит по ту сторону добра. Несколько дней назад от волшебницы в Долину Очарований пришло сообщение о том, что силы зла обретают небывалое могущество. И теперь, после потерь, связанных с отпором нашествия из-за моря, логры не способны одолеть Маргона в длительном противодействии. Внутренняя война опустошит и обессилит страну. На это рассчитывает Маргон и его советники. Страшнее всего, - готовятся условия для новой агрессии. Если план Маргона осуществится, логры потеряют независимость. По словам Хелависы, в ближайшее время в Большом Кромлехе ожидается сбор вождей черных сил.