Курсовая работа “Трудовая миграция и проблемы использования иностранной рабочей силы” (стр. 11 )

В итоге получим три с половиной - четыре миллиона внешних трудовых мигрантов. Примерно половина мигрантов из СНГ имеет временную регистрацию по месту жительства. Многие живут в России в течение нескольких лет, непрерывно продляя регистрацию. (К примеру, из опрошенных в Москве трудовых мигрантов с Украины каждый второй проживал в столице более трех лет.) Кроме того, в нашу страну приезжает на длительное время и значительное количество "настоящих иностранцев". Так, за годы число прибывших в Россию на срок более одного года граждан западных стран по данным ОВИР превысило 1,1 миллиона человек. Все эти группы мигрантов не попадают в текущий учет.

Надо полагать, что зарегистрированные трудовые мигранты из СНГ и иностранцы из других стран, проживающие в России на законных основаниях, в своем большинстве не проигнорировали перепись населения. Они и обеспечили двухмиллионную прибавку общей численности населения страны, количества прибывших и величины миграционного прироста по переписным данным в сравнении с учетными. Все логично. Если общие данные переписи и могут вызвать сомнение, то скорее это будет подозрение в занижении названных показателей, так как незарегистрированные мигранты, ясно, уклонились от переписи.

Вернемся к перспективе. Возможно ли в принципе достижение в два, а в недалеком будущем и в три раза более высокой иммиграционной планки?

Вне всякого сомнения, это крайне трудная задача. Ведь интенсивность иммиграции уже и в минувшем десятилетии была очень высока. Для сравнения: в годах в среднем за год США принимали 924 тысячи иммигрантов, Германия - 865 тысяч, Россия - 781 тысячу. Если же пересчитать число иммигрантов на 1000 жителей, Россия с коэффициентом 5,4 займет место после Германии - правда, сильно ей уступая (10,6) - и впереди США (3,5).

С другой стороны, логично предположить, что Россия, ставшая магнитом для мигрантов в условиях краха старой системы и ее трансформации в новую, тем более сможет сохранить это свойство в условиях экономического подъема. Но это схема. Реальность будет зависеть от готовности общества принять мигрантов, от их состава и, главное, от миграционной политики государства.

Естественно, для России предпочтительны мигранты из стран СНГ и Балтии - бывшие сограждане, в большинстве владеющие русским языком и относительно хорошо представляющие условия жизни в нашей стране.

Россия притягивает население из всех постсоветских стран, кроме Белоруссии. Это подтвердила и перепись населения. В течение 1990-х годов треть миграционного прироста России за счет бывших партнеров по Союзу обеспечил Казахстан, еще одну треть - Средняя Азия и остальную треть - Закавказье (около 20 процентов), Балтия (5 процентов) и Украина с Молдавией (около 9 процентов).

Большинство мигрантов из постсоветских стран - русские. Они обеспечили весь прирост населения России в 1992 году, затем их доля в нетто-миграции снижалась, составляя, однако, не менее 60 процентов. Свыше 10 процентов миграционного прироста приходится на другие российские этнические группы.

Каков же миграционный потенциал этнических русских? К настоящему времени из бывших союзных республик в Россию выехало 3,311 из 25,3 миллиона этнических русских, проживавших там в конце 80-х (1989 год). Вероятно, публикация данных переписи увеличит размеры учтенной русской репатриации примерно на один миллион человек. Русская диаспора в неславянских постсоветских странах за счет репатриации в Россию сократилась на 22 процента. Суммарные потери были больше, так как часть русских (примерно 15 процентов от общего числа выехавших) выехала на Украину и в Белоруссию, какая-то часть эмигрировала за рубежи СССР и, кроме того, учет мигрантов, особенно вынужденных, не был полон.

Можно считать, что процесс возвращения русских из стран Закавказья и из Таджикистана, где происходили крупные вооруженные конфликты, близок к завершению. Эти страны уже потеряли более половины русских. В Таджикистане, по-видимому, осталось еще около 100 тысяч русских, в Закавказье не более 300 тысяч. Разумеется, не все из них захотят выехать, но если они будут выезжать с такой же интенсивностью, как и в последние годы, их потенциал будет исчерпан очень быстро. Что касается Киргизии, Туркмении, Узбекистана, острая конкуренция на рынках труда и перенаселенность исключают возможность для русских, как и для других пришлых этносов, сохранить свои позиции там. Бесспорно, в основном они выедут. В этих трех странах осталось около двух миллионов русских, максимальный миграционный потенциал которых может быть оценен примерно в полтора миллиона человек. Если социальная ситуация в постсоветском пространстве будет оставаться относительно спокойной, их выезд может растянуться на длительное время. С другой стороны, экономическое оживление в России и протекционистская миграционная политика способны сильно его ускорить.

В Казахстане, который потерял более 20 процентов русских, ситуация не столь однозначна, и миграционные потоки из этой страны в значительной мере будут определяться соотношением экономического состояния Казахстана и России. В 1994 году из Казахстана готов был выехать каждый пятый русский, в 1997 году - каждый третий, затем число желающих выехать резко сократилось. Даже если считать, что каждый, выразивший готовность выехать, выедет, миграционный потенциал русских в Казахстане не превысит двух миллионов человек. Однако Казахстан, обеспокоенный потерей квалифицированного населения, в последние годы предпринимает усилия, чтобы приостановить его отток.

Результаты многочисленных исследований не позволяют ожидать масштабной репатриации русских из стран Балтии, суммарные потери русского населения в которых составляют менее 10 процентов. Снижение численности русских на Украине и в Белоруссии в 1990-е годы было столь незначительным (три процента и полтора процента соответственно), что это не дает оснований говорить о репатриации. Движение в таких пределах определяется конъюнктурными обстоятельствами. Подтверждением этого предположения может служить обозначившееся с 1997 года движение русских из России в Белоруссию. В итоге реальный потенциал русской репатриации в Россию, Украину и Белоруссию можно оценить примерно в четыре миллиона человек, из них на долю России приходится три - три с половиной миллиона человек. Примерно полмиллиона человек могут обеспечить другие российские народы, больше всего татары.

Помимо этого, Россия может рассчитывать на определенный приток титульного населения из стран СНГ, который возобновился с 1994 года. За годы нетто-миграция в Россию этого контингента составила 810 тысяч человек - около четверти суммарного притока. Среди них больше всего украинцев - 39 процентов; кавказцев - азербайджанцев, армян, грузин - 45 процентов; центрально-азиатских этнических групп - 10 процентов. Кроме того, значительная часть мигрантов из СНГ проживает в России явочным порядком, не регистрируясь.

Что касается перспективы притока из стран СНГ, ситуация здесь складывается противоречиво. С одной стороны, можно ожидать, что распространение на страны Центральной и Южной Европы шенгенских правил выдачи виз спровоцирует больший, чем до сих пор, приток в Россию мигрантов из Молдавии, Украины, Белоруссии - т. е. из стран, для которых Центральная и Южная Европа является паритетной эмиграционной альтернативой России. С другой стороны, Россия должна быстро воспользоваться этой благоприятной для нее возможностью привлечь мигрантов из СНГ, так как в перспективе ее серьезным конкурентом может стать Украина, поскольку демографическая ситуация там еще более сложная, чем в России. Приток населения из стран Закавказья, по-видимому, достиг пиковых значений и едва ли может быть сильно превзойден. Значительным миграционным потенциалом титульного населения располагают среднеазиатские страны, но этот ресурс может быть задействован в более отдаленной перспективе, так как мобильность этого населения еще очень низка.

Суммарный миграционный потенциал стран СНГ может быть оценен примерно в семь-восемь миллионов человек, включая этнических русских. Этого, вероятно, было бы достаточно, чтобы в основном удовлетворить потребность России в трудовых ресурсах в течение ближайшего десятилетия. Но с позиций более отдаленной перспективы ясно, что должны быть задействованы и другие иммиграционные доноры, прежде всего Китай, у которого нет серьезных конкурентов в этом отношении. Расчеты показывают, что к середине века китайцев в России может оказаться 10 миллионов человек, и тогда они станут вторым по численности народом после русских.

К сожалению, миграционные тенденции последнего времени не соответствуют долгосрочным интересам. Лишь однажды - в 1994 году - миграционный прирост в стране поднимался до значений, сравнимых с необходимыми в перспективе (810 тысяч человек). Затем он неуклонно снижался - до 72 тысяч человек в 2001 году.

Неблагоприятная динамика целиком обусловлена сокращением притока мигрантов из стран СНГ. Главная причина этого кроется в излишне жесткой ограничительной миграционной политике России.

Протекционистская иммиграционная политика предполагает создание в стране благоприятной обстановки для приема и жизни мигрантов, подразумевающей в том числе и формирование доброжелательного отношения к ним со стороны населения, разработку разветвленного, гибкого и простого в реализации правового поля в отношении предоставления вида на жительство, трудового найма, частного предпринимательства, аренды земли, обзаведения и владения собственностью.

Недавно введенные в действие законы "О гражданстве" и "О положении иностранных граждан" в целом создают основу для упорядочения положения внешних мигрантов, расширяя легитимные правовые возможности для проживания иностранных граждан в России в течение длительного времени, вплоть до постоянного проживания. Это приблизило миграционное законодательство России к международным нормам.

Вместе с тем эти законы практически не создают преференций для бывших сограждан россиян по Советскому Союзу, приравнивая их в правовом отношении (кроме тех, кто родился в России) к остальным иностранцам. Кроме того, в этих законах установлены слишком высокие нормы стажа проживания в России, необходимого для получения гражданства или постоянного вида на жительство, не говоря уже о чрезмерно бюрократизированных и сложных процедурах оформления пребывания в России. То же справедливо и по отношению к оформлению мигрантов на временную работу. Кроме того, все новшества вводятся без соответствующей информационной подготовки. Все это создает неразбериху и новые ниши для коррупции, отпугивая мигрантов.

В результате приходится констатировать, что Россия не смогла использовать миграционный потенциал стран СНГ в полной мере и продолжает упускать возможности привлечения лучшей для себя рабочей силы, наиболее адаптированной к ее условиям.

Интересам развития российского рынка труда отвечало бы устранение законодательных и административных препятствий въезду мигрантов из стран СНГ. Важным шагом могло бы стать смягчение требований в отношении как оформления вида на жительство, так и гражданства.

Не приведут к желаемым результатам и попытки избавиться от теневой занятости иммигрантов путем усложнения процедуры их найма. Теневая занятость определяется состоянием рынка труда и может быть сокращена именно за счет его регулирования. Давление на мигрантов - это не что иное, как попытка переложить на них ответственность за состояние российской экономики. Расчеты, основанные на исследованиях, показывают, что путем регулирования трудовой миграции можно избавиться лишь от одной трети незаконной занятости мигрантов, а оставшиеся две трети требуют глубокого регулирующего вмешательства в экономику страны.
Весомую часть доходов некоторых стран СНГ составляют трансферты из России. В России это склонны оценивать как угрозу экономической безопасности. Но можно взглянуть на трансферты и с других позиций. Они вносят серьезный вклад в сохранение относительно стабильной обстановки на границах России. Стабильность - это тоже серьезный ресурс, за который обычно приходится платить.

С изложенных позиций более чем актуально выглядит намерение создания свободного поля для перемещения мигрантов, в том числе трудовых, декларированное в рамках Евразийского экономического сообщества на встречах президентов стран региона.

Переход к рыночным отношениям четко поляризовал территорию страны в отношении условий и перспектив роста, повернул миграционные потоки в сторону наиболее обжитых и благоприятных для жизни регионов. В последнее десятилетие главным межрегиональным вектором миграций в России стало движение с севера и востока на юг и запад, в противоположность не только предыдущему десятилетию, но всей истории страны, когда население перемещалось на север и восток страны.

Два района страны образуют миграционные полюса - Центр, который стягивает население со всей территории страны, и Дальний Восток, который во все регионы население отдает. Каждый последующий регион, расположенный в западном направлении от Дальнего Востока, теряет население, мигрирующее во все более западные регионы, одновременно частично восполняя его за счет восточных. Благодаря движению с востока, Восточная Сибирь компенсирует 10-15 процентов своих потерь, обусловленных миграцией в западном направлении, Западная Сибирь уже около половины, а на Урале приток с востока с лихвой перекрывает отток на Запад.

Потери Севера и Востока очень велики. Как показала перепись, население Чукотки с 1989 года сократилось в три раза, Магаданской области - в два с лишним раза, Дальневосточного федерального округа в целом - на 16 процентов.

На общем изменившемся фоне незыблемой осталась позиция лишь Центрального района, который был и остается главным ареалом притяжения мигрантов, куда их поток, в противоположность всем регионам, почти не иссякает. Сократившийся миграционный поток в Центр из СНГ был возмещен за счет внутренних мигрантов с севера и востока России.

Конструктивная миграционная политика многофункциональна. Она должна способствовать достижению важнейших общественных целей, таких как развитие рыночных отношений, построение демократического общества, соблюдение прав человека, интеграция в международный рынок труда, укрепление безопасности страны.

Главный недостаток существующей миграционной политики в том, что она абстрагируется от проблем экономического развития страны. Между тем рыночная экономика предъявляет очень жесткие требования к миграции, поскольку высокая мобильность рабочей силы является неотъемлемым условием ее успешного развития. Поэтому повышение мобильности населения должно находиться в центре внимания миграционной политики.

Непременным условием высокой мобильности населения является свобода передвижения. Проблема не так проста, как кажется. Реализация этой конституционной нормы предполагает комплекс взаимосвязанных мероприятий, требующих для полного осуществления больших затрат и продолжительного времени. Отмена ограничений на уведомительную регистрацию по месту жительства, которые существуют во многих субъектах Российской Федерации, является первоочередной мерой, но не исчерпывает задачи.

Мобильность рабочей силы очень сильно сдерживается неразвитостью рынка жилья. Необходимо как можно быстрее преодолеть крепостную зависимость рабочей силы от жилья, развивая ипотечные и арендные формы жилищной обеспеченности, причем не только для населения, но, что очень важно, и для предприятий. Работа в этом направлении идет крайне медленно.

Рис.4

Компоненты изменения численности населения

Решение проблемы свободы передвижения предполагает и ряд других серьезных мер, среди них обеспечение защиты частной собственности, прежде всего жилищной (в настоящее время владельцы жилья часто отказывают квартиросъемщикам в регистрации из-за боязни потерять жилье), разработка и внедрение альтернативной системы учета населения (путем регистра, дактилоскопии и других методов).

Остро стоит вопрос относительно регулирования китайской иммиграции. Хотя угроза китайской экспансии действительно существует, она представляет собой и угрозу, и необходимость для России одновременно. А это существенно меняет дело.

На российско-китайской границе сложился огромный перепад демографического потенциала. По разным оценкам, в основном зависящим от охвата российской территории, плотность населения на китайской стороне в 15-30 раз больше, чем на российской. В самом заселенном дальневосточном регионе - Приморском крае - средняя плотность населения составляет всего 13,5 чел./км2. Только на самом юге края, в районе Владивостока, плотность достигает 30 чел./км2, на протяжении же большей части российско-китайского пограничья она не превышает 4-5 чел./км2. В прилегающем к Дальнему Востоку Северо-Восточном Китае плотность достигает 130 чел./км2. На юге Дальнего Востока живет около пяти миллионов человек, а в трех провинциях Китая по другую сторону границы - более 100 миллионов. Все население Сибири и Дальнего Востока в три раза меньше. В одном только Харбине численность населения в два раза больше, чем во Владивостоке, Хабаровске и Благовещенске, вместе взятых.

В качестве регулирующей меры выдвигаются рекомендации о стимулировании миграции в пограничные районы Сибири и Дальнего Востока. Говоря о переселении на восток, прежде всего, рассчитывают на русских из бывших республик Союза. Но поедут ли репатрианты на восток? Они, как и внутренние мигранты, более всего предпочитают селиться в центральных и южных регионах России и, кроме того, в прилегающих к Казахстану областях Урала и Западной Сибири.

Приток мигрантов тесно коррелирует с уровнем развития частного сектора экономики. То, что этот сектор быстрее развивается именно в центральных и юго-западных районах, имеющих более разветвленную экономику, лучше оснащенных коммуникациями, тесно связанных с Украиной, Белоруссией, географически и экономически близких к странам Восточной и Западной Европы, закономерно. Резко усилившееся тяготение населения к наиболее обжитым и комфортным районам - не столько конъюнктурное явление, реакция на экономическую депрессию, сколько долговременная тенденция - запоздалое проявление перехода от экстенсивного способа освоения пространства к интенсивному, к сжатию (уплотнению) заселенной территории, более эффективному ее использованию, делающему те возможности, которыми располагает общество, доступными для всего населения. Поэтому нет оснований надеяться, что в будущем мигранты снова поедут на восток. Даже те из них, кто захочет "сесть на землю", - тем более что в европейской части страны тоже много пустующей земли, в том числе и самой лучшей, черноземной.

Не способствует переселению и демографическая ситуация, так как именно в староосвоенных районах ожидается самая быстрая естественная убыль населения, в том числе населения трудоспособного возраста. Именно здесь возникнет в перспективе самый острый дефицит труда.

Совершенно очевидно, что китайская проблема - это не региональная, а общероссийская проблема, требующая выработки долгосрочной стратегии.

С точки зрения сохранения целостности России, возможно, разумнее пошире открыть двери китайцам на западе страны, создавая им условия для более равномерного расселения по российской территории, не стараясь концентрировать их на Дальнем Востоке и особенно в слабозаселенной Восточной Сибири. Кроме того, можно шире привлекать не только китайцев, но и вьетнамцев, корейцев, возможно, и иммигрантов из Индии, стран Африки, чтобы избежать доминирования одной этнической группы.

Возникшая ситуация со всей очевидностью обнажает проблему дефицита в России собственных демографических ресурсов для освоения всей территории страны, являясь дополнительным аргументом в пользу необходимости масштабной иммиграции.

Концепция использования иностранной рабочей силы в России

Миграция рабочей силы и международная интеграция. Нынешняя экономическая ситуация в СНГ предполагает создание единого рынка рабочей силы. Следует, однако, иметь в виду два обстоятельства. Первое: в Европейском Союзе единый рынок рабочей силы складывается дольше, чем все остальные общие рынки (товаров, капиталов, услуг), и процесс его образования до сих пор не завершен. Второе: либерализация условий передвижения рабочей силы вызывает приток трудовых ресурсов в Россию из стран СНГ. В настоящее время уже наметилась подобная тенденция, и около 70% иностранной рабочей силы поступает в РФ из стран СНГ при том, что нынешний механизм ее привлечения обязывает работодателя получать разрешение у региональных миграционных служб на срок не более 1 года. Приток рабочей силы из СНГ вызван объективными экономическими причинами: сложной ситуацией с занятостью, низкой заработной платой, непоследовательной социально-экономической политикой в этих странах.

В соответствии с договором от 2 апреля 1996 г. между Белоруссией, Казахстаном, Киргизией и Российской Федерацией об углублении интеграции в экономической и гуманитарной областях предусматривается формирование единого экономического пространства для эффективного перемещения товаров, услуг, капиталов и рабочей силы и развитие единых транспортных систем. Предусматривается в этой статье и разработка минимальных стандартов социальной защиты граждан, а также создание равных возможностей получения образования и доступа к достижениям науки и культуры. Это соглашение конкретно определяет ситуацию с передвижением рабочей силы между странами-участницами. На особом положении находится Белоруссия, с которой 2 апреля 1997 года подписан договор о Союзе, преследующий те же цели, но предусматривающий, кроме того, сближение правовых систем и создание Союза, устранение любых межгосударственных барьеров и ограничений для свободной экономической деятельности, обеспечение равных прав граждан обеих сторон при получении образования, трудоустройстве и т. д.

Белоруссия вступила в более глубокую интеграционную фазу в отношениях с РФ, и для нее облегчен режим лицензирования иностранной рабочей силы. Так, разрешение на использование иностранной рабочей силы со стороны Федеральной миграционной службы все еще требуется, а подтверждения региональной миграционной службы уже не требуется. В целом же в соответствии с действующим после подписания интеграционных соглашений порядком выдача разрешений на привлечение иностранной рабочей силы из дальнего зарубежья и стран Балтии осуществляется Федеральной миграционной службой РФ, а по странам ближнего зарубежья — региональными миграционными службами.

Разрешение представляет собой тип квотирования, т. е. в нем увязывается численность рабочей силы и объект использования, но уже нет необходимости представлять поименные списки самих иностранных работников с указаниями всех анкетно-биографических данных. Подобная мера ускоряет оформление граждан Белоруссии для работы в России и, естественно, повышает конкурентоспособность рабочей силы из Белоруссии по сравнению с иностранной рабочей силой из других стран.

Географическое распределение и структура иностранной рабочей силы в России. В настоящее время в России активно формируется рынок труда, в том числе его сегмент, связанный с привлечением иностранных работников, численность официального привлеченных в 1994 году иностранных работников составила около 130 тыс. человек, в 1995 году она увеличилась до 281 тыс. человек.

География стран — экспортеров рабочей силы в Россию одновременно и широка, и узка. Широка — поскольку включает более 100 стран со всех континентов. Последнее говорит о заинтересованности других государств в рынке труда и капитала в России, в расширении здесь своего влияния. Узка — поскольку о реальной, количественно значимой трудовой иммиграции можно говорить только в отношении очень небольшого количества стран. Это Украина (42% от общей численности привлеченной в Россию иностранной рабочей силы), Турция и Китай (около 25%). Среди наиболее значимых для России стран — экспортеров рабочей силы нет ни одной экономически высокоразвитой.

В настоящее время трудящиеся-мигранты работают в 73 из 89 субъектов Российской Федерации. Однако действительными центрами (территориями) притяжения являются только пять. Это трудодефицитные регионы севера Западной Сибири (Ханты-Мансийский и Ямало-Ненецкий автономные округа), приграничные районы юга Дальнего Востока (Приморский край), Европейской части России (Белгородская, Ростовская области), а также столичные регионы (Москва, Санкт-Петербург). Последние, естественно, всегда привлекательны для иммигрантов (российских и иностранных, трудовых и имеющих другие цели въезда). На долю указанных территорий приходится 58% общей численности иностранной рабочей силы в Российской Федерации.

В остальных регионах количество иностранных работников невелико. В 11 из них оно составляет от 10 до 100 человек, т. е. практически трудовая иммиграция здесь неощутима. В России, с ее огромной территорией, отличающейся разной степенью хозяйственной освоенности, в действительности много “белых пятен” трудовой иммиграции. О формировании иностранного сегмента рынка труда России можно говорить только в отношении отдельных территорий, где концентрируется иностранная рабочая сила. Поэтому для России трудовая иммиграция — это, прежде всего, проблема регионального уровня.

Что касается территориальной направленности потоков, то к настоящему времени сформировалась их определенная географическая ориентация. Так, из Украины едут преимущественно в Западную Сибирь, из Китая — в приграничные области Дальнего Востока, из европейских стран, США, Канады — в Москву и Санкт-Петербург.

Отраслевая направленность трудовой иммиграции также очень однозначна. Реальные потоки иностранной рабочей силы идут в ведущие отрасли материального производства. Непосредственно в принимающих регионах отраслевая структура занятости иностранцев предопределяется хозяйственной структурой этих регионов. Обычно иностранные работники заняты на трудоемких предприятиях с тяжелыми условиями труда. Сюда привлекаются “синие воротнички” для выполнения работ, на которые не идет местное население или которые расположены в трудодефицитных, сложных по природно-климатическим условиям регионах, где нет достаточного количества местных кадров.

В целом по России на долю промышленности, строительства и сельского хозяйства приходится 84% привлеченной иностранной рабочей силы. Потребность в кадрах здесь устойчива даже в условиях безработицы, и именно здесь наибольшие перспективы для массовой иммиграции в Россию.

В настоящее время эту “нишу” рынка иностранного труда в России заполняют трудящиеся-мигранты из республик бывшего Союза, стран членов бывшего Совета Экономической Взаимопомощи, испытывающих экономические трудности, а также стран дальнего зарубежья, прежде всего приграничных (Китай, Турция). В отраслевой структуре трудовой иммиграции из Украины, например, доля промышленности, строительства и сельского хозяйства составляет 86%.

Названные страны ориентируются на рынок труда России, чтобы смягчить безработицу среди своего населения. Тем самым Россия “оттягивает” часть иммиграционного давления со стороны этих государств на европейские и другие страны.

Вместе с этими в общем-то традиционными для России отраслями занятости иммигрантов формируются и другие в торговле, сфере услуг, образования, управления, рыночной инфраструктуре. Именно сюда направляются граждане из развитых стран. Например, в потоках трудовой иммиграции из Великобритании на долю указанных отраслей приходится 88%. Формируются эти сегменты рынка прежде всего в Москве и Санкт-Петербурге, а также в крупных городах, центрах экономической жизни регионов.

На долю указанных отраслей пока приходится менее 20% от общей численности иностранных работников в России. Однако этот сегмент рынка иностранного труда перспективен. Он связан с повышением уровня открытости экономики Российской Федерации, притоком иностранных инвестиций. Россия в принципе заинтересована в привлечении “белых воротничков”, интеллектуального потенциала для решения проблем развития, а не только роста российской экономики.

Политика России по отношению к иностранным работникам направлена на защиту национального рынка труда. Основной принцип — приоритетное право российских граждан на трудоустройство. Отсутствует стимулирование притока определенных категорий специалистов. Механизм миграционной политики России фактически не влияет на целевую направленность потоков иностранной рабочей силы, не предопределяет их распределение на территории страны. В целом же возможности России как страны-импортера рабочей силы зависят от соответствия спроса и предложения на ее рынке труда. К настоящему времени между ними существуют отраслевые и территориальные диспропорции. В результате даже в условиях безработицы, причем растущей, также увеличивается спрос на работников.

Страны-происхождения иностранной рабочей силы в России

Иностранная рабочая сила привлекалась нами и раньше из разных стран. На первом этапе из стран-членов СЭВ в основном Европы, что было связано с крупными интеграционными проектами в основном в области сырья и топлива (Болгария, Чехословакия, ГДР, Польша, Венгрия, Румыния). Каждый трудовой контингент был привязан к своему отраслевому комплексу. Например, болгары рубили лес в Коми АССР для отправки в Болгарию по межправительственному соглашению в рамках СЭВ. Кроме того, интернациональные коллективы работали на строительстве крупных энергетических систем, которые на базе российского сырья должны были обеспечивать энергоносителями свои страны (нефтепровод “Дружба, газопровод “Братство”, энергосистема “Мир” — электроснабжение).

Общая численность в тот период сильно колебалась в зависимости от развертывания новых объектов (от 15 до 20 тыс. чел.). Вопрос привлечения на совместные объекты рабочей силы из “третьих стран”, т. е. не участвующих в конкретном проекте в тот период даже не ставился. Делались попытки обосновать эффективность использования иностранной рабочей силы в противовес отечественной, значительно более дешевой.

Для этого в качестве главного требования выставлялись такие параметры, как качество и точность по срокам исполнения работ по проекту. Был и объективный фактор в использовании иностранной рабочей силы — нехватка отечественной рабочей силы в ряде регионов. Большая часть регионов использования иностранной рабочей силы в СССР приходилась на Россию.

Второй этап в использовании иностранной рабочей силы наступил после подписания межправительственного двустороннего соглашения с СРВ от 2 апреля 1981 года “О направлении вьетнамских граждан на профессиональное обучение и работу”. Постановление предусматривало вместе с тем сроки обучения короткими — 2-4 месяца, а сроки работы по полученной специальности довольно длительными: 4 года (для девушек) и 6 лет (для юношей). Оговаривался также возраст трудового контингента (до 34 лет), система отбора во Вьетнаме и очень подробно регламентированы все отношения между вьетнамцами и предприятием, где они работали. В этот период соотношение вьетнамцев и всех остальных иностранных рабочих из стран СЭВ резко стало меняться в пользу вьетнамцев, причем за счет их численности, а не за счет сокращения других контингентов. К 1989 году численность иностранной рабочей силы по СССР возросла до 160 тыс. чел., причем около 80 тыс. из них были вьетнамцы, 36 тыс. — болгары, 20 тыс. — северные корейцы. Около 70% иностранных рабочих, трудившихся тогда в СССР, приходилось на Россию.

Третьим этапом в использовании иностранной рабочей силы стал период после принятия Постановления Совмина СССР от 7 марта 1989 года N 203 о дальнейшем совершенствовании внешнеэкономической деятельности, где предусматривалось следующее: любой директор любого предприятия имеет право подписать контракт на наём любого количества нужной предприятию рабочей силы из любой страны, получив лицензию Госкомтруда СССР, которая давалась сроком обычно на 1 год.

С этого года (Постановление вступило в силу с 1 апреля, а по иностранной рабочей силе фактически с 6 июня) картина начала резко меняться. Рабочая сила из Европейских стран-членов СЭВ стала сокращаться и достигла 4 тыс. чел. Резко сократилась численность вьетнамцев — до 40 тыс. чел. Стала быстро расти численность китайцев — до 25 тыс. чел. Также увеличилась численность рабочих из КНДР — до 4 тыс. чел., появилась рабочая сила из Монголии — около 1 тыс. чел. В настоящее время в России после распада СССР наступил, пожалуй, четвертый этап, характеризующийся правовым вакуумом, отказом Министерства труда и занятости России выдавать лицензии, несмотря на запросы предприятий, и отсутствием системы государственной статистики, которая начала было налаживаться на базе информации по выдаче лицензий и по данным ОВИРа.

Систематизировав типичные “нестыковки” прошлого, можно дать оценку существующего положения как неудовлетворительного. Своего оптимума страновой аспект использования иностранной рабочей силы так и не достиг. По анализу странового разреза прошлого периода наиболее эффективным было использование трудолюбивой, упорной, деловой и неприхотливой азиатской рабочей силы, способной ко многим видам монотонного и кропотливого труда. В первую очередь, введение механизма, близкого к рыночному, показало приоритет китайцев. Из вьетнамского же трудового контингента себя хорошо зарекомендовали женщины, тогда как мужчины являлись своеобразным дополнением, показанным вьетнамской стороной.

Следует отметить, что именно на третьем этапе численность отдельной трудовой бригады всегда была неровной (4,8,63 человека), тогда как в более ранние периоды численность отдельного иностранного контингента тяготела к округлению (50,175,500 чел.), что указывало на искусственный характер определения необходимой численности и создавало по любой стране на каждом предприятии “излишки” иностранной рабочей силы, требовавшей дополнительной работы от дирекции.

Влияние миграций населения из стран ближнего зарубежья на рынок труда и политику занятости в России

В связи с распадом СССР возникла, по сути, уникальная миграционная ситуация, когда в рамках бывшего Союза внутренняя миграция одномоментно превратилась во внешнюю, требующую совершенно других подходов, иных миграционных мер и в определенной степени иной политики занятости. И наибольшие изменения коснулись непосредственно России, оказавшейся как бы в эпицентре миграционных потоков, в первую очередь, из ближнего зарубежья.

На 1 января 1993 г., т. е. по данным, составленным на базе статистики ФМС за II полугодие 1992 г., общее мигрантское давление составило в целом по Российской Федерации 0,2, что для первого учетного года не так мало, с явным превышением среднероссийского уровня по Центрально-Черноземному (0,9), Поволжскому (0,7) и Северо-Кавказскому (0,6) районам. Соответственно, при подсчете коэффициента трудового мигрантского давления эти показатели ниже. В целом по России трудовое мигрантское давление составляет 0,1, а по Центрально-Черноземному, Поволжскому и Северо-Кавказскому районам соответственно 0,5; 0,6 и 0,3.

Рост безработицы в 1993 году примерно в 3,5 раза усилил общее мигрантское давление на 1 января 1994 г. в 2,5, а трудовое — в 3 раза. Тогда как по вышеназванным “неблагополучным” регионам мигрантское давление, как общее, так и трудовое увеличилось еще в меньшей степени.

В то же время в ряде экономических районов (регионов России) этот показатель превышает средний более чем в 3 раза в Центрально-Черноземном районе. Велико также соотношение мигрантов и безработных в Поволжском и Северо-Кавказском районах. В то время как в Северном, Дальневосточном районах оно ниже среднего в 4 раза, а также в Восточно-Сибирском, Северо-Западном и Волго-Вятском оно ниже среднего в 2 раза.

По показателям рынка рабочей силы России по экономическим районам (регионам) в сравнении их с трудовым мигрантским давлением мы видим, что отклонение от среднего показателя по России по уровню безработицы в течение всего исследованного периода (1992 — I полугодие 1995 года) вызывает в каждом регионе “обратную реакцию” — повышается безработица — меньше мигрантское давление как общее, так и трудовое на рынок рабочей силы (2.1.1).Так происходит в Северном, Северо-Западном и Волго - Вятском районах. Понижение уровня безработицы против среднероссийского уровня, напротив, соответствует усилению мигрантского давления (Центрально-Черноземный, Поволжский и, в меньшей степени, — Северо-Кавказский район, а к началу 1995 года и Западно-Сибирский район).Исключение составляет Калининградская область, где уровень безработицы на протяжении всего исследуемого периода существенно превышает средний по России, а трудовое мигрантское давление соответствует среднему.

Тенденция зависимости между уровнем безработицы и давлением мигрантов на рынок труда отсутствует также в Восточно-Сибирском и Дальневосточном районах, что объясняется, видимо, незначительным притоком сюда мигрантов.

Интересно, что показатель зарегистрированных на одну вакансию незанятых не отражает этой тенденции с такой же точностью, как и уровень безработицы. Можно сделать вывод, что в целом имеется тенденция стремления мигрантов в те районы, где ниже уровень безработицы, независимо от наличия вакансий. Мало того, за 3 года (1в целом по России уровень безработицы (в процентах) рос довольно равномерно (на 1 января 1993, 1994, 1995 гг. соответственно: 0,7; 1,0; 2,2.

Мигрантское трудовое давление имело другую тенденцию за те же годы соответственно: 0,1; 0,3; 0,2, т. е. ориентировалось на миграционные потоки, а не на уровень безработицы. Что же касается напряженности на рынке труда, то эти показатели за те же годы составили 3,2; 3,1 и 5,8. Таким образом, мигрантское давление не оказывает прямого влияния на рынок труда в Российской Федерации.

В целом на 1 января 1995 года доля трудоспособных мигрантов составляет в РФ 56.7% и колеблется по регионам России незначительно (от 58.5% до 57.7%).Число трудоспособных мигрантов показывает ту же картину, что и по общему мигрантскому давлению.

Аналогичные ситуации наблюдаются при рассмотрении их тоже детально внутри экономических регионов — по краям, областям и республикам. Однако относительные цифры по показателю трудового мигрантского давления, т. е. соотношение трудоспособных мигрантов, приходящееся на одного безработного, зачастую уменьшается так, что не смотрится так “выпукло”, как при общем мигрантском давлении. Исключение составляет лишь Республика Тува, где 75% трудоспособных мигрантов значительно больше среднероссийского уровня, но в натуральном выражении, и число 21 человек настолько невелико, что не влияет на рынок рабочей силы ни в Восточно-Сибирском районе, ни, тем более, в РФ в целом.

В первом полугодии 1995 года (на 1 июля 1995 года), несмотря на увеличение общего числа зарегистрированных безработных и рост числа состоящих на учете мигрантов, общие тенденции в мигрантском и в общем и в трудовом давлении на рынок рабочей силы сохранялись как в целом по России, так и по регионам. Но при этом ситуация в самых сложных Северо-Кавказском и Центрально-Черноземном районах ухудшилась, а в Поволжском осталась без изменений.

Таким образом, мы наблюдаем смягченное мигрантское давление — общее и трудовое на рынок рабочей силы в России, поскольку темпы роста мигрантского давления ниже темпов роста безработицы. Это смягчение еще больше в наиболее неблагополучных регионах. По-видимому, миграция имеет тенденцию к “самораспылению”, т. е. потоки переориентируются с неблагополучных регионов на более благополучные. Особенно важно отметить, что мигрантское давление не оказывает прямого влияния на напряженность на рынке труда Российской Федерации.

Заключение

Проблемы миграции затрагивают почти все страны мира. Основные потоки мигрантов направляются в США, Канаду, Австралию, Западную Европу и Ближний Восток, причинами столь огромных масштабов миграции являются как экономические, так и политические основания. Для России вопрос миграции - один из самых важных, но, к сожалению, ресурсов для решения этого вопроса катастрофически не хватает. Из России уезжают не только неквалифицированные рабочие, но и специалисты из самых разных областей науки покидают свою родину с целью увеличения заработка и проведения исследований в определенной области науки. В эпоху стремительного научно-технического развития наша страна лишается человеческого потенциала, обеспечивающего экономическую и научную конкурентоспособность. Именно поэтому Правительство РФ должно побеспокоиться о создании необходимых условий работы и проживания как квалифицированных специалистов, так и неквалифицированных, чтобы к середине XXI века Россия не деградировала и стояла на самой низшей ступени развития в области науки, образования, экономики и других областях.

Все страны мира в различной степени втянуты в международную трудовую миграцию. Основная проблема, которая стоит перед государствами мира, — как обеспечить свое участие в международном трудовом обмене. Степень участия стран мира в международном трудовом обмене различна и зависит от основных экономических параметров их развития в современных условиях. Участие России в этом мировом процессе неизбежно. Введение типов миграционной политики показало, что страны мира ведут политику, обусловленную их положением в мировых миграционных потоках. Исключение составляет лишь небольшая группа стран с небольшой международной миграцией, но декларирующих “запретительную политику”, сюда входит и Российская Федерация с 1991 года, единственная из стран СНГ. Как правило, это страны, не имеющие научно обоснованной политики в области международной миграции. Так, у стран–экспортеров рабочей силы доля экономически активного населения в целом ниже, чем у стран–импортеров, что служит признаком того, что экономическая ситуация способствует созданию рабочих мест. В то же время, если в экономически активное население стран–экспортеров включить их население, находящееся за рубежом, то уровень экономически активного населения у стран-экспортеров повышается, подтягиваясь к уровню стран–импортеров, а у последних, за вычетом заемных трудовых ресурсов, понижается. Причем обе группы стремятся к гармоничному уровню 35–40%, который можно считать демографически обоснованным.

Видно также, что миграция оказывает существенное влияние на социально–экономическое и демографическое развитие практически всех стран, участвующих в этом процессе. Это одно из самых сложных демографических явлений, так как на миграционное поведение населения воздействует целый комплекс межнациональных, политических, экономических и социальных факторов.

В самой группе основных мировых государств–экспортеров рабочей силы происходят определенные сдвиги, меняющие наши устойчивые представления о том, что экспорт рабочей силы — удел только слаборазвитых стран. Напротив, крупнейшие экспортеры — это среднеразвитые развивающиеся страны, а также промышленно развитые страны мира, которые поставляют рабочую силу в более промышленно развитые страны. Таким образом, эффективность участия в экспорте рабочей силы привлекательна для любого государства, независимо от уровня его развития. Миграция рабочей силы всегда была неотъемлемой частью интеграции.

Межгосударственные отношения характеризуются тенденцией к сближению национальных рынков рабочей силы, все большей прозрачностью границ, усилиями по взаимодействию в области иммиграционного контроля. Особенно характерно это для стран с высоким уровнем экономического развития, прежде всего, Северной Америки и Западной Европы. Определенное стремление к обобщению рынков рабочей силы складывается и у стран СНГ, причем по инициативе Российской Федерации.

Список использованной литературы

1)  Алексей Киреев. Международная экономика. Ч. 1. – М.: «Международные отношения», 1999.

2)  , . Международная статистика труда. – М.: «Дело и Сервис», 2001.

3)  , . Утечка умов или приток капиталов в Россию, а стоит ли бить тревогу? - журнал «Финансы». - №10 2000.

4)  И. Цапенко, к. э.н. «Ренессанс» экономической миграции на Западе. - журнал «Вопросы экономики». - №11 2002.

5)  Л. Костин, д. э.н., проф. Миграция и мигранты. - журнал «Человек и труд». - №8 2001.

6)  Труд и занятость в России. Стат. cб. М.: Государственный комитет РФ по статистике, 2001.

7)  . Планета иммигрантов. – М.: «Молодая гвардия», 1990.

8)  Р. Билсборроу, Г. Хьюго, А. Оберай, Х. Злотник. Статистика международной миграции. Рекомендации по совершенствованию систем сбора данных. – М.: «ILO», 1999

9)  . Замещающая миграция - журнал Международная миграция и современный мир, Выпуск 5 2001

10)  Международная миграция населения: теория и история изучения. М.: 1999

11)  Рынок труда: занятость и безработица - Киев, 1997

12)  , . Стабилизация занятости в условиях рынка. - М.: Финансы и статистика, 1992

13)  "Утечка умов" из России: мифы и реальность - журнал "Науковедение", 2003

14)  Интернет-журнал Демоскоп-Weekly, http://*****

15)  Население России 2001. М., 2002.

16)  Global Population Policy. Data base 1993 UN New York 1995