К середине 2010-х годов ситуация в области предпринимательства вряд ли кардинально изменится. В результате действия механизма, воспроизводящего и поддерживающего «корпоративные» структуры, можно даже ожидать некоторого сокращения этого слоя — прежде всего за счет более слабых его подгрупп, которые будут испытывать усиливающуюся конкуренцию со стороны крупного бизнеса. Кроме того, этому слою будет все труднее рекрутировать новых предпринимателей, поскольку конкуренция с крупным капиталом ведет к повышению порога первоначальных инвестиций. В середине 1990-х годов население нашей страны еще обладало достаточно большим инвестиционным потенциалом (отсюда возникшие в то время многочисленные финансовые пирамиды). Сегодня, по мнению экспертов, этот потенциал, накопленный предыдущими поколениями, практически иссяк. Тем более ему неоткуда будет взяться через 10–12 лет.
Бизнес-слой создает рабочие места для представителей других социально-экономических групп, однако среди них в наиболее выгодном положении оказываются управленцы и работники преимущественно умственного труда. Управленцев можно разделить на четыре крупные подгруппы: это директоры и руководители подразделений крупных и средних предприятий; сотрудники государственных и административных органов; менеджеры, занятые в госсекторе; менеджеры, занятые в частном секторе. Сегодня их привилегированное положение обеспечивается даже не столько уровнем доходов, сколько возможностью участия в «серой» экономике и получения не облагаемой налогом прибавки к заработной плате.
В середине следующего десятилетия ситуация, думается, существенно не изменится. «Корпоративные» структуры отнюдь не заинтересованы в финансовой и юридической «прозрачности» своей деятельности и широко воспроизводят «серую» экономику. Для этого они рекрутируют соответствующих представителей государственных и административных органов, которые легитимируют их деятельность и лоббируют их интересы в сферах управления. Думается, что положение этих групп в социальной иерархии в перспективе по крайней мере не ухудшится.
В то же время могут относительно ухудшиться позиции квалифицированных профессионалов. Общемировой тенденцией является сокращение высокооплачиваемых рабочих мест для этого слоя. Доминирующей экономической стратегией становится частичная занятость. Профессионал будет вынужден трудиться одновременно на нескольких средне и низкооплачиваемых работах, чтобы иметь возможность прокормить себя и свою семью.
Еще худшее положение ожидает другие большие подгруппы этого слоя — интеллигенцию и служащих. Особенно осложнится ситуация в образовательном секторе — из-за уменьшения численности молодого поколения, поступающего в учебные заведения. Работу потеряют десятки тысяч воспитателей, учителей и преподавателей. В армию безработных придет многочисленное и при этом обладающее достаточно высокой квалификацией пополнение.
Группа рядовых работников торговли и сервиса принадлежит сегодня к средней по доходам экономической страте. Не в последнюю очередь их сравнительно неплохое положение обусловлено широким участием в «серой» экономике. К 2015 году следует ожидать увеличения этого слоя. Но поскольку в этой области практически не требуется высокая квалификация (за исключением отдельных профессий сервиса), здесь можно ожидать усиления конкуренции со стороны гастарбайтеров.
Точно такую же конкуренцию предстоит выдерживать представителям другой группы — работников преимущественно физического труда. Правда, не всем. Сравнительно большая подгруппа квалифицированных рабочих — так называемая «рабочая элита» — окажется в несколько лучшем положении. Что касается других подгрупп — полуквалифицированных и неквалифицированных рабочих, а также работников без профессий, — то на их места в недалеком будущем также станут претендовать высвобождающиеся в других секторах безработные и мигранты. К тому же здесь возможно существенное сокращение рабочих мест за счет нерентабельных производств и неконкурентоспособных предприятий.
Что же касается близких к ним по характеру труда крестьян и фермеров, то в этом секторе экономики можно ожидать определенного увеличения занятости. Дело в том, что интенсивный процесс урбанизации, характерный для всего послевоенного периода развития нашего общества, фактически привел к заброшенности многих деревень (по данным последней переписи, в деревне в настоящее время живет чуть больше четверти населения страны) и, соответственно, земельных и лесных угодий. Все это должно привести к частичному восстановлению почв, состояние которых столь катастрофически ухудшилось во времена советских колхозов и совхозов. Такие почвы позволят выращивать экологически чистые продукты, которые будут пользоваться все большим спросом.
Нелегкой, по всей видимости, будет участь довольно многочисленного слоя кадровых военных. Переход силовых структур на контрактную основу вызовет существенное сокращение численности постоянно служащих офицеров. Уволенные будут стремиться пополнить престижные слои предпринимателей, управленцев и высококвалифицированных специалистов, еще более увеличивая конкуренцию и, как следствие, уменьшая размеры доходов и заработных плат.
Как уже отмечалось, в середине следующего десятилетия в трудоспособном населении страны будут устойчиво преобладать мужчины. В этой связи можно ожидать довольно любопытного и нехарактерного для нашей страны явления — маскулинизации традиционно женских профессий, прежде всего, таких как педагог, воспитатель, бухгалтер, рядовой конторский служащий. Популярный же в е годы образ бизнес-леди — красивой «супервумен», с легкостью затыкающей за пояс коллег-мужчин, — может отодвинуться на задний план, уступив место более привычному образу хранительницы домашнего очага.
Утечка умов
"Утечка умов" из российской науки, означающая отъезд ученых за рубеж или уход в другие сферы деятельности, стала активно изучаться сразу после распада СССР. Это объяснялось не только тем, что ученые стали стремительно покидать науку, но и сильно политизированным отношением к самому этому феномену, особенно когда речь шла об отъезде ученых за рубеж. Эмиграция проецировалась на состояние и безопасность государства, а также положение России среди других стран. Поэтому выражение "утечка умов" нередко стало употребляться в сочетании с такими понятиями, как "национальная безопасность", "утечка технологий", "кража идей". Именно внешняя "утечка умов" стала основным объектом внимания, причем настрой большинства работ был алармистским. К 1995 году по частоте упоминания в прессе эта тема занимала третье место, уступая лишь таким проблемам, как "государственное финансирование науки" и "положение вузов".
Характерно, что результаты исследований процесса "утечки умов" очень неоднозначны, а количественные оценки, полученные в разных работах, нередко расходятся в разы. При этом данные отечественных и западных экспертов, как правило, различны. Например, согласно оценкам Организации Экономического Сотрудничества и Развития, в годах из России по всем каналам уехало 10-15% от общего числа ученых и инженеров, покинувших сферу науки в этот период времени. Этот показатель в два раза выше в сравнении с данными российских исследователей. Вместе с тем тогда же прогнозировалось, что из уехавших по контрактам на срок от полугода до года 90% вернутся назад. Российские источники давали более пессимистичную оценку: диапазон прогнозируемого возвращения составлял от 60% до 80%.
"Среднестатистический" эмигрант середины 90-х годов выглядел так: мужчина в возрасте 31-45 лет, хорошо владеющий английским языком, как правило, теоретик в области естественных наук, с ученой степенью и значительным числом публикаций, половина которых - в зарубежных изданиях, преимущественно американских. В выборочных опросах в усредненный портрет добавлялись определенные детали в зависимости от того, в каком секторе науки, регионе и по каким областям знаний проводились исследования, а также каковы были объем и качественный характеристики массива опрашиваемых.
Помимо оценки числа эмигрировавших, проводились количественные исследования контрактной эмиграции, то есть явления, при котором ученые уезжают на работу за рубеж на 1-3 года с перспективной остаться там навсегда. Во второй половине 90-х годов стала изучаться и русскоязычная диаспора за рубежом, которая к тому времени приобрела вид достаточно устойчивого сообщества. Следует отметить, что диаспора - это не все соотечественники, работающие в сфере науки за рубежом, а только те, кто общается друг с другом, а также стремятся не терять связей с Россией. Вне диаспоры находятся те, кто полностью ассимилировался и порвал всякие связи с Россией и со своими соотечественниками за рубежом, а также те, кто, поддерживая связи с русскоязычными коллегами за рубежом, не имеют и не хотят иметь никаких отношений со своей бывшей родиной.
Позднее специальное внимание стало уделяться отдельным категориям уезжающих, в частности молодым исследователям. С конца 90-х годов стало очевидным, что "молодежный контингент" среди потока выезжающих за рубеж постоянно растет.
Сегодня можно уже говорить о том, что сформировалась достаточно устойчивая схема отъезда молодежи на работу за рубеж. Опыт предыдущих поколений "молодежной" составляющей оттока показал, что наиболее рациональным является получение высшего образования, учеба в аспирантуре и защита кандидатской диссертации в России, с последующим немедленным отъездом за рубеж на "постдокторскую" позицию, аналога которой в российской науке нет. Выгодность подготовки диссертации в России объяснялась тремя главными причинами - быстрее, проще, дешевле. Быстрее, потому что очная аспирантура в России составляет 3 года, а, например, в США - как минимум 5 лет; проще - потому что зарубежный аналог российской аспирантуры включает обязательное обучение, прослушивание значительного числа курсов и сдачу экзаменов. Написание диссертации ("тезиса") - это только один компонент комплексной системы обучения на Ph. D. Дешевле - потому, что у аспирантов "здесь", как правило, больше возможностей подработки и свободного распределения своего времени, чем "там". С другой стороны, поиск "постдокторской" позиции сегодня не составляет труда, особенно в развивающихся направлениях исследований. Более того, в настоящее время по многим таким позициям остаются вакансии, потому что по американским меркам (а именно в США в основном направляются молодые кандидаты наук) зарплата пост-дока более чем скромная, а предусматриваемый уровень занятости - очень высокий. Поэтому в последние годы зарубежные эмиссары нередко приезжают в Россию для поиска перспективных аспирантов с последующим их приглашением в свои лаборатории. Такой поиск может происходить во время краткосрочных визитов в Россию, чтения по приглашению лекций и других профессиональных визитов.
Качественные исследования в значительной степени концентрировались на проблеме мотивации к отъезду и уходу из науки. Анализ в динамике данных различных исследований позволяет сделать вывод, что, в отличие от количественных характеристик потока уезжающих, основные мотивы эмиграции в течение прошедших десяти лет практически не менялись. С удивительной устойчивостью фактором номер один, стимулирующим к отъезду за рубеж, была низкая оплата труда. В основной список мотивов всегда также входили такие факторы, как:
· отсутствие необходимых условий для работы, в первую очередь плохое материально-техническое и информационное обеспечение исследовательской деятельности;
· низкий престиж науки в обществе, невостребованность научных результатов, отсутствие перспектив;
· общеэкономическая и политическая нестабильность в стране, неуверенность в будущем - своем и своих детей.
Соотношение этих факторов, представленных в данном перечне достаточно обобщенно, было неодинаковым в зависимости от области исследований, сектора науки, где проходили опросы, возраста респондентов. Мотивация различается также в зависимости от того, уезжают ли ученые сразу на постоянное место жительства или сначала планируют отъезд по долгосрочному контракту.
Большинство исследований мотивации проводилось среди научных сотрудников, работающих в России, в том числе и имеющих международные контакты и участвующих в совместных проектах. Вместе с тем, очевидно, что те, кто уже уехал из страны, могут по-другому оценивать важность факторов, подтолкнувших их к отъезду. Как показывают результаты опросов, главными мотивами отъезда, как они виделись эмигрантам по прошествии определенного (не менее года) срока пребывания за рубежом, были отсутствие необходимого оборудования, которое влекло за собой потери в скорости реализации научных проектов, а также невозможность постановки действительно интересных и актуальных задач (особенно в экспериментальных областях). Все это вместе взятое означало запрограммированное отставание от западных коллег. К этим факторам добавлялась оторванность российской науки от мировой - как из-за информационной необеспеченности, так и потому, что руководители науки просто не хотели чего-либо менять. Среди главных выталкивающих факторов были, безусловно, и низкая зарплата, и неуважение к ученым со стороны государства и общества. Интересно, что эти факторы не вполне совпадали с причинами, по которым "контрактники" решили не возвращаться назад. Как правило, рассказы о том, почему было принято решение остаться за рубежом, начинаются так: "Уезжал на год-два, думал денег заработать и вернуться, а потом втянулся…"
Что же так притягивает в новой стране? Наиболее часто упоминавшиеся причины можно кратко сформулировать так: привлекательны спокойствие и комфорт, удобство жизни за рубежом. По оценкам членов зарубежной русскоязычной диаспоры, в России сегодня можно найти "оазисы" - лаборатории, где есть и оборудование, и постоянное финансирование, преимущественно благодаря международному сотрудничеству и грантам, и где, соответственно, можно не бедствуя заниматься наукой. Однако ощущения общей стабильности жизни в России пока нет.
В последние год-полтора в печати стали появляться сообщения о том, что ученые возвращаются. Случаи возвращения действительно есть, но они единичные. Характерно также то, что возвращаются, как правило, не для занятий наукой, а на позиции менеджеров, по преимуществу в высокотехнологичные и компьютерные фирмы. Кроме того, возвращаются некоторые программисты, но программирование нельзя в полной мере отнести к исследовательской деятельности.
Скорее всего, эмиграция будет продолжаться достаточно стабильными темпами, особенно среди физиков, химиков, биологов. Основными принимающими странами еще долго могут быть США, Канада, ряд стран Западной Европы, Япония. И уезжать в основном будут те, кому еще нет сорока лет.
К сожалению, централизованного сбора статистической информации за прошедшие годы налажено не было, поэтому нет и какой-либо точки отсчета в описании явления "утечки умов", а лишь ориентировочные оценки, наполовину базирующиеся на здравом смысле. Неслучайно поэтому одной из существенных проблем, которая очевидна сегодня в сфере изучения "утечки умов" - значительная засоренность этой темы всевозможными мифами и магическими цифрами, которые получили широкое распространение и способствовали формированию стереотипов отношения к данному явлению. Масштаб засоренности этой темы можно сравнить разве что с распространением компьютерного вируса. В итоге фактические знания о процессе, его количественных, качественных характеристиках и динамике - более чем скромные, не соответствующие ни числу публикаций на эту тему, ни объему потраченных на это средств. Интересно то, что целый ряд мифов и кочующих из публикации в публикацию чисел легко развенчивается путем элементарных вычислений.
Одним из самых распространенных и алармистских был миф о числе уехавших за рубеж ученых. Было достаточно много сообщений о том, что эмигрировало более половины физиков-теоретиков и 80% математиков и тому подобные пугающие данные. Этот миф был неоднократно развеян в целом ряде серьезных исследований. В частности, опровергающие этот тезис расчеты, были проведены Центром исследований и статистики науки на основании данных, полученных в ходе всероссийского опроса научно-исследовательских организаций.
Второй распространенный миф, связанный с предыдущим, касается числа уехавших за рубеж студентов. Так, например, утверждалось, что уже с 1994 по 1996 год в одних только США обучалось более 10 тысяч студентов из России. Публикуемый в США и свободно доступный по Интернету статистический сборник "Open Doors" ("Открытые двери") позволяет выяснить, что в означенный период времени в США училось менее шести тысяч студентов и аспирантов, взятых вместе (табл.)
Табл.21
Страна-реципиент | На начало учебного года | Человек |
США | 1995/96 | 5589 |
Германия | 1995/96 | 3383 |
Франция* | 1993/94 | 784 |
Великобритания | 1995/96 | 497 |
Турция | 1994/95 | 408 |
Кипр | 1996/97 | 350 |
Польша | 1995/96 | 290 |
Финляндия | 1995/96 | 258 |
Китай | 1993/94 | 214 |
Австрия | 1995/96 | 188 |
Швейцария | 1995/96 | 184 |
Канада | 1993/94 | 179 |
Венгрия | 1994/95 | 138 |
Япония | 1994/95 | 122 |
Болгария | 1996/97 | 80 |
Италия | 1993/94 | 78 |
Швеция | 1995/96 | 75 |
Бельгия | 1994/95 | 65 |
Чехия | 1994/95 | 57 |
Норвегия | 1995/96 | 49 |
Египет | 1995/96 | 47 |
1993/94 | 40 | |
Румыния | 1996/97 | 37 |
Иордания | 1996/97 | 34 |
Дания | 1995/96 | 26 |
Корея | 1996/97 | 15 |
Словакия | 1996/97 | 9 |
Австралия | 1993 | 6 |
Новая Зеландия | 1996 | 6 |
Югославия | 1994/95 | 4 |
Куба | 1996/97 | 3 |
Хорватия | 1994/95 | 2 |
Численность студентов за рубежом
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 |
