Курсовая работа “Трудовая миграция и проблемы использования иностранной рабочей силы” (стр. 9 )

Но численность студентов за это время продолжала расти, что можно увидеть на графике:

График 3

Данные за 1996/97 и 1997/98 учебные годы отсутствуют.

Численность студентов в США

Третий миф - о дискриминационно низкой зарплате российских ученых за рубежом. Здесь диапазон оценок варьируется от данных о том, что зарплата в 3-4 раза ниже до того, что она в 60 раз ниже оплаты зарубежного специалиста аналогичной квалификации. Помимо данных социологических опросов, как правило опровергающих тезис о дискриминации, есть еще и простые расчеты. Опять же согласно данным американской статистики (а в США работает подавляющее большинство российских исследователей), медианная зарплата ученых составляет в настоящее время 52 тысячи долларов в год. Таким образом, если зарплата российского ученого в 60 раз ниже, то она оказывается немногим более 860 долларов в год, а, следовательно, уезжать на работу за рубеж нет никакого смысла, поскольку заработок получается даже ниже, чем в России.

Четвертый миф связан с оценкой экономических потерь от эмиграции ученых. Экономические потери обычно приравниваются к стоимости подготовки одного специалиста высокой квалификации, умноженной на число уехавших специалистов. Такие оценки имеют широкий диапазон значений: от 60-75 млн. долларов ежегодных потерь до 4 млрд. долларов, поскольку число уехавших достоверно неизвестно. Наиболее широко цитируемая оценка стоимости подготовки одного специалиста научно-технического профиля, как показатель размера потерь, была 300 тысяч долларов США. Она приводилась в официальных документах Министерства науки и была рассчитана по методике ООН применительно к России. Эта цифра, определенная по данным на начало 1991 года, не перестает повторяться в публикациях и сегодня.

Между тем в России подготовка специалиста престижного вуза за счет бюджетных средств стоит сегодня в среднем 3-5 тыс. долларов США за пять лет обучения. В качестве экономических потерь может рассматриваться и недополученный вклад в экономику страны, который мог внести специалист, если бы он не эмигрировал. В этом случае размер потерь, по самым грубым оценкам, возрастает до 500 тыс. долларов США. Причем чем выше квалификация уехавшего специалиста и чем моложе он был, тем больше потери.

Бытуют и некоторые магические соотношения, среди которых, например, оценка пропорции между числом выехавших за рубеж на постоянное место жительства и количеством уехавших на работу по контрактам. В начале 90-х годов было выведено приблизительное соотношение 1:4, согласно которому на каждого уезжающего навсегда приходится четыре "контрактника". Эта оценка приводится в большинстве исследований и по сей день, хотя очевидно, что пропорции не могли не измениться.

Этим перечень "мифов" не ограничивается, однако проблема состоит в том, что в этой области отсутствует хоть какой-либо периодический, раз в несколько лет, статистический учет. И пока ситуация не изменилась, точные количественные оценки невозможны. Плохо то, что на основании таких мифов принимаются решения, в том числе и на государственном уровне. А ведь ситуация не стоит на месте, и возникают новые явления, в том числе и новые формы мобильности кадров. Например, одна из них - аутсорсинг. В переводе на русский "аутсорсинг" означает контрактацию или работу по заказу. Это как правило, наем российских научных работников западными фирмами на территории России, когда исследователь не покидает ни страны, ни науки, но фактически работает в интересах науки зарубежной. Данное явление отличается от так называемой внутренней "утечки умов", когда исследователи покидают науку, переходя в другие сферы деятельности и, как правило, быстро теряют научную квалификацию.
Отношение к аутсорсингу неоднозначное. Уже в 1995 году высказывалось мнение, что наем наших исследователей на территории России для работы в интересах западных фирм - одна из наиболее опасных форм "утечки умов". Открытие филиалов зарубежных фирм в России рассматривалось как потеря технологий и, следовательно, работа на "будущее Запада" и в форме, для него весьма экономически выгодной, поскольку зарплата российских исследователей на таких фирмах существенно ниже, чем у их западных коллег аналогичной квалификации.

Одновременно аутсорсинг имеет и защитников, которые утверждают, что это никакая не "утечка умов", потому что фирмы и исследователи, работая на территории России, платят налоги, тратят зарплату "дома", и таким образом способствуют развитию экономики страны. Кроме того, ученые, работая по заказу западных фирм и решая конкретные, нередко небольшие прикладные задачи, естественным образом становятся обладателями ноу-хау, которые они в дальнейшем могут использовать при выполнении иных работ, в том числе и на благо отечества.

Что же такое аутсорсинг и почему он оказался в центре внимания в последние полтора-два года? Имеет ли вообще эта экономическая форма занятости отношение к "утечке умов"? Аутсорсинг - быстро развивающаяся форма экономической деятельности. Ее расцвет связан со стремительным ростом Интернет-индустрии и IT-компаний. В России наиболее широко распространяется одна из форм аутсорсинга - оффшорное программирование. Последнее, в свою очередь, может осуществляется в трех основных формах:

1)  контрактация, то есть наем работников за пределами компании (в том числе в других странах) для выполнения определенных видов работ или решения конкретной задачи;

2)  открытие филиалов компаний за рубежом, куда нанимаются местные специалисты;

3)  временный наем специалистов из-за рубежа для выполнения ими работы в материнской компании (то есть в данном случае аутсорсинг аналогичен контрактной эмиграции).

Развитие аутсорсинга может принести России значительно больше выгод, чем потерь. Правда, ситуация будет выглядеть более тревожной, если начнет доминировать такая его форма, как приглашение российских специалистов за рубеж. Для того, чтобы минимизировать возможные потери в виде "утекающих идей", следует не увлекаться административными методами, а заняться проблемами законодательного регулирования прав в области интеллектуальной собственности.

Вместе с тем в России и административные методы в отношении "утечки умов" больше декларировались, нежели воплощались на практике. В целом набор предлагаемых действий варьировался от соображений типа "вернуть во что бы то ни стало" (например, предоставив эмигрантам условия, значительно более привлекательные, чем в среднем в научно-технической сфере России), до предложений развивать сотрудничество и комплексно улучшать ситуацию в российской науке. Большая часть экспертов придерживается позиции разумного контроля процесса, а также использование всего позитивного, что может дать "утечка умов" стране-донору, то есть извлечение "плюсов" из "минусовой" ситуации, - типа расширения связей с мировой наукой и привлечения новых зарубежных спонсоров.

Наряду с этим есть и позиция невмешательства, согласно которой "утечка умов" - это естественный и даже позитивный процесс для всех сторон, поскольку наука интернациональна. Позиция полного невмешательства представляется неоправданной и даже опасной: для нормального развития науки в стране необходимо наличие некой "критической массы" научно-технических кадров.

Для того чтобы планировать какие-либо мероприятия в отношении уехавших за рубеж российских ученых, полезно знать, хотят ли эмигранты сотрудничать, в какой форме, а также каково отношение к ним тех, кто продолжает работать в России.

Интервью, проведенные с учеными, работающими в США (Массачусеттский технологический институт и Национальный институт здравоохранения), позволили несколько прояснить вопрос о состоянии, настроениях российских ученых и об их отношении к сотрудничеству с оставшимися на родине соотечественниками.

Результаты этих интервью ни в коей мере нельзя рассматривать как "усредненную" позицию уехавших за рубеж российских исследователей. Скорее, это некоторый "срез" мнений ученых. Вместе с тем обнаружился интересный факт: несмотря на то, что интервью проводились с интервалом почти в два года, в разных организациях (американский университет и государственный НИИ) и среди представителей разных научных дисциплин (математики в Массачусеттском технологическом институте и биологи и физики в Национальном институте здравоохранения), по многим вопросам мнения участников опроса были на удивление схожие. Любопытно, что реакция на просьбу об интервью и о беседе о российской науке почти у всех сначала была настороженной и скорее негативной, нежели наоборот. Однако никто не отказался, а в ходе опроса выяснилось, что очень немало тех, кто задумывался, и не раз, над многими из обсуждавшихся вопросов. Характерно, что молодые исследователи, недавно приехавшие в страну, общались менее охотно и без особого энтузиазма обсуждали проблемы страны, которую они покинули. В них было видно больше готовности ассимилироваться, принять культуру и стандарты жизни новой родины. У исследователей со стажем, успевших поработать в науке обеих стран, отношение было значительно более эмоциональным, и объяснения и ответы как правило строились на достаточно экспрессивном сопоставлении организации и нравов российской и американской науки. Преобладали "черно-белые" оценки, и было очень мало разнообразных оттенков "серого". При этом участвовавшие в опросе женщины оказались в своих суждениях значительно более мягкими, и в среднем среди них было больше "ностальгически" настроенных. Наверное, отчасти это можно объяснить тем, что многие из женщин-исследователей не были инициаторами отъезда, а покидали страну вслед за своими мужьями-учеными.

Очень многие эмигранты говорили о том, что поначалу связи поддерживаются, но через год-два происходит их ослабление и даже разрушение. Те, кто уезжал за рубеж для обучения в аспирантуре, очень быстро и практически полностью прерывают всякие научные связи с Россией. Ученые-эмигранты видят основной смысл не в том, чтобы поддерживать научные контакты с коллегами в России, а в том, чтобы оказывать им содействие в переезде на Запад. Такого мнения придерживалось большинство опрошенных.

Среди тех, кто стремится и фактически сотрудничает со своими российскими коллегами, есть не только примеры проведения совместных исследований, но и случаи создания совместных исследовательских лабораторий и центров. Последнее чаще встречается в российских регионах, где изначально научное сообщество было более сплоченным. В последние годы стали развиваться и такие явления, как проведение в России летних школ, чтение лекций, организация семинаров при финансовом и организационном участии российских ученых-эмигрантов. Немало ученых в период летних отпусков возвращаются в свои "материнские" институты в Россию для проведения совместных исследований и чтения лекций. Такие формы взаимодействий приветствуются большинством ученых-эмигрантов, поскольку психологически это имеет для них большое значение - хотя бы на время попасть в научную атмосферу, которая сохраняет для них свою притягательность.

Есть и обратная постановка вопроса - готовы ли в России сотрудничать с эмигрировавшими исследователями, какое к ним сложилось отношение, как воспринимается их отъезд на Запад? Здесь стоит раздельно рассматривать общественное мнение в целом, отношение в научном сообществе, а внутри него - отношение среди молодежи и студенчества.

В динамике отношение к эмигрантам в российском обществе изменилось от негативного к равнодушному. В начале и середине 90-х годов отъезд ученых воспринимался как предательство в трудный момент по отношению к стране, которая дала им образование, и эмиграция расценивалась как урон российской науке. Позднее столь резкая оценка немного смягчилась.

Среди научного сообщества отношение никогда не было столь негативным, а в самом начале пост-советской волны уезжающие ученые нередко представлялись героями и страдальцами. Однако негативная тональность в отношении к "утечке умов" всегда была и в научном сообществе, поскольку этот процесс связывался с утечкой оригинальных идей, ноу-хау, нигде ранее не публиковавшихся наработок целых коллективов исследователей, с ослаблением потенциала научных школ и с потерей преемственности в науке. Негативное отношение, как правило, усиливается с возрастом и по мере роста должностного уровня работника. Что касается научной и студенческой молодежи, то среди них подавляющее большинство оценивают эмиграцию ученых положительно, рассматривают это как естественное явление, вызванное невостребованностью творческого потенциала внутри страны.

В целом мнение научного сообщества по вопросу "утечки умов" противоречиво, потому что в условиях все большего включения России в международное сообщество российские ученые-эмигранты нередко становятся конкурентами, и поэтому по отношению к ним все больше начинают проявляться прагматические соображения. Очевидно, что на сегодняшний день налаживание устойчивых связей - для обеих сторон процесс непростой.

В настоящее время на государственном уровне активных попыток регулирования процесса миграции научных кадров не предпринимается. Серьезным и продуманным документом, отражающем намерение государства всесторонне изучить явление "утечки умов" и проводить в отношении него взвешенную политику, и сегодня остается лишь Постановление правительства 1994 года, когда была принята Межведомственная программа мер по регулированию миграции научно-технических кадров. Главной идеей Программы было сдерживание процесса "утечки умов", но не административными методами, а через общее улучшение ситуации в науке, поощрение международного сотрудничества, поддержку работы на территории России зарубежных научных фондов. К сожалению, финансирования для реализации Программы практически не было выделено, и она очень быстро погибла.

Сегодня большую часть рекомендаций Программы можно было бы повторить, только вот ситуация стала уже более сложной. Что же все-таки имеет смысл делать?

Во-первых, продолжать и расширять сотрудничество, в том числе в рамках программ международных организаций и зарубежных фондов; не допускать таких эксцессов, как недавняя попытка начать взимать социальный налог с зарубежных благотворительных средств, вследствие чего большинство из них серьезно начали обсуждать возможность полного сворачивания своей работы в России.

Во-вторых, упорядочить давно затянувшуюся подготовку законов в области регулирования прав на интеллектуальную собственность. В этой сфере вот уже несколько лет ситуация практически не сдвигается с места.

В-третьих, в отношении к научной диаспоре за рубежом ни в коем случае не заниматься заманиванием ученых назад, а предлагать им участвовать в разработке актуальных научных проблем в интересах страны. С развитием аутсорсинга уже не так важно, где физически работает человек, как то, для кого и чего он работает. А чтобы не возникало конфликтных ситуаций, вопросы распределения прав на интеллектуальную собственность должны решаться в первую очередь.

В-четвертых, чтобы можно было ставить интересные научные задачи, следует направлять значительно большие, чем сегодня, средства на обновление и развитие лабораторной и приборной базы исследований. Резервы повышения таких расходов есть, в том числе за счет пересмотра приоритетов финансирования из средств бюджета. Кроме того, государство могло бы проводить более активную политику по отношению к промышленности, являющейся основным спонсором науки в развитых странах мира, а также по отношению к тем организациям и лицам, которые хотели бы выделить благотворительные средства для поддержки научных исследований и институтов. Сегодня в России продолжают действовать такие правила, при которых поддерживать науку не выгодно никому. И поэтому уехавшие ученые будут возвращаться не для научных занятий, а чаще всего просто периодически наезжать в страну, чтобы, как выразился один из работающих за рубежом ученых, "посмотреть, не изменилось ли чего".

Трудовая миграция в Россию

Демографы единодушны относительно будущего России. Все они предсказывают стремительную убыль ее населения.

Наиболее оптимистичен прогноз ООН. Согласно его среднему варианту, население России к 2025 году уменьшится до 137 миллионов человек. По среднему варианту последнего прогноза Госкомстата России, население страны сократится до этого уровня на 12 лет раньше, к 2013 году, а на начало 2016 года составит 135 миллионов человек. Низкий вариант прогноза Госкомстата на начало того же 2016 года дает цифру 129 миллионов человек, что на 15 миллионов (т. е. почти на 11 процентов) меньше соответствующей цифры в предыдущем прогнозе, составленном в начале 2002 года. Поскольку с каждым годом в прогнозах Госкомстата фигурируют все более низкие показатели, высока вероятность того, что развитие пойдет именно по низкому варианту.

Табл. 22

Год	Медиана	60%-й доверительный интервал	95%-й доверительный интервал
Эктраполя-ционный прогноз	Стабилиза-ционный прогноз	Эктраполя-ционный прогноз	Стабилиза-ционный прогноз	Эктраполя-ционный прогноз	Стабилиза-ционный прогноз
1950	102	102
1975	134	134
2000	146	146
2025	125	144	119-131	144	112-137	144
2050	98	144	86-112	144	70-129	144-145
2075	76	144	58-98	144	36-130	144-149
2100	64	144	40-91	144	19-137	144-167

. Численность населения России: фактическая до 2000 года и по экстраполяционному и стабилизационному вариантам прогноза при разных доверительных вероятностях, млн. человек

К середине XXI века, согласно прогнозам экспертов ООН, численность населения России составит от 96 до 113 миллионов человек, а отечественные демографы оценивают этот показатель в 86-111 миллионов человек. Меньшие величины исходят из инерционных демографических тенденций, тогда как большие предполагают некоторое повышение рождаемости и заметный прогресс в увеличении средней продолжительности жизни. Но даже оптимистичные варианты прогнозов показывают, что Россия не может предотвратить обвальную убыль своего населения, опираясь только на собственные демографические ресурсы.

В утешение заметим, что Россия в отношении скорости и глубины демографического спада не одинока в мире и даже не лидер, хотя и находится в лидирующей группе стран - за Японией, Италией и Германией.

После 2006 года в России начнется стремительная естественная убыль трудоспособного населения, достигающая примерно одного миллиона человек в год. В течение некоторого, но непродолжительного времени (четыре-пять лет) убыль трудоспособного населения может быть несколько скомпенсирована за счет повышения пенсионного возраста, однако это приведет к еще более стремительному сокращению численности трудоспособного контингента в последующем.

У России в запасе есть несколько лет, чтобы подготовиться к новой ситуации на рынке труда, которая ожидает ее в перспективе. В период до 2006 года, благодаря благоприятной комбинации выходящих на пенсию и замещающих поколений, прирост трудовых ресурсов страны будет весьма значительным (четыре миллиона человек), но это будет последняя "вспышка". В последующем уже никакая конъюнктурная комбинация поколений не сможет предотвратить естественную убыль трудоспособного населения России, которая примет буквально обвальный характер: в годах людей, находящихся - по современным меркам - в трудоспособном возрасте, станет на 10 миллионов меньше, т. е. убыль трудоспособного населения составит более одного процента в год. Численность трудоспособного населения в период с 1992 по 2001 год представлена в таблице:

Табл. 23

Тыс. чел.	1992	1995	1996	1997	1998	1999	2000	2001
Численность экономически активного населения, всего	74946	70861	69660	68079	67339	72175	71464	70968
мужчины	39171	37336	36749	35925	35379	37639	37154	36846
женщины	35774	33525	32911	32154	31960	34537	34310	34122
в том числе:
занятые в экономике - всего	71068	64149	62928	60021	58437	63082	64465	64664
мужчины	37145	33720	33087	31554	30587	32838	33374	33435
женщины	33923	30429	29841	28467	27850	30244	31091	31229
безработные - всего	3877	6712	6732	8058	8902	9094	6999	6303
мужчины	2026	3616	3662	4371	4792	4801	3781	3411
женщины	1851	3096	3070	3687	4110	4293	3219	2893
Численность безработных, зарегистрированных в органах государственной службы занятости (на конец года) - всего	578	2327	2506	1999	1929	1263	1037	1122
мужчины	161	872	930	721	682	383	322	359
женщины	417	1455	1576	1278	1247	880	715	763
Из них безработные, которым назначено пособие по безработице - всего	371	2026	2265	1771	1756	1090	1909	1007
мужчины	95	764	874	647	625	334	285	328
женщины	276	1262	1391	1124	1131	756	624	679

Численность трудоспособного населения в период с 1992 по 2001 год.