Общая теория систем (стр. 1 )

ОБЩАЯ Теория систем

Литература

1.  , Денисов систем. – М.: Высш. шк., 2006. – 511 с.

2.  Дрогобыцкий анализ в экономике. – М.: Финансы и статистика, 2007. – 512 с.

3.  Теория систем и системный анализ в управлении организациями: справочник / Под ред. и . – М.: Финансы и статистика, 2006. – 848 с.

4.  , Ташбаев анализ в логистике. – М.: Экзамен, 2004. – 480 с.

5.  Качала теории систем и системного анализа. – М.: Горячая линия – Телеком, 2007. – 216 с.

Тема 1. СИСТЕМНОСТЬ - ОБЩЕЕ СВОЙСТВО МАТЕРИИ

В современном обществе системные представления достиг­ли такого уровня, что мысль о полезности и важности систем­ного подхода к решению проблем вышла за рамки специальных научных дисциплин и стала обыденной практикой. Уже не только ученые и инженеры, но и организаторы производства (произ­водственная система), финансисты (финансовая система), педа­гоги (система Макаренко), деятели культуры (система Станис­лавского) обнаружили системность собственной деятельности и стараются осуществлять свою работу системно.

§1. Системность в практической деятельности человека

В настоящем разделе будет рассмотрена эволюция систем­ности в практической деятельности человека и познании внеш­него мира. Нашло широкое распространение понимание того, что наши успехи связаны с тем, насколько системно мы подходим к решению проблемы, а наши неудачи вызваны отступлением от системности.

Дела и мысли человека были системными всегда. Систем­ность - это не такое качество, которым можно обладать или не обладать, его можно обнаружить или не обнаружить. Однако системность имеет разные уровни. Сигналом о недостаточной системности любой деятельности является возникновение про­блемы. Разрешение проблемы осуществляется путем перехода на новый, более высокий уровень системности. Поэтому сис­темность - это не столько состояние, сколько процесс.

Каждое наше осознанное действие преследует цель. В каж­дом действии легко увидеть его составные части или более мелкие действия. При этом легко убедиться, что данные составные части должны выполняться не в произвольном порядке, а в оп­ределенной последовательности. Это и есть та самая определен­ная, подчиненная поставленной цели взаимосвязанность состав­ных частей, которая и является признаком системности.

Другое название для такого построения деятельности - алгоритмичность. Понятие "алгоритм" возникло в математике и означало заданную последовательность операций над математи­ческими объектами, приводящую к искомому результату. Затем появилось осознание того, что любая деятельность алгоритмична. Со временем начали говорить об алгоритмах принятия уп­равленческих решений, обучения, игры в шахматы, а в послед­ние годы серьезно работают над алгоритмами изобретательства и музыкальной композиции. При этом несколько трансформи­руется понятие "алгоритм". Сохраняя логическую принудитель­ность последовательности действий, мы допускаем, что в алго­ритме могут присутствовать и неформализуемые действия, важно лишь, чтобы они успешно выполнялись, хотя и неосознанно. Подавляющее большинство элементов творческой деятельности, реализуемых человеком легко и просто, не задумываясь, на самом деле есть не что иное, как неосознанная алгоритмическая деятельность.

И в менее творческой управленческой работе существуют пока не поддающиеся алгоритмизации моменты. Поэтому содержащие их алгоритмы управления обозначают менее категоричным понятием "методики". Методики, как правило, существуют в форме рекомендательных текстов, в которых содержится общая идеоло­гия того, что необходимо сделать, но не всегда четко обозначены последовательность действий и их внутреннее содержание. Это означает, что методики в отличие от алгоритмов допускают боль­ше творчества.

Из вышеизложенного следуют три вывода:

•  любая деятельность алгоритмична;

•  не всегда алгоритм реальной деятельности существует в явном виде;

•  в случае неудовлетворенности результатом причину неудачи нужно искать в несовершенстве алгоритма.

Последний вывод предполагает исследование, развитие и совершенствование алгоритма, выявление его слабых мест и их устранение, а следовательно, повышение системности.

Покажем, что роль сис­темных представлений в человеческой деятельности постоянно увеличивается, повышая ее системность. Правомочность такого утверждения проиллюстрируем на примере повышения произ­водительности труда.

В своем развитии человечество преодолело три масштабных организационно-технических рубежа системности практической деятельности, определивших скачкообразный рост производитель­ности труда (механизация, автоматизация, кибернетизация) и в настоящее время успешно штурмует следующий рубеж, имя кото­рому "интеллектуализация труда". Следует заметить, что каждый очередной организационно-технический этап системности чело­веческой деятельности не отрицает предыдущий, а наоборот - "поглощает" его, сохраняя все лучшее, и развивается дальше вме­сте с ним (рис. 1.1).

Кратко перечислим ключевые характеристики каждого этапа.

Механизация. Это одно из главных направлений научно-тех­нического прогресса, простейший и исторически первый способ повышения производительности труда. Человек вооружается

механизмами — от примитивных орудий и приспособлений, приводимых в действие мускульной силой, до сложнейших ма­шин со встроенными двигателями и существенно (в разы) уве­личивает производительность труда. Академик под­считал, что если бы механизация строительных работ у нас оставалась на уровне времен строительства Днепрогэса, то для сооружения только электростанций уже в 1980-х гг. потребова­лось бы все трудоспособное население страны.

Однако механизация имеет естественный предел: работой механизмов управляет человек, а его возможности ограничены физиологически. Нельзя механизировать очень быстрые процес­сы, например работу химической установки — ограничителем выступает скорость реакции человека; нельзя выводить на пульт управления слишком много приборов-индикаторов и рычагов управления — у человека всего два глаза и две руки; нельзя ста­вить под контроль одного человека значительное число процес­сов - эффективно отследить и удержать в памяти он может не более семи дел. Таким образом, сам человек является узким ме­стом механизации.

Автоматизация. Ключевая проблема механизации была ре­шена путем исключения участия человека из конкретного про­изводственного процесса и возложения на машины не только выполнения самой работы, но и операций по регулированию производственного процесса. Технические устройства, объеди­няющие эти две функции, назвали автоматами, а следователь­но, второй этап повышения системности общественного произ­водства получил название автоматизации.

В повседневный быт вошли торговые и игровые автоматы; в промышленности появились автоматизированные рабочие мес­та (АРМ), роботы, автоматизированные линии и целые автома­тизированные заводы. Автоматизации подверглась не только физическая, но и мыслительная деятельность. В первую очередь это относится к технологическому и организационному управ­лению. Академик подсчитал, что если бы в органах управления всех хозяйствующих субъектов обрабатывали инфор­мацию по-старому, на счетах и арифмометрах, то уже 20 лет назад все трудоспособное население страны должно было бы работать в бухгалтериях. Автоматизация управления с помощью компьютерной техники решила эту проблему.

Таким образом, автоматизация является мощным средством повышения производительности труда и по мере совершенство­вания наших знаний о производственных процессах они под­вергаются все большей автоматизации. Однако у автоматизации, в свою очередь, существует естественный предел — в реальной жизни часто приходится сталкиваться с непредвиденными об­стоятельствами и невозможностью полной алгоритмизации, а следовательно, и автоматизации многих практических действий.

Как известно, автоматизировать можно только те работы, которые детально изучены, подробно и полно описаны с указа­нием того, что и в каком порядке делать и как поступать в каж­дом случае. Сказанное в полной мере относится и к автоматам. Можно утверждать, что автомат реализует некоторый алгоритм, и если алгоритм в какой-то части неточен или случилась ситуа­ция, не предусмотренная алгоритмом, то поведение автомата в таких случаях непредсказуемо.

Кибернетизация. Наиболее остро проблемы использования автоматов встают при попытках автоматизировать процессы руководства человеческими коллективами, управления производ­ственными и непроизводственными системами, проектирования, строительства и эксплуатации крупных технических комплексов, вмешательства в жизнедеятельность и функционирование живо­го организма, определения степени воздействия человека на при­роду и так далее, т. е. в тех случаях, когда приходится взаимодей­ствовать со сложными системами. Повышение эффективности такого взаимодействия является объективной (и субъективной) необходимостью, и человечество вырабатывает способы решения возникающих при этом проблем. Совокупность подобных спосо­бов представляет собой содержание третьего этапа системности практической деятельности человека. Поскольку кибернетика первой взялась за научное решение проблем управления слож­ными системами, этот этап назвали кибернетизацией.

Кибернетика изучает системы с так называемой отрицатель­ной обратной связью. В такого рода системах плани­руется (программируется) требуемый уровень развития систе­мы, т. е. задается ее будущее желаемое состояние. Впоследствии, когда это состояние будет достигнуто, оно интерпретируется как результат целенаправленного воздействия на систему или уп­равления с учетом влияния внешней среды (возмущений).

Для реализации базового принципа кибернетики находится закон изменения состояния системы во времени S(t). Поскольку задача развития системы формулируется как обеспечение при­ближения ее действительного состояния к требуемому (плано­вому), то путем нахождения разности между требуемым и дей­ствительным состояниями определяется изменение состояния системы AS(t) = Snл(t)-S(t) и вырабатывается необходимое уп­равляющее воздействие U(t+ 1), призванное свести к минимуму рассогласование между требуемым и действительным состояни­ями системы и обеспечить тем самым желаемую траекторию ее развития.

В зависимости от входного сигнала в теории управления раз­личают системы программного регулирования (рассматриваемый слу­чай); системы стабилизации (когда Sпл (t) = 0) и системы слежения (когда входной сигнал априорно неизвестен). Эта детализация ни­как не сказывается на реализации базового принципа кибернети­ки, но вносит специфику в архитектурное построение системы.

Рассмотренный случай предполагает предварительный рас­чет траектории системы в пространстве состояний. Траектория должна соответствовать двум требованиям:

•  проходить через цель;

•  быть оптимальной.

В формализованных динамических системах для отыскания подобной траектории привлекается аппарат вариационного ис­числения или динамического программирования. В том случае, когда форма траектории (кривая развития) известна, задача сво­дится к поиску неизвестных параметров системы, а для ее реше­ния привлекаются методы математического программирования. Для решения плохо формализуемых проблем остается уповать на эвристические решения, основанные на футурологических прогнозах, или на результаты имитационного моделирования.

Интеллектуализация. В тех случаях, когда формальная алго­ритмизация невозможна, определение траектории системы и вы­работка управляющих воздействий на ее развитие опираются на интеллект. Далее вполне логично возникает вопрос: "Нельзя ли смоделировать интеллектуальные возможности человека хотя бы в той части, которая необходима для выполнения конкретных, пусть частных, интеллектуальных операций?" Здесь у науки два пути: "подглядеть" у природы алгоритмы интеллектуальной дея­тельности (т. е. изучить естественный интеллект) либо "изобрести" алгоритм с интеллектуальными свойствами (т. е. обратиться к ис­кусственному интеллекту). Как известно, на втором из указан­ных путей человечество достигло серьезных успехов.

Необходимо отметить, что понятие "отрицательная обратная связь", которым оперирует кибернетика, представляет собой лишь частный случай более общего системного принципа обратной связи. Системное мышление идет не линейно, по прямой, а раз­вивается циклично, образуя петли и контуры в соответствии с вездесущим принципом обратной связи. Это означает, что сис­тема возвращает информацию о конечных промежуточных ре­зультатах на свой вход для того, чтобы оказать влияние на после­дующее развитие.

Наряду с отмеченной отрицательной обратной связью, кото­рую в системном анализе называют уравновешивающей, послед­ний принцип обратной связи включает еще усиливающую (поло­жительную) обратную связь и упреждающую (предвосходящую) обратную связь. Когда выход системы, возвращаясь на ее вход, усиливает первоначальную тенденцию изменения значений ис­ходных параметров в том же направлении, то мы имеем дело с усиливающей обратной связью. Если же изменение состояния системы служит сигналом для противодействия первоначально­му изменению и последующему восстановлению утраченного равновесия, то имеет место уравновешивающая обратная связь. А когда предвидение будущего влияет на настоящее таким обра­зом, что оборачивается самосбывающимся пророчеством, — на­лицо упреждающая обратная связь.

§2. Системность познавательных процессов

Покажем, что сам процесс познания мира системен и человеческие знания, добытые при этом, также системны.

Окружающий мир бесконечен в пространстве и во времени. Также неограниченны возможности расширения и углубления наших знаний о любом объекте этого мира, сколь бы велик или мал он не был. Человек существует конечное время и располагает конечными материальными, энергетическими и информа­ционными ресурсами. Тем не менее, человечеству удается по­знавать мир и, как показывает практика, познавать верно.

Противоречия между неограниченными желаниями человека познавать мир и ограниченными возможностями делать это, между бесконечностью природы и конечностью ресурсов, находящихся в распоряжении человечества, имеют следствием появление ана­литического и синтетического образа мышления, позволяющих, в свою очередь, поэтапно устранять данные противоречия.

Суть анализа состоит в разделении целого на части, или пред­ставлении сложного совокупностью более простых компонент. С помощью анализа мы получаем знание, но утрачиваем возможность понять свойства системы. Для того чтобы познать целое и слож­ное, необходим и обратный процесс — синтез. С помощью синте­за мы обретаем понимание. Для того чтобы выяснить, как функ­ционирует система и каковы ее свойства, есть только один путь — наблюдать ее в действии. И это относится как к естественным, так и к искусственным системам, как к индивидуальному мыш­лению, так и к общему развитию человеческого знания.

Аналитичность человеческого знания находит отражение в существовании различных наук и научных направлений, а так­же в продолжающейся дифференциации последних с целью бо­лее глубокого изучения узких вопросов. В то же время в резуль­тате синтеза знаний из различных научных дисциплин возникают пограничные науки типа биохимии, биофизики или финансо­вой аналитики. Другая, более высокая форма синтеза знаний реализуется в виде развития наук о самых общих свойствах при­роды — философии и теории систем.

Таким образом, расчлененность мышления на анализ и син­тез и взаимосвязанность этих способов мышления являются оче­видными признаками системности познания. Эволюция взгля­дов на системность мышления и осознание диалектического единства анализа и синтеза произошла не сразу. В разные исто­рические эпохи системность имела различный характер.

В Древней Греции преобладало нерасчлененное знание. При­рода рассматривалась как единое целое, всеобщая связь явле­ний не доказывалась в подробностях, а принималась как ре­зультат непосредственного созерцания.

Для следующего этапа — метафизического способа мышле­ния характерно преобладание анализа. Разложение природы на опреде­ленные классы, исследование внутреннего строения органичес­ких тел привели к исполинским успехам в области познания природы. Но этот способ предполагает обособленность иссле­дуемых явлений и неподвижность материи. Тем не менее, уже сами метафизики ощущали незавершенность аналитического знания, видели возможность и даже необходимость синтеза, но считали последний произвольной деятельностью души, не име­ющей отношения к природе.

Новый, более высокий уровень системности познания - диалектический способ мышления. Диалектику следует рассмат­ривать как методологию согласования системности мышления с системностью природы. Это согласование в настоящее время ведется в двух направлениях:

• идеалистическом, где в качестве отправной точки взято сознание;

• материалистическом, где за точку отсчета взята материя.
Тем не менее большинство исследователей убеждены, что истину следует искать на пересечении двух этих направлений. Истина состоит не только в том, что бытие определяет созна­ние, но и в том, что сознание определяет бытие. Интеграция этих направлений - задача следующего, более высокого уровня развития системности познания.

§3. Системность окружающего мира

Системность наших деятельности и мышления вытекает из системности мира. Мир представляет собой иерархическую си­стему систем, которые постоянно развиваются и взаимодейству­ют. Системность природы не только логически выводится на основе философских рассуждений и теоретических построений, но и реально проявляется в процессах и явлениях, протекающих как с участием человека, так и без него. Оставляя первое (фило­софское) доказательство системности природы для самостоятель­ных упражнений, остановимся на втором и покажем, как эта системность проявляется в экономике.

Любую экономическую систему (от мировой экономики до отдельного предприятия) можно рассматривать как образова­ние, состоящее из двух подсистем, или, как еще принято называть, систем второго порядка — производственной и финансо­вой. Система производства является первичной, или базовой, а финансовая система, возникающая для удобства функ­ционирования производственной системы, – вторичной. Она призвана обеспечить гибкость и оперативность производствен­ной системы и является ее надстройкой. С точки зрения системного аналитика такое взаиморасполо­жение указанных систем можно интерпретировать как проек­цию производственной системы в пространство финансов. Чем достовернее эта проекция, тем большей эффективности можно ожидать от функционирования обеих систем. Однако, несмотря на то что финансовая система является вторичной и интерпре­тируется как отображение производственной системы, она ак­тивно воздействует на динамику производственных процессов.

Если упразднить финансовую надстройку, производственная система будет функционировать как натуральная. Такие условия имели место в России на начальном этапе рыночных реформ. С разрушением финансовой системы многие предприятия были вынуждены перейти на натуральный обмен (бартер).

Тогда рост производительности труда будет обеспечивать большие объемы производства продукции. Для образовавшихся излишков потре­буется найти новых потребителей, а новые потребители в свою очередь должны обладать излишками других ценностей, кото­рые могут быть полезны производителям первичной продукции. Нетрудно представить, что в таких условиях процесс развития производства будет очень сложным и медленным.

Замена товаров денежным эквивалентом упрощает процес­сы обращения, позволяет накапливать денежные сбережения и без труда превращать их в любые другие ценности – будь то ресурсы производства или потребительские товары. Иными сло­вами, владелец денежного эквивалента имеет власть над произ­водством. Однако не следует забывать, что производство явля­ется главным источником денежных накоплений.

В основе материального производства лежат два элемента – капитал и труд. Производственный капитал существует, как пра­вило, в форме некоторого материально-технического основания производства и его организационного обеспечения. В последнее время в рамках капитала принято выделять его интеллектуальную составляющую, к которой относят ноу-хау или умения и навыки, определяющие саму принципиальную возможность про­изводства товара или услуги; идеи, концепции, теории, изобре­тения и патенты, бренды, репутацию, аккумулирующие потенциальную продуктивность компании в настоящем и в будущем; правила (писаные и неписаные), отношения, традиции, убеждения и моральные ценности, составляющие корпоративную культуру компании; библиотеки, учебные центры, базы данных и базы знаний, а также другие специализированные структуры, и уникальных сотрудников, выполняющих функции хранителей корпоративных знаний.

Труд как элемент производства воплощают работники, обес­печивающие не только производство продукции, но и доставку ее до потребителей. Надлежащее соединение этих элементов порождает производственные процессы, которые образуют зам­кнутый воспроизводственный контур, включающий ряд систем третьего уровня — маркетинг, снабжение, производство и реа­лизация. Нормальное функционирование последних в свою оче­редь обеспечивают системы четвертого уровня — энергетика, транспорт, связь и система подготовки трудовых ресурсов.

В финансовом контуре циркулируют деньги и их эквивален­ты (акции, облигации, долговые обязательства и т. д.), отражаю­щие движение материальных ценностей. С их помощью все со­ставляющие воспроизводственного процесса, измеряемые в натуральных единицах (киловатт-часы, штуки, тонны, байты и т. д.), приводятся к единому денежному эквиваленту, получают соответствующую количественную оценку и группируются в фи­нансовые статьи (затраты, инвестиции, доходы, прибыль), в раз­резе которых принято отражать экономическую сторону произ­водственной деятельности. Цена устанавливает взаимооднозначное соответствие между отдельными элементами материального по­тока. Изменение цены приводит к изменению интенсивности и материального, и финансового потоков. Следовательно, регули­рование производства может осуществляться посредством воздей­ствия на него финансовых инструментов (изменение цены на продукцию и услуги, увеличение или уменьшение уровня зара­ботной платы сотрудников, минимизация платежей в бюджет и т. п.). Регулирующие воздействия могут иметь директивный ха­рактер, как в случае монополизации производства, либо косвен­но влиять на состояние и динамику производственных процес­сов, как в случае открытой рыночной конкуренции.

Таким образом, управление производственной системой ре­ализуется через финансовую систему. Последняя получает обоб­щенную информацию о состоянии производства в виде сигна­лов о затратах сырья, комплектующих, энергии, труда и других ресурсов, а также об ассортименте, объемах и качестве произ­водимой продукции и на этой основе формирует управленчес­кие решения в виде необходимых воздействий — от изменения заработной платы до финансирования разработки новой про­дукции.

Приведенное описание небольшого фрагмента реального мира подтверждает его системность и иерархичность. Если учесть, что рассмотренные здесь системы входят как составные части в систе­мы более высоких уровней – региональные системы транспорта, связи и энергетики, экономическую систему страны, мировую эко­номическую систему, то сомнений относительно системности всего материального мира оставаться не должно. Следовательно, сис­темность является всеобщим свойством материи.

Тема 2. СИСТЕМЫ И ЗАКОНОМЕРНОСТИ ИХ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ И РАЗВИТИЯ

На протяжении относительно короткой истории становления теории систем и системного анализа представления о системах и закономерностях их построения, функционирования и развития неоднократно уточнялись и переосмысливались. Для того чтобы правильно трактовать и использовать основные понятия теории систем, необходимо ознакомиться с эволюцией понятия системы, а также с разными представлениями о понятиях, с помощью которых описывают их строение и функционирование.

О закономерностях систем можно говорить в разных смыслах: исследо­вать статистические, логические, экономические закономерности; изучать за­кономерности конкретных процессов в системах различной физической при­роды, которые существенно зависят от особенностей объектов, представляе­мых в виде систем. Но есть и закономерности иного характера - общесистем­ные, характеризующие систему как целое и практически не зависящие от суб­страта, качественного наполнения системы.

§1. Определение системы

Развитие определения системы. Потребность в использовании по­нятия «система» возникала для объектов различной физической природы с древних времен: еще Аристотель обратил внимание на то, что целое (т. е. система) несводимо к сумме частей, его образующих.

Термин «система» и связанные с ним понятия комплексного, сис­темного подхода исследуют и подвергают осмыслению философы, биологи, психологи, кибернетики, физики, математики, экономисты, инженеры различных специальностей. Потребность в использовании этого термина возникает в тех случаях, когда невозможно что-то проде­монстрировать, изобразить, представить математическим выражением и нужно подчеркнуть, что это будет большим, сложным, не полностью сразу понятным (с неопределенностью), при этом целым, единым. Например - Солнечная система, система управления станком, система организационного управления предприятием городом, регионом и т. п.), экономическая система, система кровообращения и т. д.

В математике термин «система» используют для отображения совокупно­сти математических выражений или правил - система уравнений, система ис­числения, система мер и т. п. Казалось бы, в этих случаях можно было бы вос­пользоваться терминами «множество» или «совокупность». Однако понятие системы подчеркивает упорядоченность, целостность, наличие определенных закономерностей ее построения, функционирования и развития.

Существует несколько десятков определений этого понятия. Их анализ показывает, что определение понятия «систе­ма» изменялось не только по форме, но и по содержанию. Рассмотрим основные и принципиальные изменения, которые происходили с опреде­лением системы по мере развития теории систем и использования этого понятия на практике.

В первых определениях в той или иной форме говорилось о том, что система – это элементы (части, компоненты) аi и связи (отношения) rj между ними.

Используя теоретико-множественные представления, определения этого вида можно записать следующим образом:

В приведенных формализованных записях определения использованы различные способы теоретико-множественных представлений: в первых двух - различные способы задания множеств, взаимоотношения между множествами элементов и связей не учитываются; в третьем - отражен тот факт, что система - это не простая совокупность элементов и связей того или иного вида, а включает только те элементы и связи, которые находят­ся в области пересечения (&) друг с другом (рис. 1.1).

Так, Л. фон Берталанфи определял систему как «комплекс взаимодействую­щих компонентов» или как «совокупность элементов, находящихся в опре­деленных отношениях друг с другом и со средой»..

В Большой Советской Энциклопедии система определяется прямым перево­дом с греческого: «составленное, соединенное из частей». (ВСЭ. Изд. 2-е. Т. 39. С. 158).

Отметим, что термины «элементы» - «компоненты», «связи» - «отно­шения» обычно используют (особенно в переводах определений) как сино­нимы. Однако, строго говоря, «компоненты» - понятие более общее, чем «элементы», может означать совокупность элементов; относительно понятий «связь» и «отношение» существуют разные точки зрения, что подробнее рассмотрено в § 2.

Если известно, что элементы принципиально неоднородны, то это можно сразу учесть в определении, выделив разные множества элементов.

В определении М. Месаровича [8] выделены множество X вход­ных объектов (воздействующих на систему) и множество Y выходных результатов, а между ними установлено обобщающее отношение пере­сечения.

Для уточнения элементов и связей в определения включают свойства.

Так, в определении А. Холла свойства (атрибуты) QA дополняют понятие элемента (предмета). , определяя систему через понятия «вещи», «свойства», «отношения», предложил двойственные определения, в одном из которых свойства qi характеризуют элементы (вещи) аi, а в другом - свойства q} характеризуют связи (отношения) rj.

Затем в определениях системы появляется понятие цель. Вначале в неявном виде: в определении «система - ор­ганизованное множество» (в котором цель появляется при раскрытии понятия организованное); в философском словаре система - «совокуп­ность элементов, находящихся в отношениях и связях между собой и образующих некоторое целостное единство» (Философский словарь. Изд. 4-е. - М: Политиздат, 1980. - С. 329).

Потом - в виде конечного результата, системообразующего крите­рия, функции: определения , , ­хина, -Рапопорта, а позднее - и с явным упоминанием о цели. Символически эту группу определений предста­вим следующим образом:

S ≡ <A,R,Z>,

где Z - цель, совокупность или структура целей.

В некоторых определениях уточняются условия целеобразования - среда SR, интервал времени ΔT, т. е. период, в рамках которого будет существовать система и ее цели, что сделано, например, в определении , которое также положено в основу одной из методик структуризации целей:система «конечное множество функциональных элементов и отно­шений между ними, выделенное из среды в соответствии с определенной целью в рамках определенного временного интервала».

Далее в определение системы начинают включать, наряду с элементами, связями и целями, наблюдателя N, т. е. лицо, представляющее объект или процесс в виде системы при их исследовании или принятии решения:

S ≡<A,R,Z,N>.

На необходимость учета взаимодействия между изучаемой системой и исследователем первоначально указал . Однако первое определение, в которое в явном виде включен наблюдатель, дал : «Система есть отражение в сознании субъекта (иссле­дователя, наблюдателя) свойств объектов и их отношений в решении задачи исследования, познания».

В последующих вариантах этого определения стал учиты­вать и язык наблюдателя LN начиная с этого определение: «Система есть отображение на языке наблюдателя (исследователя, конструктора) объ­ектов, отношений и их свойств в решении задачи исследования, познания»:

S ≡ < A, QA, R, Z, N, LN>.

В определениях системы бывает и большее число составляющих, что связано с необходимостью дифференциации в конкретных условиях видов элементов, связей и т. д.

Сопоставляя эволюцию определения системы (элементы и связи, за­тем - цель, затем - наблюдатель) и эволюцию использования категорий теории познания в исследовательской деятельности, можно обнаружить сходство: вначале модели (особенно формальные) базировались на учете только элементов и связей, взаимодействий между ними, затем - стали уделять внимание цели, поиску методов ее формализованного представ­ления (целевая функция, критерий функционирования и т. п.), а начиная с 60-х гг. XX в. все большее внимание обращают на наблюдателя, лицо, осуществляющее моделирование или проводящее эксперимент (даже в физике), т. е. лицо, принимающее решение.

С учетом этого и опираясь на более глубокий анализ сущности понятия системы, приводимый ниже, следует, по-видимому, относиться к этому по­нятию как к категории теории познания, теории отражения.

В связи с этим интересно обратить внимание на вопрос о материально­сти или нематериальности системы, рассматриваемый ниже.

Взгляд на определение системы как на средство ее исследования по­зволил осознать целесообразность определения, в котором объект не расчленяется на элементы, т. е. разрушается, что делается в вышеприве­денных определениях, а представляется как совокупность укрупненных компонент, принципиально необходимых для существования и функ­ционирования исследуемой или создаваемой системы.

Материальна или нематериальна система? В период становления теории систем довольно часто возникали дискуссии о том, материальны или нематериальны системы.

С одной стороны, стремясь подчеркнуть материальность систем, неко­торые исследователи в своих определениях заменяли термин элемент терминами вещь, объект, предмет; и хотя последние можно трактовать и как абстрактные объекты или предметы исследования, все же авторы этих определений явно хотели обратить внимание на овеществленность, мате­риальность системы.

С другой стороны, в приведенном определении и особенно в определении С. Оптнера, систему можно трактовать толь­ко как отображение, т. е. как нечто, существующее лишь в сознании ис­следователя, конструктора. Любой специалист, понимающий закономер­ности теории отражения, должен, казалось бы, возразить: но ведь очевид­но, что замысел (идеальное представление системы) потом будет сущест­вовать в материальном воплощении, а для задач принятия решений важно акцентировать внимание на том, что понятие системы может быть средст­вом исследования проблемы, решения задачи. Тем не менее упомянутые определения подвергались в тот период критике со стороны приверженцев материальности систем, особенно философов.

Бессмысленность спора о материальности и нематериальности сис­темы показал (рис. 1.2): «...объективно существующие системы, используемое как инструмент познания системы, — и снова реальная система, знания о которой обогащены нашими системными представлениями, - такова диалектика объективного и субъ­ективного в системе» (Вопросы филосо­фии. 1980. №6. С. 62+78.).