Зачистка, или равнение на «Черновик». «Дагестанская правда»
Когда неустанно называющая себя независимой газета провозглашает свое мнение высшей ценностью, несогласие с которым чревато угрозой судебного иска, то перед нами новый этап развития «свободной» прессы. Когда такие примеры не единичны, вполне резонно ставить вопрос: это имитация свободы слова или наступление на нее? Мундир фельдфебелей от свободы слова особенно пикантно сидит на тех, кто свои притязания не в состоянии внятно обосновать. Исаевой: ее ультимативное письмо ко мне и в редакцию «Дагестанской правды» с требованием извинений, на мой взгляд, - образец правовой, филологической и журналистской немощи. Без обильного цитирования этого документа, достойного пера М. Зощенко, не обойтись. Тем более, что это еще одна яркая иллюстрация к поднятой мной теме логики, точнее, антилогики авторов ряда изданий.
Путь от образа поборника свободы до ее жандарма, на который преуспевает «Черновик», в истории не нов. И хотя газета позиционирует себя как эталон бесстрашия, как этакого Робеспьера, не мешало бы вспомнить, как короток был его путь от трибуна революции до диктатора. Но здесь масштабы другие. Глава «Интерньюс» Манана Асламезян писала об огромном количестве малообразованных правдолюбцев. Вспоминаешь эти слова, читая статью «Властитель дум». Цитаты из здравых суждений могут вызвать негативные эмоции только у тех, у кого есть спрос на эти эмоции. Не говоря уже о том, что уважающее себя издание не подпишет как редакционную статью по итогам встречи, где никто из редакции не присутствовал. И не использует сомнительный метод подслушивания, или прослушивания, к которому прибегла газета, имевшая возможность посетить так ее задевшую встречу. Невидимый контроль над всеми и вся - это хотела продемонстрировать газета, пропагандирующая методы спецслужб? Вот и в мой адрес поступил итог надзора «Черновика» за информационным полем республики. Оказывается, если читатель захочет высказаться даже не на страницах этого издания, его призовут к расплате. По сути, нам предлагают выбор: либо на поклон к «Черновику», чтобы ублажать его стремление к похвалам, либо в суд, иначе никто не гарантирован от его обструкции. Слабые артисты, выходя на сцену, обычно начинают первыми хлопать себе, чтобы вырвать у зала аплодисменты. Вот и «Черновик» нередко выдает такие признания о себе:- «лучший из всех номеров «ЧК». Мнения и мировоззрения, отраженные в нем, вызовут массу разноречивых откликов… И это-победа концепции «ЧК» как свободной газеты… Мы выросли из просто «не боимся писать». Мы стали полноценной дискуссионной площадкой… Заметь, читатель…» и т. д. и т. п.
Заметила: после публикации моей статьи «О логике как читатель читателям», оскорбленный примером моей «разноречивости» редактор () пожелала услышать мои извинения То ли я в королевстве кривых зеркал, то ли все мы в нем, то ли понятие логики исчезло из практики жизни– вот что я хотела понять, делясь своими размышлениями с читателями. И вот что мне объяснила Исаева Н:
Оказывается, мои слова о безуспешности попыток члена Общественной палаты А. Чупановой предложить материл «Черновику», «портят деловую репутацию газеты». В связи с этим мне в такой же ультимативной форме, как недавно представителю ФСБ С. Ченчику, предложено «принести свои извинения. В досудебном порядке». Читатель должен сделать вывод, что если могущественная ФСБ, члены Общественной палаты республики, газета «Дагестанская правда» могут быть «выстроены» «Черновиком» за нарушение монополии на мнение, то он тем более не должен посягать на свободомыслие не по-черновиковски. Я понимаю, что при каждой моей фразе «ЧК» готов предъявить новый ультиматум, но убеждена: никто не сделал столько для разрушения своей деловой репутации, сколько сам «Черновик».
Оказывается, использование газетой в адрес филологов лексики, которую обычно пишут на заборах, не оскорбляет высокий вкус редактора, о чем хотела сказать в «Черновике» просто читатель, дипломированный филолог и остепененный юрист А. Чупанова, она же и член Общественной палаты.
Оказывается, попытки при помощи грязных технологий дискредитировать человека, который поднял авторитет демократической дагестанской журналистики на всероссийский уровень, обладателя премии А. Сахарова, не оскорбляют достоинство газеты, безуспешно пытавшейся, кстати, номинироваться на эту же премию.
А вот об этом – подробно и отдельно, потому что речь идет о большем, чем представляется на первый взгляд. Вам не кажется парадоксальной ситуация, когда «демократическая» и «свободная» газета ведет информационную войну против человека, которому вручали премию Председатель фонда защиты гласности Алексей Симонов, Анна Политковская, Инна Руденко, Эльвира Горюхина, Дмитрий Фурман? А если вы скажете, что это было в 2003 году, то я напомню, что и в прошлом и в этом году Муслимова Миясат приглашена в качестве члена жюри этого авторитетнейшего журналистского конкурса «Журналистика как поступок» на приз имени А. Сахарова. А вся проблема в том, что ее пример разрушает внушаемые «Черновиком» стереотипы, что власть закрыта, некомпетентна, кланова, что власть и правозащита – несовместимы. Я думаю, что «Черновику» и иже с ним надо выйти на всероссийский уровень и разоблачать дальше: «Пресса в лучших традициях либерализма щедро предоставляет ей самые широкие возможности для самореализации». Действительно, стоит выйти статье все демократические сайты в Интернете размещают их мгновенно, «Известия» печатают, в Москве издают в сборниках, в профессиональных журналах для журналистов. Может, пора остановить ее? Зачистить, чтобы легенда российской журналистики Инна Руденко не писала на всю страну, что в статьях Муслимовой Миясат- «спокойные, мудрые точные аргументы человека, с достоинством несущего идеологию добра», и отвечая на вопросы читателей о цензуре в прессе, не приводила ее имя как пример единственно допустимой цензуры – нравственной?
И пишу я об этом не только потому, что горжусь дружбой с одной из самых образованных и благородных дочерей Дагестана, но чтобы привести другую точку зрения для газеты, которая декларирует любовь к разноречивым мнениям.
Пытаясь подмять под себя все институты гражданского общества, забыв и о своем главном предназначении, желтая пресса выдает свою главную мечту: «Мы есть ВЛАСТЬ (выделено редакцией). Именно потому, что мы в полной мере осознаем, что мы – ВЛАСТЬ. Власть, которая самодостаточна и потому не боится инакомыслия, власть, которая несет ответственность перед своими избирателями - читателями…» Комментарии излишни.
***
Но вернемся к ультиматуму редактора.
Оказывается, я обязана была выразить желание публиковаться только в «Черновике», вот обвинительное заключение в мой адрес: «Свое нежелание обратиться для публикации к нам, в редакцию газеты «Черновик» Гаджиева объясняет…». Не желаю, настойчиво не желаю, здесь, пожалуйста, без иллюзий.
Оказывается, в моей статье «имеет место преднамеренное введение читателя в заблуждение, порочащее репутацию газеты». А как же в таком случае живописный рассказ Газиева в газете «Дагестанцы» о ситуации с материалом о том, как «от души повеселившись, журналисты отправили опус в корзину»? Или этот поступок очень повышает честь и достоинство газеты, редактор которой сообщает: «мы дали принципиальное согласие автору». Как согласуются принципиальное согласие и корзина? А если Газиев увлекся в своей манере сочинением, то почему бы не предъявить такое же требование извинения к этому соучастнику веселья?
Как видим, с логикой у автора серьезные проблемы. Дальше редактор пишет: «Во-первых, Сияли Гаджиева умалчивает о том, что речь идет не об ее статье (ни она, ни кто-либо от ее имени в редакцию не обращался»). Очень любопытно наблюдать, как я умалчиваю о том, о чем и пишу – не о моем обращении, а об обращении Чупановой. Дальше: «А во вторых, Чупанова принесла в редакцию свой ответ на колонку Заура Газиева». Непонятно, аргументом какого тезиса должна служить сия фраза. Продолжаю цитату: «Относясь с должным пониманием к чувству корпоративной солидарности профессионального филолога Чупановой, мы дали принципиальное согласие на публикацию. Но формат предлагаемого нам материала никак не вписывался в известные журналистике жанры, поэтому ей было предложено подождать ближайшего номера писем. Тот есть, через две недели. На что Чупанова категорически не согласилась, забрав свой текст». Если экономисту Исаевой не известны все журналистские жанры, означает ли, что их нет вообще в практике? А как могла Чупанова, чья статья брошена веселившимися журналистами в корзину, «забрать свой текст»? Не говоря уже о том, что между датой получения редакцией ее статьи и моей публикацией прошло более много времени. Как с принципом оперативности подачи материала, если намерения присутствовали?
А вот и главный пассаж: «Во избежание некорректных с точки зрения закона трактовок наших действий ( к тому же вредных для деловой репутации как уважаемых членов Общественной палаты Сияли Гаджиевой и Анжелы Чупановой, так и официального печатного органа Республики Дагестан «Газеты Дагестанская правда» (пунктуация подлинника) хотелось бы расшифровать норму права на ответ, заложенную в уже упомянутой статье 46 Закона о СМИ. Эта норма предусматривает право на ответ того лица, в отношении которого допущено распространение сведений, не соответствующих действительности либо ущемляющих права и законные интересы гражданина. Ни Заур Газиев в своей колонке, ни тем более Сулейман Уладиев в своей статье «Кто вы, мистер Алиев» не то чтобы не распространяли недостоверные сведения о членах Общественной палаты Сияли Гаджиевой и Анжелы Чупановой, они вообще не упоминали - ни прямо, ни косвенно –о них».
Тут, по-моему, под вопросом репутация редактора, не читающего, надо полагать. Иначе какое имеет отношение моя статья к праву на ответ, если это не ответ, а размышления? Незнание всех жанров в журналистике, действительно, налицо. И если в моей статье отсутствовали мысли о распространении недостоверных сведений о членах Общественной палаты Сияли Гаджиевой и Анжелы Чупановой, то зачем их приписывает мне редактор? Видимо, не только потому, что прочла статью, как умела, но и потому, что не освоила статью 49 того же Закона о СМИ, защищающего конституционное право граждан на точность информации.
Впрочем, «Черновику» и иже с ним надо сказать огромное спасибо за то, что они стремительно развенчали свой статус работников свободной прессы подобными материалами. Если у кого-то из здравомыслящих людей были иллюзии, то они развеялись окончательно, и теперь изданию предстоит большая работа, чтоб поднять свой резко пошатнувшийся авторитет. И не только угрозами судебных преследований. Ведь известно, что честь мундира трудно защищать там, где мундир без чести.
Сияли Гаджиева, заслуженный работник образования РД, член Общественной палаты.
