Выработка взглядов СССР и США на послевоенный мир () (стр. 2 )

Взгляд с европейской точки зрения заставляет переоценить американскую роль в "холодной войне". Британская и Французская реакция на нее говорит в пользу того, что геополитические соображения, а не соображения свободного предпринимательства, баланс сил, а не экспансия капитализма объединили западные демократии. Со своей стороны у СССР были собственные интересы и опасения. Вскоре "холодная война" превратилась в сложный, взаимосвязанный и взаимозависимый процесс, включавший в себя принципиальные различия, реальные и мнимые столкновения интересов и широкий спектр недоразумений, непонимания и демагогии. Оба лагеря усердствовали в подкреплении страхов друг друга. Зажав друг друга в смертельном объятии, они вместе двигались к краю пропасти.

1.2 Доктринальные основы Советской внешней политики в годы "холодной войны"

Руководители любого государства стремятся формировать и проводить внешнюю политику, опираясь прежде всего на определенную систему теоретико-политических принципов или нормативных положений, то есть на то, что и лежит в основе понятия "доктрина", поддерживаемых если не всем обществом данной страны, то по крайней мере значительной или большей его частью.

Органической частью анализа доктринальных основ советской внешней политики является рассмотрение ее военно-стратегических аспектов, эволюции военной доктрины. Задача эта весьма трудная, поскольку длительное время информация по этим проблемам в СССР носила сугубо закрытый характер, а ее разглашение рассматривалось как угроза интересам Советского Союза. (30)

Советская дипломатия подошла к окончанию второй мировой войны, руководствуясь теми базовыми доктринальными установками, первоначальные наметки которых были сделаны ещё при , а затем углубленны, развиты и дополнены . Их сущность определялась положением марксистско-ленинской теории. Назовем главные из них:

Ø  чередование социально-экономических формаций исторически предопределено, в результате чего на смену "загнивающему" и обреченному на гибель капитализму непременно должна прийти социалистическо-коммунистическая формация как итог развития человечества;

Ø  единственно верной является методология, в основу которой положен классово-социальный подход ко всем явлениям международной жизни, базирующийся на марксистско-ленинской интерпретации классов и классовой борьбы. С этим подходом связана ориентация на победу в конечном счете "мировой революции" и на ее поддержку Советским Союзом, чего бы это ему не стоило;

Ø  задачей коммунистических властей является внедрение в массовое сознание идей об особой роли России в мировой истории и ее особом, мессианском предназначении, обусловленном тем, что победившие в ней революционеры якобы лучше всех в мире знают, как устроить человеческое счастье на Земле и добиться всеобщего благополучия;

Ø  пока существует империализм, как высшая и последняя стадия капитализма, войны на земном шаре неизбежны, поэтому, чтобы предотвратить новые войны, следует уничтожить империализм. (31)

Результатом проводимой на такой догматически-утопической основе внешней политики стало ярко-выраженная несовместимость постоянно декларируемых советским руководством главных принципов его внешней политики – пролетарского интернационализма и мирного сосуществования государств с различным социальным строем.

В военно-теоретической области считалось непререкаемым марксистско-ленинское учение о войнах справедливых и не справедливых. Утвердился и тезис о том, что всякая война считается законной и справедливой, если она ведется во имя прогресса. С таких позиций оценивались все военные конфликты и войны, которые вело советское государство в первые десятилетия после второй мировой войны.

В реальной жизни все было далеко не так однолинейно, как в теории. Прикрываясь идеей "мировой революции" И. Сталин проводил политику по расширению границ СССР.

После второй мировой войны, когда США усилили свои позиции, а Великобритания и другие западные страны из лагеря победителей вышли из войны с ослабленной экономикой. Еще сложнее обстояли дела в СССР. С одной стороны возрос международный вес СССР и без его участия теперь не решалась ни одна крупная проблема международных отношений. В то же время экономическое положение СССР было сильно подорвано. Понимая это, советское руководство всячески старалось создать образ СССР как миролюбивого государства, готового к поиску компромиссов в решении актуальных международных проблем совместно с бывшими партнерами по антигитлеровской коалиции.

Но так продолжалось недолго. Распад антигитлеровской коалиции, все более набиравшая обороты "холодная война" между СССР и США, Востоком и Западом, наращивание усилий советского руководства, направленных на создание в Восточной Европе единого лагеря, руководимого из Москвы, а также попытки установить и усилить свое влияние в Китае и Северной Корее – сопровождались ужесточением советской правящей верхушкой политико-доктриальных установок, определявших конкретные цели и действия советской дипломатии и направления идеологической обработки населения.

Остановимся на некоторых событиях, предваривших, открытую конфронтацию.

22 февраля 1946 г. в ответ на запрос госдепартамента США от 3 февраля временный поверенный в делах США в ССР Д. Кеннан направил в Вашингтон секретный документ, вошедший в историю как "длинная телеграмма Кеннона". (32) В своем донесении Д. Кеннон кратко охарактеризовал истоки и основные особенности послевоенного мировоззрения советского руководства, в котором видел опасность для США. Этот документ являлся ключевым в концептуальном оформлении вскоре взятой на вооружение американской доктрины и, соответственно, политики сдерживания коммунизма.

Однако уже в сентябре 1946 г. по запросу министра иностранных дел СССР МИД СССР получил аналитический обзор "Внешняя политика США в послевоенный период", подготовленный послом СССР в США Н. Новиковым. В нем говорилось: "Внешняя политика США, отражающая империалистические тенденции американского империалистического капитала характеризуется в послевоенный период стремлением к мировому господству". (33) Далее следовал набор аргументов, призванных подтвердить этот тезис. Закачивался обзор выводом: "…Подготовка США к будущей войне проводится с расчетом на войну против Советского Союза, который является в глазах американских империалистов главным препятствием на пути США к мировому господству". (34)

В сентябре 1947г в своем докладе секретарь ЦК ВКП(б) о сложившейся ситуации заявил, что в итоге второй мировой войны образовалась новая расстановка политических сил, образовались два лагеря: лагерь империалистический и антидемократический во главе с США, с одной стороны, и лагерь антиимпериалистический и демократический во главе с СССР – с другой. Все выступление Жданова было пронизано стремлением обосновать и доказать два тезиса:

1) Советский Союз "как носитель новой, более высокой общественной системы в своей внешне политике отражает чаяния всего передового человечества, которое стремится к длительному миру и не может быть заинтересовано в новой войне, являющейся порождением капитализма";

2) американский империализм после окончания второй мировой войны перешел "к агрессивному курсу", что нашло свое выражение "как во внешней, так и во внутренней политике США". (35) И хотя в докладе традиционно упоминалось о том, что "советская внешняя политика исходит из факта существования двух систем – капитализма и социализма", ясно, что при такой заостренно антиамериканской и антиимпериалистической постановке вопроса для мирного сосуществования места в советской внешней политике не оставалось. (36)

Конфронтационной риторике и соответствующей политике советской стороны американская сторона противопоставила взятую на вооружение правительством США в 1947 г. доктрину "сдерживания коммунизма", носившую не менее конфронтационный характер, и адекватную ей политику. (37)

Таким образом, создавалась очень упрощенная картина мира: с одной стороны агрессивный империализм, осуществляющий политику насилия, проводящий подготовку к новой войне против СССР и других социалистических стран, с другой – СССР и его союзники, выступающие за мирное сосуществование. При таком подходе реалистический анализ сложного переплетения позитивных и негативных сторон во внешней политике стран обоих лагерей исключался, поскольку политика КПСС и советского правительства объявлялась единственно правильной и безошибочной. Презумпция непогрешимости Кремля во многом определялась особой ролью И. Сталина в решении коренных вопросов внутренней и внешней политики.

Анализ истоков "холодной войны", пренебрегающий такими факторами, как непримиримость ленинской идеологии, мрачные движущие силы тоталитарного общества и безумие Сталина, не может считаться полным. Именно в силу наличия этих факторов Западу трудно было согласиться с тезисом, что Россия движима только желанием обеспечить свою безопасность и довольствовалась бы контролем над Восточной Европой; именно эти факторы придали спору в США между приверженцами курса на универсализм и курса на раздел сфер влияния апокалиптический потенциал.

Ленинизм и тоталитаризм поразили структуру мышления и поведения, делавшую послевоенное сотрудничество между Россией и Америкой – в рамках цивилизованных отношений между национальными государствами – органически не возможным. Советская диктатура образца 1945 г. просто не смогла бы пережить такое сотрудничество. В самом деле, четверть века спустя советский режим, хотя и заметно эволюционировавший, все еще вряд ли мог допустить его без риска высвободить внутри России силы, глубоко враждебные коммунистическому деспотизму. Что касается Сталина, то он, возможно, являлся в 1945 г. единственной силой, способной преодолеть сталинизм.

А это значит, чтобы не предприняли Рузвельт или Трумэн, какую бы позицию они бы не заняли, Сталин и его окружение были настроены считать Соединенные Штаты врагом уже в силу того непреложного факта, что Америка являлась ведущей капиталистической державой и поэтому, согласно ленинскому учению, неизбежно оставалась непримиримо враждебной, самой логикой своего устройства побуждаемой к противостоянию и в конечном счете к уничтожению Советской России. До тех пор пока Соединенные Штаты оставались капиталистической демократией, никакая американская политика в условиях господства в Москве теологии не могла надеяться на завоевание элементарного советского доверия. Любая американская акция была изначально обречена. До тех пор, пока Советский Союз оставался ленинским государством, идеология должна была понуждать его к упорному распространению власти коммунизма.

Глава II. Как начиналась "холодная война"

2.1. Атомная бомба

В 1945 году между двумя основными странами-победительницами существовало глубокое неравенство в мощи и силе. Ещё перед войной диспропорции сдвигались в пользу Америки, особенно в экономике. Но военные действия ещё дальше развели эти две страны в противоположном направлении. Война не коснулась американской земли: бои шли вдали от берегов Америки. В экономике США, которые были основным поставщиком и финансистом всей победоносной коалиции, в период между 1939 и 1945 годами произошёл невиданный скачок. Потенциал мощностей промышленности США вырос на 50%, производство продукции увеличилось в 2,5 раза. Выпускалось в 4 раза больше оборудования, в 7 раз больше транспортных средств. Сельскохозяйственное же производство выросло на 36%. Росла зарплата, так же, как и все доходы населения. (1)

Контраст между американскими условиями жизни и нищетой, в которой жил советский народ, был очень резким. Между экономиками стран существовал очевидный разрыв. Продукция советской чёрной металлургии составляла 16-18% от американского уровня. Производство химической продукции США было выше, чем СССР в 10-20 раз; производство текстильной промышленности – в 6-13 раз. (2) Ситуация дополнялась наличием у США господствующих позиций во всём мире. Атомная бомба появилась на свет в самый последний момент как бы специально для того, чтобы придать подавляющему американскому превосходству над СССР несомненный и угрожающий характер. Американские руководители надеялись, что благодаря своему экономическому и научному потенциалу им удастся надолго сохранить монополию на обладание новым апокалипсическим оружием. В условиях быстро нараставшего ухудшения отношений между Москвой и Вашингтоном бомба должна была, естественно, внушать беспокойство советским руководителям. Американцы были и единственными обладателями средств доставки – авианосцев и бомбардировочной авиации дальнего действия, способных донести ядерные заряды до целей в любой части света. США были в то время недосягаемы и находились в большей безопасности, они были единственной страной в послевоенные годы, способной определить ход мировой политики.

В Соединённых Штатах в значительно большей степени, чем в СССР, велись приготовления к тому, чтобы встретить революционные изменения, которые война породила в мире. В определении глобальной политики Вашингтона наблюдалось стремление перестроить весь внешний мир по своему желанию и в соответствии со своей шкалой ценностей стимулировалось всевозрастающим единством мирового развития, которое было неизбежным результатом роста экономики и развития современных средств связи.

Америка отказывалась понять, что в Восточной Европе происходят изменения, определяемые, прежде всего внутренними местными причинами. Неспособность США примириться с присутствием в модели мирового порядка новых революционных движений заставила их участников, и, прежде всего коммунистов, обращать свой взор к Москве как к противоположному полюсу мировой политики, в то время как наиболее реакционные силы видели в Вашингтоне защитника и руководителя. В этих условиях неизбежные трудности в реализации американских притязаний породили в Соединённых Штатах всевозрастающее антисоветское озлобление. Так возникал феномен, который был позднее назван "холодной войной", основной причиной которого является глобальное неравенство между СССР и США.

Неравенство проявлялось и в отношении обладания ядерным оружием. Как известно до 1949 года единственной державой, обладающей атомной бомбой, были США. Американцы не скрывали, что ядерное оружие воспринималось ими как атрибут мощи великой державы, как средство устрашения потенциального противника – СССР и его союзников, как средство давления.

Перед Сталиным стояла трудная дилемма: давать ли отпор тому давлению, которое бывшие его союзники, ныне вооружённые атомной бомбой, оказывали на СССР в условиях, когда страна истощена. Сталин был убеждён, что США и Англия не решатся развязать войну, и он решил выбрать путь противоборства с мощью Запада. Речь идёт о фундаментальном выборе, поскольку им были предопределены основные черты будущего.

Советское правительство приняло решение ускорить работу по изготовлению собственной атомной бомбы. В полной мере работа, проводимая в строгой секретности, развернулась с августа-сентября 1945 года. После Потсдама и Хиросимы Сталин образовал под верховным контролем Берии специальный комитет во главе с наркомом Ванниковым, призванный руководить всей деятельностью по созданию нового оружия. (3)

Усиление противоборства между Советским Союзом и Великобританией и США началось стазу, как только прекратилось чисто военное сотрудничество. 1946 год был годом дискуссий. (4) Благодаря соглашениям, достигнутым в декабре 1945 года в Москве, дипломатические усилия держав-победительниц были направлены на подготовку мирных договоров с младшими союзниками нацистской Германии: Италией, Финляндией, Румынией, Болгарией и Венгрией. Наступили долгие месяцы трудных переговоров: сначала они шли в Совете министров иностранных дел, затем – на мирной конференции, которая проходила в Париже в июле-октябре при участии представителей 21 страны, затем – снова в Совете министров. В конце концов, договоры были подготовлены. (5) В период переговоров СССР не только отстаивал своё право на преимущественное влияние в странах Восточной Европы. Чтобы сделать эти страны своими друзьями, он боролся за удовлетворение их претензий, направленных против великих держав Запада. Сталин демонстрировал, таким образом, своё намерение ни при каких обстоятельствах не отказываться от политических позиций, завоёванных в Восточной Европе.

На мирной конференции, так же как и на первом заседании Организации Объединённых Наций, СССР оказывался в одиночестве всякий раз, когда вступал в противоречие с двумя другими великими державами. На его стороне были лишь правительства Восточной Европы. Соединённые Штаты и Великобритания не только действовали совместно, но и были в состоянии, когда хотели противопоставить ему значительное большинство малых стран.

Поддержка позиции Соединённых Штатов большинством стран мира сочеталась с их исключительным положением обладателей монополии на атомную бомбу: американцы вновь продемонстрировали свою мощь, проведя на атолле Бикини летом 1946 года испытательные взрывы. Сталин в этот период сделал ряд заявлений с целью преуменьшить значение нового оружия. Эти заявления задали тон всей советской пропаганде. Но поведение представителей Советского Союза в приватной обстановке показывало в действительности их большую обеспокоенность. Современные историки признают, что из-за неравенства в обладании атомным оружием Советский Союз и само мировое сообщество переживали тогда "период весьма опасный и сложный". (6)

Только отказ Соединённых Штатов от секрета атомной бомбы мог бы помочь избежать "холодной войны" и гонки вооружений. Это понимали учёные, то есть те люди, которые знали, что такой секрет не может долго оставаться нераскрытым. Но политики не обладали такой смелостью мышления, чтобы отказаться от нового оружия только ради успокоения далёкой державы, к которой они испытывали неприязнь и недоверие, в чьих технических и экономических возможностях они сильно сомневались. Американские руководители не имели никакого желания жертвовать тем, что они расценивали, как прочный фундамент своего могущества: они даже предпочитали не делиться технологией создания нового оружия со своими английскими друзьями.

В результате этих противоречивых тенденций родился проект учреждения международного контроля над атомной энергией, известной под названием "план Баруха", по имени американского деятеля, которому было поручено представить его в ООН. В соответствии с этим планом всё, что связано с ядерными исследованиями и производством, должно было быть принудительно сосредоточено в нескольких государствах, чтобы управление всем ядерным комплексом осуществлялось бы некоей мировой властью, функционирующей в качества наднационального органа, в котором ни одна страна не имела бы права вето. Только после того, как такой механизм был бы подготовлен, испробован и введён в действие, США, в случае отказа от ядерного оружия, считали бы свою безопасность достаточно гарантированной.

Американское предложение было встречено в Москве недоверием. С точки зрения СССР "план Баруха" был равнозначен передаче в руки США всего, что имеет отношение к атомной энергии и, следовательно, он был формой легализации ядерной монополии США, а возможно, и утверждения её навечно. Об этом – дипломат СССР заявил на заседании атомной комиссии ООН (17 марта). (7)

В ответ Советский Союз выдвинул контрпроект: предложение о конвенции по запрещению ядерного оружия, включая обязательство уничтожения уже существующих его запасов. В отношении контроля за осуществлением этих мер предложения Москвы были первоначально туманными, а когда были внесены уточнения, то американское правительства сочло их неприемлемыми, так как осуществление контроля должно было регламентироваться в рамках Совета Безопасности ООН, где СССР имел возможность использовать право вето. (8) Столкновение этих двух концепций с самого начала парализовало усилия по разрушению проблемы и на долгие годы сделало бесплодными все дискуссии не только по этому вопросу, но и по всем проектам разоружения, инициатором, которых СССР выступал с 1946 года. С другой стороны, ни то, ни другое правительство не были готовы к заключению соглашения, которое бы гарантировало одновременно и запрещение атомных бомб, и соответствующий контроль за его выполнением.

Во всех мероприятиях, проводимых СССР для своей безопасности, наблюдалось две линии.

Первая, основная, состояла в том, чтобы, невзирая ни на какие издержки, сосредоточить усилия на создании советского атомного оружия, ликвидировать ядерную монополию США и тем самым если не устранить, то в значительной мере ослабить угрозу атомного нападения на СССР и его союзников. В конечном счёте эта задача была решена. В опубликованном 25 сентября 1949 года заявлении ТАСС напоминалось о том, что ещё в ноябре 1947 года министр иностранных дел СССР сделал заявление относительно секрета атомной бомбы, сказав, что этого секрета давно уже не существует. Это означало, что Советский Союз уже открыл секрет атомного оружия и имеет его в своём распоряжении. (9) В дальнейшем осуществлялось количественное наращивание и совершенствование этого оружия.

Другая линия партийно-государственного руководства СССР в вопросе ядерного оружия носила пропагандистский характер. Не обладая атомной бомбой СССР начал вести пропаганду против применения этого страшного оружия, что вызвало поддержку многими политическими кругами за рубежом.

Так продолжалось до 1949 года, то есть до того момента как была ликвидирована американская монополия на ядерное оружие. После чего началось соперничество между СССР и США по количественному соотношению ядерных боеголовок. Но поскольку превосходство США по количеству ядерных зарядов и средств их доставки было очевидным, в публикациях советских военных специалистов постоянно подчёркивалось, что исход войны, которая возможно начнётся между Советским Союзом Соединёнными Штатами, будут решать не столько атомные бомбы, сколько обычные виды вооружений, численность и качество войск, таланты военачальников, прочность тыла и моральный дух войск и населения, то есть такие факторы, которые ещё в период Великой отечественной войны Сталин называл, постоянно действующими, определяющими исход войны. (10)

Из выше сказанного следует, что атомное оружие сыграло ведущую роль в возникновении "холодной войны". Американская монополия на ядерное оружие являлась одной из причин могущества Соединённых Штатов. Обладая атомной монополией США, пытались проводить в жизнь те планы и те идеи, которые были выгодны непосредственно им. СССР, часто видевший в этих планах ущемление своих интересов, вёл пропаганду запрещения атомного оружия, но одновременно, очень оперативно, расходуя громаднейшие экономические средства создавал свою атомную бомбу, что и было сделано в 1949 году. Ликвидация монополии Соединённых Штатов на ядерное оружие привела и СССР, и США к изнурительной гонке вооружений. Но в то же время атомная бомба, как оружие, способное уничтожить не только соперника, но и весь мир явилась сдерживающим фактором развязывания горячей войны.

2.2. От речи Черчилля в Фултоне до "плана Маршалла"

Один из активных проповедников "дипломатии силы", Джордж Кеннан занимавший в годах пост советника посольства США в Москве, написал и направил в государственный департамент три обширные докладные записки: "Международное положение России накануне окончания войны с Германией" (май 1945 г), "Меморандум от 01.01.01 года", "Соединённые Штаты и Россия" (зима 1946 г.), в которых выдвигал доктрину "сдерживания коммунизма" (12)

Меморандум Кеннана был получен Вашингтоном в тот момент, когда заканчивалась подготовка к открытому провозглашению "дипломатии силы". Вскоре Джордж Кеннан выступил со статьёй, в которой назвал свои предложения "доктриной сдерживания". Этот термин был взят на вооружение американской дипломатией. При этом подразумевалось, что речь идёт не просто о "сдерживании" роста влияния социализма, а о его подавлении силой, о широком и насильственном экспорте контрреволюции.

В ответ на этот документ последовал аналитический обзор "Внешняя политика США в послевоенный период", подготовленный послом СССР в США Н. Новиковым 27 сентября 1946 года, где он говорил, что суть внешней политики США воплощалась в создании глобальной системы военных баз. Её цель определялась как стремление к мировому господству.

Однако практическое осуществление "доктрины сдерживания" началось раньше, чем это её наименование стало общеизвестным. В США в 1946 г. несколько месяцев находился бывший британский премьер-министр Уинстон Черчилль, встречавшийся с президентом Трумеэном и другими руководящими деятелями страны. (13) Во время этих встреч возник план организации такого выступления, которое было бы своеобразным манифестом политических руководителей империалистического мира. Предлагая свои услуги, Черчилль стремился восстановить ведущую роль английских империалистических кругов в мировой политике. Он рассчитывал добиться этого, опираясь на союз с США.

5 марта 1946 г. У. Черчилль выступил с речью в маленьком американском городке Фултон (штат Миссури), куда он прибыл с президентом Трумэном. Он заявил, что капиталистическим странам угрожает опасность новой мировой войны и причиной этой угрозы якобы является Советский Союз и международное коммунистическое движение (14). Он говорил, что "коммунистический тоталитаризм" заменил отныне "фашистского врага" и намеревается покорить страны Запада. Черчилль утверждал, будто от Щецина на Балтике до Триеста на Адриатике через Европу пролёг некий "железный занавес". С этого времени термин "железный занавес" был повсеместно взят на вооружение (15). Черчилль призвал проводить по отношению к СССР самую жесткую политику, угрожал применением американского атомного оружия, настаивал на создании союза империалистических государств для навязывания своей воли СССР, не исключая и военные средства. В этих целях программа действий, предложенная Черчиллем, предусматривала создание "ассоциации англо-говорящих народов", то есть сохранение хороших отношений с Великобританией, а в перспективе создание по периметру социалистического мира агрессивных союзов, блоков и сети военных баз. Черчиллю аплодировал сидевший в президиуме собрания президент США Г. Трумэн.

Черчилль и ряд других политических деятелей капиталистической Европы предпочитали делать вид, что американская "дипломатия силы" направлена только против социалистических государств. В отношении Соединённых Штатов они предпочитали подчёркивать единство, а не противоречия. В доказательство своей лояльности Черчилль по окончании речи в Фултоне спел вместе с присутствующими государственными деятелями США американский национальный гимн. (16)

В Советском Союзе речь Черчилля была воспринята с глубоким возмущением и расценена как призыв к созданию англо-американского военного блока, направленного против СССР, других социалистических стран и национально освободительного движения угнетённых народов.

Речь Черчилля свидетельствовала о том, что правящие круги США и Англии намерены не только порвать с международным сотрудничеством военного времени, но и следовать по опасному пути подготовки нового мирового пожара. Советское правительство сочло необходимым высказать своё отношение к выступлению бывшего британского премьера. Председатель Совета Министров СССР дал интервью корреспонденту "Правды", в котором речь Черчилля была оценена "как опасный акт, рассчитанный на то, чтобы посеять семена раздора между союзными государствами и затруднить их сотрудничество" (17). Но намерения, изложенные в фултонской речи, шли ещё дальше. По сути дела, говорилось далее в интервью, Черчилль и его единомышленники в Англии и США "предъявляют нациям, не говорящим на английском языке, нечто вроде ультиматума: признайте наше господство добровольно, и тогда всё будет в порядке, – в противном случае неизбежна война… Несомненно, что установка Черчилля есть установка на войну, призыв к войне с СССР" (18)

Речь Черчилля в Фултоне 5 марта 1946 года имела далеко идущие последствия. Она предала гласности враждебные социализму планы наиболее реакционной части правящих кругов Запада. Но имело значение и другое. Америка стремилась использовать финансово-экономические трудности Англии, усугублённые кабальным займом, полученным ею от США в июле 1946 г., огромными расходами на поддержку сил реакции в Европе и борьбу с национально-освободительным движением. (19)

Со второй половины 1946 г. начались англо-американские переговоры, которые свелись главным образом к обсуждения вопроса о судьбах Греции и Турции. Американские дипломаты убеждали своих английских коллег, что для их правительства самым благоприятным выходом была бы передача этой доли так называемого наследства в руки США как для облегчения финансового бремени Англии, так и для ухода от той критики, которой повсеместно подвергался британский империализм за его интервенцию в Греции.

Дипломатическая инициатива в Европе была в руках американцев. Создание "бизонии" стало первым шагом в целой серии мероприятий, призванных создавать для СССР растущие трудности. Осуществление новой политики, провозглашённой Вашингтоном в период проведения конференции министров иностранных дел по Германии, было только начато, но ситуация сразу же приобрела драматический характер. Эта политика касалась не только Германии, но мира в целом.

В торжественной речи, произнесённой перед обоими палатами американского конгресса, президент Трумэн объявил, что Соединённые Штаты намерены занять место ослабленной Англии в деле поддержки правительств Греции и Турции. Ситуация в этих странах складывалась по-разному: в Греции возобновилась гражданская война, подавленная на время англичанами в 1944 г., в то время как в Турции сохранялось внутреннее спокойствие, но она находилась в распре с СССР из-за проливов. Американское решение, таким образом, носило и контрреволюционный и антисоветский характер; оно должно было означать, по выражению Трумэна, "ответ Америки на волну экспансионизма, имеющего целью установление коммунистического господства". (20) Но американский президент пошёл гораздо дальше, определяя свой жест как реализацию генеральной политической линии: было введено понятие "доктрина", Трумэн избрал идеологическим фундаментом своей политики положение, выдвинутое Черчиллем в Фултоне. Мир представлялся ему сценой, на которой разворачивался конфликт между силами добра и зла, то есть между "свободными обществами" и "обществами угнетения". Америка должна повсеместно в противоборстве с "обществами угнетения" поддерживать "свободные общества". Это было не просто провозглашением политической линии, это было объявлением начала крестового похода. (21)

21 февраля 1947 г. администрация США получила две ноты британского Форин офиса, официально извещавшего о согласии Англии с тем, что "помощь" Греции и Турции будут впредь оказывать США. А уже 12 марта 1947 г. Трумэн обратился к конгрессу США с посланием, в котором выдвинул свою доктрину. (22)

Президент США заявил о непосредственной "коммунистической угрозе" Греции и Турции, которые могут стать жертвами прямой или косвенной агрессии. В послании Трумэна акцент был сделан на финансово-экономические меры для нужд экономики и населения. Важной составной частью "доктрины Трумэна" была посылка американского военного персонала в страны, получившие "помощь". Около тысячи членов военных миссий США прибыли в Грецию и Турцию. (23) Советской стороной доктрина была воспринята как враждебный акт в отношении СССР.

Внимание, проявленное США к странам этого региона, объяснялось их важным стратегическим положением у границ СССР и стран народной демократии. США стремились к созданию здесь своих военных баз. Одновременно Белый дом приобретал практический опыт в деле навязывания европейским государствам антисоветской позиции в "обмен" на предоставление американской экономической помощи. Объявляя вооружённую борьбу революционных и национально-освободительным движений "косвенной агрессии" со стороны СССР, Трумэн развязывал США руки для прямого вмешательства во внутренние дела других государств, организации интервенций и открытой поддержки капиталистических режимов во всём мире. "Доктрина Трумэна" появилась на свет через два дня после открытия четвёртой сессии СМИД, целью которой было рассмотрение вопроса о выработке мирного договора с Германией. Предполагалось, что политический эффект провозглашённой доктрины скажется и на подходе к германскому вопросу, и на любых других международных делах. Американский империализм впервые так откровенно прибегал к политическому шантажу.

"Доктрина Трумэна" положила начало новому этапу в истории международных отношений и дипломатии. Этот этап быстро обрёл своё наименование. Так, Липпман озаглавил сборник своих статей, посвящённых "доктрине Трумэна", - "Холодная война". Вскоре это ознаменование употребил один из видных идеологов американского империализма – Р. Осгуд. Однако ни тот, но другой не поставили перед собой вопроса об исторических корнях "холодной войны". Более добросовестные буржуазные исследователи вынуждены признать, что "холодная война" возникла как прямое продолжение и развитие в новых исторических условиях давнишней антисоветской политики. (24)

Агрессивная сущность "доктрины Трумэна" был раскрыта 7 апреля 1947 г. в выступлении советского представителя в Совете Безопасности ООН и в беседе Председателя Совета Министров СССР с видным политическим деятелем США Гаральдом Стассеном 9 апреля 1947 г. Вместе с тем правительства СССР заявило, что Советский Союз твёрдо стоит на позиции признания возможности и желательности сотрудничества государств различных социальных систем. (25)

На информационном совещании представителей ряда коммунистических партий в Варшаве в конце сентября 1947 г. так же отмечалось, что "доктрина Трумэна" носит откровенно агрессивный характер. Она рассчитана на предоставление американской помощи реакционным режимам, активно выступающим против СССР и стран социалистического лагеря. (26)

Советский Союз осудил агрессивную сущность "доктрины Трумэна". Военное вмешательство США в Греции вызвало также осуждение мировой общественности. Это вынудило руководство США изменить тактику осуществления своих дальнейших гегемонистских планов.

Стремясь преодолеть сопротивление народов, крайние монополистические круги США решили использовать более замаскированные формы своих действий. Так появился новый вариант их политики – "план Маршалла".

Американские политические деятели были убеждены, что использование экономического могущества США может открыть путь к влиянию на другие страны, станет основой образования военных блоков, направленных против СССР, усилит и укрепит влияние США в послевоенном мире. Эти цели и преследовал "План Маршалла".

Идея плана не отличалась новизной. Его родословная восходит к гг., когда была создана "АРА" ("American Reliet Administration"), проводившая не столько политику оказания помощи европейским странам, пострадавшим от первой мировой войны, сколько политику борьбы с революционным движением и укрепления экономических и политических позиций Америки. (27)