Выработка взглядов СССР и США на послевоенный мир () (стр. 3 )

В конце второй мировой войны, 22 июля 1945 г., военный министр США Стимсон направил президенту Трумэну меморандум, в котором предлагал, чтобы Соединённые Штаты воспользовались послевоенными трудностями европейских стран и, разработав план "восстановления Европы", стремились подчинить эти государства своему влиянию. "Я настаиваю на том, – писал миристр, – чтобы был принят полностью координированный план экономического восстановления Европы… Для достижения поставленной цели следует полнее использовать все наши силы, объединив все средства в едином органе". (28)

Таким образом новый план зародился в недрах военного ведомства. Его горячим сторонником стал бывший начальник генерального штаба США генерал Д. Маршалл, назначенный в январе 1947 г. государственным секретарём. Под его непосредственным руководством протекала вся подготовительная работа. Основные положения плана были согласованы с представителями крупнейших монополий и банков. Беседы по этому вопросу велись с представителями правительств Англии, Франции и Италии. Они приняли характер тайного сговора американских монополий с западноевропейской реакцией, направленного против СССР, коммунистического движения и его развития в странах Европы.

Особое рвение в поддержке нового плана проявило лейбористское правительство Англии. 1947 год ознаменовался большими финансово-экономическими трудностями для этой страны. Её правительство собиралось обратиться к США с просьбой о новом займе. Теперь же оно рассчитывало, что американская экономическая помощь укрепит положение страны. Английские правящие круги также разделяли опасения монополистов, встревоженых ростом активности масс в европейских странах. Американская печать позднее сообщала, что британский министр иностранных дел Э. Бевин был не только горячим сторонником нового плана, но и сделал для его осуществления больше, чем любой политический деятель. (29)

Американский историк Дэвис, в прошлом работавший в разведке, впоследствии писал, что главы правительств западноевропейских стран согласились с решением Америки использовать свои материальные, финансовые и военные ресурсы для создания форпостов борьбы с коммунизмом. План Маршалла был направлен на то, чтобы ослабить влияние коммунистических партий, особенно во Франции и Италии.

В мае 1947 г., в результате, из правительств Италии и Франции были удалены коммунисты. "План Маршалла" комуфлировался разговорами о необходимости экономического восстановления Европы, но американский капитал меньше всего заботился об экономике своих конкурентов, его интересовали военные союзники. Президент Трумэн через несколько лет признал это, отметив, что экономическая помощь Европе была направлена на поддержку перевооружения, а не на дальнейшее общее расширение экономики. В своём выступлении перед плантаторами Миссисипи 8 мая 1947 г. заместитель государственного секретаря Д. Ачесон заявил, что правительство США разрабатывает план, главным содержанием которого явится восстановление Германии и Японии в качестве силовых центров Европы и Азии. (30)

Речь для выступления Дж. Маршалла в Кембридже перед членами ассоциации бывших студентов Гарвардского университета была выдержана в традиционном стиле американской дипломатии. В ней ничего не говорилось о действительных целях США, а новый план представлялся в виде неожиданной импровизации оратора. Речь была запланирована на 5 июня 1947 года.

5 июня 1947 г. госсекретарь США Дж. Маршалл, бывший начальник штаба армии США, выступил с программной речью, посвящённой проблемам послевоенного восстановления Европы, он выдвинул идею выделения финансовых ресурсов на цели восстановления европейских стран. (31) Без восстановления нормального экономического положения в мире, резюмировал Дж. Маршалл, невозможно обеспечить "политическую стабильность" и мир. Как расшифровал в выступлении сам госсекретарь, под "стабильностью" подразумевалось создание политических и общественных условий, в которых может существовать капиталистический строй.

Соединённые Штаты и до этого оказывали поддержку ослабленной войной экономике капиталистических стран. По официальным американским данным, объем помощи составил до "плана Маршалла" около 15,3 млрд. долл., в том числе 8,6 млрд. в виде долгосрочных кредитов. (32) Соглашения о поставках и займах заключались на неравноправной основе и сопровождались вмешательством США во внутренние дела государств Западной Европы.

Выступление Дж. Маршалла 5 июня 1947 г. свидетельствовало о намерении руководства США расширить практику вмешательства в европейские дела. Речь Дж. Маршалла обозначила важный рубеж: США переходили к утверждению своих позиций в Европе на долгосрочной упорядоченной основе. Если ранее экономическое вмешательство США осуществлялось от случая к случаю в отдельных странах континента, то теперь вопрос ставился о крупномасштабной программе проникновения во все государства, нуждавшиеся в экономической помощи.

"План Маршалла" был призван решить ряд взаимосвязанных задач: укрепления расшатанных устоев капитализма в Европе, обеспечения Америке господствующих позиций в европейских делах и подготовки к созданию военно-политического блока. При этом главным союзником США в Европе и главным получателем помощи по "плану Маршалла" уже на данном этапе мыслилась Германия, точнее, её западная часть.

Задача проведения плана в Европе была поручена американским руководствам дипломатии Англии и Франции. После совещания министров иностранных дел двух стран 17-18 июня 1947 г. правительства Англии и Франции обратились к Советскому правительству с приглашением собраться в Париже на трёхстороннее совещание министров иностранных дел для обсуждения "плана Маршалла". (33) Расчёт делался на отказ Советского Союза и, как следствие, дальнейшую изоляцию СССР, на перекладывание на него вины за тяжёлое экономическое положение в Европе и за её раскол.

Однако, СССР согласился принять участие в трёхстороннем совещании. На парижском совещании, которое проходило с 27 июня по 2 июля 1947 года (34), министры иностранных дел Англии и Франции предложили создать комитеты по выработке координированной экономической программы, которая затем была бы представлена на рассмотрение Вашингтона. Тем самым США получали бы право определять направления развития ключевых отраслей экономики Европы. Советский Союз соглашался принять "план Маршалла" при условии сохранения суверенитета европейских стран и проведения разграничений между теми странами, которые боролись в войне как союзники, нейтральными странами и бывшими противниками, особо это должно касаться Германии. Эти требования не были приняты. Американский капитализм продемонстрировал свою живучесть и свою способность осуществлять международную гегемонию. Для СССР не оставалось ничего другого, кроме как выбирать между соглашением с "планом Маршалла" и признанием руководящей роли Америки, на что уже согласилась Западная Европа, и несоглашением и риском открыть противоборства с ней. Сталин сделал выбор определённо в пользу второго решения.

После Парижского совещания представителей Англии, Франции и СССР из-за кулис вышли те люди, которым правительство США доверило проведение этого плана в жизнь. В Европу прибыл крупный американский делец Клейтон, назначенный правительством США "главным администратором" по "плану Маршалла". При его участии 12-15 июня 1947 г. в Париже состоялась конференция 16 западноевропейских государств, принявших американские условия "помощи": Австрии, Англии, Бельгии, Греции, Дании, Ирландии, Исландии, Италии, Люксембурга, Нидерландов, Норвегии, Португалии, Турции, Франции, Швейцарии, Швеции. (34) Из соображений дипломатической маскировки на совещании не была представлена Западная Германия, которой предназначалась львиная доля американской помощи.

Конференция без больших трений приняла предложения правительства США по "плану Маршалла", по которому каждая страна, принимающая помощь, должна была представлять подробные отчёты о состоянии экономики, валютных резервах, военных разрушениях, восстановительных работах и т. д. Была учреждена организация европейского экономического сотрудничества во главе с исполнительным комитетом. Как и предвидела советская дипломатия, этот комитет, по форме представлявший страны, получавшие "помощь" США, а также и эту заокеанскую державу, на деле стал органом её политики, её диктата. Возглавлял комитет американский администратор "плана Маршалла". Теперь "план Маршалла" и размеры необходимых ассигнований были представлены конгрессу США на утверждение. В течение ряда месяцев конгресс затягивал решение вопроса, намереваясь поставить страны Европы в положение просителей.

"Закон 1948 года о помощи иностранным государствам" был принят конгрессом Соединённых Штатов лишь 3 апреля 1948 г. (35) Осуществление этого плана знаменовало собой крутой поворот политики западных держав-победительниц в отношении побеждённой Германии: Западная Германия становилась их союзницей, которой правящие круги США явно отдавали предпочтение в сравнении с другими союзными им странами. Это видно из распределения ассигнований по "плану Маршалла". За первый год его осуществления Западная Германия получила 2422 млн. долл., Англия – 1324 млн., Франция – 1130 млн., Италия – 704 млн. долл. (36)

Военно-стратегический характер "плана Маршалла" отмечали многие его поборники в западных странах. Английский историк К. Ингрэм отмечал, что этот план имел огромное значение. Он консолидировал два блока, усугубил раскол между коммунистическим миром и Западом… Советскому Союзу была противопоставлена организационная западная группировка, опирающаяся на огромные ресурсы Америки и настойчиво ставящая своей целью уничтожение коммунизма путём завоевания мирового господства. Военный идеолог США Финлеттер заявил: "НАТО никогда бы не появился на свет, если бы ему не предшествовал "план Маршалла". (37)

В складывающихся условиях разъяснение народам подлинных целей "плана Маршалла" приобретало особенно важное значение.

В сентябре 1947 г. делегация СССР выступила на второй сессии Генеральной Ассамблеи ООН с заявлением, в котором подчёркивалось, что "проведение в жизнь "плана Маршалла" будет означать подчинение европейских стран экономическому и политическому контролю со стороны США и прямое вмешательство последних во внутренние дела этих стран. Важной особенностью этого плана является стремление противопоставить странам Восточной Европы блок ряда западноевропейских стран, включая и западную Германию". (38)

Кроме этого в докладе секретаря ЦК ВКП(б) на информационном совещании представителей некоторых коммунистических партий в сентябре 1947 г. говорилось, что сущность "плана Маршалла" состоит в образовании блока государств, связанных обязательствами перед США, и предоставлении американских кредитов как плату за отказ от экономической и политической самостоятельности. При этом основой плана является восстановление промышленных районов Западной Германии. (39)

Когда цели "плана Маршалла" стали общеизвестными, США, чтобы запутать обстановку 4 мая 1948 г. сделали заявление, в котором говорилось об урегулировании отношений между США и СССР. В ответном заявлении от 9 мая 1948 г. правительство СССР заявило о своём положительном отношении к предложению о переговорах. Заявление Советского правительства предлагало найти средства устранить имеющиеся разногласия и установить между СССР и США хорошие отношения, которые способствовали бы упрочению всеобщего мира. (40)

Но эти переговоры не состоялись.

Подводя итог необходимо отметить, что западные страны рано увидели опасность большевизации занятых советскими войсками государств. Эту угрозу они решили использовать как повод для пересмотра границ сфер влияния и для приобретения нового политического капитала на противоборстве с советским тоталитаризмом.

Инициатива публичного изложения этой позиции принадлежала бывшему премьер-министру Черчиллю. И в марте 1946 г. прозвучала его знаменитая "фултонская речь"

Характерно, что Черчилль не предлагал никаких превентивных действий, а говорил лишь о необходимости объединения Запада перед лицом растущей советской угрозы. Тем не менее, его речь вызвала крайне негативную реакцию в Москве.

В США курс на разрыв и конфронтацию с СССР окончательно возобладал на политическом уровне в начале 1947 г. Первой формой его реализации стала так называемая "доктрина Трумэна". В следствие этого началось стремительное ужесточение советской политики как в отношении сателлитов, так и в отношении западных держав.

"План Маршалла" поставил под угрозу влияние Советского Союза в странах Восточной Европы; это был тяжёлый кризис; одной из ведущих, если не самой главной его причиной являлась оппозиция СССР по отношению к американской инициативе. После отказа Молотова (именно он представлял СССР в Париже на обсуждении "плана Маршалла") от участия, все страны Восточной Европы на равных условиях были приглашены англичанами и французами на новую конференцию, которая должна была так же состояться в Париже. Некоторые отказались сразу, другие позже. В конце концов, все страны Восточной Европы образовали единый фронт с Москвой.

Основной целью "плана Маршалла" была стабилизация социально-политической ситуации в Западной Европе, вовлечение Западной Германии в западный блок и уменьшение советского влияния в Восточной Европе. Фактически план был представлен таким образом, что участие в нём СССР и стран Восточной Европы было максимально затруднено, так условия "плана Маршалла" были такие, что те, кто участвовал бы в нём, должны были пойти на определённые уступки и отвечать определённым требованиям, которые соответствовали бы американским целям.

Дальнейшее развитие событий показало, что отказ Советского Союза участвовать в "плане Маршалла", которым завершилось парижское совещание министров иностранных дел трёх держав, был грубым просчётом советской внешней политики и советской дипломатии. Жёсткая позиция советской делегации в Париже объяснялась главным образом стремлением не позволить Западу получить возможность влиять на положение в странах Восточной Европы, рассматривавшихся как советская сфера влияния.

Сам "план Маршалла" и резко отрицательная реакция на этот план со стороны Советского Союза, а также речь Черчилля и "доктрина Трумэна" были очень важным шагом в расколе Европы на противостоящие социально-политические коалиции, и затем этот раскол Европы уже был оформлен и в военно-политические блоки, а следовательно увеличивалась конфронтация между СССР и США.

2.3. Проблемы послевоенного устройства в Европе

Страны Восточной Европы после второй мировой войны оказались в сфере влияния СССР. Они составили затем основу "социалистического лагеря" на Европейском континенте, именно благодаря серии соглашений великих держав восстановили государственность, обрели национально-государственные границы, гарантии территориальной целостности и стали важнейшим компонентом системы международных отношений.

Однако начавшаяся во второй половине 40-х годов трансформация международных отношений – переход от сотрудничества великих держав к "холодной войне" и оформление биполярной структуры мира – не могла не оказывать влияния на общественно-политическое развитие Европейского континента, всё более превращая восточно-европейский регион в геополитическое пространство жёсткого противостояния СССР и западных держав.

Несмотря на то, что договорённости великих держав, во многом предопределённые успехами Красной Армии, фиксировали переход Польши, Чехословакии, Венгрии, Болгарии, Югославии, Албании, а также Финляндии, части Германии и Австрии в сферу влияния СССР, реализация его интересов в этом регионе оказывалась очень непростой.

Таким образом "холодная война" разразилась непосредственно в Восточной Европе. Но для понимания такой ситуации, необходимо понять контраст между двумя непримиримыми точками зрения на мировой порядок в американском мышлении: "универсалистской", согласно которой все государства имеют общий интерес во всех мировых делах, и точкой зрения "сфер влияния", согласно которой каждая великая держава получает гарантии от других великих держав о признании её преобладающего влияния в какой-то определённой зоне её собственных особых интересов. Универсалистская точка зрения исходила из того, что национальная безопасность будет обеспечиваться международной организацией. Точка зрения сфер интересов исходила из того, что национальная безопасность будет гарантирована балансом сил. Хотя на практике эти точки зрения вовсе не оказываются несовместимыми, в действительности наш непорочный мир держится на комбинации обеих.

Традиционный американский взгляд на эти вопросы – универсалистский, то есть вильсонианский. Рузвельт был членом подкабинета Вильсона, что очень отразилось на его политике. Правда, удивительно творческое мировосприятие Рузвельта совмещало вильсонианство с понятием жизненно важных стратегических интересов. Некоторые критики и даже друзья Соединённых Штатов иногда отмечали известное противоречие между американской страстью к универсализму, когда дело касалось территории, далёкой от американских берегов, и той исключительностью, которую Соединённые Штаты придавали своим собственным интересам в регионах, расположенных поближе к дому. (41)

Признание западными державам интересов СССР в этом регионе вовсе не рассматривалось ими как согласие на установление здесь советской монополии или Советского строя, как отказ от воздействия Запала на развитие внутренней ситуации в Восточной Европе. В Америке существовало три различных мнения о том, какую позицию следует занять по отношению к Советскому Союзу… Точка зрения бывшего министра торговли Уоллеса основана на принципе: американская политика должна обеспечить Советскому Союзу определённую сферу влияния, а США должны ограничиться тем, чтобы обеспечить свои позиции в собственной сфере влияния.

Будучи министром торговли, Уоллес резко высказывался в поддержку сфер влияния в своей знаменитой речи в Мэдисон–Сквер–Гарден в сентябре 1946 г., за что и был смещён президентом Трумэном.

"С нашей стороны, - говорил он, - мы должны признать, что политические дела в Восточной Европе касаются нас не больше, чем Россию – политические дела в Латинской Америке, Западной Европе и в самих Соединённых Штатах. Нравится нам это или нет, но русские постараются сделать социалистической свою сферу влияния точно так же, как мы стараемся сделать демократической свою сферу влияния. Русские имеют не больше оснований возбуждать политическую активность местных коммунистов в Западной Европу, Латинской Америке и Соединённых Штатах, чем мы – оснований вмешиваться в политическую жизнь Восточной Европы и России". (42)

Вторая точка зрения заключалась в том, чтобы, используя преимущество сохранения секрета производства атомной бомбы Америкой, как можно скорее спровоцировать расхождение с СССР, которое рано или поздно наступит (43). Этой точки зрения придерживался Джордж Кеннан, работавший в американском посольстве в Москве. Он утверждал, что Америка не может сделать ничего, что могла бы изменить ход событий в Восточной Европе, что США обманывают самих себя, предполагая, что страну ждёт какое-то иное будущее, кроме русского господства, что поэтому следует уступить Восточную Европу Советскому Союзу, однако избегать чего-либо, что облегчило бы жизнь русским, как, например, предоставления им экономической помощи или разделения моральной ответственности за их действия. (44)

Третья точка зрения, преследует цель проявить по отношению к Советскому Союзу твёрдость, неуступчивость и таким образом попытаться удержать Советский Союз в определённых рамках. (45) Сторонником является Стимсон – сторонник классического баланса сил. В 1945 г. он призывал к немедленному "закреплению всех приобретённых территорий путём создания оборонительных постов, которые каждая супердержава сочтёт необходимым для своей собственной безопасности". (46) Стимсон считал притязания России на привилегированное положение в Восточной Европе не лишёнными оснований. Принятие политики сфер влияния оказалось ему способом избежать прямого столкновения.

Вторая половина 40-х годов и стала временем выработки общего внешнеполитического курса США в новых послевоенных условиях и определения методов воздействия на политику Советского Союза в этом регионе.

Русские же были полны решимости защитить свои границы, и, особенно, границу на западе. Их западным границам не доставало естественных средств защиты – там не было никаких великих океанов, скалистых гор, топких болот или непроходимых джунглей. История России – история вторжения, последнее из которых, уже в наше время, заканчивалось гибелью более двадцати миллионов её граждан. Кеннан писал в мае 1944 года: "За упорной экспансией России стоит лишь вековое чувство уязвимости, испытываемое оседлым народом, живущим на открытой равнине по соседству со свирепыми кочевниками". Эту "тягу" к экспансиям он назвал "постоянной чертой русской психологии". (47)

Однако США и США обладали разными объективными возможностями для достижения своих целеё и существенно различавшимися средствами воздействия на общественное настроение и развитие внутриполитической ситуации в регионе.

Красная Армия продолжала своё продвижение по Восточной Европе. В августе польская Армия Крайова, побуждаемая радиопередачами из Москва на польском языке, выступила в Варшаве против нацистов. Поляки храбро сражались в течение 65 страшных дней (49), а в это время Красная Армия стояла на берегах Вислы в нескольких милях от города, тогда как Сталин в Москве упорно отказывался сотрудничать с Западом в его усилиях по доставке припасов варшавскому Сопротивлению. Это было воспринято как заранее рассчитанное советское решение позволить нацистам уничтожить антисоветское польское подполье; и действительно, результатом явилось уничтожение любой реальной альтернативы советскому решению проблемы Польши. Агония Варшавы вызвала самый искренний и моральный шок в Великобритании и Америке, пробудив мрачные предчувствия относительно советских послевоенных целей.

Тем временем, в том же сентябре, Восточная Европа преподнесла союзникам ещё один кризис. Болгария, которая не воевала против России, решила, пока это ещё можно, сдаться западным союзникам; и англичане с американцами начали обсуждать в Каире условия перемирия с болгарскими представителями. Москва, возмущённая тем, что она сочла просто западным вмешательством в зону её собственных жизненных интересов, немедленно объявила войну Болгарии. В длинной и глубокой по мысли телеграмме посол Гарриман размышлял о проблемах коммуникации с Советским Союзом. "Одни и те же слова, - отмечал он, - для советских людей и для нас имеют разное смысловое значение. Когда они с настойчивостью говорят о "дружественных правительствах" в соседних с ними странах, они думают о чём-то совершенно другом, чем это представляется нам". (49) Но, тем не менее, русские имеют право решать свои проблемы с их западными соседями в одностороннем порядке. В 1944 г. Кеннан писал: "Что касается пограничных государств, то Советское правительство никогда не переставало мыслить категориями сфер интересов. Оно ожидает, что мы поддержим его в любых действиях, какие оно пожелает предпринять в этих регионах, взамен оно будет готово воздерживаться от моральных оценок любых действий, совершаемых США". (50) Это подтверждается событием, когда движение Сопротивления в Греции, в котором преобладали коммунисты, пошло на открытый мятеж против усилий правительства Помандеру разоружить и разогнать повстанцев. Теперь Черчилль использовал части британской армии, чтобы подавить восстание. Эта акция вызвала бурю критики и в его собственной стороне, и в Соединённых Штатах; американское правительство даже публично отмежевалось от этой интервенции, подчёркивая таким образом свою непричастность к соглашению о сферах влияния. Но Сталин, как утверждал позже Черчилль, "строго верно соблюдал наше октябрьское соглашение, и в течение всех долгих недель, пока коммунисты сражались на улицах Афин, ни "Правда", ни "Известия" не выступили ни с единым словом осуждения". (51)

Этот факт подтверждает ещё и то, что для Сталина первоначальной целью, скорее всего, было не завоевание мира, а обеспечение безопасности для России.

Тем не менее США были против идеи стабилизации мира путём разделения сфер влияния и настаивали на восточноевропейской стратегии.

Первая причина заключалась в том, что они рассматривали такое решение, как заключающее в себе семена третьей мировой войны. Идея баланса сил казалась нестабильной по своей сути. Она предлагала каждой державе постоянное искушение попытаться изменить этот баланс в свою пользу. Это могло свести великие державы от цели достижения согласованной общей политики в сторону соперничества. Американцы были вполне готовы признать, что Россия имеет право на обеспечение стабильной гарантии своей национальной безопасности – но не таким, а с помощью создания международной организации по поддержанию мира в послевоенный период.

В этом содержится, по заявлению госдепартамента, сделанном им в 1945 г., "будет мешать учреждению и успешному функционированию более широкой системы всеобщей безопасности с участием всех стран". (52) Короче говоря, ООН рассматривалась в качестве альтернативы политике баланса сил.

В-третьих, универсалисты опасались, что подход с позиций разделения сфер влияния создаст, по выражению Хэлла, "рай для изоляционистов" и может привести к закрытым торговым зонам.

В-четвертых, решение по принципу разделения на сферы влияния интересов означало бы предательство принципов, ради которых велась вторая мировая война, - Атлантической хартии, "четырех свобод", Декларации Объединённых Наций. Польша сфокусировала в себе эту проблему. Великобритания, выступившая в войну, чтобы защитить независимость Польши от немцев, не могла так просто закончить войну, уступив независимость Польши русским. Так,. по словам Гопкинса, сказанным им Сталину после смерти Рузвельта в 1945 г., "Польша сделалась символом нашей способности решать проблемы с Советским Союзом". Американские либералы также не могли невозмутимо наблюдать за тем, как полицейское государство распространяет свою власть, в странах, которые, если и не были в целом подлинными демократиями, не были и тираниями. (53)

В-пятых, решение по схеме сфер влияния создавало бы сложные внутренние проблемы в американской политической жизни. Рузвельт осознал значение шести миллионов польских голосов на выборах 1944 г. Рузвельт считал, что ни одна администрация не смогла бы удержаться у власти, если бы не попыталась сделать всё, исключая военные действия, чтобы спасти Восточную Европу.

В-шестых, если бы русским беспрекословно разрешили распространить своё влияние на Восточную Европу, удовлетворило бы их это? Многие в правительстве США считали, что если Запад повернётся спиной к Восточной Европе, возникнет вероятность того, что русские используют свою зону безопасности не только в целях обороны, но и в качестве трамплина для нападения на Западную Европу. Но если столкновение с СССР было неизбежно, то пусть оно произойдёт в Восточной, нежели в Западной Европе. В целом американская позиция сводилась к следующему "США имеют свои интересы во всём мире и они не ограничиваются Северной и Южной Америкой и Тихим океаном". (54)

Такова была американская позиция, но СССР, достигнув горького понимания того, что его выживание зависит от контроля над теми зонами, через которые враги так часто вторгались на их родную землю. Советский Союз мог утверждать, что этим он выполнял свою часть сделки по разграничению сфер влияния. И в открытых политических вопросах СССР тщательно следовал правилам игра. Он молчаливо наблюдал, как британцы расстреливали коммунистов в Греции. СССР не рассматривал антикоммунистические действия в Западной зоне как повод для войны, и взамен рассчитывал получать от Запада такое же согласие на укрепление своего господства в восточной зоне. Но следование принципу самоопределения вовлекло США в Восточной Европе в ситуацию более сложную, чем СССР требовал для себя в качестве законного претендента на участие в делах Западной зоны. Теперь, когда Советский Союз осуществлял в Восточной Европе такой же грубый контроль, какой СССР позволял осуществлять Вашингтону в американской сфере влияния, американские протесты накладывались на паранойю, порождённую и российской историей, и ленинской идеологией, безусловно, казались угрозой безопасности. Поэтому вполне вероятно и естественно, что Москва восприняла упор на самоопределение как оказание намеренного давления на западные границы России. Более того, реставрация капитализма в странах освобождённых Красной Армией ценой страшных потерь, без сомнения казалась русским предательством тех принципов, за которые они сражались. А требование Запада о проведении свободных выборов, которые вернее всего прошли бы в пользу антисоветского правительства, опять же рассматривалось советским правительством как американская агрессия.

Таким образом, русские вполне могли расценить действия Запада как рассчитанные на поощрение их врагов в Восточной Европе и на нанесение урона их собственной минимальной цели создания защитного пояса.

Советский Союз, чувствуя угрозу со сторону американской идеи о самоопределении и основанной на ней дипломатии в отношении пограничных государств, а также сомневаясь в способности Организации Объединённых Наций защитить его границы с той степенью надёжности, как это обеспечило бы его собственное господство в Восточной Европе, начал осуществлять меры по безопасности в одностороннем порядке.

В марте Сталин выразил свою оценку ООН, ответив на просьбу Рузвельта, чтобы Молотов приехал на конференцию в Сан-Франциско, хотя бы на открытие сессии. В последующие недели русские упорно и в довольно грубой форме проводили свою линию в Восточной Европе, прежде всего на своём испытательном полигоне – в Польше (55). СССР игнорировал Декларацию об освобождённой Европе, игнорировал Атлантическую хартию, принцип самоопределения, идею свободы человека и всё остальное, что американцы полагали необходимым для стабильного мира.

В то же время русские начали мобилизовать коммунистические силы в самих Соединённых Штатах, чтобы блокировать американский универсализм.

Атмосфера взаимного недоверия начинала сгущаться. Перед Сталиным лежал выбор. Обеспечить свои долгосрочные идеологические и национальные интересы можно было либо путём краткосрочного перемирия с Западом, либо путём немедленного возобновления давления. В октябре 1945 г. в Сочи Сталин намекнул Гарриману, что он планирует пойти по второму пути, что Советский Союз берёт курс на изоляцию (56). Нет сомнения, что возникавшие в отношениях с США одна за другой проблемы способствовали принятию этого решения. Однако главные причины, вероятнее всего заключались в другом: в развитии событий в Восточной Европе.

В Восточной Европе Сталин пока всё ещё вырабатывал методику осуществления контроля. Но он, должно быть уже тогда стал приходить к выводу, что он недооценил враждебность местного населения к господству русских. В то же время он лучше, чем когда-либо, видел новые возможности, открывающиеся в Западной Европе. Вторая половина континента неожиданно предстала перед ним политически деморализованной, экономически бессильной и беззащитной с военной точки зрения. Если обстановка в Восточной Европе подталкивала к односторонним действиям и делала их, по-видимому, необходимыми для обеспечения интересов безопасности России, то обстановка в Западной Европе предлагала новые искушения для коммунистической экспансии. "Холодная война" должна была вот-вот вспыхнуть.

Однако ещё один год прошёл в попытках объясниться и договориться. Но в феврале 1948 г. в Праге произошёл просоветский переворот (57). Бененса, в том числе коммунисты во главе с Готвальдом, выразили желание принять предложенную экономическую помощь по "плану Маршалла", это навлекло на них гнев . Так же в Чехословакии коммунисты спровоцировали правительственный кризис, в результате которого к власти пришло правительство К. Готвальда. Летом этого же года коммунисты Венгрии победили на хорошо организованных выборах и установили однопартийное правление. А там, где позиции коммунистов вызывали у советского правительства сомнение, было организовано слияние компартий с популярными и влиятельными социалистическими партиями. Так, в советской зоне оккупации Германии была образована Социалистическая единая партия Германии, а в Польше – Польская объединённая рабочая партия. (58)

Таким образом, весной 1945 г. обозначился качественный рубеж как в политике Советского Союза в восточноевропейском регионе, так и во внутреннем развитии стран этого региона. Коммунисты, опираясь на советскую помощь и используя в своих интересах давление СССР на их политических противников, обрели монополию власти. Итак, советская сторона, используя свое военно-политическое присутствие в Восточной Европе как рычаг воздействия на внутриполитическое развитие стран этого региона, выполнила свою «программу-максимум». За этот период советская политика в регионе существенно трансформировалась: от содействия созданию широких политических блоков на антифашистской основе и участия коммунистов в коалиционных властных структурах до ориентации на леворадикальное крыло компартий; от концепций эволюционного национального пути к социализму, к полному воспроизводству советской модели организации общества и установлению абсолютного контроля за политикой коммунистов в Восточной Европе. Характерно, что при этом менялась направленность применения силовых методов как непременного элемента советской политики: от подавления тех сил, которые рассматривались коммунистами в качестве политических противников, СССР переходил к использованию противоречий внутри коммунистического движения для утверждения «классической» коммунистической доктрины.

Борьба Москвы против реформаторских тенденций и сторонников концепции национальных путей к социализму в этих партиях, уничтожение в них реформаторских сил закрепляли и по существу делали единственным курс на советизацию стран Восточной Европы. Принятый под жестким началом А. Жданова и Г. Маленкова на руководство ряда компартий на совещании в Шклярской Порембе этот курс означал идейно-политическое оформление блока, рождавшегося в условиях биполярного раскола и обострения «холодной войны».

Создание в 1949 году Совета Экономической Взаимопомощи явилось еще одним итогом к укреплению формирующегося блока путем привязки экономик стран Восточной Европы к СССР и подчинение интересам блока в целом. Заключение политического союза, в котором Советскому Союзу принадлежала монополия на распорядительные функции. Еще одним полем противостояния сверх держав стала Германия.

В 1948 г. США. Англия и Франция пришли к выводу о невозможности более мириться с грабительской экономической политикой Советского Союза на окку­пированной территории Германии. Проводившаяся по образцу советской она, по их мнению, не обеспечивала быстрого и эффективного восстановления немец­кого хозяйства. И все же в США никак не могли предвидеть, что передача аме­риканской стороной оборудования для изготовления немецких марок советским представителям вскоре вызовет финансовый хаос: неограниченная эмиссия денежных знаков подстегнула инфляционные процессы и привела к экономи­ческому кризису, в том числе и в западных зонах оккупации.