Глава 1. Образ мира (стр. 6 )

2) утрата архангельскими говорами традиционной лексики, фиксируемой словарями с XIX в., обусловлена рядом экстралингвистических и собственно лингвистических причин, среди которых отметим следующие:

а) утрата слов, обозначающих исчезнувшие из быта сельского жителя реалии, в том числе в связи с социальными изменениями в жизни деревни;

б) утрата видовых названий и замена их родовыми наименованиями;

3) сохранению единиц способствуют следующие факторы:

а) высокая частота употребления слова;

б) наличие эмоциональной окрашенности;

в) сохранение связанного с диалектным словом традиционного культурно-исторического контекста.

Сделанные выводы позволяют утверждать, что сопоставление состава изучаемых денотативных классов, зафиксированного в картотеках и в словарях разной хронологической отнесенности, дает возможность проследить динамику освоения объектов природы, выявить области расхождения между тем запасом сведений о них, который зафиксирован в значениях словарных единиц, и тем объемом информации, которая актуальна для современных носителей архангельских говоров.

Выделение и описание архаического и инновационного компонентов приводит к выводам о наличии особенностей языкового отражения тех изменений, которые происходят на протяжении XIX–XXI вв. в укладе жизни и в системе представлений о мире в диалектном языковом сознании.

1.3. Образный компонент как основа некалендарных имен

жителей Архангельской губернии XVII века

Работа выполнена при финансовой поддержке РГНФ: РК 2009 «Русский Север:

Архангельская область» проект № 09–04–48407 а/С «Антропонимия как источник

изучения фрагмента региональной языковой картины мира»

Антропонимы представляют собой довольно обширный пласт лексики, в котором, как и в других группах слов, отражается жизнь народа, его культура и история. Нередко эти сведения закрепляются в виде образного компонента (внутренней формы). Обратимся к именованиям жителей Архангельской губернии XVII в. и рассмотрим, как отразились в личных именах и фамильных прозваниях северян исторические и социокультурные особенности изучаемого региона. Выявление некалендарных имен и прозвищ, бытовавших на территории губернии в исследуемый временной период, позволяет определить наиболее продуктивные группы нарицательных имен, лежащих в основе имен собственных, и тем самым судить о наиболее типичных семантических признаках, используемых при именовании людей и, следовательно, о наиболее существенных для данного периода реалиях. Анализ внутренней формы личных имен, фамилий и прозваний дает возможность установить, какие черты и свойства осознавались как отличительные и способные выполнять идентифицирующую функцию, какие основы антропонимов являлись общерусскими, то есть характерными для разных территорий Российского государства, а какие были специфичными для исследуемого региона. Данный анализ позволяет получить информацию о социальном положении, быте и жизненном укладе жителей губернии, их занятиях и профессиях, религиозных и ценностных представлениях, эталонах межличностных и внутрисемейных отношений.

Зафиксированные в памятниках деловой письменности Архангельского Севера XVII в. некалендарные антропонимы, в зависимости от мотивирующего признака, положенного в их основу, были распределены по следующим 10 группам: 1) территориальная и этническая принадлежность, 2) качественные характеристики человека, 3) внешний вид человека, 4) род деятельности лица, 5) наименования природных объектов, 6) обстоятельства, связанные с появлением ребенка в семье, 7) предметы быта, 8) социальное положение именуемых, 9) религиозная сфера, 10) семейные ценности и связанные с ними обрядовые традиции. В отдельную группу определены имена с двойной и множественной мотивацией. Эта группа включает антропонимы с признаками, представленными в указанных десяти, однако имеющими разные сочетания, что не позволяет однозначно установить преобладающий мотивирующий признак.

В первую выделенную группу входят 23 антропонима, внутренняя форма которых указывает на территориальную и этническую принадлежность человека. От топонимов образовывались именования, в основе которых лежит признак, связанный с разными регионами Российского государства и местными географическими объектами, входящими в состав Архангельской губернии. Два антропонима обнаруживают связь с топонимами, называющими территории, относящиеся к Вологодской губернии. Это именования Вологженин и Тотьмин, употребленные в следующих контекстах: Майя в<…> день купил воску 25 гривенок у Степана Вологженина Казакова дал два рубли 25 алтын (КЦСМ, л. 33 об.); Продал сто восмь кож ворваних сухих и удирки с той же числи да се удирков старых кожных Фомы Тот(ь)мину взят пять рублев 13 алтын (КЦСМ, л. 4). Прозвание Вологженин принадлежало человеку, приехавшему из Вологды [СПФ, с. 84]. А обладатель фамилии Тотьмин прибыл из города Тотьма Вологодской губернии [СРФ, с. 136]. Фамилии Волынский и Москвин принадлежали людям, приехавшим из более отдаленных мест. Именованием Волынский, происходящим от топонима Волынь, обладал выходец из МалоРоссии [Фасмер, т. 1, с. 187]: Купил железа белого кресты обивати двести полиц у воеводы Федора Василевича Волынского дал 6 рублев (КЦСМ, л. 23 об.). Столичный житель мог иметь фамилию Москвин [ТПФ, с. 333]: Роман Москвин дал по братье своей <…> денги (КЦСМ, л. 7).

Более многочисленны антропонимы, указывающие на места рождения или проживания, находящиеся на территории Архангельской губернии. В этом ряду мы отметили следующие именования: Глинчанин, Кандалашеский, Княжестровец, Колмогорец, Куростровец, Мезенец, Матигорский, Матигорец, Мехрежан(ин), Ненокшанин, Поморец, Ракулец, Ровдогорец, Чюхчене(ме)ц, Юженин.

Именование Глинчанин: Октября в <…> день купил два безмена меду у Бориса Глинчанина дал девять алтын четыре денги да купил два локти портна у Овдотьи Василевой на починку на запону что образы от трапезы закрывают дал пять денег (КРБЦК, л. 2 об.) по происхождению связано с селением Глинки, находящимся на территории Архангельской губернии. Антропоним Кандалашеский, происходящий от названия залива в северо-западной части Белого моря – Кандалакша [Фасмер, т. 2, с. 178], употреблен в следующем тексте: Соли пуд купил просвирни просвиры класть у Кандалашеского старца дал 2 алтна <…> денги (КЦСМ, л. 22 об.). Прозвание Княжестровец, зафиксированное в записи: Генваря в <…> день продал сена на Княжестрове на <…> 50 пол трети кучи Третеку Княжестровцу по восьми денег кучю всех денег взял два рубли з гривною (КЦСМ, л. 10 об.), происходит от местного топонима Княжестров. Колмогорец – это выходец из селения Холмогоры, название которого могло произноситься и как Колмогоры: Ноября в <…> день купил темьяну гривенку у Луки Колмогорца дал 3 алтна (КЦСМ, л. 25 об.). Именование Куростровец принадлежало человеку из населенного пункта Куростров: У Матфея Тряблого Куростровца с товарищи взял от котла провару к празднику к Екатеринину дни дарил 9 алтын 2 денги (КЦСМ, л. 7). Прозвание Мезенец, данное человеку, родившемуся или живущему в Мезени или в каком-либо другом селении, расположенном на реке с одноименным названием, употреблено в записи: Да он же Василей дал котелних денег 5 рублев 6 алтын что сам Василей сало грел и людем отдавал Максиму Мал(ь)гину да Первому Ружныкову Мезенцу (КПБК, л. 4). Именования Матигорский и Матигорец образованы от названия местного населенного пункта Матигоры: Спасскому попу Тимофею да Матигорскому Ансифору в почесть издержал 4 алтна 2 денги (КЦСМ, л. 38); Ивану Матигорцу дал <…> алтын чтобы торг свел житом (КЦСМ, л. 38 об.). Мехрежанами называли выходцев с реки Мехреньги: Декабря в <…> день нанял Абрама Малтемянова да Карпа Гаврилова Мехрежан на богоявленской лес (КПБК, л. 24). Именование Ненокшанин давали человеку, местом рождения или проживания которого был населенный пункт Ненокса или другое селение на реке Неноксе: Купил сотню скал у Ненокшан у Моховых дал 26 алтын 4 денги отборных а тут был Фатей Анкидинов (КЦСМ, л. 39).

В XV–XVII вв. Поморьем назывался обширный экономический и административный район по берегам Белого моря, Онежского озера, рек Онега, Северная Двина, Мезень, Пинега, Печора, Кама и Вятка, вплоть до Урала [ПГ, с. 5]. Поморцами именовали всех жителей этой территории: У Семена Поморца взял <…> денги (КЦСМ, л. 19 об.). В настоящее время название «поморцы» вышло из употребления, а этноним «поморы» существует для обозначения немногочисленной общности жителей Архангельского Севера. Ракулец – выходец из селения Ракула: У Степана Ракул(ь)ца взял от котла 4 алтна (КЦСМ, л. 9 об.). Прозвание Ровдогорец, по происхождению связанное с населенным пунктом Ровдогора(ы), зафиксировано в контексте: У Григоря Ондреева Ровдогорца взял от котла <…> денги (КПБК, л. 9). Именование Чюхченемец происходит от топонима Чухченема: У Онани Иванова Чюхчене(м)ца взял от котла провару 2 алтны (КЦСМ, л. 7). Антропоним Юженин принадлежал человеку с реки или селения Юг, находящихся в бассейне Северной Двины: Купил сотню скал у Ефима Юженина дал семь гривен (КЦСМ, л. 37).

В рассматриваемую группу имен были включены антропонимы, происходящие от этнонимов. Этот ряд именований составляют следующие имена: Болдырь, Калмаков и Немчин. Прозвание Болдырь восходит к слову болдырь, обозначающему в архангельских диалектах ‘смесь русского и самоедки, лопарки, бурятки или калмычки’ [СРНГ, вып. 3, с. 72]. В словаре Даля отмечается, что словом болдырь могли называть общее смешение племен [Даль, т. 1, с. 110]. Это имя встретилось в записи: Семен Болдырь с товарищи возили жито на посад дал найму <…> алтын (КЦСМ, л. 38 об.). Именование Калмаков произошло от прозвища Калмак. Этноним калмак, от которого образовано прозвище, является древним названием одного из башкирских родов [СПФ, с. 155]. Приведем контекст: Козма Калмаков привез жита семь мер с полудеревни (КЦСМ, л. 48 об.). И, наконец, прозвание Немчин, образованное из слова немчин – ‘иноземец западно-европейского происхождения’ [СПФ, с. 260], употреблено в записи: Продал жита триста три меры Немчину Елесею дал нову по 4 алтна по 4 денги меру всех денег взял 42 рубли <…> алтын (КЦСМ, л. 17 об.).

Называние людей по географическому или этническому признакам являлось эффективным способом идентификации лица. Во-первых, потому что к XVII в. большинство жителей страны имели календарные личные имена, которые являлись наиболее частотными и служили причиной тезоименности. А во-вторых, в условиях массовых переселений, установления экономических, торговых связей и, как следствие, передвижений населения внутри региона и за его пределы, указанные признаки воспринимались как отличительные.

Актуальной чертой является оценка именуемого по его психическим и физическим данным. Данная группа включает 20 антропонимов, мотивированных разными частными признаками, отражающими качественные характеристики человека: интеллектуальные способности, физические данные, поведение, черты характера и свойства личности, отношение к труду и профессиональные качества. Фиксация в именах качественных характеристик людей позволяет отметить положительные и отрицательные оценки свойств личности, связанные с отношением к тем или иным качествам человека. Так, жители Архангельской земли выделяли именуемых по наиболее ярко проявляющимся чертам, характеристикам, которые в народном сознании воспринимались как одобряемые или неодобряемые.

Именованием, в котором фиксируются интеллектуальные способности, можно считать прозвище Мудрой. Это прозвание происходит от слова мудрой, которое в разных русских говорах используется для обозначения ‘разумного, хитроумного, находчивого или чересчур мудрящего человека’ [СРНГ, вып. 18, с. 331]. Оно встретилось в такой записи: Чеп ковал к напилнику из богоявленского железа Шестой Мудро(й) взял от дела алтын (КПБК, л. 27 об.). Этот оним, как свидетельствует значение исходного слова, содержит в себе положительную оценку умственных способностей человека. На физические данные именуемого указывает антропоним Могут. Это прозвище восходит к слову могут, которое в псковских и сибирских говорах имеет значения ‘силач, богатырь; великан, сильный и рослый человек’ [Даль, т. 2, с. 337]. В памятнике письменности 1639 г. оно встретилось в контексте: У Ивана Могута взял от котла провару гривну (КЦСМ, л. 12 об.). Данное прозвание содержит в себе указание на силу и мощь именуемого, что, на наш взгляд, можно отнести к положительным качествам человека.

Безсон, Булгаков, Гуляй, Дружина, Дудин, Зав(ь)ял, Замятня, Коряка, Круткой, Лиходеев, Неверов, Скрипов, Суета, Шумило, Шильников и Шиш – антропонимы, в которых отразились поведенческие особенности и черты характера человека, раскрывающие его отношение к людям и / или образ жизни. Распространенное на многих территориях Российского государства некалендарное личное имя Безсон могли дать ребенку или, возможно, и взрослому человеку, который плохо спит [СРЛИ, с. 132]: Того же дни купил воску четырнатцет гривенок у Безсона Гоголева дал рубль 12 алтын 2 денги (КПБК, л. 28–28 об.). Отметим также, что имя Безсон нередко признается одним из ряда русских «охранительных имен», в которые намеренно вкладывали отрицательные оценки, считая, что такое имя будет служить «оберегом» и «передаст» именуемому противоположные качества. Например, указанное имя могли дать ребенку с тем, чтобы у него был крепкий, здоровый сон, и его не беспокоила нечистая сила.

Фамилия Булгаков восходит к прозвищу Булгак, происходящему из слова булгак, которое в тверских, пензенских и владимирских диалектах имеет значения ‘мятеж, смятение’. Однокоренные слова: булга, обозначающее ‘склоку, тревогу, суету, беспокойство’, булгатить, булгачить – ‘тревожить, беспокоить, будоражить, полошить, баламутить’ [Даль, т. 1, с. 140] указывают на то, что прозвище могло принадлежать беспокойному, суетливому, тревожному человеку. Это прозвище, как показывает анализ внутренней формы, содержит в себе отрицательную оценку указанных черт характера человека (беспокойность, тревожность, суетливость). Фамилия Булгаков употреблена в записи: У Булгаковых прикащика у Якова Курочки купил 2 пуды конопли на седальные веревки дал 30 алтын (КЦСМ, л. 36). Имя Гуляй, происходящее от общерусского слова гуляй, могли дать ‘человеку праздному, шатуну, гулящему; охочему до гостьбы, пирушки, попоек; пьянице’ [Даль, т. 1, с. 407]. Указанные качества человека – праздность и пьянство – в русском народном сознании воспринимались как порицаемые. Это личное имя зафиксировано в тексте книги 1628 г.: Гуляй Подшивалов ездил по скалы на посад что купил на новую попову клеть дал две денги (КРБЦК, л. 16 об.). Фамилия Дудин: Майя в <…> день купил темьяну гривенку у Богдана Дудина дал пять алтын 4 денги (КЦСМ, л. 33) происходит от прозвища Дуда, восходящему к слову дуда, распространенному на многих русских территориях и обозначающему ‘дурной человек; человек, пьющий много браги’ [Даль, т. 1, с. 499]. Исходное слово имеет и другое значение – ‘музыкальный инструмент’ [Там же], однако, полагаем, что первое значение с большей долей вероятности могло быть положено в основу исследуемого имени, указывающего на отрицательные качества человека.

Имя Замятня могли дать человеку беспокойному, шумному, подвижному, часто спорящему. В разных русских говорах слово замятня обозначает ‘спор, шум, сумятица, беспорядок; смута, волнение, беспокойство’ [СРНГ, вып. 10, с. 272]. Приведем контекст: Майя в <…> день купил меду 2 безмена у Замятни Малафеева дал 6 алтын (КПБК, л. 34). Это имя в своей основе содержит указание на негативные качества человека (беспокойность, шумность, крикливость). Личное имя Коряка происходит от слова коряка, употреблявшегося в северно-русских говорах в разных значениях: ‘кривое, суковатое дерево; несговорчивый, упрямый человек’ [СРНГ, вып. 15, с. 42; Даль, т. 2, с. 161]: Коряку Максимова с товарищи нанял сарай поставити из богоявленского лесу (КЦСМ, л. 26). Упрямство и несговорчивость – те отрицательные качества человека, которые заключены в основе рассматриваемого имени. Именование Скрипов восходит к прозвищу Скрип. Скрипом, в соответствии со значением распространенного на разных русских территориях исходного слова скрип – ‘скрипение; резкий звук, визг от взаимного трения чего-либо’ [СРНГ, вып. 38, с. 137], могли назвать хилого, писклявого ребенка или взрослого, обладающего резким, «скрипящим» голосом. Как видно, исходное слово содержит в себе негативную оценку свойств человека. Фамилия Скрипов встретилась в записи: Иван Могут принес 16 алтын от Василя Скрипова веснованских (КПБК, л. 9 об.). Человек с общерусским именем Шумило, вероятнее всего, был крикуном, много и громко говорил [СРФ, с. 178]. В этом имени заключено указание на такие неодобряемые в народе черты, как крикливость и болтливость. Приведем текст источника, в котором зафиксировано названное имя: Шумило Пузанов дал проварных денег 2 алтна 2 денги (КПБК, л. 5). Антропонимы Шильников и Шиш указывают на такие негативные свойства личности, которые сопряжены с их статусом, положением в обществе. Фамилия Шильников образована от прозвища Шильник: Того же дни продал сена <…> 20 куч Ивану Шильникову зеленого по 7 денег кучю всех денег взял 7 гривен (КЦСМ, л. 5). Значениями слова шильник, от которого происходит прозвище и которое зафиксировано в разных русских регионах, являются следующие: ‘мошенник’, ‘обманщик’, ‘плут’ [Фасмер, т. 4, с. 438]. Прозвание Шиш: Юрей Кирилов Шиш дал богоявленю Христову мурманских рыбных денег 5 алтын (КПБК, л. 18 об.) восходит к слову шиш, в архангельских говорах имеющему значения ‘вор; шатун, бродяга, шеромыга’ [Шилов, с. 25]; ‘жулик’ [ПГ, с. 341]. Наличие во внутренней форме приведенных имен признаков ‘вор’, ‘бродяга’, ‘мошенник’ отражает, на наш взгляд, характеристику именуемых по их принадлежности к определенному социальному слою населения.

Фамилия Лиходеев произошла от прозвища Лиходей из распространенного во многих регионах страны слова лиходей – ‘враг, неприятель, злодей, зложелатель, злорад’ [Даль, т. 2, с. 257], в котором, как показывает значение исходного слова, содержится указание на негативные черты характера человека. Именование отмечено в тексте: Того же дни продал сена на Княжестрове на сенном 18 куч черного Третяку Лиходееву по девяти денег кучю всех 27 алтын (КПБК, л. 8 об.). Фамилия Неверов происходит от общерусского некалендарного имени или прозвища Невер, которое давали недоверчивому человеку или неверующему, безбожнику [СПФ, с. 257–258]. Безбожник, неверующий был особенно порицаем в народе, поскольку в древности слыл человеком опасным [Федосюк, с. 140]. Приведем контекст употребления этого имени: У Михала Неверова да у Кирила Третякова взял от котла провару 2 алтына 2 денги (КПБК, л. 20).

Общерусским именем Дружина могли назвать дружелюбного человека, так как исходное слово дружина является однокоренным слову друг [СРЛИ, с. 100]. Это имя давалось на основе положительной характеристики данной черты именуемого. Приведем запись, в которой зафиксировано рассматриваемое имя: Коряку Максимова с товарищи нанял сарай поставити из богоявленского лесу поповском дворе где поп Дружина живет дал 2 рубли <…> алтын денги (КЦСМ, л. 26). Прозвание Круткой произошло от прилагательного круткий (круткой), которое в своем значении фиксирует такие положительные качества личности, как проворность и расторопность [СРНГ, вып. 15, с. 330]. Исходное слово круткой отмечено в разных русских говорах. В тексте документа рассматриваемое прозвание употреблено в записи: Иван Осипов Круткой с товарищи привез жита с Хаторской с Кабановской деревни (КЦСМ, л. 47).

Личное имя Завьял происходит от слова завьял, во владимирских и нижегородских говорах имеющего значение ‘мешкотный, вялый человек’ [Даль, т. 1, с. 564]. Имя зафиксировано в следующем контексте: Генваря в <…> день продал сена на Княжестрове на сенном Ивану Савелеву 21 кучю да Зав(ь)ялу Петрову 21 кучю (КПБК, л. 10). Медлительность как качество, зафиксированное в значении исходного слова, можно отнести к нейтральным, не содержащим положительных или отрицательных оценок, поскольку указанное свойство личности не означало нелюбовь именуемого к труду или лень, а лишь характеризовало степень интенсивности движений и действий человека. Общерусское некалендарное имя Суета происходящее от слова суета – ‘хлопоты, заботы, торопливая беготня’, давали суетливому, торопливому человеку [Даль, т. 4, с. 624]. Это имя встретилось в контексте: Того же дни продал сена на Княжестрове на перелогах 75 куч зеленого по восми денег кучю всех денег взял три рубли Суеты Варламову (КЦСМ, л. 13). Данное имя, как и антропоним Завьял, содержит в себе характеристику степени интенсивности движений именуемого и может быть отнесено к онимам с нейтральной основой.

К рассматриваемой группе антропонимов, мотивированных признаком ‘качественные характеристики человека’, мы отнесли именования, характеризующие отношение к труду и профессиональные качества личности: Варакса и Мастер. Прозвание Варакса восходит к слову варакса, которое имеет следующие общерусские значения ‘плохой писец’, ‘не мастер дела, чья работа никуда не годна’ [Даль, т. 1, с. 164]. Следовательно, Вараксой могли назвать человека, который плохо работает. В архангельских говорах слова варакоса, варакоша означают ‘болтун, пустомеля’ [ПГ, с. 101]. Именование отражает неодобряемые в народном сознании качества (непрофессионализм и болтливость, которая мешает труду), оно зафиксировано в записи: Розрубу заплатил соцкому Михалу Вараксе (КЦСМ, л. 27 об.). Прозвание же Мастер, восходящее к общерусскому слову мастер, могло принадлежать ремесленнику, особенно сведущему или искусному в своем деле, человеку, занимающемуся каким-либо мастерством или рукоделием [Даль, т. 2, с. 303]. Это прозвание, в противовес именованию Варакса, содержит указание на положительные качества работника. Приведем контекст: Ноября в <…> день с кукшина свечных денег два рубли 25 алтын с полушкою а тут был Олексей Семой, Юрей Кирилов, Давыд Мастер (КЦСМ, л. 6).

Итак, как показывают значения исходных слов, большинство исследованных именований группы с признаком ‘качественные характеристики человека’ содержат в своих основах оценки. К антропонимам, имеющим нейтральные основы, мы отнесли лишь два: Завьял и Суета. Антропонимы Дружина, Круткой, Мастер, Могут, Мудрой фиксируют положительные качества людей. Втрое больше именований, содержащих в основе указание на негативные черты личности: Безсон, Булгаков, Варакса, Гуляй, Дудин, Замятня, Коряка, Лиходеев, Неверов, Скрипов, Шильников, Шиш, Шумило. Среди положительных свойств человека отмечаются, например, дружелюбие, ум и расторопность, а среди отрица­тельных – злорадство, крикливость и пьянство.

К третьей группе было отнесено 20 единиц личных имен и прозваний, указывающих на внешний вид человека. В именах этой группы нашли отражение разные признаки внешности человека: отличительные черты фигуры, лица, походки, цвета волос и общее впечатление, которое производил именуемый на окружающих. Характеристика особенностей фигуры человека отражена в антропонимах Вакора и Сухан. Имя Вакора зафиксировано в следующем контексте: У Вакоры Чюхчене(м)ца взял от котла провару 5 алтын 2 денги (КЦСМ, л. 15 об.). Слово вакора в архангельских говорах означало ‘кривое малорослое дерево, суковатый обрубок дерева, корягу’ [ПГ, с. 100; Даль, т. 1, с. 161]. Признаки, имеющиеся в этом слове, могли быть обобщены, переосмыслены и стать основой для имени собственного. На базе возникающей ассоциативной оценки, образного представления Вакорой могли называть невысокого, нестройного, неуклюжего человека. Общерусское некалендарное имя или прозвище Сухан, которым могли назвать худого, сухого человека [СПФ, с. 365], употреблено в следующей записи: Сухану Кирпичнику дал за кирпичи за пятсот рубль (КЦСМ, л. 31).

Было выявлено лишь одно прозвание, указывающее на отличительные черты лица именуемого: Остроносов. Этот антропоним, распространенный на многих территориях Российского государства, образован из сочетания слов острый и нос. В нашем материале он зафиксирован в следующей записи: К новым колоколам ковал языки из старого языка Иля Остроносов (КЦСМ, л. 31 об.).

Особенности походки человека нашли отражение в антропонимах Хромой и Шавреев. Общерусское прозвание Хромой могло принадлежать хромающему человеку, имеющему указанную особенность, возможно, в связи с врожденным или приобретенным физическим дефектом: Иван Хромой да Тимофей Вага на посад ездил по гвоздье (КЦСМ, л. 39). Собственное имя Шавреев – у Агафана Шавреева купил десять <…> на подставкы <…> дал <…> денги (КРБЦК, л. 13) –восходит к прозвищу Шаврей, Шавра, связанному с отмеченными в разных диалектах глаголами шаврать – ‘ходить с трудом’, шаврить – ‘ходить вяло, медленно, волочить ноги; шаркать’ [СПФ, с. 429].

Антропонимы Беляев и Буланов в семантике исходных апеллятивов содержат указание на цвет волос именуемых. Фамилия Беляев – У Семена Беляева взял верхонского сено треть 30 алтын (КЦСМ, л. 14) – образована от прозвища Беляй, восходящего к общерусскому слову беляй – ‘человек со светлыми волосами’ [СлРЯ, вып. 1, с. 137]. Именование Буланов восходит к архангельскому слову буланой – ‘темнорыжий’ [АОС, вып. 2, с. 171]: У Ивана Буланова взял от котла <…> денги (КЦСМ, л. 20).

В изучаемых источниках также зафиксированы имена, дающие общую характеристику внешности человека: Грязной, Коровкин, Некрасов, Рудаков. Некалендарное личное имя Грязной происходит от прилагательного грязной, обозначающего в северно-русских говорах объект «с темным налетом». Имя давали неопрятному, нечистоплотному человеку [Даль, т. 1, с. 403]. Приведем контекст, в котором употреблен этот антропоним: От Шестодневца книги от переплету Грязному Ермолину дал 10 алтын 4 денги (КПБК, л. 38 об.). Фамилия Коровкин происходит от прозвища Коровка. Апеллятив коровка в разных русских говорах обозначает ‘черный груздь; чурбан, обрубок дерева’ [СРНГ, вып. 14, с. 353]. Вероятно, внешний вид именуемого имел сходство в чем-то с реалией, обозначаемой исходным словом. Предположим, человек внешне неказистый, невысокого роста [СПФ, с. 185]. Это именование зафиксировано в следующей записи: Меду купил два безмена у Бориса Коровкина (КЦСМ, л. 41). Фамилия Некрасов восходит к общерусскому некалендарному имени или прозвищу Некрас, которое могли дать ребенку в качестве оберега или назвать уже взрослого некрасивого человека [СРФ, с. 81]. В изучаемых памятниках письменности эта фамилия употреблена в контексте: Павел Некрасов привез празгового жита <…> мер (КЦСМ, л. 48). Именование Рудаков, происходящее от некалендарного имени или прозвища Рудак, употреблено в следующей записи: По скалы да по гвоздье ездил на посад Первой Рудаков с товарищи дал 3 алтна (КЦСМ, л. 38). Прозвище Рудак в одном из значений исходного апеллятива могло указывать на то, что именуемый был нечистоплотным человеком. Слово руда в архангельских говорах обозначает ‘грязь, чернота, пятно на одежде’, а рудак – ‘грязный, выпачканный’ [СРНГ, вып. 35: 232–233). Однако слово рудый – ‘рыжий, рыже-бурый’ [СРФ, с. 104], свидетельствует о том, что указанное прозвище могло быть дано человеку с рыжим цветом волос.

Анализ некалендарных имен рассмотренной группы свидетельствует о том, что часть антропонимов восходит к словам, прямо характеризующим внешность человека, например, Грязной, Некрасов, Хромой, а часть – к лексемам, обозначающим различные реалии. Именования типа Вакора, Коровкин создавались на основе образных представлений и ассоциативных оценок, возникающих у людей в связи с особенностями внешнего вида именуемого.

В 14 антропонимах, мотивированных признаком ‘род деятельности лица’ и составляющих четвертую по частотности группу, находят отражение распространенные в регионе виды занятий населения, промыслы и ремесла. В первую очередь отметим, что основными занятиями северян издавна были охота и рыболовство. Меха соболей, песцов, бобров, куниц, белок высоко ценились и были важным продуктом обмена и торговли. Особым спросом пользовались сало морских зверей и ценные породы рыб. Север снабжал внутренние области государства продуктами своей местной промышленности, среди которых наиболее важное место принадлежало рыбе (особенно семге), салу и кожам морских зверей, мехам [Булатов 1997, с. 109]. Об указанных занятиях жителей Архангельской губернии могут свидетельствовать именования Мешина, Путиков и Печеркин. Прозвание Мешина происходит от слова мешина – ‘мех, меховая шкурка’ [СРНГ, вып. 18, с. 149]: Генваря в <…> день купил меду 3 гривенки у Мешины дал 3 алтны (КЦСМ, л. 26 об.). Выскажем предположение, что человек с таким прозвищем мог заниматься добычей или обработкой звериных шкурок, либо пошивом или продажей меховых изделий. Именование Путиков восходит к некалендарному личному имени или прозвищу Путик. Путиком в архангельских диалектах называли либо охотничью тропу, на которой ставят силки, ловушки, либо звериный след, либо ряд поставленных в лесу силков и капканов [СРНГ, вып. 33, с. 150]. Именование Путик, возможно, принадлежало охотнику. Этот антропоним зафиксирован в следующем контексте: У Федора Путикова взял от котла гривну (КЦСМ, л. 17 об.). Фамилия Печеркин происходит от прозвища Печерка из слова печерка, имеющего значение ‘самодельный рыболовный крючок из иголки’ [СРНГ, вып. 26, с. 350]. Полагаем, Печеркой могли назвать рыбака, который изготавливал рыболовные снасти (крючки). Именование встретилось в записи: Того же дни купил темьяну 2 гривенкы у Михала Печеркина (КПБК, л. 22).

На Архангельском Севере значительное развитие получило кузнечное дело [Булатов 1997, с. 179]. О распространении этого вида деятельности свидетельствует именование Кузнец, впрочем, широко распространенное на всей территории России. Это прозвание образовано из названия человека по профессии [Даль, т. 2, с. 212]: Майя в <…> день продал жита 10 мер Окулу Кузнецу (КЦСМ, л. 16).

Важным промыслом было солеварение, которым занимались крестьяне Поморья. Необходимость большого количества соли для удовлетворения потребностей населения региона и слабость торговых связей стимулировали в древние и средние века поиск и разработки местных источников соли. Соляное производство было делом государственной важности и являлось одной из доходных отраслей. Все солеварни находились во владении компаний складчиков и монастырей, поскольку бурение скважин и организация солеварения требовали большого начального капитала. «Развитое на Руси строительство водоводов и кузнечное дело способствовали тому, что уже с конца 13 века соляные скважины стали разрабатывать при помощи ручного бура с железным наконечником и укреплять деревянными трубами» [Галашевский, Рубцов 1993, с. 109]. На соляных варницах рабочими высшей квалификации являлись трубные мастера и повара. В изучаемых источниках мы находим подтверждение существования профессии трубного мастера. В «Книге церковного старосты...» в записи: у Филипа Трубникова взял верхонка от степанцова и от головных перелогов 2 алтна (КЦСМ, л. 17) употреблена фамилия Трубников. Она образована от прозвища Трубник, восходящего к слову трубник – ‘рабочий, устанавливающий соляные трубы для добычи соляного раствора из-под земли’ [СПФ, с. 381].

О развитии в регионе кирпичного дела может свидетельствовать зафиксированное в исследуемых документах прозвание Кирпичник: Сухану Кирпичнику дал за кирпичи за пятсот рубль (КЦСМ, л. 31). Кирпичник – ‘изготовитель кирпичей, кирпичный мастер, работник или торговец’ [Даль, т. 2, с. 110].

К XVII в. Холмогоры стали самой заселенной областью Двинской земли. Здесь были распространены прядильные и ткацкие предприятия, развито ремесленное изготовление предметов одежды. Шитье было необходимым занятием, и потому такая профессия, как портной, получила широкое распространение. В анализируемых документах нами зафиксирована фамилия Швецов: Того же дни продал сена <…> луг <…> 23 кучи Зотику Швецову (КЦСМ, л. 6 об.). Это именование образовано от прозвища Швец, восходящему к слову швец – ‘портной’ [Фасмер, т. 4, с. 419]. Прядение шерсти и изготовление валенок издавна были распространенными ремеслами на севере. Это подтверждают изучаемые источники, в которых встретилось прозвание Шерстобой: Взял празги у Костантина Шерстобоя гривну (КЦСМ, л. 17). Оно восходит к слову шерстобой, шерстобит – ‘человек, особым смычком бьющий шерсть, готовя ее для пряжи или валки; человек, изготавливающий валенки’ [СРФ, с. 166–167].

Велико было значение военных профессий. Жителям Архангельской земли не раз приходилось защищать свою территорию, отражать нападения шведов, поляков, англичан [Булатов 1997, с. 304]. В исследуемых памятниках письменности зафиксировано прозвание Пушкарь: Декабря в <…> день продал сена на Княжестрове на дворишной трети 30 куч зеленого Пушкарю Кирилу (КЦСМ, л. 8). Это именование происходит от слова пушкарь, имеющего значение ‘человек, обслуживающий пушки, артиллерист’ [СлРЯ, вып. 21, с. 73]. отмечает, что с 1621 г. в Холмогорах появились стрельцы, гарнизон которых во много раз превосходил вооруженные силы Новохолмогор (Архангельска) [Булатов 1997, с. 183]. Действительно, в документе XVII в. Холмогорского уезда зафиксировано прозвание Стрелец: Кирилу Стрел(ь)цу продал жита сто мер (КЦСМ, л. 9 об.). Стрелец – в России XVI – начала XVIII вв. – военнослужащий особого постоянного войска [БТС, с. 1278].