Договор 1842 г. является историческим документом, которым завершилось формирование среднего участка границы между Индией и Тибетом к северу от стыка границ Индии, Тибета и Непала до Аксайчина. Заключение его состоялось без участия китайских представителей. Это обстоятельство имеет очень важное значение для доказательства правомерности заключения англо-тибетского соглашения о границе по линии Макмагона в 1914 г., в котором китайский представитель также не участвовал.
В 1846 г. англичане аннексировали все сикхские горные владения между реками Сатледж и Инд, включая Джамму, Кашмир и Ладакх, узаконив это Лахорским договором г. Из территории Джамму, Кашмира и Ладакха англичанами было создано формально независимое княжество с официальным названием Джамму и Кашмир, переданное махарадже Кашмира в качестве независимого правителя. Оно представлялось англичанам надежным прикрытием своих владений в Индостане с севера от угрозы извне. Через неделю после подписания Лахорского договора был подписан Амритсарский договор между махараджей Кашмира и британскими колониальными властями Индии. Договором предусматривалось создание специальных комиссий для определения восточной границы переданных махарадже Кашмира территорий. Особая статья обусловливала, что пределы этих территорий "никогда не должны изменяться без согласия на то британского правительства". Восточная граница нового княжества считалась хорошо известной: естественные границы этого горного района, в основном, оставались неизменными. Тем не менее, англичане предпочитали формально обозначить всю восточную границу Джамму и Кашмира. Ранее, в первой половине XIX века, ладакхо-тибетская граница была подтверждена описаниями английских путешественников и разведчиков, совершивших поездки в районы Ладакха и Аксайчина. В результате деятельности пограничных комиссий 1846 и 1847 гг. и подписания тибето-ладакхского соглашения 1852 г. была утверждена ладакхо-тибетская граница, которая в основном совпадает с современными требованиями индийской стороны по погранично-территориальному спору с КНР. В результате проделанной английской пограничной комиссией работы были выявлены и нанесены на карту восточные рубежи Ладакха от перевала Ланак-Ла на юг до перевала Шипки-Ла. В настоящее время индийское правительство считает эту линию межгосударственной границей между Ладакхом и Тибетом. На карте путешествий одного из чиновников британской географической службы в Индии, опубликованной в 1865 г., Аксайчин показан как территория Индии.
Однако до конца XIX века плато Аксайчин на северо-западе Тибета и долина верховьев реки Яркенд фактически были ничейной землей, безлюдной и неохраняемой, не подчиненной какой-либо эффективной власти. Отдаленный и необитаемый район между Каракорумом, Куньлунем и Памиром был пока недоступен английским колониальным властям. Он не принадлежал также и Китаю. По мнению местных китайских властей в Кашгарии китайские владения простирались только до перевалов Килиан и Санджу, не включая населенный пункт Шахидулла в верховьях реки Каракаш. Перевал Килиан находится примерно в 40 км к северу от Шахидуллы. По сведениям о китайской границе, полученным в 1888 г. английской военной экспедицией от местных жителей, в прошлом Куньлунь (на одном из отрогов которого находятся перевалы Килиан и Санджу) всегда признавался границей Китая, а район дальше к югу не принадлежал никому. После 1878 г. ни один китайский чиновник или солдат не пересекал перевалы Килиан и Санджу.
До 1890 г. китайцы не считали территории за Куньлунем частью своей империи. Согласно китайской карте долина Раскем-дарьи, река Каракаш и Шахидулла указаны вне пределов Китая. Затем китайские власти предприняли ряд мер для захвата территории за Куньлунем. В 1892 г. китайский отряд занял Шахидуллу, затем Актаг и на перевале Каракорум был поставлен пограничный щит.
В конце 90-х годов XIX века борьба между Англией, Китаем и Россией за влияние в Центральной Азии резко обострилась. В этих условиях проблема разграничения в районах Синьцзяна и Кашмира приобрела особое значение. Британские власти Индии пришли к заключению, что территория между хребтами Каракорум и Куньлунь чрезвычайно малодоступна и, опасаясь продвижения Российской империи в этом районе в направлении на юго-восток к Тибету и Индии, решили урегулировать территориальные проблемы с Китаем путем разрешения неясностей в отношении приграничных территорий и делимитирования всей северной границы Кашмира, включая плато Аксайчин, подтолкнув китайцев занять эту территорию вплоть до Каракорума и пределов афганской территории на Памирах, имея в виду, что район между горами Каракорум и Куньлунь будет определенно принадлежать Китаю, а не России. Им важно было иметь . Кроме того, они стремились избежать пограничного спора с синьцзянскими властями, рассчитывая на их помощь при столкновении с русскими войсками.
Суть предложения правительства Британской Индии 1898 г. заключалась в том, чтобы уступить Китаю северную часть плато Аксайчин и бассейн Каракаша, т. е. провести границу по линии водораздела между бассейнами рек Инд и Тарим. Южная часть Аксайчина и находящееся к югу от нее плато Линцзитан включались во владения Британской империи. При этом не предполагалась демаркация границы на местности. В соответствии с этим предложением, пограничная линия должна была начинаться от стыка границ России, Китая и Афганистана и идти с небольшими отклонениями вдоль главного водораздела до перевала Каракорум, далее на восток, затем на юг несколько южнее 35-й параллели с. ш., далее на северо-восток, откуда в юго-восточном направлении до восточной границы Ладакха несколько восточнее 80° в. д. Предложенная пограничная линия получила название "линия Маккартнея—Макдональда ".
В 1899 г. это предложение о размежевании было передано в Пекин китайскому ведомству внешних сношений в качестве официального предложения. В случае принятия предложения Пекин приобретал огромную территорию на законном основании. Она составляет большую часть района между Кашмиром и Синьцзяном, оспариваемого КНР в настоящее время у Индии. Но китайское правительство не ответило на это предложение британской стороны, и оно было предано забвению. Через 60 лет — в 1959 г. его извлекли из архива, чтобы использовать в китайско-индийском пограничном споре. Со сменой британской колониальной администрации в Индии план установления границы по линии Маккартнея—Макдональда был отвергнут, а вместо него с 1899 г. было принята британская доктрина вести границу не по Гималайскому хребту или Каракоруму, а по линии Эрдаха, т. е. по гребню хребта Куньлунь к границе Тибета, и включать в состав Британской империи верхнее течение Раскем-дарьи с ее притоком и реку Каракаш, оставив равнину Аксайчин в пределах территории Британской Индии. В дальнейшем английские карты продолжали изображать границу по хребту Куньлун. В конце первой мировой войны линия Эрдаха появлялась в Британской Индии в различных изданиях в качестве более или менее официальной границы.
Аксайчин и другие приграничные территории на северо-западе китайско-индийской границы на протяжении первой половины XX века оставались вне сферы деятельности как китайской, так и англо-индийской администраций. В 20-е—30-е годы XX века англичанами издавались карты, показывавшие границу Британской Индии на северо-западе как примыкающую к границе СССР. Напротив, карта пограничных районов Синьцзяна, составленная в 1940—1941 гг. специалистами из СССР по просьбе правительства Синьцзяна, максимально охватывала лишь Куньлунь и не затрагивала Каракорума. По-видимому, имелось в виду дальнейшее продвижение Британии на север от границы между Кашмиром и Синьцзяном до территории Советского Союза в Средней Азии. Однако на практике такое продвижение не было осуществлено, и до начала китайско-индийского территориального спора этот участок оставался практически необитаемым и не принадлежащим ни одной из сторон.
Индийские карты, опубликованные после достижения Индией независимости, изображали государственную границу на севере страны как похожую на линию Маккартнея—Макдональда с той, однако, существенной разницей, что Аксайчин целиком включался в состав Индии.
На протяжении XIX века и особенно во второй его половине происходило постепенное расширение британских колониальных владений к северным рубежам Индии. Китайская империя династии Цин также имела свои притязания на те районы, куда продвигались английские колонизаторы. Обе державы не считались с действительной принадлежностью приграничных территорий и владений. Правители местных княжеств были лишены права самостоятельно решать вопросы внешней политики, в том числе спорные пограничные вопросы. При этом обе стороны сознательно не проявляли активности для установления точной межгосударственной границы, что давало им возможность в любой удобный для них момент продолжить территориальную экспансию. Поэтому десятки тысяч квадратных километров территории плато Аксайчин и прилегающих к нему районов оставались неразграниченными и фактически не принадлежали ни той, ни другой стороне.
В 1954—1957 гг. китайцами здесь была проложена шоссейная дорога, которая связала Синьцзян с Тибетом. С целью отстаивания права на строительство этой автодороги китайской стороной была выдвинута претензия на принадлежность Китаю территории Аксайчина, расположенного, согласно китайской версии, северо-восточнее традиционной китайско-индийской границы, проходящей по хребту Каракорум. Правительство Индии считает, что Аксайчин является индийской территорией, а традиционная китайско-индийская граница проходит севернее, по хребту Куньлун.
К северу от перевала Каракорум принадлежность верхнего течения Раскем-дарьи и прилегающей территории Памира на севере штата Джамму и Кашмир была определена китайско-пакистанским пограничным соглашением 1963 г.
Что касается восточного участка нынешней китайско-индийской границы, в районах, позднее вошедших в состав Северо-Восточного пограничного агентства (НЕФА) Ассама Индии, в конце XIX века не имелось признаков какой-либо государственной власти. Эта территория в северном направлении к Тибету была изучена крайне мало.
Установление границы в восточном секторе произошло в результате Симлской конференции 1914 г, на которой Тибет был представлен в качестве равноправного участника. Поэтому решающее значение здесь имеет вопрос о международной правосубъектности Тибета, который в результате переговоров пришел к двустороннему соглашению с Британской Индией о линии Магмагона. Для ответа на этот вопрос необходимо подробное ознакомление с ситуацией, сложившейся в Тибете к 1914 г. и с его отношениями с Китаем в тот период.
В 1728 г. маньчжурские войска вторглись в Тибет. Численность китайских гарнизонов в Тибете была установлена на уровне 1500 человек. Однако уже в первой половине XIX в. власть маньчжур в Тибете свелась к минимуму и была чисто номинальной.
Стремясь проникнуть в Тибет и утвердиться там, англичане навязали Тибету кабальную Лхасскую конвенцию 1904 г. По этой конвенции Тибет был признан субъектом международного права, самостоятельным государством, вступившим в договорные отношения с другим государством. Именно с этой точки зрения Лхасская конвенция должна приниматься во внимание при рассмотрении вопросов истории формирования китайско-индийской границы. Тибетское правительство взяло на себя обязательство без предварительного согласия британского правительства не разрешать любой иностранной державе вмешиваться в тибетские дела и не уступать ей никакой части своей территории.
В силу сопротивления других держав взаимоотношения сторон окончательно были зафиксированы в англо-китайской конвенции 1906 г. По этой конвенции Китай приобрел особый статус в Тибете, так как он исключался из числа "иностранных держав", упомянутых в Лхасской конвенции. При этом подразумевалось, что Великобритания включалась в число этих "иностранных держав".
В 1907 г. Англия и Россия подписали конвенцию, по которой обе стороны обязались уважать территориальную целостность Тибета и не вмешиваться в его внутреннее управление. Эти обстоятельства развязали Китаю руки в Тибете. Была предпринята попытка превратить Тибет в рядовую китайскую провинцию. Революция 1911 г. в Китае изменила развитие событий в Тибете. В 1912 г. китайские гарнизоны в Тибете капитулировали перед восставшими тибетцами и Тибет был объявлен независимым государством. В качестве самостоятельного государство Тибет в 1913 г. подписал с Монголией договор о признании независимости друг друга и о взаимопомощи. После отправки китайских военных частей в Тибет с целью превратить этот слабо контролируемый протекторат в обычную китайскую провинцию между Тибетом и Китаем началась пограничная война.
Для решения политических и территориально-пограничных проблем в Симле была созвана трехсторонняя конференция (1913—1914 гг.) под председательством главы британской делегации . Все три делегата конференции (Великобритании, Китая и Тибета) были равноправны.
При обсуждении территориальных вопросов Тибета на конференции тибетские и британские интересы совпадали. Англичане стремились установить границы по Гималайскому хребту, который надежно отделял бы Британскую Индию от Китая на тот случай, если бы Тибет вновь попал под китайский контроль. Одновременно для Тибета предусматривалось создать буферную зону на востоке и севере страны между собственно Тибетом и Китаем, что было приемлемо для тибетцев.
На трехстороннем заседании 17 февраля 1914 г. Макмагон сделал заявление по погранично-территориальному вопросу и приложил карту с обозначением исторических границ Тибета. На ней была указана единой красной линией граница между Внешним и Внутренним Тибетом и граница Тибета с Индией (территории Ассама) и Бирмой, ставшая впоследствии известной как "линия Макмагона". Помимо красной линии, на карте была нанесена синяя линия, указывавшая рубеж между Внутренним Тибетом и собственно Китаем. Между красной и синей линиями образовывалась буферная зона для гарантии безопасности Тибета от вторжения со стороны Китая. Красная и синяя линии на этой карте со стороны Британской Индии, по существу, делили Тибет на английскую и китайскую сферы влияния. Деление Тибета на автономный Внешний Тибет в качестве буферной зоны между Британской Индией и Китаем и Внутренний Тибет с преобладающим влиянием Китая было произведено по аналогии с делением Монголии на Внешнюю и Внутреннюю Монголию в соответствии с заключенным в 1913 г. русско-китайским соглашением о Монголии.
24 и 25 марта 1914 г. полномочные представители Британии и Тибета на Симлской конференции обменялись нотами, в которых было зафиксировано принятие линии Макмагона, причем, согласно тибетской ноте, карта была представлена на рассмотрение правительству Тибета в Лхасе, и из Лхасы было получено указание принять границу так, как она обозначена красным цветом на карте. Тем самым тибетская сторона выразила согласие с версией границы Тибета с Индией (Ассамом) и Бирмой. Представитель Китая на переговорах парафировал 27 апреля текст трехсторонней конвенции и приложенную к ней карту с линией, начертанной Макмагоном. При этом китайский представитель был заинтересован не в определении границ между Тибетом и британскими владениями в Индии, а в определении границ между Внешним и Внутренним Тибетом. Однако китайское правительство дало ему указание не ставить своей окончательной подписи под этой конвенцией и известило посла Британии в Пекине, что оно не может согласиться с условиями решения в ней пограничных проблем, имея в виду решение вопроса о границе между Китаем и Внутренним Тибетом (синей линией) и пределах буферной зоны. В период между парафированием и окончательным подписанием Симлских соглашений 3 июля 1914 г. китайская сторона направила правительству Британии возражения только против предполагаемой границы между Внешним и Внутренним Тибетом, не затрагивая прохождение по линии Макмагона границы Тибета с Индией (Ассамом) и Бирмой. В итоге китайский представитель отказался подписывать трехстороннюю конвенцию. Британская и тибетская стороны подписали Симлскую конвенции и декларацию к ней, согласно которой права и обязательства по конвенции принимаются ими в двустороннем порядке. Отказ китайского делегата подписать Симлскую конвенцию не рассматривался Британией и Тибетом как окончательный.
С 1938 г. северо-восточная граница Индии показывается на картах, издаваемых топографическим управлением Индии, по линии Макмагона с примечанием, что граница здесь делимитирована, но не демаркирована.
Линия Макмагона проходит по хребту главного Гималайского хребта в соответствии с географическим принципом водораздела. Но китайская сторона утверждает, что традиционная пограничная линия между Китаем и Индией проходит вдоль южного подножья Гималаев и территория четырех из пяти районов НЕФА Индии издавна принадлежит Китаю.
Во время переговоров в 1960 г. премьер Госсовета КНР Чжоу Эньлай предложил "комплексную сделку", предусматривавшую признание Китаем линии Макмагона в качестве международной границы на восточном участке границы, т. е. сохранение статус-кво в Аруначал Прадеш, где и без этого китайского присутствия не было, в обмен на согласие Индии на сохранение за Китаем занятой им к тому моменту территории в Аксайчине на северо-западном участке границы, часть которой была оккупирована уже в ходе конфликта 1959 г., которая была отвергнута индийской стороной как ущемляющая национальные интересы Индии. Было решено продолжить переговоры с детальным изучением аргументов каждой стороны, которые состоялись в 1960 г.
Представители сторон встречались в Пекине, Дели и Рангуне. По итогам переговоров был составлен совместный доклад, в котором излагались позиции в пограничном споре каждой стороны и суммировались представленные в поддержку претензий доказательства.
При рассмотрении территориального спора часто апеллируют к положению международного права о правомерности установления границы по водоразделу при отсутствии или недостаточности других факторов. При этом допускается учет особых обстоятельств или местных условий, т. е. отступление в отдельных случаях от принципа водораздела. Применение принципа водораздела соответствует традиционной практике установления границы между государствами в горной местности. Однако до настоящего времени нет единого мнения о прохождении водораздела в спорном районе между реками Синьцзяна и Кашмира. В северо-западном секторе китайско-индийской границы принцип водораздела сам создает проблему, поскольку здесь есть два почти параллельных горных хребта — Каракорум и Куньлунь, являющихся водоразделами.
Важное место на китайско-индийских переговорах занял вопрос о праве Тибета вступать в договорные отношения с другими государствами, в частности заключать соглашение о линии Макмагона на Симлской конференции. Индийская сторона ссылалась на договоры 1684 и 1842 гг., которые Тибет подписал с Ладаком и Кашмиром и которые подтверждали традиционные границы Тибета на западе, на непало-тибетский договор 1856 г., действовавший до 1956 г., на англо-тибетскую конвенцию 1904 г., заключенную без участия Китая, и англо-китайскую конвенцию 1906 г., на формальное признание китайским правительством за тибетским представителем права равного участника на Симлской конференции. Следовательно, Тибет мог самостоятельно подписать договоры.
Наиболее сложными оказались переговоры о границе между Ладаком и Синьцзяном, что было обусловлено наличием здесь крупного района Аксайчин—Линцзитан и рядом физико-географических особенностей этого района. Индийской делегацией на переговорах были подготовлены значительно более обоснованные доводы, чем китайской стороной. Вся система индийских доказательств была построена на более прочной базе. Однако пограничные переговоры не привели к позитивным результатам.
В ходе многолетней полемики между Индией и Китаем по пограничной проблеме индийская сторона опирается на существовавшие и существующие между странами Гималайского региона международные договоры и соглашения, придавая им законный характер, китайская же сторона пытается доказать, что они не имеют никакой законной юридической силы.
Ситуация на китайско-индийской границе во второй половине 1960-х годов после пограничной войны в Гималаях продолжала оставаться напряженной. Имел место некоторый рост напряженности в 1966—1967 и 1972—1973 гг., но затем произошла стабилизация обстановки, а на самой границе стала спадать напряженность.
За время, истекшее после пограничной войны 1962 г., решение погранично-территориальной проблемы между КНР и Индией не продвинулось ни на шаг. Вопрос об урегулировании индийско-китайского погранично-территориального спора до сих пор остается открытым. Индия считает, что Китай должен принять в качестве международной границы на восточном участке линию Макмагона. Что же касается северо-западного участка границы, то Индия считает, что Китай мог бы освободить часть захваченной им 1959—1962 гг. территории с правом использования построенной китайцами автодороги. Китай же исходит из стремления закрепить за собой оккупированную им территорию в Ладакхе и вынудить Индию согласиться с этим.
Состоявшиеся в 1981—83 годах индийско-китайские переговоры по вопросам нормализации двусторонних отношений показали, что позиции сторон в отношении территориального вопроса не изменились. Однако стороны договорились сохранять статус-кво на границе и избегать применения силы.
В 1988 г. в ходе консультаций была достигнута договоренность о создании совместной китайско-индийской группы по пограничной проблеме, в результате работы которой в 1990 г. было согласовано и проведено взаимное сокращение войск примерно на 110 тыс. чел с каждой стороны по обе стороны китайско-индийской границы, в особенности на восточном ее участке.
В 1993 г. на высшем уровне было подписано "Соглашение о поддержании мира и спокойствия вдоль линии фактического контроля", фактически соглашение о мерах доверия и контролю над вооружениями в районе границы двух стран. Предусматривалось также создание китайско-индийской совместной рабочей группы по пограничному вопросу для "взаимных консультаций" и принятия конкретных мер для разрешения погранично-территориальной проблемы. В ходе дальнейших консультаций в 1996 г. было подписано "Соглашение о мерах доверия в военной области вдоль линии фактического контроля". Оно предусматривало, что "ни одна из сторон не будет использовать свои вооруженные силы против другой стороны". Предусматривалось также создание совместной рабочей группы для взаимных консультаций по пограничному вопросу и принятию мер по разрешению возникающих проблем.
В течение последнего десятилетия обстановка на индийско-китайской границе сохраняется стабильно спокойной. Это создает условия для поиска взаимоприемлемого решения вопроса. Однако стороны все еще далеки от урегулирования разногласий и спорных пограничных проблем и в обозримом будущем едва ли можно рассчитывать на добровольный возврат Китаем оккупированных индийских территорий.
|
РОЛЬ БИБЛИОТЕКИ ВУЗА В ПРОЦЕССЕ ГУМАНИЗАЦИИ СОЦИАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ И ФОРМИРОВАНИЯ ТОЛЕРАНТНОСТИ В СРЕДЕ УЧАЩИХСЯ * | A. Melnikova UNIVERSITY LIBRARY ROLE IN THE PROCESS OF SOCIAL RELATIONS HUMANIZATION AND TOLERANCE BUILDING AMONG STUDENTS |
В условиях духовного и нравственного кризиса российского общества, снижения уровня здоровья граждан, воспитание личности духовно богатой и физически здоровой, становится приоритетным направлением в педагогической теории и практике. Особенно актуальна эта проблема, когда речь идет о становлении личности курсанта морского вуза, будущего моряка загранплавания. От выпускников вуза во многом будет зависеть формирование мнения о гражданах России. Носителями каких ценностей они будут?
Современные исследования психологов в России показывают широкое распространение нервно-психических расстройств в студенческом возрасте. Мой личный 20-летний опыт работы в вузе позволяет сделать заключение, что учащиеся младших курсов в настоящее время более нетерпимо относятся к явлениям, не "вписывающимся" в их стереотип поведения, что говорит о низком уровне толерантности в молодежной среде в целом.
Понятие толерантности формировалось не одно столетие. Его можно сформулировать как уважение к различным культурам и способам самовыражения личности. В условиях Приморья, изначально имеющего этнически сложный состав населения, толерантность необходимо рассматривать прежде всего с позиции преодоления всех форм расизма и национальной дискриминации. Такой подход к толерантности вовсе не означает игнорирования других форм нетерпимости. Просто в дискриминации, основанной на признаках расы, цвета кожи, родового, национального или этнического происхождения, нетерпимость (особенно в молодежной среде) выражается наиболее ярко.
Студенчество – кризисно насыщенный период, представляющий с одной стороны, шанс для ускоренного развития личности, а с другой – опасность закрепления неадекватного восприятия окружающего мира. Смутное ощущение угрозы внешнего мира заставляет неокрепшую психику вырабатывать правдоподобное "рациональное" толкование, результатом чего чаще становятся предрассудки и ксенофобия (неприязнь к чужакам – иным этносам, отличающимся от большинства общества и т. д.).
Для большинства курсантов учеба в вузе приходится на юношеские годы от 17 до 22 лет, когда еще продолжается процесс окончательного становления личности. Спецификой такого учебного заведения является полузакрытый тип обучения. Курсанты обязаны в течение первых двух лет проживать в общежитии и в период всего обучения – нести дежурно-вахтенную службу, то есть, они максимально оторваны от дома, семьи, родительской поддержки. В процессе адаптации к условиям университета очень бурно происходит поиск единомышленников. Как правило, группировки формируются по принципу землячества и этнической принадлежности. Случается, что между такими группировками возникает неприязнь, выражающаяся в приобщении к некой общности "своих", которые всегда сильнее "чужих". Распространение среди студенчества ксенофобии и подверженность сознания отдельных курсантов вредным стереотипам обусловливают необходимость формирования толерантности в вузе.
В целом, сфера общения учащихся достаточно широка. Курсанты-первокурсники скучают по дому и, чтобы компенсировать недостаток эмоционального тепла, активно участвуют в кружках, секциях, объединениях. В этом им могут помочь различные молодежные центры, организации – и, конечно, библиотека.
Трудно переоценить роль библиотеки университета в воспитании высоких нравственных и эстетических идеалов человека, в гуманизации общественного сознания, в образовании духовной инфраструктуры.
Культура чтения – основа образования. Библиотека воспитывает информационную культуру как часть общей культуры учащегося. Уровень информационной культуры современного человека определяется многими критериями: знанием общедоступных источников информации и правил пользования ими; умением формулировать свою потребность; эффективно искать, оценивать, использовать информацию и создавать качественно новую. От этого по большому счету зависит степень образованности общества в ближайшем будущем.
Культурно-просветительская миссия библиотеки – создание условий для свободного и всестороннего развития каждого студента как личности. Этому содействует оперативное информационно-библиографическое обеспечение научной и учебной тематики кафедр, распространение гуманитарных знаний внеучебными формами.
В "Положении о Научно-техническом информационном центре университета" определены его задачи: "НТИЦ является одним из ведущих структурных подразделений вуза, обеспечивающим литературой и информацией учебно-воспитательный процесс и научные исследования, а также является центром распространения знаний, духовного и интеллектуального общения".
Одна из важнейших функций НТИЦ - информационно-библиографическое обеспечение учебного процесса. Информационное обслуживание направлено, прежде всего, на стратегически важные процессы деятельности университета: управление, преподавание, организацию самостоятельной работы студентов, исследования по важнейшим проблемам науки и представляет собой многомерное явление, состоящее из нескольких взаимосвязанных между собой процессов: грамотно выбранной политики комплектования библиотечного фонда, организации справочно-информационного обеспечения, предусматривающего раскрытие библиотечных фондов посредством баз данных, каталогов, картотек и т. д. и предоставлении, таким образом, необходимой информации своим пользователям.
Учебно-исследовательская работа курсантов имеет целью выработку твердых навыков и умений по решению таких задач, по которым нет готовых методик и теоретических обоснований. Это необходимо потому, что наука непрерывно развивается, возникают новые проблемы. Невозможно охватить все это многообразие в учебном плане, поэтому план основывается на необходимости усвоения фундаментальных закономерностей каждого раздела науки и типовых методов решения ее прикладных задач. А для многообразных конкретных задач, в том числе и вновь возникающих, специалист должен научиться сам решать проблему и создавать прикладную методику и доводить ее до расчетных схем.
С целью наиболее полного раскрытия фонда в НТИЦ регулярно в соответствии с планом работы организуются книжно - иллюстративные выставки, выставки-просмотры. По мере поступления новых изданий в читальных залах НТИЦ организуются и проводятся Дни информации о новых поступлениях, День студента, День аспиранта и др. В рамках плана воспитательной работы нашего университета, специалисты Центра разрабатывают программы по формированию культуры поведения, социальной терпимости и толерантности в среде учащихся. С каждым мероприятием прослеживается тенденция к увеличению числа посетивших их читателей, как со стороны преподавателей, так и со стороны курсантов и студентов, что объясняется качеством предоставляемой информации и все возрастающими потребностями в ней со стороны пользователей.
|
КУЛЬТУРА КАК ФЕНОМЕН ГУМАНИЗАЦИИ СОЦИАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИИ, ЭТНИЧЕСКОЙ И МЕЖЭТНИЧЕСКОЙ КОНСОЛИДАЦИИ ( на материале русской и корейской литературы ) * | L. Hvan THE CULTURE AS A HUMANIZATION PHENOMENON OF SOCIAL ETHNIC AND CROSS-ETHNIC CONSOLIDATION |
Нарастание в глобальном и региональном измерении вызовов современности – усиление международного терроризма, религиозного экстремизма, внутриэтнических противостояний, нацистских, сепаратистских тенденции, стратегии по созданию однополярного мира определяют необходимость поиска путей, связанных с гуманизацией социальных отношений, повышения толерантности, интенсификации процесса консолидации мирового сообщества на основе равенства прав и свобод каждой страны. В решении этого сложного круга проблем доминирующую роль призвана сыграть культура, ибо, как справедливо подчеркивает Н. Бердяев, - "в жизни общества духовный примат принадлежит культуре. Не в политике, не в экономике, а в культуре осуществляется цели общества. И высоким качественным уровнем культуры измеряется ценность и качество общественности"[31].
Определяющая роль культуры обусловлена широтой ее сущностной основы, связанной с первозначными для человеческого существования ценностями материальной и духовной жизни, социального бытия, что и предопределило множество ее определений. Древние греки расценивали культуру, как "вторую природу". Слово культура ученые связывают с понятиями "возделывание", "обработка", "тайный", и под культурой понимают совокупность материальных, литературных духовных ценностей, созданных человеческим обществом, и "культ предков, почитание могил и памятников, связь сыновей с отцами"[32].
Сущностная основа культуры или цивилизации, по убеждению английского этнографа Э. Тайлора, "слагаются из знаний, верований, искусства, нравственности, законов, обычаев"[33]. Культура обладает силой притяжения, объединения людей об этом свойстве культуры говорил в одном из своих интервью директор Пиотровский, подчеркивая, что культура – это лучший коммутатор между цивилизациями. И это понятно, поскольку "истинная культура, как и истинная религия, - космополитична"[34]. Она живет вселенским духом, определяющим бытие миром, в едином мировом согражданстве, являющимся тривиальным условием всеобщего выживания. Одной из сущностных основ культуры является литература, которая играет исключительно важную роль в гуманизации социальных отношений, в этническом и межэтническом сближении, культурном становлении личности.
"Литература, - пишет Ю Кащук - является предельно культурной не в смысле культурности, как заявленного знания, а в смысле культуры, как накопленной памяти духовной преемственности расширяющего содержательную вместимость каждого образа"[35]. Духовно-нравственная сила каждой литературы определяется не только ее самобытностью, национальной идентичностью, но и ее способностью "вместить чужие гении в душе своей, как родные", впитывать "здоровое зерно иноземцев", выразить вселенский дух. О плодотворности влияния инонациональных литератур свидетельствуют лирические строки известного поэта Каракалпакстана Ибрагима Юсупова:
Я древа Пушкина росток
Бердах в крови моей
И незабвенный Навои в моем сердцебиенье.
И ветер всех земных дорог,
Овей меня, овей.
Взаимовлияние литератур способствует рождению множества ассоциаций, высоких форм миропонимания, определяющих сплав национальных и вненациональных литературных традиций, общечеловеческую, гуманистическую, сущность литератур, обуславливающую непрерывный интерес к великим творцам, их народам и странам.
Свидетельством тому служит интервью Айрис Мердок, данное "Литературной газете" (2 декабря 1992 года). "К России я отношусь почти с религиозным чувством. Оно пришло через чтение русских романов 19 века и связано, прежде всего, с Толстым и Достоевским. Литературные круги Англии просто помешаны на них"
В нынешних условиях открытости СНГ всему миру, расширения формата взаимодействия и взаимовлияния литератур, открытия новых художественных миров, можно говорить о влиянии каждой отдельно взятой литературы на мировые этносы. Важно при этом, как писал Гете, избавиться от предвзятых оценок, от возвышения какой-либо литературы до образца. "При полном признании иноземного нам негоже застревать на чем-нибудь выдающимся и почитать его за образец. Негоже думать, - писал он, что образец – китайская литература, или сербская, или Кальдерон, или Нибелунги"[36]. От предвзятых оценок предостерегал , который справедливо считал, что истинные ценности обусловлены не тем, что они европейские или же азиатские, а от наличия в них человеческого. "Пора, подчеркивал он, - перестать восхищаться европейским, потому только, что оно не азиатское, но уважать его, стремиться к нему потому только, что оно человеческое, и на этом основании все европейское, в чем нет человеческого, отвергнуть с такой же энергией, как и все азиатское, в чем нет человеческого[37].
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 |
