Освобождаясь от оков (слэш) (стр. 5 )

— Эгоист проклятый, — произнес наконец Гарри. Единственным ответом зельевара стала приподнятая бровь, он скрестил руки на груди, ожидания продолжения тирады. — Почему ты не пришел?

— Мое появление на вечеринке сложно назвать желанным, — негромко отозвался Северус.

— На вечеринке? Черт возьми, Снейп, это поминки. Это не просто чьи-то похороны. Молли была преданным членом Ордена, она умерла из-за того, что произошло на войне. А ты не соизволил даже сходить попрощаться с ней.

— В отличие от тебя я пережил две войны, — невозмутимо заметил Северус. — Я прекрасно знаю, что за все приходится платить.

— Черствый ублюдок, — процедил Гарри сквозь зубы.

— Вряд ли это новость для тебя, — отозвался зельевар.

— Да что с тобой? Ты настолько погряз во всем этом, что даже не в состоянии раскрыть глаза и увидеть, что никто кроме тебя так не думает.

Снейп навис над Гарри.

— Блестящий вывод, — усмехнулся он, — но, увы, неверный. Возможно, ты упустил это из виду, но меня ненавидят не без причины. Конечно, ты мог напридумывать себе какую-то ужасно трагическую историю, но в действительности меня никто не принуждал и не уговаривал присоединиться к Пожирателям смерти, я сделал это совершенно добровольно. Я, как ты красноречиво изволил выразиться, «черствый ублюдок». Тебе следует хорошенько это запомнить.

— В жизни не слышал большей чуши, — взорвался Гарри. — Мне прекрасно известно, что ты жалел о своем выборе каждый чертов день.

— И как же ты пришел к подобному выводу? — ехидно поинтересовался Снейп.

— Да потому, что ты более двадцати лет делал то, что ненавидел, подвергал свою жизнь постоянному риску лишь за тем, чтобы искупить сделанное.

— И ты в это веришь? — Северус усмехнулся. — В твою тупую голову не приходило, что я сменил стороны не из-за внезапного прозрения, а потому что понял, что Темный Лорд никогда не победит, и просто пожелал оказаться на стороне победителей?

— Не собираюсь слушать все это, — рявкнул Гарри. Он бросился в сторону камина, но потом вернулся: плечи напряжены, челюсти стиснуты, глаза прищурены. И Северус впервые осознал, что перед ним не юноша, а могущественный волшебник, победивший Темного Лорда. Ему вдруг пришло на ум, что волшебный мир мог сторониться Гарри именно из-за этой силы. Зеленые глаза полыхнули гневом, и Гарри отвернулся.

Зельевар обнаружил, что не дышал все это время, но к тому времени, как он пришел в себя, пламя в камине погасло, и Гарри исчез.

______________________

[1] День подарков — день рождественских подарков; второй день рождества (прим. пер.)

02.03.2010

Глава 11

День проходил за днем, и каждый уходящий час только увеличивал давящий на сердце груз.

Неделя после Рождества выдалась спокойной, покупателей было мало, и у Северуса появилась возможность поразмышлять о собственном душевном покое. Каждый раз, заслышав звон колокольчика, он ловил себя на том, что с надеждой устремляет взгляд на дверь, хоть и знает, что не оставил Гарри ни малейшей причины для возвращения. И даже если бы тот вернулся, то вряд ли вошел бы через дверь. Зельевар порывался разыскать юношу, да гордость победила.

Никто из посетителей не заговаривал о Гарри, словно Северус неосознанно запрещал им даже упоминать его имя. Снейп приложил все усилия, чтобы восстановить ту атмосферу недоброжелательности, которую тщательно культивировал годами, но потребовалось всего несколько дней, и его взгляды потеряли свою тяжесть, а усмешка перестала быть такой едкой.

Целыми днями Северус не выходил из магазина, удивляясь лишь, как легко оказалось обходиться без солнечного света. Продукты и прочие припасы можно было заказывать совиной почтой, а больше ему ничего и не требовалось.

Новый год подкрался незаметно. Северус не отмечал всяких бессмысленных годовщин — в конце концов, Новый год вообще праздновался в произвольно выбранную дату. Во всяком случае, у зельевара не было особых причин радоваться новому году, не сулящему ничего хорошего. Вечер Снейп провел за чтением покрытого пылью фолианта по истории развития арифмантики в Древней Греции — эту тему даже он не смог бы назвать увлекательной — и лег спать по меньшей мере за час до полуночи.

В первую же неделю нового года улицы снова начали заполняться покупателями, и Северус обнаружил, что пытается изображать вежливость в течение всего дня, с открытия магазина по утрам и до закрытия в 5 часов вечера. Вечерами он пополнял запасы зелий и ингредиентов для магазина, не оставляя себе времени на сентиментальные размышления.

В четвертый вечер нового года Северус занялся Волчьелычным зельем. В этом месяце он не стал вносить в зелье никаких изменений, если честно, ему просто было не до экспериментов. Мастер зелий ловко крошил, нарезал и перемешивал, его движения были плавными и естественными. Обычно варка зелий доставляла ему истинное удовольствие, но сейчас он никак не мог избавиться от чувства одиночества, возникшего с уходом Гарри.

Когда зелье было готово, Снейп принялся переливать его в бутылку, чтобы совой отправить Люпину, но что-то заставило его передумать, и Северус вылил зелье в оловянный кубок.

Это просто мера предосторожности, думал он, чтобы удостовериться, что Люпин действительно выпьет зелье. Да и получить из первых рук сведения о результатах исследований, что он вел последние несколько месяцев, тоже может оказаться полезным. Возможно, ему следует самому отнести зелье, раз уж у него выдалось свободное время. И, конечно же, это не имело никакого отношения к его желанию узнать что-нибудь о Гарри, все мысли о котором Северус беспощадно гнал прочь.

Поспешно закрыв магазин, Северус взял кубок с зельем и аппарировал на площадь Гриммо, 12, где сейчас жил Люпин. Не защищенный более чарами Фиделиус, дом стоял, подпираемый соседними зданиями, и выглядел совершенно обыденно, хоть и веяло от него какой-то пустотой.

Северус постучал в дверь и огляделся. По сравнению с близлежащими садами небольшой палисадник выглядел немного запущенным, а прикрепленная к дому табличка потускнела, чувствовалось, что за ней никто долгие годы не ухаживал и не подновлял.

После затянувшегося ожидания дверь наконец открылась, и на пороге возник крайне озадаченный Люпин. Когда же он понял, что на крыльце стоит Северус Снейп с кубком в руках, то просто не поверил своим глазам. Не произнося ни слова, Ремус посторонился, пропуская зельевара в дом.

Мастер зелий прошел вслед за Люпином через прихожую, мимо зловещего черного пятна, до сих пор еще чуть тлеющего — в том месте, где висел когда-то портрет миссис Блэк, и вошел на кухню. Ремус жестом предложил ему присесть, но Снейп отказался и поставил кубок на кухонный стол.

— Чашку чая, Северус? — предложил оборотень.

— Это не визит вежливости, Люпин, — отозвался зельевар. Ремус кивнул и, еле заметно нахмурившись, выдавил слабую улыбку. Дотянувшись до кубка, он слегка взболтал зелье, подозрительно разглядывая его, а потом, еле заметно поморщившись, залпом осушил кубок.

Северус чуть было не поддался искушению усмехнуться, абсурдно порадовавшись, что Люпин нашел вкус новой версии Волчьелычного зелья неприятным.

Ремус отдал ему кубок и улыбнулся.

— Спасибо, Северус, — поблагодарил он.

— Так, — начал зельевар, — мне необходимо описание всех последствий приема зелья. Твое замечание о «странном» эффекте никак не способствует дальнейшим исследованиям.

— Хорошо, — Люпин улыбнулся и, жестом пригласив того пройти к столу, сел. Северус остался стоять, скрестив руки на груди. Ремус, задумчиво наморщившись, небрежно постучал по столу «Ежедневным пророком». — Ну, для начала, изменился вкус…

— Меня не интересуют вкусовые качества, Люпин, — Снейп насмешливо ухмыльнулся. — Зелье задумано не для тебя, а для спасения твоих предполагаемых жертв.

— Конечно, — усмехнулся тот. — Ладно, непосредственно перед трансформацией я…

— Звените, колокольчики, звените, не переставая!..[1]

Северус вскинул голову, пытаясь определить источник помехи. Как оказалось, это был большой золотой колокольчик, парящий у него над головой. Зельевар раздраженно нахмурился и обернулся к Люпину, который вдруг нарочито закашлялся.

— Как же здорово кататься…

Снейп выхватил палочку и прошипел: «Evanesco», но колокольчик продолжал тянуть свой назойливо-веселый припев:

— …на санях…

Золотой блеск начал меркнуть, и Ремус снова принялся преувеличенно внимательно рассматривать «Пророк».

— Что все это значит, Люпин? — процедил Северус сквозь стиснутые зубы.

— Это не я, — отозвался тот. — Колокольчик зависает над теми, кто… э-э… не демонстрирует подобающего праздничного настроения. Не беспокойся, через несколько минут он исчезнет.

— Ты можешь прекратить это?

— Нет, если ты не повеселеешь, — улыбнулся Ремус.

Северус нахмурился.

— Я здесь по делу, — сказал он, — и вряд ли смогу…

— Звените, колокольчики, звените, не переставая!..

Люпин снова улыбнулся и достал палочку.

— Silencio, — произнес он, и колокольчик умолк, хотя Снейп по-прежнему чувствовал, что тот висит у него над головой.

— Это близнецы Уизли сделали, — пояснил Ремус. — Они мне его подарили, когда я преподавал в школе. Превосходное владение чарами, не правда ли? — он взмахнул палочкой, и, к огромному облегчению Северуса, колокольчик влетел в выдвижной ящик стола, который тут же закрылся снова.

Северус промолчал, сжав губы в тонкую полоску, и прислонился к столу.

— Кстати, насчет Уизли, — продолжил Люпин. — Гарри приходил ко мне на следующий день после поминок. Он был очень расстроен, что ты не пришел.

— Это нелепо, — усмехнулся Северус. — Можно подумать, его касается, стану я посещать поминальные службы или нет.

— Разве ты не знаешь, зачем ему было нужно твое присутствие?

Резкая отповедь так и просилась на язык, но любопытство победило.

— Он первый раз показался среди людей с того момента, как бросил квиддич, — пояснил Люпин. — Полагаю, ему было слегка не по себе, а тут еще и смерть Молли. Он просто хотел, чтобы рядом был друг.

Северус почувствовал, как при этих словах сжалось сердце, но постарался ничем себя не выдать.

— Не вижу, какое это имеет отношение ко мне, — проговорил он.

Удивительно, но, услышав это, Люпин улыбнулся.

— Да, в этом я с тобой согласен, — с усмешкой сказал он. Потом выдавил искреннюю, хоть и нерешительную улыбку, и спокойно посмотрел Снейпу в глаза. — Знаешь, я очень волновался за него. Он превратился в полного отшельника. Я пробовал достучаться до него, но все было напрасно. Ему нужен был друг — настоящий друг, а не замена отцу, вроде меня. Я был удивлен — полагаю, ты тоже, — когда он пришел к тебе. Но что бы ты там ни сделал, это помогло ему больше, чем ты мог бы представить.

Северус ничего не ответил, только отвел взгляд. Он хотел задать несметное множество вопросов, но, поступи он так, пришлось бы признать, что ему не все равно. Поэтому он предпочел промолчать.

— Так что? — чуть позже спросил Люпин. — Ты хочешь, чтобы он вернулся?

— Можешь передать ему, — сухо отозвался Северус, — что я не желаю осуждать этот вопрос с его любимым оборотнем. Если он захочет поговорить со мной, то может сделать это сам.

— Отлично. — К изумлению зельевара, Ремус улыбнулся. — Спасибо, Северус.

Снейп нахмурился, встал и молча дизаппарировал.

Вернувшись к себе, Северус сел в кресло и обхватил голову руками. Он и не подумал, что на поминках был нужен Гарри как друг, но теперь, по здравому размышлению, это казалось очевидным, и все, что сказал ему Гарри, внезапно обрело смысл. Тот вовсе не хотел и не ждал, чтобы он изменился, юноша хочет — или хотел — быть другом ему такому, каков он есть. Гарри разозлил вовсе не отказ Северуса измениться, а то, что предвзятость зельевара помешала ему оказать юноше поддержку в тот момент, когда тот больше всего в ней нуждался.

Северус был достаточно разумным человеком и понимал, что мало кто мог мириться с его многочисленными недостатками, и то, что он прогнал того, кто был на это способен, стало колоссальной ошибкой.

* * *

На следующее утро, в понедельник, Северус, не желая иметь дело с толпой покупателей, решил не открывать пока аптеку, сложил в пакет выручку за последние две недели и направился в Гринготтс.

Повесив табличку «Вернусь через час» и заперев дверь, Северус огляделся. В Лютном переулке было тихо и пустынно, с приближением дня Богоявления[2] вычурные рождественские украшения в тоскливой послерождественской атмосфере казались глупыми и безвкусными. Мороз пробирал до костей, землю покрывала утренняя изморозь, похрустывавшая в такт его уверенным шагам. Казалось, никто внимания не обратил на появление зельевара. По мнению Северуса, это можно было счесть существенным прогрессом по сравнению с любопытными или подозрительными взглядами, которыми его удостаивали прежде.

Проходя мимо магазина одежды, расположенного на перекрестке с Косым переулком, Северус увидел ту равенкловку, которая продала ему мантию незадолго до Рождества. Девушка меняла наряды на манекене в витрине. Заметив проходящего мимо Снейпа, она улыбнулась и помахала ему рукой. Северус не ответил, слишком уж удивлен был ее реакцией. Тщетно он перебирал воспоминания о годах ее учебы в Хогвартсе, пытаясь понять, почему девушка не считает его мерзким Пожирателем смерти, но так сразу ничего не вспомнил.

На этот раз посещение Гринготтса прошло без сюрпризов, если не считать странную неловкость, возникшую при взгляде на продолжающее наполняться хранилище. Тем не менее, когда Северус выходил из банка, его кто-то окликнул.

— Северус.

Не было нужды оглядываться, Северус не только узнал этот голос, но почувствовал приближение Гарри. Ощутив, что юноша подошел к нему вплотную, Снейп позволил себе повернуться. Потребовался весь его самоконтроль, отточенный за годы двойной игры, чтобы никак не отреагировать на увиденное. На Гарри была зеленая мантия, та самая, что подарил ему Северус, изумрудная вышивка прекрасно гармонировала с блеском его глаз.

— Я хотел узнать, можем ли мы поговорить, — несколько неуклюже сказал Гарри.

— О? В этом есть какая-то необходимость? — с наигранным безразличием отозвался зельевар, справившись с внезапным приступом неловкости.

Гарри вздохнул и перевел взгляд за спину Северуса на закрытые двери банка. На какой-то миг Снейп решил, что юноша собирается уйти, но тот снова посмотрел на него, решительно прищурив зеленые глаза.

— Мы могли бы пойти в какое-нибудь тихое место? — спросил Гарри.

Тут на Северуса накатила волна паники, он не имел ни малейшего желания затевать то, что, по всей видимости, грозило вылиться в бесплодную беседу.

— Как я уже говорил, я не считаю, что нам есть что обсуждать. А теперь, если позволите, мне пора в магазин, — сказав это, Снейп собрался уходить.

— Нет, — произнес Гарри, и решимость в его голосе побудила Северуса замереть, не оборачиваясь. Юноша сам подошел к нему, на лице застыла хмурая гримаса. — Здесь кафе неподалеку, — продолжил Гарри, кивая на другой конец улицы.

Северус открыл было рот, чтобы отказаться от приглашения, но потом признался себе, что на самом деле хочет услышать, о чем решил поговорить Гарри, и последовал за юношей. Тот выбрал столик на улице, и Северус, помедлив, уселся напротив, вспомнив, что они находятся в общественном месте.

Гарри, не поднимая взгляда, открыл меню и заказал две чашки чая. Они молча ожидали заказ, но повисшее между ними молчание ничем не напоминало ту легкую, комфортную тишину, к которой они некогда привыкли. Спустя несколько минут обстановка стала еще более напряженной и угнетающей. Они ждали заказанный чай, а прохожие, узнавая, кивали им.

— Доброе утро, мистер Поттер, мистер Снейп, — поприветствовала их какая-то ведьма, в которой Северус узнал одну из своих постоянных покупательниц.

— С новым годом вас обоих, — поздравила их другая.

Юноше удалось выдавить в ответ слабую улыбку, а Северус не отрывал взгляда от стола до тех пор, пока перед ними не появился наконец поднос с чаем. Только теперь Гарри осмелился посмотреть ему в глаза, и Северус ощутил какую-то необъяснимую печаль: уже много месяцев он не замечал в поведении юноши подобной робости.

— Послушайте, — произнес в конце концов Гарри, его голос дрожал от усилий сдержаться и не перейди на крик, — мне жаль, ясно? Я не извиняюсь за то, что сказал вам — я сказал правду, но мне жаль, как я это сделал. Вам решать, ходить ли на поминки человека, которого, допускаю, вы не так уж хорошо знали. Но все остальное, что я сказал — правда.

Гарри принялся яростно размешивать сахар в чашке. Такое поведение раздражало до крайности, и Северус готов был разорваться от желания отобрать у него чайную ложку.

— Теперь вы все сказали? — спросил он со спокойствием, которого не испытывал.

— Нет, — Гарри раздраженно вздохнул. — Вы меня вообще слушали?

— Полагаю, я услышал уже достаточно. Теперь, если позволите, одному черствому ублюдку нужно работать.

Глаза юноши угрожающе вспыхнули, отчетливо напомнив зельевару, что перед ним уже не студент, которого можно распекать безнаказанно.

— Знаете, почему я пришел к вам полгода назад? — спросил Гарри.

— Не могу сказать, что меня это когда-либо заботило, — солгал Северус, — но рискну предположить, что, вполне вероятно, это мог быть Confundus.

— Я хотел все бросить, — сказал Гарри. — Уйти из волшебного мира. Меня все достало. Они создали из меня героя, а потом, когда я сделал то, что от меня требовалось, они обернулись против меня. Я хотел уехать в Австралию и жить там как маггл — уже и вещи все собрал. А потом отправился в Хогвартс, попрощаться, и Макгонагалл сказала, что вы уехали сразу после войны, и я тогда подумал, что если вам удалось оставить прошлое позади и жить дальше, то и у меня все получится.

Северус помолчал, обдумывая услышанное. Множество мыслей крутилось у него в голове, но больше всего на свете он хотел сбежать, укрыться в темной лаборатории и выбросить все глупые мечты, которые он однажды выдумал — о том, как они будут жить вместе.

— Увлекательная история, — произнес он наконец, — однако я не вижу, какое отношение она имеет ко мне.

— Не видите? — требовательно переспросил Гарри. Он глубоко вздохнул и продолжил: — Я ожидал увидеть, что вы наслаждаетесь новообретенной свободой, но довольным жизнью вы не выглядели. Я не мог понять, почему. А потом осознал, что не был единственным, кого судили лишь по шраму.

Северус заметил, как взгляд Гарри метнулся к его левому предплечью, и обнаружил, что неосознанно прикрыл это место правой рукой, невзирая на то, что метка под мантией была не видна.

— Не понимаю, какое вам до этого дело.

— Какое никакое, а есть, — упорствовал Гарри. — Вы помогли мне больше, чем предполагаете. Вы заставили меня увидеть, что я все еще могу найти свое собственное место в волшебном мире, что, несмотря на то, что кто-то всегда будет судить обо мне только по шраму, меня должны заботить лишь те, кто видит меня настоящего. Благодаря вам я снова начал общаться со своими друзьями. Единственное, чего я не понимаю, — как вам удалось заставить меня увидеть все то, что вы не можете разглядеть сами для себя.

— Я — не вы, Гарри, — отозвался Северус мягче, чем собирался. — Некоторые грехи искупить нельзя.

— Это не так, — воскликнул юноша. — Если вы перестанете так о себе думать, остальные сделают то же самое.

— Мнение толпы очень трудно, пожалуй, даже невозможно, изменить.

Тут Гарри засмеялся.

— Если это правда, — сказал он, — то что я делал последние шесть месяцев?

Смех Гарри, казалось, растопил немного ту напряженность, что была меж ними, и Северус позволил своему взгляду немного смягчиться.

— Знаете, — осторожно начал Гарри чуть позже, — Артур Уизли предложил мне работу в Министерстве.

— Да, я слышал, — с притворным безразличием отозвался Северус. Он хотел саркастично отметить, каким облегчением для него будет, что мальчишка перестанет постоянно вертеться под ногами, но знал, что ему не поверят.

— Правда? Где вы могли это услышать?

— Полагаете, что какие-нибудь детали вашей жизни еще не опубликованы в «Ежедневном Пророке»? — парировал Снейп, подпустив в интонации — как он надеялся — достаточно презрения, чтобы скрыть свой невольный промах.

— Полагаю, не все. В любом случае, я сказал Артуру, что не уверен, хочу ли работать на Министерство, которое приложило все усилия, чтобы дискредитировать меня, — ответил Гарри, отчего-то нервничая. — Я сказал ему, что очень счастлив там, где нахожусь.

— Это действительно так? — настороженно спросил Северус.

— Да, — с застенчивой улыбкой подтвердил Гарри, и Снейп ощутил, как при виде этой улыбки по спине побежали мурашки. — Надеюсь, вы не против, — поспешно продолжил юноша, — я не хочу мешать.

— Гарри, — мягко произнес Северус, — я думаю, что за полгода уже привык к вашему постоянному вторжению в мое когда-то мирное существование. — Он знал, что его тон противоречит сказанному, и сдержал улыбку, когда Гарри засмеялся.

— Интересно, что надо для того, чтобы вы признали, что вам нравится мое присутствие, — сказал юноша. Северус лишь лукаво усмехнулся. — Ну так что, — продолжил Гарри, — собираетесь перестать быть таким проклятым упрямым ублюдком и позволить мне вернуться?

Северус приподнял бровь, но прежде чем он успел ответить, позади Гарри возник высокий парень и положил ему руку на плечо, заставив подскочить и опрокинуть чашку. Северус инстинктивно протянул руку, чтобы поддержать его, и хотя их пальцы соприкоснулись лишь на миг, Гарри поспешно отдернул ладонь и покраснел, когда подошедший наклонился к нему. Северус отвел взгляд, подавив некое чувство, которое — как он себя убеждал — вовсе не было похоже на ревность.

— Вот ты где, — усмехнулся высокий парень. Он был чуть постарше Гарри и показался знакомым, хотя сначала Северусу не удалось его вспомнить.

— Э-э-э… Вы же помните Оливера, да? — спросил Гарри.

Оливер, в котором Снейп узнал теперь прежнего капитана гриффиндорской квиддичной команды, улыбнулся и как-то слишком уж фамильярно взъерошил волосы Гарри. Северус ощутил, что его сердце словно замерло, но сделал вид, что ничего особенного не произошло. Утвердительно кивнув, он поднялся.

— Не буду вас задерживать. Мне в любом случае пора возвращаться в магазин, — сухо произнес он и отвернулся.

— Северус, — окликнул его Гарри. Северус остановился и обернулся к нему, изо всех сил стараясь сохранить безразличие. — Э-э-э… — продолжил юноша, — я ушел из Норы, в смысле, от Уизли, вот, так можно я вернусь завтра утром?

Северус замер, раздираемый самыми противоречивыми чувствами. Чтобы не затевать выяснения отношений прямо посреди Косого переулка, он лишь кивнул и отвернулся, успев только заметить на лице Гарри робкую улыбку.

Уходя, он услышал, как Оливер спросил: «Ты называешь его Северусом?» — но ответа Гарри уже не дождался. Весь обратный путь до Лютного кулаки Снейпа были судорожно сжаты.

_____________________________

[1] «Jingle bells» — известная рождественская песенка, ее автор Джеймс Пьерпонт.

[2] Рождество — это праздник, который во многих странах породил большое количество символов. К ним относится даже его дата. Первоначально восточнохристианские церкви установили празднование Рождества на шестое января. Однако Римская церковь намеренно перенесла его на двадцать пятое декабря — день языческого праздника непобедимого солнца (Natalis Invicty Solis). Таким образом, дата стала символизировать победу христианства над язычеством. Шестое же января по западной традиции — это день Богоявления или Крещения, часто называемый англичанами и американцами Двенадцатой ночью (The Twelfth Night).

Первоначально Рождество и Богоявление были одним большим праздником. Поэтому двенадцать дней, разделяющих Рождество и Богоявление, очень важны для христиан.

04.03.2010

Глава 12

Если предыдущие две недели тянулись и тянулись, то ночь показалась просто бесконечной. Наверное, не было ни мгновения, чтобы Северус не думал о возвращении Гарри. Он никак не мог решить, радоваться ему или опасаться. С одной стороны, Северус чувствовал облегчение от той мысли, что они с Гарри будут жить как раньше, с другой, образ Оливера Вуда так и стоял у него перед глазами.

По крайней мере, на один вопрос ответ был получен: Гарри все же оказался геем. Снейп не мог решить, хорошо это или плохо и что будет легче: узнать, что у него нет ни малейшего шанса, или оказаться отвергнутым?

Северус совершенно не выспался, и когда наконец наступило хмурое и дождливое утро шестого января — праздника, известного как Крещение, — отвратительная погода полностью вторила его настроению. Он встал и попытался следовать тому утреннему распорядку, который выработал, пока Гарри был рядом, но привычные недавно действия казались сейчас неестественными и странными.

Когда Гарри шагнул из камина, выглядел он каким-то взъерошенным и взволнованным, да и прибыл позже заведенного времени. Северус отвел взгляд, стараясь не думать, по какой причине юноша мог проспать.

Гарри с тяжелым вздохом опустился на свое место за кухонным столом.

— Мне уже две недели не приходилось вставать так рано, — простонал он.

— Вы не обязаны были сегодня вставать спозаранку, — прохладно отозвался Северус.

Гарри ничего не ответил, и чай они пили в напряженной тишине. Затем Снейп встал из-за стола и направился вниз по лестнице, и когда Гарри молча шел следом, зельевар ощутил, что неловкость между ними только усилилась. На мгновение, отпирая дверь, он собрался даже предложить Гарри убраться восвояси, но помешало раздавшееся за спиной хихиканье. Северус обернулся и увидел, что Гарри уставился на Рождественскую елку в витрине.

— Сегодня шестое число, верно? — обернулся юноша, улыбаясь. Северус кивнул, и Гарри засмеялся. — Жаль, что пора убирать все эти украшения, — продолжил он. — Я и забыл, какие милые вышли львы со снитчами.

— Милые? — скептически приподнял бровь Северус.

— Да, — усмехнувшись, Гарри снял с дерева на память льва и снитч, а затем взмахнул палочкой: — Evanesco.

Ель исчезла, а свободное пространство в витрине юноша принялся заполнять небольшими украшениями. Северус насмешливо и немного ошеломленно наблюдал, как Гарри дополнил композицию бутылочками и пузырьками, придавая витрине привлекательный вид. Обернувшись, юноша улыбнулся столь открыто, что зельевар еле сдержал ответную улыбку.

— Смена декораций? — спросил Снейп.

— Точно, — отозвался Гарри и, застенчиво подмигнув, продолжил украшать витрину.

В притворном неодобрении Северус покачал головой и направился в лабораторию. На сердце потеплело от привычного уже подтрунивания, и с огромным облегчением он принялся за свои зелья.

Тем не менее, постепенно это чувство сменилось беспокойством, и теперь зельевару приходилось прилагать значительные усилия, чтобы не отвлекаться. На душе было неспокойно, он проклинал себя за то, что сам всеми силами подталкивал Гарри прямо в крепкие объятия Оливера Вуда. От этой мысли Северус фыркнул и бросил в котел крылья летучей мыши более энергично, чем следовало. В самом деле, почему бы Гарри не предпочесть молодую и привлекательную звезду квиддича старому, потасканному экс-Пожирателю?

Где-то на краю сознания голос Гарри убеждал не думать о себе подобным образом, но Северус заставил его замолчать и с вновь обретенной решимостью вернулся к зелью.

Оторвавшись через какое-то время от котла, Северус увидел, что в дверях стоит Гарри и смотрит на него с выражением печали и отчаяния на лице. Когда их взгляды пересеклись, Гарри отвел глаза и нахмурился. Снейп замер: в руках Гарри держал мантию-невидимку. Снова взглянув ему в лицо, Северус заметил, что глаза юноши блестят от непролитых слез.

— Она лежала на полу позади прилавка, — сказал Гарри, указывая на мантию. — Вы ее брали? Вы были там. На поминках Молли.

Северус почувствовал, как сжалось сердце. Он разрывался между раздражением от собственной небрежности и облегчением, что все открылось и объяснений уже не избежать. Зельевар медленно поднял голову, постаравшись придать лицу невозмутимое выражение.

— Почему вы ничего не сказали?

Северус вздохнул.

— Я прибегнул к помощи мантии-невидимки, поскольку не желал быть замеченным. Мое присутствие там никого бы не обрадовало, но это не значит, что мне не хотелось пойти.

— Но вы позволили мне наговорить все те га… — Гарри провел рукой по волосам, снова взглянул на мантию и сердито выдохнул: — Чертов невыносимый мерзавец, вот вы кто.

Голос юноши задрожал, и Северус отвел глаза. Внезапно Гарри бросился к нему, и Северус от неожиданности отшатнулся. Когда руки Гарри обвились вокруг шеи, а теплое тело юноши прижалось к нему, Снейп ошеломленно замер. У Северуса перехватило дыхание, а руки беспомощно повисли вдоль тела. Он с трудом расслышал глухое «Спасибо», а затем Гарри отстранился и, покраснев, отвернулся.

Сердце бешено колотилось в груди, пока Северус потрясенно наблюдал, как Гарри без всякой видимой цели переставляет местами бутылочки с зельями. Наконец он снова повернулся к Северусу, в его глазах горел вызов.

— Я все равно не жалею о том, что сказал, — произнес Гарри.

Прежде чем ответить, Северус пришлось глубоко вздохнуть.

— Мерлин упаси, — язвительно отозвался он.

На двери прозвенел колокольчик, и Гарри, помедлив, вернулся в магазин. Северус стоял, не шелохнувшись, перед закрытой дверью, не зная, что и думать.

Чуть позже он подошел к ведущей в зал двери и жестом предложил Гарри закрыть магазин на перерыв. Тот улыбнулся в ответ, и это была первая искренняя улыбка юноши за две недели. Прежде чем выражение его лица поведало слишком много случайным покупателям, Северус развернулся и направился наверх готовить обед.

Северус выставил на стол мясной пирог[1] и как раз садился, когда появился Гарри. Снейп проследил взглядом, как Гарри проходит мимо. Когда рука юноши случайно коснулась плеча, у зельевара перехватило дыхание. Гарри устроился, как ни в чем не бывало, за кухонным столом, и у Северуса потеплело на сердце от ощущения уюта и близости.

— Спасибо, Северус, — сказал Гарри, улыбнувшись. — Знаете, я скучал по вашей стряпне.

— А-а, — отозвался Снейп, откидываясь на спинку стула, — так вот в чем причина твоего возвращения.

— Ну да, — Гарри засмеялся и потянулся за куском пирога.

Тишина, повисшая между ними за обедом, была такой же дружеской, как и прежде, хотя Северус необычайно остро ощущал присутствие Гарри и фиксировал боковым зрением каждое его движение.

И пока они ели, Северус вспомнил, какое сокрушительное отчаяние и удушливое одиночество захватили его после отъезда из Хогвартса, — до того как Гарри снова вошел в его жизнь. Теперь он знал: никакое мимолетное удовольствие не могло сравниться с тем, что происходит сейчас между ними.

* * *

После обеда Северусу работалось чуть спокойнее, хотя образ Оливера Вуда по-прежнему терзал его, не переставая. Вечером Снейп приготовил лазанью. Гарри, рухнув на свой стул, улыбнулся:

— Потрясающе, — сказал он. — Мое любимое.

«Я знаю», — подумал Северус, усаживаясь за стол и с ухмылкой отмечая энтузиазм, с которым юноша принялся за еду.

— Что? — удивился Гарри, застыв с вилкой у рта, когда обнаружил, что Северус за ним наблюдает.

— Не думал, что можно заработать такой аппетит, целый день протирая прилавок, — с иронией отозвался тот.

Гарри с деланным негодованием отложил вилку.

— Прилавок? Было бы это так просто! Клиенты — просто кошмар. И они наводят такой беспорядок! Вот почему бы им не положить вещи туда, откуда они их взяли?

— И добровольно облегчить тебе жизнь? — Северус насмешливо приподнял бровь, однако сумел сдержать улыбку.

— Похоже, я слишком много хочу, — засмеялся Гарри.

— Именно, — усмехнувшись, отозвался Снейп. — Я-то думал, ты волшебник.

Гарри вскинул голову.

— Вы имеете в виду, есть чары, расставляющие все по своим местам, или что-то в этом роде?

— Вполне возможно, — сказал Северус. — Есть целая группа заклинаний, которые действуют наподобие защитных, удерживая каждый объект в отведенном для него месте.

— И почему вы раньше не упоминали об этом? — возмутился Гарри.

Зельевар пожал плечами.

— Эти заклинания требуют много хлопот, приходится обновлять их каждый день, а иногда еще чаще. Откровенно говоря, они отнимают даже больше сил, чем простая уборка.

— О. Понятно, дело не в сложности чар, а в том, что они занимают много времени. — Унылый тон Гарри никак не вязался с полосой томатного соуса на его подбородке. Какое-то мгновение Северус раздумывал, не протянуть ли руку и не стереть ли эту полоску. Представив, как, вероятнее всего, отреагирует юноша, он усмехнулся.

Разделавшись с пирогом, Гарри выставил перед собой нож наподобие зеркальца и тщательно стер с лица остатки соуса.

— Неотесанный гриффиндорец, — фыркнул Северус.

Засмеявшись, Гарри взмахом руки убрал со стола пустые тарелки. Снейп моргнул. Конечно, он знал о потенциальной силе юноши, но небрежность, с которой тот при помощи беспалочковой магии очистил и перенес со стола тарелки, застала зельевара врасплох.

— Что? — спросил Гарри.

— Ничего, — как можно более безразлично отозвался Северус и при виде приподнятой брови юноши — впечатляющей имитации его собственной мимики, отметил Северус краем сознания, — уточнил: — Давно ты владеешь беспалочковой магией?

— А? — Гарри удивленно наморщил лоб и уставился на свою руку, только сейчас заметив отсутствие палочки. — Я не знаю, правда.

— Меня это не удивляет, — казалось, Северус насмехается над тупостью юноши, но на самом деле тот лихорадочно просчитывал что-то и наконец нашел ответы на множество вопросов.

— Что? — спросил Гарри. — Почему вы на меня так смотрите?

— Знаешь, а ты мог бы стать новым Темным Лордом, — произнес Снейп.

Гарри закатил глаза.

— Вот только не надо об этом, — со вздохом попросил он.

Северус смерил Гарри задумчивый взглядом. От столь пристального внимания юноше стало не по себе, и, поднявшись, он сбежал к винной стойке в углу кухни.

— Красное или белое? — спросил Гарри через плечо.

Снейп, отвлекшись от раздумий, моргнул.

— Как ни прискорбно, я должен вернуться в лабораторию, — сказал он. — Нужно присмотреть за Волчьелычным зельем.

— А это не может подождать? — спросил Гарри.

Северус вздохнул.

— Нет, не может, — отозвался он.

— Прекрасно, тогда я вам помогу.

— Поможешь? — Снейп приподнял бровь. — Моя память не настолько плоха, чтобы я забыл твои жалкие потуги на поприще зельеварения. Или твои внезапно открывшиеся способности в беспалочковой магии простираются и в этой области?

— Ублюдок, — фыркнул Гарри. — Я ведь могу нарезать ингредиенты, верно?

— Там не требуется почти никакой подготовительной работы, — отозвался Северус. — Фактически, в течение следующих нескольких часов надо только наблюдать.

— Не вижу причин, почему это нельзя делать вдвоем, — заметил Гарри и, усмехнувшись, вышел.

— Проклятый упертый гриффиндорец, — пробормотал Северус. Он немного помедлил, пряча невольную улыбку, затем последовал за Гарри.

Тот уже устроился на старой деревянной табуретке в дальнем углу лаборатории. Прислонившись к дверному косяку, Северус увидел, как Гарри трансфигурирует табурет в шикарный трехместный диван, и фыркнул.

— Ты понимаешь, насколько это не функционально? — ухмыльнулся он, указывая на шкафы, до которых теперь было не добраться.

— Всего лишь на один вечер можно, — вызывающе отозвался Гарри. — Садитесь, — махнул он рукой в сторону дивана. Северус сел с краю и был удивлен и отчасти смущен, когда, вместо того чтобы занять другой край дивана, Гарри присел рядом.

— Accio вино и бокалы, — произнес Гарри, и несколько мгновений спустя бутылка вина в сопровождении двух бокалов прилетела с верхнего этажа. Юноша наполнил бокал и вручил его Снейпу, потом налил себе. Северус откинулся на спинку и пригубил вино, закрыв глаза и наслаждаясь тонким фруктовым послевкусием. Видимо, Гарри и не ждал от него светской беседы, поэтому, к удовольствию Снейпа, какое-то время они провели в уютной тишине.