Бакалаврская работа на тему “Эффекты избирательных систем России и Казахстана” (стр. 2 )

Ю. Дорожкин и Р. Бигбаев в исследовании политической культуры Казахстана отмечают тенденцию к ретрадиционализации, оказывающую непосредственное влияние на функционирование политической системы и современные политические процессы. Под “ретрадиционализацией” они понимают полный или частичный возврат к традиционным ценностям и институтам[86].

Одним из наиболее существенных факторов оказывается советское и досоветское наследие, во многом определяющее характер управленческих практик. В казахстанском случае на ранних этапах трансформации политической системы после обретения независимости отмечается тенденция к формированию сильной президентской власти, которая усилилась после проведения первых выборов в 1991 г. и введения новой Конституции в 1993 г. Президентом был утвержден Н. Назарбаев, но его полномочия были во многом ограничены институциональными условиями и сохранившимся влиянием советской номенклатуры. По этой причине первая Конституция независимого Казахстана сохраняла ряд советских правовых рецидивов.

Первая Конституция Казахстана интересна тем, что в ней не предусматривался механизм отрешения Президента от должности[87]; также Президент получил право законодательной инициативы (ст.71). Можно отметить, что с 1995 г. и до настоящего времени общие контуры политической системы были сохранены, однако путем вносимых поправок доминирующее положение Президента усиливалось, в том числе и в нормативном аспекте.

Решающую роль при трансформации политической системы Казахстана можно отвести такому фактору, как создание квазигосударственных институтов советской модели, которые заложили фундамент институционального дизайна и государственного строительства. Этот фактор во многом определил рамки формирования новых институтов и предопределил конфликт между исполнительной и законодательной ветвями, который создал условия для увеличения реального объема президентских полномочий.

Таким образом, как в России, так и в Казахстане наблюдается гипертрофированная персонификация власти. Для казахстанского случая также характерен акцент на несменяемость президента, для российского – сохранение символической власти в руках одного человека на протяжении нескольких президентских циклов. Модель власти, как в России, так и в Казахстане, можно охарактеризовать распространением неформальных практик и доминированием президентской власти.

Стоит также отметить роль партий в формировании исполнительной власти. В президентско-парламентских системах создаются дополнительные условия для формирования в законодательном органе “партии большинства”. В этой системе полномочиями по смещению кабинета обладают и президент, и парламент. В соответствии со ст.117 п.2 Конституции РФ “Президент Российской Федерации может принять решение об отставке Правительства РФ”[88]. П.3 ст.117 гласит, что Государственная Дума может выразить недоверие правительству и также инициировать смещение кабинета[89]. При повторном выражении недоверия правительству со стороны Думы, Президент обязан распустить либо правительство, либо Думу[90] (ст. 117, п. 3,4). Государственная Дума участвует в формировании правительства также путем утверждения кандидатуры премьер-министра (ст.111, п.1)[91]. Однако, полномочия нижней палаты в данной сфере ограничиваются, поскольку существует угроза роспуска Думы при трехкратном отклонении кандидатур (ст.111, п.4)[92]. Таким образом, по терминологии и классификации режимов Шугарта и Кэри[93], в России отсутствует система раздельного выживания властей. Стратегия, направленная на формирование парламентского большинства и существование пропрезидентской партии выглядит рационально для власти, так как снижает нестабильность системы.

Такой партией в Государственной Думе РФ на сегодняшний момент является “Единая Россия”. Парламентское большинство в Думе обеспечивает поддержку решений исполнительной власти, что сужает пространство для парламентских дискуссий. Строгая партийная дисциплина приводит к подчиненности депутатов внутри фракции, что лишает их возможности выражения независимого мнения. Это приводит к вопросу о роли политических партий в России с целом, поскольку взаимоотношения исполнительной и законодательной ветвей ставят вопрос о представительной функции партий и возможности их формировать правительство.

Схожая ситуация наблюдается в Казахстане. Можно говорить о латентной форме политической борьбы в связи с положением и ролью оппозиционных партий. Широкие конституционные полномочия президента, подкрепленные личной популярностью Н. Назарбаева, позволили максимизировать как формальные, так и неформальные властные ресурсы.

В 2006 году в Казахстане можно отметить начало инициированного властью процесса переструктурализации политических сил. Укрупнение пропрезидентского блока началось с объединения “Отан” и “Асар”, к которым впоследствии присоединились Гражданская и Аграрная партии. Сама РПП “Отан” была переименована в НДП “Нур Отан”. Обновленное политическое объединение стало самым крупным за историю развития современного Казахстана. Электорат и программные установки объединившихся партий пересекались, поэтому процесс объединения для них можно считать закономерным.

Наряду с объединением пропрезидентских партий в единый блок, в 2006 году возникли правоцентристская партия “Атамекен” и две оппозиционные: Народная партия “Алга” (НП “Алга”)[94] и Общенациональная социал-демократическая партия (ОСДП), но регистрацию прошла только последняя.

Поправки, внесенные в Конституцию в мае 2007 года[95], можно считать началом нового этапа партийного строительства Казахстана. Изменения можно считать результатом реализации Общенациональной программы политических реформ, и они легли в основу законопроекта “О внесении изменений и дополнений в Конституцию Республики Казахстан”. Заявленной целью внесения поправок являлось изменение статуса и усиления роли политических партий, чему основой служило введение пропорциональной системы.

Помимо изменений, касающихся непосредственно избирательной системы, из Конституции была изъята норма, согласно которой должность президента не являлась партийной, и теперь на время реализации президентских полномочий глава государства не приостанавливает партийную деятельность.

С внесением поправок президент назначает премьер-министра с согласия парламентского большинства, что можно считать точкой в вопросе о предоставлении партиям права формировать правительство. Повышению роли политических партий в формировании правительства должно было способствовать то, что премьер-министр представляет партию большинства. Также правовой основой для повышения роли партий должна была служить норма об обсуждении кандидатуры премьер-министра на парламентских заседаниях, а также отмена свободного мандата депутата.

Особенностью российского случая является то, что действующая Конституция, как уже было замечено выше, существенно ограничивает возможность роль партий в формировании правительства. В отличие от Казахстана, правительство в России формируется беспартийным президентом. Правительственный курс, таким образом, определяется администрацией президента, который находится в привилегированном по отношению к правительству и партиям положении; однако, несмотря на формальные различия, можно говорить о схожести реальных практик влияния президента на законодательную власть.

В российском случае можно говорить о фактической лояльности парламентской оппозиции по отношению к доминирующему курсу, или, другими словами, феномену "управляемой оппозиции".

В Казахстане, несмотря на видимость партийного разнообразия, нельзя говорить о представительстве интересов всех слоев общества. Кроме того, обе коммунистические партии организационно являются преемницами коммунистической партии в составе КПСС. Раскол город-село прослеживается при исследовании портрета электората партий "Ауыл", Партии патриотов и ОСДП-"Азат"[96].

В отдельном рассмотрении нуждается феномен “партии власти”, характерный для большинства стран постсоветского пространства, за исключением стран Балтии. “Партия власти” является политической организацией, созданная исполнительной властью для участия в выборах. Существование такой партии можно считать основой для возможного развития однопартийной или полуторопартийной системы, что является нарушением условий демократического транзита. “Партии власти” создают препятствия для нормального развития и функционирования партийной системы и политических институтов, поскольку находится в зависимости от интересов правящей элиты и выполняет ряд ее функций. То есть, существование “партии власти” можно считать не столько признаком партийной системы, сколько характеристикой существующего режима.

По состоянию “партии власти” можно оценивать общую политическую ситуацию, поскольку слабая власть не в состоянии добиться формирования такой партии[97].

Сила президентских и парламентских полномочий, а также практика взаимодействия исполнительной и законодательной ветвей в целом, оказывают влияние на развитие политических партий и партийную конкуренцию. “Партия власти” в таком случае становится механизмом для обеспечения управления политическим пространством.

Электоральная поддержка и личная популярность В. Путина оказали влияние не только на укрепление института власти в целом, но и помогли “Единой России” сохранять свое доминантное положение с начала 2000-х гг. Одним из результатов проводимых реформ можно считать консолидацию элит вокруг президента и построение властной вертикали. Таким образом, связка “лидер-партия” позволяет президенту проводить свою политическую линию через Государственную Думу, передавая при этом партии свой рейтинг. С 2011 г., однако, можно заметить снижение доверия к В. Путину и “Единой России”[98].

Характерной чертой “Единой России”, как, впрочем, и других “партий власти” в пространстве постсоветских государств, является то, что будучи опорой бюрократии, она нацелена главным образом на сохранении “статуса-кво”, а не на развитие институтов.

Схожие черты имеет “Нур Отан” в Казахстане, созданная по инициативе действующего президента республики в 1999 г. Уже по результатам выборов 2004 года партии Н. Назарбаева было отведено больше половины мест в Мажилисе. После внесения поправок в Конституцию Казахстана в 2007 г. “Нур Отан” одержала полную победу на выборах с 88% голосов избирателей, потому как больше ни одной партии не удалось преодолеть избирательный барьер. Как и в случае России, можно говорить об ассоциации партии с ее лидером, пребывающем на посту президента уже более двадцати лет.

Для стран постсоветского пространства характерно отсутствие политической конкуренции и неразвитость политического представительства. Примером может служить однопартийный парламент в Казахстане в гг., который, по сути, не может являться платформой представительства полной гаммы электоральных предпочтений.

Стоит отметить, что в Казахстане большинство политических партий по существу являются “протопартиями”, поскольку находятся на стадии становления, и не обладают значительной поддержкой электората. Слабость партий понижает интерес к политическому активизму, вследствие чего возникает угроза отсутствия представительства интересов общества в законодательном органе.

Возникновение авторитарной партийной системы происходит в условиях гибридного режима. Тем не менее, приходится констатировать отсутствие реальной власти крупнейшей партии, поскольку она становится лишь инструментом в руках политического лидера и не влияет на исполнительную власть. Вместе с тем, можно говорить о существовании своеобразного симулякра оппозиции в виде парламентских партий, не оказывающих реального противостояния доминирующей политической линии.

В настоящее время в Казахстане практикуется так называемая полуторопартийная система, в основе которой лежит доминантная партия, пользующаяся значительной поддержкой электората и формирующая правительств. Другие партии, вне зависимости от того, выступают они в качестве оппозиции или же сотрудничают с партией власти, имеют меньший политический вес. Проблема казахстанских партий меньшего масштаба, чем “Нур-Отан”, заключается в отсутствии ресурсов для работы с электоратом.

Специфической чертой Казахстана считается существование раскола между элитами по линии субэтнических противоречий и отсутствие такового по идеологии, что на этапе транзита способствовало временной консолидации элит для решения задач, касающихся суверенитета. Это, так или иначе, повлияло на увеличение как символической, так и институциональной власти президента республики, что повлекло за собой возрождение авторитарных традиций.

Неразделенность государства и крупного бизнеса, проявляющаяся в обоих случаях, в Казахстане накладывается на этнический конфликт между конкурирующими элитами, использующими клановые ресурсы в политической борьбе. Это создает препятствия для верховной власти в сдерживании противостояния элит.

2.4. Партийная структура на парламентских выборах ( гг.) в России и Казахстане

Для анализа функционирования пропорциональной системы в России и Казахстане будут рассмотрены партии, принимавшие участие во вторых выборах, проходящих с использованием этой системы. Акторная структура выборов позволит дать представление о партийном пространстве и характере межпартийной конкуренции в рассматриваемых странах.

На выборах в 2011 году в Государственную Думу шестого созыва принимали участие восемь партий – “Единая Россия”, “КПРФ”, “Справедливая Россия”, ЛДПР, “Яблоко”, “Патриоты России”, “Правое дело”, семипроцентный избирательный барьер удалось преодолеть первым четырем. Таким образом, все партии прошлого созыва сохранили свое представительство в Госдуме.

Модель пропорциональной системы в России приобрела свою современную форму в 2007 году при принятии изменений в Закон о выборах депутатов Государственной Думы. Помимо изменения избирательной системы, поправки к Закону отменили порог явки, повысили избирательный барьер до 7%, отменили графу “против всех”.

Как отмечает И. Глебова, “Единая Россия” занимала такое положение, что принимала участие в выборах “вне реальной партийной конкуренции”[99]. Основанием для такого утверждения служит поддержка партии со стороны президента и административный ресурс, активно использованный в избирательной кампании.

По сравнению с предыдущими выборами, число партий сократилось до семи.

“Единая Россия” была создана в 2001 г. на съезде “Единства”, “Отечества” и “Всей России”. Незадолго до последних парламентских выборов к “Единой России” была присоединена “АПР”. Партия относит себя к центристским, однако идеологическая платформа у нее отсутствует.

КПРФ считается преемницей КПСС, однако трансформация политического пространства России на протяжении 1990-х годов поставила партию в довольно противоречивое положение: отличием идеологии КПРФ от европейских "левых" является ориентация на укрепление государства и расширение его влияния во всех сферах, государственный патернализм, поддержка армии, идеи держав носит и патриотизма.

Как и КПРФ, ЛДПР можно назвать непременным составляющим российской партийной системы. Вместе с "Единой Россией" эти партии являются фракционным "каркасом" Государственной Думы.

"Справедливая Россия" была образована в 2006 году в результате слияния Российской партии жизни, Российской партии пенсионеров и "Родины". Несмотря на заявленную оппозиционность, можно констатировать лояльность партии доминирующему курсу и называть справороссов "левой опорой" президента.

Партия “Яблоко” была образована в 1995 г. на учредительном съезде избирательного блока “Явлинский-Болдырев-Лукин” (1993 г.). В основе ее идеологической программы лежат ценности социал-либерализма, и изначально партия создавалась как альянс демократических сил.

В состав “правого проекта Кремля” - партии “Правое дело” - вошли “Гражданская сила”, часть СПС и Демократическая партия России, участвовавшие в выборах в 2007 году. АПР присоединилась к “Единой России”, Партия социальной справедливости и Российская экологическая партия “Зеленые” – к “Справедливой России”, Партия мира и единства и Партия возрождения России – к “Патриотам России”.

Партия “Патриоты России” была основана в 2005 году в результате откола от КПРФ на основе объединения Российской партии труда и ряда общественных организаций. Примечательно, что после парламентских выборов 2011 года, партия вошла в Общероссийский народный фронт В. Путина, что становится подтверждением лояльности “Патриотов” президентскому курсу.

В парламентских выборах 2012 года в Казахстане принимали участие семь партий: НДП “Нур Отан”, ДПК “Ак Жол”, КНПК, ОСДП, КСДП “Ауыл”, Партия патриотов Казахстана, ДП “Адилет”; первым трем из указанных удалось преодолеть 7%-й избирательный барьер.

Безусловным фаворитом избирательной кампании стала партия власти “Нур Отан”. Народно-демократическая партия “Нур Отан” была создана Н. Назарбаевым, который и сегодня стоит в ее главе. Н. Назарбаев в гг. занимал должность первого секретаря ЦК Компартии Казахстана, и с 1991 г. - президента республики. Ценностной опорой партии “Нур Отан” является “социальный консерватизм”, основные направления деятельности связаны с развитием социальной сферы и экономики, а демократического развитие, согласно программе, отходит на второй план. Помимо этого, важной задачей является сохранение большинства в парламенте.

Высокая электоральная поддержка “Нур Отан” связана с личной популярностью Н. Назарбаева[100]. Кроме того, поддержка партии на выборах признается поддержкой президента[101].

Также значительной электоральной поддержкой пользовалась “Ак Жол”. Демократическая партия Казахстана “Ак Жол” заняла второе место на выборах и получила 8 мест в парламенте. Партия была создана в 2002 г. на основе части движения “Демократический выбор Казахстана”. В основе программы партии лежит нацеленность на реформы, борьбу с безработицей, увеличение доходов, повышение качества медицины и образования[102]. Несмотря на заявленную оппозиционность, “Ак Жол” не принимает радикальных мер для противодействия монополии на власть доминирующей партии. То есть, партию можно отнести к системной оппозиции, необходимой “Нур Отан” для реализации требования двухпалатного парламента.

Еще одним примером системной оппозиции можно назвать Коммунистическую народную партию Казахстана, которая заняла третье место и получила, таким образом, 7 мандатов. Полученный результат оказался довольно неожиданным, поскольку партия не рассчитывала войти в парламент. КНПК была зарегистрирована в 2004 г. и ранее входила в состав Коммунистической партии Казахстана. Сама КПК отказалась участвовать в выборах и менее лояльна властям, чем КНПК. В основе программы КНПК лежит идеология марксизма-ленинизма.

В основе электоральной платформы партии “Ауыл” лежит концентрация на сельское населения, и это снижает ее возможности для получения поддержки в городах.

ОСДП-Азат появилась при объединении Общенациональной социал-демократической партии и Демократической партии "Азат" в 2009 г. В Основе идеологической платформы нового объединения лежат ценности социал-демократии при ориентации, в том числе, на протестный электорат. Объединив в себе внесистемную оппозицию, после оглашения результатов выборов партия провела серию протестных митингов.

Лояльной доминирующему курсу является Партия патриотов Казахстана, в основе программы которой лежит возрождение народов Казахстана, а критика господствующей власти сводится к выявлению злоупотреблений чиновников.

Демократическая партия "Адилет" была основана на базе движения "За правовой Казахстан" в 2004 году. В ценностной программе партии лежат принципы социал-либерализма; ориентируется на поддержку среднего класса и бизнеса.

Стоит отметить, что по результатам выборов в 2007 году, которые прошли сразу после внесения поправок в Конституцию, в состав Мажилиса четвертого созыва вошла только одна партия – “Нур Отан”.

2.5. Уровень партийной фрагментации и эффективное число парламентских партий

Можно предположить, что сила президентских полномочий непосредственно влияет на развитие партийной системы. Основанием для такого утверждения может служить стремление президента к увеличению контроля над законодательной и исполнительной властью. В контексте расширения президентских полномочий и усиления влияния президента необходимо оценить влиятельность партий, под которой понимается возможность проведения самостоятельной политики и способность противостоять доминирующему властному курсу. Значимость подобной оценки определяется тем, что от числа эффективных политических партий будет зависеть степень представительства интересов граждан и возможность оказания влияния на принятие решений. Таким образом, индекс “эффективного числа партий” будет показывать взвешенное число партий, придавая больший вес тем, которые имеют больше мест в парламенте[103]. Данный индекс будет показывать степень фрагментации партийного пространства.

Применение экономических методов к исследованию партийных систем предполагает представление политического пространства в виде рынка, где партии становятся игроками в борьбе за производство политического блага - конечного продукта. Структура политического рынка будет определяться характером конкуренции партий и наличием монопольной власти при принятии политических решений. Таким образом, характер рынка будет варьироваться от конкуренции до абсолютной монополии на власть.

Доминирующая партия в таком случае становится игроком, обладающим почти полным контролем над законодательной повесткой, и имеет возможность осуществления собственной воли вне зависимости от других партий. То есть, можно говорить о почти неограниченном доступе к властному ресурсу.

Как в российском, так и казахстанском случае, законодательно не закреплен принцип политической конкуренции, и речь заходит только о наличии многопартийности. Однако, даже при формальном наличии нескольких партий нельзя говорить об обязательном присутствии конкуренции и соперничества.

Также можно сделать предположение том, что функционирование партийной системы и эффективное число партий в обоих случаях будет обусловлено законодательными полномочиями президента. В условиях сильной президентской власти заметна централизация партийной системы, что снижает возможность парламентского кризиса и одновременно создает условия для авторитаризма.

Показатель эффективного числа партий будет адекватно отображать степень фрагментации партийной системы в том случае, когда отсутствуют независимые депутаты, либо их число невелико.

Нами для определения уровня партийной фрагментации России и Казахстана будет использован индекс Херфиндаля-Хиршмана, подсчитанный на основе процентов мест, занимаемых партиями в парламентах и процентов полученных голосов на выборах:

,

где αi - рыночная доля фирмы i на рынке, n – число фирм на рынке.

Индекс Херфиндаля является мерой концентрации и будет показывать уровень партийной фрагментации. Этот индекс использовался при изучении партийных систем в ряде работ[104][105][106].

Индекс Херфиндаля-Хиршмана обозначает вероятность того, что при случайной выборке двух избирателей, они будут голосовать за одну партию. Значение индекса, подсчитанного в долях, может находиться в пределах от нуля при большой степени фрагментации до одного в случае наличия только одной партии. Значение индекса Херфиндаля будет показывать степень партийной фрагментации, давая больший показатель при меньшей фрагментации[107]. По сути, это вероятность того, что при случайной выборке двух депутатов они будут являться представителями разных партий.

Индекс Херфиндаля-Хиршмана использовался при исследовании монополизации товарного рынка. Рассчитанная в процентах, высокой считается концентрация при HHI > 2000; средней при 2000>HHI>1000; низкой при HHI < 1000. Максимальным показателем концентрации, таким образом, будет 10000 при полной монополии одного игрока.

Также будет рассчитан индекс эффективного числа парламентских партий, предложенный Р. Таагеперой и М. Лааксо[108]:

,

где pi – доля голосов, полученных i-й партией на выборах. При низкой партийной фрагментации эффективное число будет малым, при высокой фрагментации значение индекса будет повышаться.

Индекс Лааксо-Таагепера и взвешенный индекс Хуана Молинара можно считать альтернативой индексу Херфиндаля (их корреляция составляет 0.92, согласно Сравнительному исследованию избирательных систем (CSES)[109].

Для России нами будут рассмотрены выборы в Государственную Думу пятого и шестого созывов (2007 г. и 2011 г.), как выборы, проходившие с использованием пропорциональной системы, а также выборы в Государственную Думу четвертого созыва (2003 г.), прошедшие по мажоритарной системе.

Таблица 1

Результаты выборов в Государственную Думу в 2003 г.[110]

Партии и блоки	Голоса, %	Места в ГД по спискам, %	Места в ГД по одномандатным округам, %
“Единая Россия”	37,57	53,33	46,49
КПРФ	12,61	17,78	5,41
Блок “Родина”	9,02	12,89	3,60
ЛДПР	11,45	16,00	0
Другие партии	24,65	0	14,41
Против всех	4,70	-	-
Независимые	-		30,09

В выборах 2003 г. (табл.1) принимали участие 23 партии и избирательных объединения, при этом 5%-й избирательный барьер удалось преодолеть только трем партиям (“Единая Россия”, КПРФ, ЛДПР) и блоку “Родина”.

“Единая Россия” оказалась лидером как на федеральном, так и на региональном уровнях. По партийным спискам “Единая Россия” получила 37,57%  голосов, что дало ей 53,33% депутатских мандатов. По одномандатным округам партия получила 46,49% мест в Думе. Этот результат позволил партии сформировать крупнейшую фракцию без объединения в коалиции.

За партии, не преодолевшие избирательный барьер, проголосовало около четверти избирателей, поэтому их голоса ушли впустую.

Также стоит отметить, что кроме депутатов от партий в 2003 г. 30% мест получили независимые кандидаты, позже примкнувшие к “Единой России”.

В связи с полученными результатами, полученными на выборах по смешанной системе, интересным оказывается сравнение их с выборами, проведенными по пропорциональной системе (табл.2, табл.3).

Таблица 2

Результаты выборов в Государственную Думу в 2007 г.[111]

Партия	Голоса, %
“Единая Россия”	64,30
КПРФ	11,57
“Справедливая Россия”	7,74
ЛДПР	8,14

В соответствии со ст.36 Федерального закона “О политических партиях”[112] в выборах могли принимать 15 партий, однако не были допущены Партия зеленых, Партия мира и единства и народный союз. Партия возрождения России отказалась от участия в выборах. Таким образом, в выборах участвовали 11 партий, и 7%-й избирательный барьер не преодолели АПР, “Яблоко”, “Гражданская сила”, СПС, “Патриоты России”, ПСС, ДПР.

Заметно, что по сравнению с 2007 г., число электоральных партий в России в 2011 г. снизилось с 11 до 7. Также можно отметить увеличение доли голосов, отданных парламентской оппозиции, что можно объяснить увеличением доли протестного голосования. Партия большинства ослабила свои позиции и потеряла почти 15 процентных пунктов электоральной поддержки, несмотря на организованный В. Путиным ОНФ, который должен был позитивно воздействовать на уровень поддержки населения.

Таблица 3

Результаты выборов в Государственную Думу в 2011 г[113].

Партия	Голоса,%
“Единая Россия”	49,32
КПРФ	19,19
“Справедливая Россия”	13,24
ЛДПР	11,67

По итогам выборов в Государственную Думу РФ в 2011 году, победу одержала “Единая Россия”, по официальным данным? получив 49,32% голосов, что обеспечило ей 23812 мест в Госдуме. Второе место заняла КПРФ, 19,19% и 92 места, соответственно. На третьем месте оказалась “Справедливая Россия”, получив 13,24% голосов и 64 депутатских мандата. ЛДПР удалось набрать 11.67% голосов и 56 мест. Менее 7% набрали “Яблоко”, “Патриоты России” и “Правое дело”.