Методы научного познания различают по тому, к какому уровню научного познания они относятся. Нередко методы относятся сразу к обоим уровням научного познания.
В этой связи различают три типа методов научного познания:
Методы только теоретического уровня научного познания: метод использования единства исторического и логического, восхождение от абстрактному к конкретному.
Методы только эмпирического уровня научного познания: наблюдение, сравнение, эксперимент, измерение.
Методы теоретического и эмпирического уровней научного познания: моделирование, анализ и синтез, индукция и дедукция, идеализация, формализация, математизация и методы общенаучного знания (теоретико-вероятностные и математико-статистические методы, системно-структурный и структурно-функциональный метод, методы информационных технологий, кибернетические и синергетические методы).
Если для классической науки было характерно достаточно жесткое противопоставление теории и эмпирии, неклассическое знание старалось их поставить в достаточно плотное взаимодействие (примером и продуктом чего явились такие науки, как социология, политология, психология), то на современном (постнеклассическом) этапе развития научного знания теоретический и эмпирический уровни все чаще сливаются. Примером такого слияния может служить метод компьютерного эксперимента.
Формы научного знания: гипотеза, теория, проблема, идея, концепция, парадигма и т. п.
Вопросы для самоподготовки
1. Роль гипотезы в научном познании.
2. Процесс построения теории и его особенности на классическом, неклассическом и постнеклассическом этапах развития науки.
Литература для самоподготовки
1. Бляхер, и философия науки: учеб. пособие для подготовки к сдаче канд. экзамена / . – Хабаровск, 2009. – Лекции 7-8.
2. Коэн, М. Введение в логику и научный метод / М. Коэн, Э. Нагель. – Челябинск: Социум, 2010. – 655 с. – Гл. 12, 14, 16.
3. Ушаков, в философию и методологию науки: учебник / . — 2-е изд., перераб. и доп. — М.: КНОРУС, 2011. — 584 с. – Гл. 1-3.
Лекция 4. Постпозитивистские концепции развития науки
План
1. Концептуальные взгляды К. Поппера и И. Лакатоса.
2. Теория структуры научных революций Т. Куна.
3. Философские взгляды Г. Башляра и концепция «неявного знания» М. Полани.
4. Эволюционнистский подход в философии науки.
5. Концепция методологического анархизма П. Фейерабенда.
К. Поппер примыкал к Венскому кружку и свою философскую концепцию - критический рационализм, теорию роста научного знания - построил как антитезу неопозитивизму. В частности он выдвинул принцип фальсифицируемости (опровержимости), служащий критерием демаркации между наукой и «метафизикой». Согласно этому подходу, если некоторое знание опровергаемо, то оно научно, тогда как ненаучное (метафизическое, мифологическое, религиозное и т. п.) знание неопровергаемо и претендует на истину в последней инстанции.
Еще одним представителем «критического рационализма» был Имре Лакатос. Сблизившись с 1960 г. с К. Поппером в Лондонской школе экономики, он переинтерпретировал идеи фальсификационализма в аспекте методологии научно-исследовательских программ. В соответствии с последней процесс развития науки представлен как соперничество «концептуальных систем». Эти системы, в свою очередь, пронизаны фундаментальными принципами, лежащими в области «жесткого ядра» научно-исследовательской программы. Вводя далее понятие «негативной эвристики», Лакатос накладывает ограничения на процедуры опровержения, что создает своеобразный «защитный пояс» вокруг «жесткого ядра». В свою очередь, «позитивная эвристика» обеспечивает последовательный рост научного знания. В целом методология научно-исследовательских программ формирует правила оптимизации дальнейшего развития знаний, а при необходимости — смену направленности научно-исследовательских программ.
Томас Кун рассматривал научные революции, а еще точнее их структуру. На основе своих исследований он выдвинул теорию. Основные тезисы теории структуры научных революций таковы:
1. Парадигма – способ видения реальности, изучаемой наукой; в более узком смысле – способ решения определенного класса задач;
2. Нормальная наука – ситуация устойчивости парадигмы;
3. Научная революция – смена парадигм научного познания.
Научную революцию в свое время осуществил Дж. К. Максвелл, заменивший механическую картину мира, главенствующую в физике со времен И. Ньютона, на электродинамическую. Следующие две ломки (научных революции) произошли в физике под влиянием создания общей теории относительности и квантовой механики.
Г. Башляр говорил о высокой роли научной рациональности в духовном мире человека. О чем-то близком и вместе с тем противоположном утверждал М. Полани, выдвинувший концепцию «неявного знания». С его точки зрения, человеку первоначально и в неявном виде присуще некоторое знание на уровне предзнания, предпонимания, предвидения, предчувствования.
С. Тулмин выдвинул эволюционную модель внутреннего развития науки. Также еще один вариант эволюционной методологии науки предлагал К. Поппер. Общее в их концепциях состоит в том, что в науке действует своеобразный «естественный отбор», подобный тому, что имеет место в живой природе. В случае с развитием науки «естественному отбору» подвергаются идеи, теории, различные элементы теорий и т. п.
Тулмина и Т. Куна взаимодополняют друг друга. Если концепция С. Тулмина фиксирует эволюцию - внутреннее развитие научных дисциплин, то концепция Т. Куна - внешнее развитие - механизмы порождения новых научных дисциплин посредством научных революций.
П. Фейерабенд выдвинул концепцию методологического анархизма. Выступая против традиционного ограниченного понимания рациональности как следования системе правил, принципов, методу научного познания, он полагал, что метод, содержащий жесткие, неизменные и абсолютно обязательные принципы научной деятельности, сталкивается со значительными трудностями при сопоставлении с результатами исследования. Сознательное или непроизвольное нарушение правил привело ко многим значительным достижениям в естествознании, например к построению теории дисперсии, квантовой теории, стереохимии, волновой теории света и др., т. е. было прогрессивным. Т. о., по мысли Фейерабенда, близкой постмодернизму, в науке допустимо всё, не должно быть каких-либо ограничений.
Контрольные вопросы для самоподготовки
1. Приведите примеры научных революций в истории науки.
2. В чем состояло новшество К. Поппера в интерпретации истинности знания?
3. В чем проявляется диалектичность концепции фальсификационизма К. Поппера?
4. В чем, с точки зрения К. Поппера, состоит принципиальное отличие между естественным отбором в науке и в природе?
Литература для самоподготовки
1. Бляхер, и философия науки: учеб. пособие для подготовки к сдаче канд. экзамена / . – Хабаровск, 2009. – Лекции 5-6.
2. Парфенов и методология информатики и вычислительной техники Учебное пособие. - СПб. СПбГУ ИТМО, 20с. – Гл. 1.
5. Ушаков, в философию и методологию науки: учебник / . — 2-е изд., перераб. и доп. — М.: КНОРУС, 2011. — 584 с. – Гл. 4.
Лекция 5. Проблема единства научного знания и
рациональность технической науки[4]
План
1. Дихотомия естествознания и гуманитарного знания.
2. Феномен техники и технологии (в широком смысле).
3. Особенности концепции М. Бунге в философском осмыслении техники.
Исторически так сложилось, что между естествонаучным и социально-гуманитарным знанием существуют огромные преграды. Истоки этого разграничения относят к философии И. Канта и его последователей – неокантианцев. И. Кант, основываясь на том, что мир делится на природу («мир сущего») и культуру («мир должного»), выдвинул идею принципиальной различимости естествонаучного и гуманитарного знания. В свою очередь неокантианцы Баденской школы (Г. Риккерт, В. Виндельбанд) усилили разграничение этих пластов знания, указав на то, что если естественные науки используют номотетический подход, основанный на выведении законов посредством генерализации состояний объекта исследования, то гуманитарные – идиографический, который основан на описании конкретных событий и состояний объекта посредством их индивидуализации.
Идея невозможности генерализующего описания явлений социально-гуманитарной сферы не соответствует современным реалиям. Так, имеет смысл указать на наличие таких феноменов, как социальные и гуманитарные технологии, политтехнологии, психотехники и т. п. Дело в том, что различного рода социогуманитарные «техники и технологии» были бы невозможны как системные и систематические явления социальной и гуманитарной жизни, если бы они не опирались на те самые законы, наличие которых применительно к гуманитарной сфере отрицали неокантианцы и которые позволяют осуществлять генерализующее описание социально-гуманитарных систем и процессов. Иначе говоря, понимание гуманитарного знания как сугубо идиографического утрачивает свою актуальность и адекватность реальности и происходит это по причине наличия в рамках его современного содержания своеобразных техник и технологий.
Сказывается и то, что феномен технического знания не был должным образом отражен в неокантианской классификации и философском исследовании науки. Пока его роль не была столь высока и практически не просматривалась интеграция социально-гуманитарного, естествонаучного и технического знания, свойственная современной, постнеклассической науке, дихотомия естественного и гуманитарного знания была вполне приемлемой концептуальной моделью, описывающей научное знание. Но эта же дихотомия стала огромным препятствием в становлении единства научной рациональности и ее философского осмысления, начиная с ХХ в., когда необычайный расцвет приобрели разнообразные социально-гуманитарные техники и технологии вплоть до технологий манипуляции общественным сознанием; когда СМИ, сфера коммуникации, массовой культуры, управления и т. п. превратились в индустрию и когда потребовалось ее осмысление.
Новая социокультурная реальность уже не могла и не может быть исследована посредством идиографического подхода, да и целый ряд социальных и глобальных проблем, с которыми столкнулось человечество, требуют выявления адекватных законов с целью скорейшего разрешения проблем. Можно сказать, что сейчас идет процесс генерализации социально-гуманитарного знания, а также процесс интеграции гуманитарного, естествонаучного и технического знания. Интеграция трех сегментов знания идет отчасти за счет того, что приходит осознание целевой направленности техники и технологии на человека. Понимая технику и технологию в узком, чисто техническом смысле, можно сказать, что технические открытия и новации призваны способствовать гуманизации и раскрытию человеческой сущности, на что, к примеру, справедливо указывал Х. Ортега-и-Гассет. Понимая же технику и технологию в более широком смысле, т. е. не редуцируя ее до чисто технических устройств, объектов и приемов и учитывая наличие социально-гуманитарных технологий, уж тем более следует сказать, что она направлена на человека и общество. Однако, это развитие феномена техники и технологии, его выход за рамки только чисто технического знания, а по существу развитие возможностей рациональной человеческой деятельности, ставит целый ряд принципиально новых этических проблем и вопросов, которые требуют самого пристального философского осмысления.
Можно сказать, что «технико-технологический» подход дает возможность генерализации в социально-гуманитарном знании, способствует его принципиально новому развитию. Так, методы математического и компьютерного моделирования, привнесенные в социальную и гуманитарную науку из естествонаучного и технического знания, в существенной мере способствуют этому развитию.
Современная философия воспринимает технику и технологию как специфические области науки и человеческой деятельности вообще, однако понимания их роли и места в современной культуре недостаточно. Причем проблема во многом заключается в том, что технику и технологию часто понимают лишь в чисто техническом ключе, в узком смысле, не учитывая наличия в современной культуре и науке, социальной и политической жизни именно социально-гуманитарных техник и технологий.
В качестве наиболее общего философского основания такого подхода и соответствующего философского обобщения феномена техники и технологии можно назвать идеи философа и методолога физики и техники Марио Бунге о том, что техника и технология характеризуют все сферы жизнедеятельности общества (материально-производственную, коммуникативную (социальную), регулятивную (управленческую), духовную). Т. е. техника и технология не сводится к технике и технологии материально-производственной сферы, но также включает в себя технику и технологию социально-гуманитарной сферы.
Принципиально важным оказывается то, что техническая рациональность играет большую роль в науке, а техника и технология как бы стягивает научное знание воедино. Таково одно из направлений становления единства научной рациональности в условиях постнеклассики.
Вопросы для самоподготовки
1. Роль дихотомии социального и гуманитарного знания в формировании полиморфизма научной рациональности.
2. Вебера и его концепция идеальных типов в частности как попытка преодолеть дихотомию номотетического и идиографического знания.
Литература для самоподготовки
1. Степанищев и идиографизм в контексте методологии социально-гуманитарного знания / , // Проблемы современного антропосоциального познания. – Брянск, 2012. – Вып. 10.
2. Степанищев, видения мира как проблема рациональности / , // Социально-гуманитарные исследования в БГТУ. – Брянск, 2011. – Вып. 2. – С.5-14.
3. Степанищев, рациональность. Пределы перепутья: монография / , . – Брянск: БГТУ, 2011. – 239 с. – Введение; Гл. 1.
4. Степанищев, рациональности социологии в контексте исторических и методологических особенностей ее развития / , // Вестник славянских вузов. – 2011. – №3. – С. 75-79. (Международная ассоциация вузов Белоруссии и России, Могилев, 2011.).
5. Ушаков, в философию и методологию науки: учебник / . — 2-е изд., перераб. и доп. — М.: КНОРУС, 2011. — 584 с. – Гл. 6.
Лекция 6. Философия техники
как исследование бытия опредмеченных научных идей[5]
План
1. Подходы к пониманию рациональности.
2. От расширительного толкования техники – к расширительному толкованию экологии.
3. Подходы к пониманию науки.
4. Техника как инобытие науки.
Задавшись вопросом об отражении феномена рациональности в науке и философии, можно обнаружить множество всевозможных подходов, как достаточно строгих (к примеру, логико-методологических), так и менее строгих (к примеру, экзистенциально-герменевтических). В конечном счете, им может быть дана самая разнообразная классификация. У существенной совокупности различных подходов часто по-разному расставлены исследовательские и методологические акценты. Так, в исследованиях феномена рациональности можно выявить подходы, акцентирующие внимание на науке, технике и последствиях их бурного развития для окружающей среды, причем не только социально-биосферной (т. е. экологической в узком смысле слова), но и социально-культурной. В случае с акцентированием внимания на экологии она не сводится к «биосферно-техносферному» ракурсу рассмотрения, а имеет специфический гуманитарный пласт, включающий в себя такие существенные элементы как социальная экология, экология социально-информационной среды, экология человеческой души и т. п.
Если рассматривать научную и технико-технологическую рациональность, а также рациональность экологическую, то можно зафиксировать, что указанные типы рациональности акцентируют свое внимание на науке, технике и технологии или проблемах экологии соответственно. При этом очевидно, что все три указанных возможных объекта акцентирования внимания (наука, техника и технология, экология) при исследовании рациональности не являются автономными, а находятся в системном взаимодействии (рис. 6.1): при достаточно высоком уровне рациональности развитие науки порождает развитие техники и технологии, которые в свою очередь порождают проблемы экологии в самом широком их понимании.
Рис. 6.1
На современном этапе развития рациональности для адекватного ее анализа особо важно подчеркнуть два следующих значимых момента. Во-первых, сегодня уже невозможно рассматривать технику и технологию исключительно в аспекте материально-производственной сферы, на что справедливо указал в своем варианте философии техники Марио Бунге. Связано это с тем, что наука не сводится к естествознанию, и такой ее важный сегмент как социально-гуманитарное знание, подобно естествознанию, порождает свой специфический вариант техники и технологии. Его развитие сегодня является важным фактором управления процессами, протекающими в многомерной социально-гуманитарной реальности. Специалисты даже говорят о формировании технологического кластера социально-гуманитарных дисциплин. Во-вторых, в случае расширения содержательного аспекта понятия техники и технологии невозможно и экологию не рассматривать расширительным образом, не редуцируя ее к взаимодействию биосферы, техносферы, а также биологических аспектов общественного бытия. Именно в этой связи приходится рассматривать экологию не исключительно в естествонаучном аспекте (грубо говоря, «биосферно-техносферном»), а в аспекте системном вообще и социально-гуманитарном в частности. Продиктовано это частично и тем, что техника и технология (как материально-производственной сферы, так и сферы социально-гуманитарной) оказывают многомерное влияние на индивидуальное и общественное бытие и сознание, не сводящееся к биосферным и техносферным изменениям.
В современном мире актуальность вопроса о неблагополучности не только биосферы (в связи с влиянием на нее техносферы), но и социально-культурной сферы бытия, постоянно повышается. Это дает основания философам квалифицировать современный социум как «общество риска».
Разные подходы к пониманию рациональности порождают разные варианты рассмотрения науки и техники, различные стратегии управления техносферой, а также разнообразные «матрицы прочтения» экологических проблем современности, да и связи между элементами цепи «наука – техника и технология – экология». В свою очередь все это способствует множественности и разобщенности рекомендаций, которые дают наука и философия по поводу управления техносферой (в широком смысле слова). Именно в связи с этим с целью повышения связности в исследованиях научной и технико-технологической рациональности необходимо рассматривать указанную выше трехзвенную цепь как единую систему.
Одним из достоинств той философской картины, на которую подобная схема указывает, является проблематизация рациональности в контексте связи бытия и инобытия науки.
В философии науки сложилось три основных подхода (логико-методологический, экзистенциально-герменевтический и социокультурный)[6]. Ни в одном из них вопрос об условии бытия науки в качестве центрального не ставится, хотя имплицитно всегда присутствует, в чем проявляется рецидив позитивизма, ориентированного на элиминацию онтологии и превращение философии в логику. Современные философы в этой связи указывают на необходимость разработки онтологического подхода к науке[7].
В таком подходе наука предстает модусом бытия. При этом наука обладает собственным бытием (бытие науки), на котором акцентирует внимание целый ряд подходов к исследованию рациональности (включая очень влиятельную в современной философии точку зрения, согласно которой рациональность сводится к научной рациональности). Однако при этом необходимо подчеркнуть, что наука не сводится к своему бытию – она обладает еще и инобытием. Инобытие научных теорий и идей представлено технологией (в т. ч. и социально-гуманитарной) и порождаемой технологией техникой и сопряжено с влиянием науки и техники на среду обитания человека и общества. По сути, бытие и инобытие науки – два взаимосвязанных, но не идентичных ее облика. Их характеризует своя специфика научной рациональности, своя диалектика развития, свои особенности исследования. Связующей средой между ними выступает деятельность человека (осознанная и неосознанная).
Наука имеет два уровня инобытия – связанный с техникой и технологией и связанный с ее влиянием на окружающую среду (рис. 6.2).
Рис. 6.2
Особая ценность рассмотрения не только бытия, но и инобытия научного духа состоит в возможности разработки методологии преодоления ряда разрывов в рациональности и ее исследовании. Так, к примеру, остро стоит проблема несводимости пяти основных подходов в философии техносферы[8]: элементного, техноцентрического, экоцентрического, социоцентрического и антропоцентрического. Это заставляет исследователей обращаться к развитию постнеклассического облика экологии (социально-гуманитарной и философской экологии), т. к. выработка методологии управления техносферой (в широком смысле слова) с учетом совокупности экологических требований предполагает гармонизацию систем различного толка и уровня (технических, социальных, гуманитарных, экологических, экономических и т. д.); она невозможна без целостного рассмотрения цепочки «наука – техника и технология – экология» (рис. 6.2). На языке философских абстракций более высокого уровня это требование может быть представлено как необходимость рассмотрения бытия и инобытия науки в их единстве и гармонизации отношений между ними.
Вопросы для самоподготовки
1. Концепция «общества риска» (У. Бек, Н. Моисеев). Роль исследований в науке ХХ в.
2. Антропосоциальные риски техногенного социума.
3. Проблемы этики науки и техники.
Литература для самоподготовки
1. Канке, математики, физики, химии, биологии: учеб. пособие / . — М.: КНОРУС, 2011. — 368 с. – Пп. 1.19; 4.17.
2. Кошлаков бытия науки в исследованиях рациональности / // Вестник Костромского гос. ун-та им. . – 2011. - №2. – Т. 17. – Апрель-июнь. – С. 52-55.
3. Кошлаков рассудка и разума в контексте развития мировой цивилизации / // Вестник Удмуртского государственного университета. – 2012. – №1. – С. 100-106.
4. Попкова, в философскую антропологию: учеб. пособие / . – М.: Либроком, 2009. – Гл. 15.
5. Степанищев и инобытийное в исследованиях рациональности / , // Проблемы современного антропосоциального познания. – Брянск, 2011. – Вып. 9. – С. 137-143.
6. Степанищев, рациональность. Пределы перепутья: монография / , . – Брянск: БГТУ, 2011. – 239 с. – Гл. 2-4.
Лекция 7. Философские проблемы математики[9]
План
1. Неклассический облик математики.
2. Логицисты.
3. Формалисты.
4. Интуиционисты.
Свой неклассический облик математика приобрела в XVII – XVIII вв., поскольку уже тогда имелась возможность отражать одновременно и «со-бытийные» и «процессуальные» грани движения. Однако такие ее возможности были востребованы наукой только в XX в. Но с первыми шагами неклассической науки в математике стали складываться тенденции становления ее постнеклассики. Под такой ступенью развития математики можно понимать становление ее унитарного облика, чему предшествовала бурная полемика по основаниям математики, связанная с парадоксами теории множеств Г. Кантора. В ходе полемики сложились три течения: логицисты (Б. Рассел, ), формалисты (Д. Гильберт и его сторонники), интуиционисты ( и др.).
Логицисты, пытавшиеся свести математику к логике, “спровоцировали” ряд теоретических работ (А. Чёрч, К. Гёдель, ) по проблеме тождества и различия математики и логики. Четкое выяснение сути проблемы привело к современному пониманию единства логики и математики.
Работы формалистов, явившихся основателями метаматематики, также привели к целому ряду весьма показательных результатов. По сути дела, именно они заложили фундамент первого варианта унитарного облика математики (который и был, фактически, использован Бурбаки). Наряду с этим, формалисты указали на те области математических объектов, где инструментарий уже имеющейся аналитики «не срабатывал». Это т. н. «нефинитные» (бесконечные) последовательности.
С проблемой исследования такого рода последовательностей справились интуиционисты. Но прежде чем обращаться к работам интуиционистов, следует обсудить проблему единства линейности и нелинейности. Вообще, в науку понятие линейности и нелинейности пришло из математики и применения её методов. Складываться они начали, по существу, в математических исследованиях ряда физических задач (работы Дж. У.Рэлея, Ж. Л.Д’Аламбера, А. Пуанкаре и др.). На основе аппарата полученных нелинейных уравнений были, фактически, сделаны первые шаги в изучении неизолированных систем. В настоящий момент нелинейность основных параметров данных систем связывается с такой объективной характеристикой их «поведения», как неопределённость. В окружающем нас мире фактически нет изолированных систем. Мир пронизан всеобщей универсальной связью. Всё связано со всем. Но при этом некоторые системы могут в определённых условиях рассматриваться как изолированные. Другими словами, в мире должно наблюдаться диалектическое единство линейности и нелинейности. Собственно говоря, сейчас понятия линейности и нелинейности приобрели статус общенаучных, поскольку на основе единства линейных и нелинейных уравнений исследуется единство изолированных и неизолированных систем во всех сферах объективной и субъективной реальности, подвластных самым разным дисциплинам частнонаучного знания. Если же при этом иметь в виду, что математика своими специфическими для неё методами отражает окружающий мир, то единство линейности и нелинейности должно быть также представлено как в основаниях, так и в структуре самой математики. Правда, оно имеет здесь облик единства определённости и неопределённости, многозначности и вероятностности.
Что же, собственно говоря, предложили для обсуждения нелинейностей в математике интуиционисты. Основой их подхода явилась концепция т. н. «свободно становящейся последовательности». На базе такой методологии они выстроили один из наиболее эффективных и при этом очень наглядных подходов к рассмотрению в математике объективных оснований взаимодействия и развития именно нелинейных систем. В ходе такого взаимодействия все открытые, «перекрывающиеся», неизолированные системы влияют друг на друга. И из всего спектра возможностей коэволюционных кооперативных изменений метасистема «выбирает» ту, которая для неё в данный момент времени является наиболее оптимальной. Иными словами, действительно наблюдается свободно становящаяся последовательность выбора вариантов. Конечно же, в данном случае свобода выбора не абсолютна. В каждом конкретном случае у системы и всех ее подсистем есть веер возможных вариантов ее «поведения», который и определяет обсуждаемый выбор. Многофакторность, неизолированность, а следовательно, и высокая степень неопределённости приводят к неповторимости каждого свободно сложившегося шага в развитии систем (важнейшая грань процессов самоорганизации в материальном мире). Удачно и само название – интуиционизм, поскольку, как известно, интуиция построена на ситуативном мышлении, при котором только и можно «уловить» названные процессы.
Единство линейности и нелинейности в самом здании математики, естественно, обусловлено наличием такого единства в её основаниях. Но всё же здесь есть и принципиально иные моменты, имеющие свой особый вид. В настоящее время они представлены, в частности, современными процессами гибридизации структур, идущими по пути включения неопределённостных, многовариантных и вероятностных компонентов в формирующиеся гибриды. Весьма показательным примером такого рода является, например, дифференциальная динамика, сложившаяся на базе дифференциальной топологии, теории дифференциальных уравнений и теории вероятностей. Гибридизация идёт также и по пути явно выраженного усложнения математических объектов и их отношений, что с необходимостью приводит к новому инструментарию в математических исследованиях - компьютерным моделям с неопределенностью. Процесс проникновения неопределённости в структуру математики даже предстаёт иногда как явление утраты математикой того, что всегда ей было характерно (определённости).
Ещё одной гранью обсуждаемой проблемы являются современные подходы к основанию и структуре математики. В качестве одной из них выступает теория нечётких множеств Л. Заде, которая с самого начала построена на неопределённости и вероятности. Другой вариант подхода составляет теория категорий и функторов, появлению которой в существенной мере, способствовали работы логицистов. Но это не единственный аспект. Именно на основе теории категорий и функторов в настоящий момент строятся поливариантные облики унитарности математики, что представляет зрелый этап постнеклассического развития математики, с помощью которого фактически и удается построить достаточно гибкую математическую модель меняющейся на каждый момент времени картину всеобщей универсальной связи как объективной основы всеобщей детерминации. Такие «глобальные» возможности современного постнеклассического облика математики соседствуют с менее глобальными, но очень эффективными решениями, которые стали возможны только на нынешнем этапе ее развития. Имеется в виду пространство обобщенных координат , которое нашло применение только уже в постнеклассической науке. Иными словами, в период развития неклассической науки в ее рациональности в облике рациональности математики и логики уже были мощные компоненты рациональности постнеклассики. И это существенно ускоряло развитие науки, поскольку уже был соответствующий инструментарий отражения всеобщей детерминации.
Вопросы для самоподготовки
1. Диалектика прерывности и непрерывности в математике.
2. Диалектика конечности и бесконечности в математике.
3. Постнеклассический характер фрактальной геометрии.
4. Роль парадокса Г. Кантора в развитии математики.
5. Влияние теоремы К. Геделя на науку и философию.
6. Математическое моделирование: назначение, возможности, философско-методологический смысл.
7. Проблемы математического образования в современной культуре (по работам докт. физ.-мат. наук и др.). Идеи по организации математического образования акад. . «Бурбакинизация» математического образования – благо или зло?
8. «Бурбакинизация» и другие тенденции математического знания.
Литература для самоподготовки
1. Канке, математики, физики, химии, биологии: учеб. пособие / . — М.: КНОРУС, 2011. — 368 с. – Гл. 1.
2. Современные проблемы науки и производства в области автоматизации: учеб. пособие. – СПб, СПбГЛТУ, 2011. – П. 1.
Лекция 8. Современные постнеклассические
научно-философские исследования
План
1. Голографические системы и концепции голографизма.
2. Проблематика построения искусственного интеллекта.
3. Тенденции постнеклассической науки.
Важное место в современных постнеклассических системах принадлежит понятию голографических систем, т. е. систем, все элементы которых взаимосвязаны друг с другом. Данный подход нашел свое отражение в концепциях «голографического мозга» К. Прибрама и «голографической Вселенной» Д. Бома. Математическим аналогом голографической системы могут выступать поливариантные облики унитарности математики.
В решении задачи искусственного интеллекта большой интерес представляет базирующая на теории нечетких множеств Л. Заде концепция лингвистического поля сознания человека, а также, как это не странно, концептуализм П. Абеляра – одно из течений средневековой схоластики.
Тенденции, характерные постнеклассическому знанию:
- тенденция к преодолению двойственности видения мира;
- тенденция к преодолению дуализма культуры и природы, а значит и построенного на его основе дуализма естественного и гуманитарного знания;
- тенденция к формированию и развитию;
- усиление роли общенаучного знания и снятие оппозиции науки и философии посредством этого усиления;
- усиление роли общенаучных понятий в познаний;
- возрастание методологической роли таких понятий, как «сложность», «нелинейность», «самоорганизация» и т. п.;
- тенденция к изучению явления самоорганизации в изучаемых системах;
- тенденция к становлению единства научной и философской рациональности (как внутри каждой из них, так и внешне, т. е. между ними);
- усиление роли экологической составляющей научного знания, причем не только в биосферном, но и в социо - и антропосферном аспектах.
Вопросы для самоподготовки
1. Применение концепции нечетких множеств в науке и технике.
2. Применение методов фрактальной геометрии в науке и технике.
3. Применение синергетики в технике.
4. Тьюринга и его философский смысл в вопросах построения искусственного интеллекта.
Литература для самоподготовки
1. Кошлаков интеграции научной и философской рациональности в условиях постнеклассического знания / // Научно-технические ведомости СПбГПУ. – 2011. - №4.
2. Современные проблемы науки и производства в области автоматизации: учеб. пособие. – СПб, СПбГЛТУ, 2011. – П. 4.
3. Степанищев, рациональность. Пределы перепутья: монография / , . – Брянск: БГТУ, 2011. – 239 с. – Пп. 5.3.-5.4.
Учебно-методические материалы, разработанные кафедрой
Перечень учебников и учебных пособий (в т. ч. электронных):
1. Дергачева, техногенной общественной системы: учеб. пособие / . – Брянск: БГТУ, 2009.
2. Попкова, в философскую антропологию: учеб. пособие / . – М.: Либроком, 2009.
3. Попкова, в этику: учеб. пособие / . – М.: Либроком, 2010.
4. Попкова, философских идей (Введение в историю философии): учеб. пособие / . – М.: ЛИБРОКОМ, 2012. – 448 с.
Перечень монографий:
1. Демиденко, развитие общества и трансформация биосферы / , . - М.: URSS, 20с.
2. Дергачева, и перспективы социотехноприродной глобализации: монография / . – М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ» / URSS, 2009. – 232 с.
3. Дергачева, техногенного общества / . - М.: URSS, 2010. – 214 с.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 |
