Надо сказать, что пункт "ж" статьи 71 Конституции 1993 года предписывает руководству страны заниматься ценовой политикой, но ничего подобного пока не происходит. Все дело в том, что мы уже примерно трижды пытались такую инициативу проявить. В частности, с Виталием Ефимовичем Межевичем мы готовили материал по ценам на топливо, когда в 2000 году испугались, что начнут замерзать города, и пытались как-то поправить. Слава богу, все прошло, но закон так и не был принят.
С Глазьевым мы пытались сделать, когда он был председателем Комитета по экономической политике, тоже не получилось. Действительно, создается впечатление, что в стране создан жесткий кордон, жесткая преграда для того, чтобы эту проблему решать. А проблему решать надо очень серьезно: цены — это только отражение ситуации, на самом деле все гораздо глубже. Дело в том, что за время, пока мы строили так называемую новую формацию, о которой здесь говорят (непонятно, какая это формация), мы, по сути, ушли от хозяйственной системы, которая выпускала огромную номенклатуру продукции. Ушли в систему, которая работает по очень узкой номенклатуре, по сути.
Мы создали экономику отдельных отраслей, причем отраслей наиболее сильных. Там аккумулируются средства, там получается более мощным воспроизводство, все остальные начинают умирать. И вот таким образом, поскольку у нас самые сильные — сырьевые отрасли, они и самые конкурентоспособные на рынке, они и растут. Остальные все умирают потихонечку.
Надо сказать, что это было сделано достаточно умело и аккуратно на концептуальном уровне. И мы получили, по сути, систему, мне Борис Витальевич очень хорошо сегодня помог, мне не надо сейчас никакой фактуры давать, он очень хорошо показал, что мы сегодня 70 процентов отдаем на экспорт. И эта самая сырьевая отрасль, она у нас и работает. А на то, что у нас потребляется 30 процентов, никто не обращает внимания.
Так вот, если говорить о той статье, именно экономической статье, которая выставилась сегодня, — это обслуживание глобализирующей мировой экономики... Вот отсюда идет вся главная причина того, что сейчас происходит: никто не занимается по-настоящему страной. Не просто должна быть политика цен, должна быть политика цен и доходов, как в любой стране. Цена без дохода ничего не значит. Если у меня на 20 процентов ниже цена бензина, я не буду счастливым, если при этом у меня на 40 процентов ниже зарплата. Но у нас-то что получается? В 30 раз выше нашего доход американца, допустим, и на 20 процентов ниже у нас цена бензина, что вообще никуда не лезет.
Если о системе, о которой говорили, что мы строим новую систему, то сегодня, мне кажется, создана действительно новая общественная система — эклектичная олигархическая административная система, в которой рынок используется не как инструмент для повышения эффективности хозяйственной системы, а как удобная среда для личного обогащения одних жителей страны за счет других, а также как некое прикрытие для проведения в жизнь интересов основных субъектов этой системы взаимоотношений.
Мне кажется, что прежде всего надо над этим серьезно подумать. А если о конкретных профессиональных вещах, то здесь надо сказать, что есть две вещи, которые должны определять ценовую политику. Первое — это реальное развитие рынка. Действительно, мы не имеем ни фондового рынка, который бы обеспечивал нам ценовой механизм, и через него — перелив капитала из одной отрасли в другую. Потому что сегодня, допустим, поднимется в 5 раз цена на мазут, но при этом не побегут капиталы в нефтяную промышленность или куда-то еще. Дело все в том, что у нас для этого нет механизма, нет для этого института.
И второе – это развитие тех компенсационных механизмов, гасящих те колебания, которые вызывает рыночная стихия. Вот два направления: развитие рынка, то есть создание института, который бы обеспечивал ту, я бы сказал, подвижность, ту гибкость, которая имеется в современной капиталистической экономике. С другой стороны, разработка тех механизмов, которые тоже есть в тех же экономиках, но для снижения этих самых возмущений, возникающих в рамках стихии рынка.
Времени очень мало, поэтому я буквально… Я могу потом просто передать в президиум материалы, но у нас, в нашем институте развития и в институте экономики, который я тоже представляю, разработана целая система мер, которые помогли бы создать действительно целостную систему. Но хочу сказать напоследок, что для этого нужен все-таки эффективный орган. Первое – обязательно должно быть законодательство, закон о ценах, и второе – должен быть орган. Абсолютно правильно Вы говорите, Николай Николаевич, что некому сегодня заниматься ценами и должен быть восстановлен орган. Как он будет называться, это второй вопрос, но надо чтобы он работал эффективно.
Спасибо, Михаил Иванович. У меня тоже к Вам пожелание. Во-первых, передайте материалы, учитывая, что Вы владеете этим вопросом. И Вы сказали, что 30 лет занимаетесь ценообразованием, даже 40 лет. Я понимаю, что возврата, допустим, комитета по ценам, который был в Советском Союзе, конечно, не может быть. Мы жили в совершенно другой экономической модели, там свои системы были и так далее. Они делали свое дело, и делали, кстати, неплохо. Но и в рыночных отношениях, в рыночной стихии мы, по-видимому, не можем дальше оставаться такими, как есть сегодня. Смотрите, мы уже полтора часа разговариваем, хорошие, дельные мысли высказываются, но кто их объединит, кто? Я опять задаю один и тот же вопрос, кто это сделает? Мы не видим ответа.
Я задаю вопрос. Когда мы готовились к этим парламентским слушаниям, мы ведь не один месяц готовились, была создана комиссия. К сожалению, сегодня в командировке, в отъезде, у нас два подкомитета, а до этого две подкомиссии готовили, высказывались мысли. И я хотел бы, чтобы, может, Анатолий Михайлович, Вы сейчас будете выступать, и будут еще несколько человек. Говорит, а почему бы, допустим, не создать все-таки в стране (чисто условное название) Агентство ценовой политики? Не Агентство цен, а ценовой политики, и то, о чем мы говорим, чтобы кто-то действительно аккумулировал, анализировал, выходил с какими-то административными предложениями, с законодательной инициативой, с чем-то еще, но чтобы кто-то отвечал в стране за этот вопрос. Мы сколько уже разговариваем, все говорят: уже с десяток всевозможных структур, которые вроде бы должны заниматься. А кто должен это объединять? Михаил Иванович, а Ваше мнение каково?
М. И.ГЕЛЬВАНОВСКИЙ
У меня есть уже твердое мнение, что обязательно нужен орган, неважно, кто будет этим заниматься, но цены и законы — в руках государства…
То есть Вы за это?
М. И.ГОЛЬВАНОВСКИЙ
Обязательно.
Хорошо. Как назвать? Дело не в названии — комитет, агентство, может, Анатолий Николаевич Голомолзин подскажет нам сейчас, он будет выступать. Анатолий Николаевич, мы предоставляем Вам слово, пожалуйста.
Я сейчас посмотрю, кто еще у нас. Давайте подходить немножко дифференцированно: следующими будут судоходные компании. здесь? Вы будете выступать следующим.
А. Н.ГОЛОМОЛЗИН
Спасибо, Николай Иванович.
Первое, о чем я хотел сказать, что, по всей видимости, если есть какие-то вещи, которые уже определены законодательно, может, нет необходимости изобретать что-то новое.
Есть Конституция Российской Федерации, есть статья 71 Конституции, которая говорит, что к федеральному ведению относятся вопросы единой ценовой политики. Что это означает? Это означает, что по данным вопросам должны приниматься решения на федеральном уровне.
Есть два института – законодательный и исполнительный, которые принимают решения, соответственно, на федеральном уровне. Итак, законодательство, законы формирует Государственная Дума, Совет Федерации. Что касается исполнительной власти, то это Правительство Российской Федерации, а также ведомства экономического блока, в том числе и ведомства, которые отвечают непосредственно за вопросы ценового регулирования, либо за контроль, если цены формируются в условиях свободного ценообразования. И в этой же статье 75 Конституции говорится о том, что к ведению Федерации также относится формирование единого рынка. То есть это говорит о том, что и законодательная, и исполнительная ветви власти обязаны соблюдать условия для того, чтобы сформировались федеральные рынки, единые федеральные рынки, чтобы не было ограничений перемещению товаров и услуг в границах Российской Федерации, чтобы покупатели могли выбирать себе поставщиков, чтобы была нормальная ситуация с конкуренцией.
Что касается регулируемых цен, то есть указ Президента, который определяет структуру федеральных органов исполнительной власти. В этой структуре Министерство экономического развития и торговли отвечает за вопросы проведения политики, в том числе и в вопросах нормотворчества. Они готовят предложения, вносят их в Правительство, согласовав, соответственно. с ведомствами экономического блока. Далее — законодатели, в каждом из законодательных органов власти имеются соответствующие профильные комитеты, которые либо рассматривают те документы, которые вносит Правительство, либо рассматривают предложения других субъектов законодательной инициативы, либо сами генерируют соответствующий законодательный акт.
Один из примеров таких достаточно бурных дискуссий, которые проходили, – пакет законов по реформированию электроэнергетики. Правительство Российской Федерации в 2001 году приняло постановление об основных направлениях развития реформы в электроэнергетике. Далее была в течение двух лет бурная общественная дискуссия по поводу того, в каком направлении должна двигаться энергетика, и как нам сделать, если мы вдруг решили, что здесь также должны заработать конкурентные механизмы и должны появиться элементы либерализации, как сделать так, чтобы не получилось стихийного рынка. То, о чем сегодня говорилось.
В течение двух лет шла дискуссия. В 2003 году был принят пакет законов по электроэнергетике. Базовый из них – это закон об электроэнергетике. В нем есть ряд положений, которые касаются и вопросов регулирования, установления тарифов, вопросов структурных преобразований и антимонопольного контроля. При этом эти статьи, скажем, в части антимонопольной учитывают специфику электроэнергетического рынка, а общие нормы заданы в антимонопольном законодательстве, о чем я еще скажу два слова.
При этом что предполагается? Проведение структурной реформы. То есть если мы хотим, чтобы у нас были цены справедливые и рыночные, это означает, что на стороне предложения их должны предлагать конкурирующие хозяйствующие субъекты.
В настоящее время шесть оптово-генерирующих компаний формируются, сформировано 14 территориальных генерирующих компаний, концерн "Росэнергоатом", "ГидроОГК". Вот они создают конкурентную среду в сфере предложений. Формируются сбытовые компании. Причем есть разделение между теми компаниями, которые работают в условиях конкуренции, и теми, которые должны гарантировать сбыт электроэнергии, что бы ни происходило в стране. Специально для этого создан так называемый институт гарантирующих поставщиков. Коль скоро у них появляются свои специфические функции, они должны быть в определенном смысле также защищены. И в этом смысле здесь ограничение по конкуренции на рынке, но при этом обязательно есть конкуренция за рынок. И чтобы кто-то получил статус гарантирующего поставщика, он должен отвечать соответствующим требованиям и должен поучаствовать в конкурсе, который проводит соответствующий субъект Федерации. Поэтому этот вопрос также достаточно четко оговорен.
Если, например, говорить о том, как регулируются тарифы, цены в Российской Федерации, то в 1995 году принято постановление Правительства № 239, где оговорены вопросы, какие цены регулируются, а какие нет, принят целый ряд отраслевых законодательных актов, которые оговаривают вопросы регулирования. В электроэнергетике – это закон о государственном регулировании тарифов на электрическую, тепловую энергию в Российской Федерации. Принят в 1997 году закон о естественных монополиях, в соответствии с которым специально установлены органы по регулированию естественных монополий и определена процедура, как они должны принимать решения, чем должны руководствоваться. В этом смысле эта система также выстроена. Она выстроена как на федеральном уровне, так и на региональном.
В данном случае речь идет о том, что специально уполномочены органы, которые должны работать строго в соответствии с законодательством. Если есть необходимость обеспечить общественный контроль, если есть претензии к этим органам, естественно и понятно, к кому обращаться, с кого спрашивать. И также достаточно регулярно вопросы по тарифам являются предметом обсуждения законодателей, в том числе когда принимаются законы о бюджетах. Установлена специальная процедура, когда решения тарифного органа не могут быть приняты ранее, чем готовится предложение по бюджету. И в этом смысле принимается сбалансированное решение и по тарифам, и по бюджету.
Далее, мы должны прекрасно понимать, что в тех важнейших сферах производственной структуры, в том числе в которых работают регулирующие органы, могут создаваться условия для конкуренции. Например, закон о естественных монополях говорит, что регулируются услуги общедоступной электрической связи. Но это не означает, что в этой сфере нет предпосылок для существования конкурентных отношений. Или, например, услуги сотовой связи. Они вполне адекватно продемонстрировали возможности развития конкуренции. В течение примерно последних пяти лет ежегодно в 2,5 раза был прирост абонентской базы. В настоящем уровень проникновения сотовой связи в Российской Федерации оценивается около 100 процентов, то есть на уровне развитых стран, примерно 65–70 процентов населения имеют телефонную трубку. Поэтому в данном случае, какая необходимость регулировать цены и тарифы для этих хозяйствующих субъектов? Но если они вдруг замечены, например, в ценовом сговоре, так, как это произошло недавно в части ценового сговора "большой тройки" сетевых компаний против региональных операторов, эти монопольные органы, соответственно возбуждая дело, выносят решения и предписания. Что и состоялось буквально два месяца назад. В этом смысле, ситуация не требует каких-то экстренных мер, она находится в поле зрения, в поле постоянного контроля. Что касается ситуации на рынке нефтепродуктов, здесь также есть своя специфика, есть свои вопросы.
Первое. Когда, например, мы реформировали этот сектор, то структурные реформы провели лишь частично. Например, не был создан институт организованной торговли. Спустя более 15 лет мы сейчас создаем такой институт, пытаемся развить биржевую торговлю. В этом вопросе нам помогли законодатели, тут лишний раз есть возможность их поблагодарить. Они приняли наши предложения, которые мы подготовили с МЭРТ России. О том, что товары, услуги, которые закупаются, производятся для государственных нужд и которые имеют биржевую природу, могут закупаться по решению Правительства на соответствующей биржевой площадке.
Почему это сделано? Например, один из губернаторов жалуется в Федеральную антимонопольную службу, которую я представляю, и говорит: цены на топливо растут, что делает государство для того, чтобы контролировать ситуацию? Даем поручение нашему территориальному управлению. Установили, что субъект Федерации провел конкурс. Нефтяная компания выиграла этот конкурс на поставку автомобильного топлива для нужд субъекта Федерации, и выяснилось, что при подписании контракта вопрос цены вообще никак не был оговорен.
Каким образом проводится конкурс для государственных нужд, если цена вообще не оговаривается? Поэтому мы и говорим, что есть необходимость действительно кардинальным образом изменить систему государственных закупок. И поэтому мы говорим, что государство должно начать с себя наводить порядок в этой сфере.
Поэтому товары, которые унифицированы, то же топливо, обязательно должны закупаться на аукционах. Сейчас Правительство подготовило перечень товаров, которые должны закупаться на аукционах. В частности, топливо, безусловно, попадет в этот перечень.
Аналогичные примеры можно приводить и по другим видам топлива, скажем, по мазуту, когда муниципалитеты закупают мазут в период самой неблагоприятной конъюнктуры. В одном из субъектов Федерации имела место закупка мазута по цене 42 процента – это самая неблагоприятная конъюнктура. При этом губернатор обращается к нам и говорит: цены растут, либо давайте нам деньги из бюджета, либо снижайте цены на мазут. Сама по себе такая политика неэффективная. Естественно, в этой сфере надо наводить порядок.
Поэтому, конечно, есть необходимость дополнительной структурной реформы, по крайней мере необходимо завершить структурные реформы и на этом рынке. Что сейчас происходит с ценами? Цены, во-первых, достаточно существенно отличаются. Если говорить о Российской Федерации в целом, то различие Дальневосточного федерального округа в цене на топливо в рознице составляет примерно 3 рубля, если без Дальневосточного федерального округа – различие в цене от 1 рубля до 1,5 рублей. При этом ситуация с ценами достаточно существенно различается по отдельным субъектам Федерации, и, как показывает наш анализ, там, где доминирует компания, там и цены на рынке несколько выше.
В этом смысле есть необходимость дальнейшего изменения ситуации. Такие предложения готовятся сейчас в законодательство, в частности в Земельный кодекс. О том, чтобы выделение земельных участков под застройку АЗС было ограничено тем компаниям, которые уже имеют количество участков более 35 процентов, чтобы создать условия для вхождения новых участников, как для независимых, так и для других вертикально интегрированных компаний.
Тем не менее, что показывает наш анализ? Как меняются цены? Цены не отличаются, не растут в последнее время на десятки процентов, на несколько десятков процентов. Да, они выше темпов инфляции, отклонение 3–5 процентов максимум. Но главное колебание… Что касается розницы, то цены более или менее следуют темпам инфляции на потребительском рынке, более существенным образом меняются оптовые цены на бензин. Но это оказывает влияние на тех потребителей, которые покупают топливо непосредственно в режиме оптовых закупок.
При этом ситуация, конечно, существенным образом различается, скажем, на рынке автомобильного топлива и на рынке авиатоплива. Мы проводили совместный анализ с основными ассоциациями авиационного рынка и с ассоциациями эксплуатантов, с ассоциациями аэропортов. Что показывает анализ? Он показывает, что с 2004 по 2005 год в течение двух лет цены на авиакеросин возросли примерно в два раза. За это время темпы роста перевозок существенным образом сократились. Если в 2004 году рост авиаперевозок составил примерно 14 процентов, то уже в 2005 году рост составил примерно 3,4 процента. После этого мы вынуждены были вмешаться, и нами был принят целый ряд мер для того, чтобы ситуацию стабилизировать, в частности, там, где цены были самыми высокими. Если говорить об уровне цен в аэропортах, то самые высокие в Астрахани и Екатеринбурге. По Астрахани в ходе возбужденного нами дела в начале 2006 года цены на авиатопливо были снижены примерно на 30 процентов, а на ряд сопутствующих услуг цены были снижены до двух раз.
Сейчас рассматривается дело по факту установления монопольно высокой цены в Екатеринбурге. Уже появилась информация, что аэропорт готов снизить цены на топливо на 30 процентов. Они говорят, что делают это сами по себе, без воздействия антимонопольных органов. Нам, в общем-то, без разницы, сами они это сделали, или это будет сделано по нашему предписанию. Для нас важнее, чтобы ситуация стабилизировалась. Конечно, у нас вызывает вопросы, если, например, цены на авиакеросин в соседних странах окажутся выше, чем в российских аэропортах. Мы анализировали, почему это может быть. И сейчас также проводится проверка. В течение декабря – января будет проведена проверка всех топливно-заправочных комплексов в 60 аэропортах федерального значения.
Первые результаты этой проверки уже имеются. В частности, я говорил вам по возбужденные дела. Мы говорим, что должны быть обеспечены условия для конкуренции в аэропортах в части топливозаправки. Авиакомпании должны сами иметь возможность выбирать себе поставщика топлива. То есть должна быть гарантирована возможность их недискриминационного доступа к услугам по хранению и возможность самим выбирать себе компанию – поставщика топлива. В начале 2006 года мы разослали рекомендации по гарантии недискриминационного доступа. В принципе в течение 2006 года жалоб от участников рынка по вопросам топлива не поступало. Динамика цен на топливо уже отстает от динамики цен на авиабилет.
По анализам девяти месяцев 2006 года прирост объемов авиаперевозок составил примерно 8,5–9 процентов, в том числе по причине стабилизации ценовой ситуации, поскольку цена на топливо является одним из основных влияющих факторов для авиакомпании в условиях старого авиационного парка. Хотя только сейчас авиакомпании стали заниматься как модернизацией старых судов, скажем, Ту-154, так и приобретением новых, и в этом смысле они существенно имеют возможность и резервы для снижения своих эксплуатационных расходов, а это должно, естественно, отразиться на пассажирах.
Сейчас мы готовим другие предложения. В соответствии с законом о защите конкуренции, который был принят 26 июля, а вступил в силу с 26 октября, будут приняты правила недискриминационного доступа, в частности, к услугам естественных монополий, к услугам аэропортов. По плану Правительства этот документ будет подготовлен в первом квартале 2007 года.
На наш взгляд, существенно повлияет на ситуацию биржевая торговля на нефтепродукты. Когда мы говорим о ситуации в России и ситуации в Соединенных Штатах Америки… Действительно, цены на бензин в России и Соединенных Штатах Америки соразмерны. В чем отличия между нашими странами? То, что наполнения цен различные. Скажем, в США основная наполняющая цены – это цены на покупное сырье, то есть на нефть, нефтепродукты, примерно 30 процентов – налоговая составляющая. В России пропорция обратная: примерно 60 процентов – налоговая составляющая, а 30 процентов – затратная составляющая. То есть ситуация обратно пропорциональна. Но чем опять же отличается ситуация в США, скажем, от ситуации в России? Розничные цены оперативно реагируют на ситуацию на биржевых рынках. Изменилась цена, упала цена на нефть с 70 долларов до 60 долларов за баррель, это сразу же оттранслировалось на оптовую цену на нефтепродукты на розничную цену на нефтепродукты. В России этого не происходит. В России максимум, что может колебаться, то только оптовая цена на нефтепродукты. Розница близко держится к инфляционным колебаниям, поскольку участники розничного рынка не имеют возможности покупать по свободным ценам. И биржевая торговля призвана эту ситуацию разрешить.
Сейчас подготовлен проект постановления Правительства. Мы рассчитываем, что в ближайшие неделю-две этот документ будет внесен в Правительство.
Второе предложение, которое также, мы считаем, должно быть реализовано, – это более гибкое реагирование на ценовую конъюнктуру внешнего рынка и сезонные колебания. То есть пошлина, нефтепродукты должны иметь более короткий лаг, на основании которого делается вывод об уровне пошлины. То есть сейчас, к сожалению, это три месяца. В результате мы применяем такие пошлины, которые нужно было бы применять три месяца назад. А три месяца назад конъюнктура была прямо противоположная: осенью – одна ценовая ситуация, зимой – другая. Мы сейчас подготовили предложения, чтобы месяц брался за основу для анализа. Кроме того, мы предлагаем, чтобы пошлины учитывали и сезонный фактор. На мазут пошлины должны быть более высокие зимой, на светлые нефтепродукты, соответственно, весной – в начале лета и в конце лета – начале осени. Тогда мы сможем оперативно реагировать на ситуацию.
Еще одна мера, которая предлагается вместе с биржевой торговлей, – это товарная интервенция. Мы сейчас также обсуждаем вопрос, чтобы в системе Росрезерва было специальное подразделение, которое будет заниматься именно товарными интервенциями, чтобы они могли оперативно реагировать на ситуацию. Скажем, по нефтепродуктам возможности для хранения имеются. Наша работа с Транснефтепродуктом показывает, что более миллиона тонн может быть размещено в системе магистральных нефтепродуктопроводов, и они могут быть достаточно оперативно доставлены по территории Российской Федерации, начиная с Западной Сибири. Поэтому вопросы эти также сейчас обсуждаются.
Мы полагаем, что существенно на ситуацию повлияет новая редакция закона о защите конкуренции. Понятие коллективного доминирования, скажем, было введено впервые в этом законе. Сейчас мы провели анализ рынка нефтепродуктов, на нашем сайте вы можете ознакомиться с результатами этого анализа. Там показана ситуация с доминированием, как оно оценивалось в разных субъектах Федерации и как оценивается после. То есть зона доминирования, конечно, существенным образом расширилась. Если раньше нам приходилось доказывать ценовые сговоры, то сейчас мы уже будем применять норму о злоупотреблении коллективным доминирующим положением. Это существенно упрощает, с одной стороны, нашу работу, а с другой стороны, в большей степени защищает потребителей от необоснованного роста цен на нефтепродукты.
Что еще? Подготовлен и в первом чтении принят проект закона о поправках в Кодекс об административных правонарушениях. Да, действительно, там установлено 2 процента за злоупотребление доминирующим положением и 4 процента за сговоры. Но у нас сейчас пока нет и этого.
Сейчас нет вообще никакого сдерживающего инструмента для того, чтобы мы могли воздействовать на нарушителей. Более 50 процентов нарушений совершаются повторно из-за того, что нет этого сдерживающего фактора. Но 4 процента – это уже серьезно. Давайте пройдем один этап, пройдем второй этап. Но если, например, законодатели настоят на том, чтобы было не 4 процента, а 10 процентов, мы не будем возражать. Так что обсуждайте. Мы свою аргументацию высказали. Правительство внесло этот законопроект в Думу. Я благодарен также законодателям, они поддержали этот законопроект единогласно. Кстати, также по закону о защите конкуренции был, по-моему, один воздержавшийся.
Поэтому вместе, мне кажется, есть возможность для того, чтобы воздействовать на ситуацию, и есть понимание, каким образом. В этом смысле есть необходимость скоординированно работать. И в данном случае площадка Совета Федерации – это то место, где мы на самом деле регулярно встречаемся. И Николай Иванович не даст соврать, многое из того, что сейчас реализовано в законодательстве, обсуждалось на этапе, когда это было в виде сгенерированной идеи. И я благодарен Совету Федерации за то, что они нас в наших начинаниях поддерживали. Я думаю, что есть возможность на ситуацию воздействовать. Спасибо.
Спасибо за комментарий, за оценку. Действительно, 2–4 процента – это была идея нашей комиссии. Концепция о 2–4 процентах уже потом появилась, потому что мы понимали: та система штрафная, которая есть, она ничего не дает абсолютно.
Я думаю, давайте мы сегодня не будем менять тот закон, который в первом чтении принят, пусть он принимается. Мы его одобрим. Если жизнь покажет, что можно поднимать там не 4, а 6–10 процентов, ну, что же, пойдем тогда. Но нам не надо сегодня, во-первых, останавливать закон ни в коем случае нельзя. А во-вторых, чтобы не перегнуть палку. Мы действительно можем так создать, что по рукам ударим и товаропроизводителям.
Анатолий Николаевич, у меня вопрос такой. Может быть, он повторяется. Вы сегодня говорили, и перед Вами выступали, что статья 71, которая говорит, что цены регулируются федеральным уровнем, политика цен. Но никто же не возражает. И мы только за это, но чтобы была система в этом деле, вот о чем мы говорим. У меня вопрос такой. В той же Конституции, на которую сегодня Вы несколько раз уже ссылались, есть статья 7, которая говорит, что Россия является социальным государством. То есть государство , законодательной власти, Президента берет на себя обязательство соблюдать Конституцию с тем, чтобы социально защитить человека. Мы же так написали когда-то в Конституции.
Вот мы сидим с Валентином Ефимовичем, он сам в Иркутске, а я там недавно был на Байкальском форуме. Вы же тоже, по-моему, были? Я понимаю, мы пользуемся благами, билет бизнес-класса, запредельные цены. Но простой человек, вот я спрашиваю: "А сколько стоит в эконом-классе долететь до Иркутска?" 26 тысяч рублей в один конец. Вот может рядовой человек полететь туда?
Теперь мы говорим: да, наши плохие самолеты. Если мы не будем их делать, самолеты, они навсегда останутся плохими. Поймите, это закон производства. Если мы будем делать, они постепенно будут хорошие, самолеты. Но мы летели на "Аэробусе", на европейском самолете, где расход топлива гораздо ниже (на 20 процентов) по сравнению с нашими самолетами, но цены выше. Кто же их регулирует? Кто проводит эту политику?
И второе. Анатолий Николаевич, нам не очень нравится, что ежегодно, допустим, принимается решение: рост цен на газ, тарифы на газ – 15 процентов, на транспорт – 8–10 процентов, электроэнергию и так далее. Но в этом все-таки есть определенность в стране. Мы знаем, что выше… и Вы это знаете прекрасно, как били по рукам многим губернаторам, что выше уже в этот год поднимать цены никто не будет, потому что защищены законом.
И там же, в той же газовой промышленности, там "Газпром", но там есть "ИТЕРА", там есть и "Новотек", там есть другие самостоятельные производители газа. Почему же так получилось, что нефтянку разрушили? "Газпром" сохранили, а нефтянку разрушили. Ну, почему не подходят те положения, которые мы применяем на естественные монополии? Учитывая, что здесь нет названия "естественные монополия", а на самом деле они, как таковые, есть… Почему мы не применяем методы, которые применяем для...
А. Н.ГОЛОМОЛЗИН
Первое – цены на авиабилеты. Сейчас проводится большая работа по проверке цен на авиабилеты в системе антимонопольных органов. Более того, мы скоординировались в этом вопросе со странами СНГ, с антимонопольными органами стран СНГ. Я вам скажу также, почему, например, могут расти цены на авиабилеты по причине ограничения конкуренции. Мы сейчас рассматриваем одно из дел по поводу допуска к аэропортам авиакомпаний. Например, пишет губернатор субъекта Федерации: "Уважаемая авиакомпания! В связи с тем что ваша авиакомпания демпингует на рынке авиаперевозок, вытесняя тем самым нашу базовую авиакомпанию, которая платит налоги в наш бюджет (хотя там вопрос с налогами совершенно не очевидный), настоятельно рекомендуем вам прекратить полеты в наш аэропорт". С этого момента по этому маршруту будет летать вот эта авиакомпания, а дальше получается, что пассажир приходит в эту авиакомпанию и говорит: "Я хочу улететь". А ему говорят: "Мы здесь одни, цены у меня будут именно такие". Почему цены растут еще? Потому что в свое время имело место квотирование в процессе лицензирования, когда на отдельные маршруты пускали только одну-две компании, и всё. Сейчас этот процесс начал отменяться, но тем не менее рудименты этого процесса еще остались. Поэтому, конечно, ситуация с ценами должна меняться.
Поэтому думаю, что буду готов, может быть, через два с небольшим месяца еще раз доложить вам по поводу того анализа и по тем мерам, которые мы принимаем. Мы также считаем, что цены на авиабилеты должны если не снижаться, то как минимум не расти. Это совершенно точно.
У нас, к сожалению, во время кризиса объем авиаперевозок с 1990 по 1992 год упал в четыре раза, в течение 1992–1993 годов – в четыре раза. И далее вся эта нагрузка легла на всех остальных равномерно. Сейчас мы медленно начинаем восстанавливать объем авиаперевозок. Мы рассчитываем, что, может быть, в перспективе (в 2011–2012 годах) мы восстановим уровень авиаперевозок, который имел место, вы мне не дадите соврать… (Оживление в зале.)
Вы правильно говорите. Тогда надо зарплату всем повысить в четыре раза, и они полетят…
А. Н.ГОЛОМОЛЗИН
Я-то знаю, что, к сожалению, простых отношений не бывает. Поэтому сейчас ситуация устанавливается медленно. 8 процентов в этом году по итогам года мы ожидаем в установлении объемов авиаперевозок.
Вопрос по нефтянке, Анатолий Николаевич.
А. Н.ГОЛОМОЛЗИН
В смысле, чем нефтянка отличается от газовой отрасли?
Конечно.
А. Н.ГОЛОМОЛЗИН
Нефтянка отличается от газовой отрасли тем, что, например, семь лет назад доля независимых компаний в добыче была 13 процентов, сейчас — 6 процентов. Основной объем нефтедобычи сконцентрировался в руках у вертикально интегрированных компаний. И это одна из причин того, что мы ввели понятие коллективного доминирования в закон о защите конкуренции, чтобы воздействовать именно на них, как будто по отдельности каждый из них не доминирует, а коллективно они на самом деле доминируют.
В этом смысле ситуация на рынке газа чем отличается? За те же самые семь лет добыча независимых компаний возросла с 0 до 15 процентов. 15 процентов и 5 процентов у независимых… Есть определенная разница. Вопрос сейчас только в том, чтобы сделать унифицированные, например, вопросы доступа к трубе. Сейчас мы готовим поправки в постановление Правительства о вопросах доступа к системе магистральных и распределительных трубопроводов.
Сейчас обсуждается вопрос поэтапного расширения сферы свободных торгов на рынке газа. Неделю назад я как раз открывал первые торги на организованной площадке Межрегионгаза, где было продано 119 млн. кубических метров газа. Цена свободного рынка примерно в 1,35 раза отличается от регулируемой цены. Это выше. А в электроэнергетике, например, на рынке Сибири цена свободного рынка на те же самые 40 процентов ниже, чем цена регулируемого рынка.
И почему нефтянку все-таки нельзя приравнять?
А. Н.ГОЛОМОЛЗИН
Так Вы предлагаете регулировать цены?
Я просто думаю, предлагать вы будете. Я думаю, что даже если они не попадают под градацию естественных монополий, они недалеко ушли от газовиков. И, тем более, энергетики. Когда принималось решение, они были единые. Так? А сегодня они тоже расчленены на несколько компаний.
Почему все-таки нельзя применить методы и то, что применяется для газовиков, для того, чтобы устанавливать тарифы по стране? Каждый год устанавливаются, вы знаете. Нам не нравится, но все-таки это порядок. А почему для внутреннего потребления нефтянки, о чем мы сегодня уже несколько часов говорим, – бензин, керосин, дизельное топливо, мазут и так далее, почему здесь нельзя регулировать?
Ладно, международные, бог с ними. Пусть 70 процентов продают, покупают, большие деньги имеют, миллиардеры растут как грибы у нас. Ну, бог с ними, пусть они там зарабатывают. Но почему 30 процентов здесь нельзя регулировать?
Вы говорите: по самолетам… 26 тысяч рублей в один конец. Ну, может ли нормальный человек, который живет своим трудом, слетать похоронить кого-то? Это же нереальное дело, что же мы делаем!?
Почему для внутреннего потребления нельзя применить методы, которые существуют. Ну, давайте, вносите закон. Вносите, мы вас поддержим.
А. Н.ГОЛОМОЛЗИН
То, что Вы называете порядком, оно имеет обратную сторону. Проблема, например, дефицита газа в стране. Она просто катострофична. Построили две станции в Калининграде, допустим, в Санкт-Петербурге, в других местах. Где газ? Газа нет. Почему нет газа? Потому что нет. Вы хотите, чтобы и в нефтянке ситуация была примерно такой же?
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 |
