Всегда в пути (стр. 11 )

Добрая слава идет о , старейшем преподавателе Первой Алданской средней школы. Его предмет – английский язык. Утверждают, что вот уже десяток лет не было случая, чтобы его выпускник завалил при поступлении в институт английский.

А преподавателя математики Нижнекуранахской средней школы отличает умение вызвать у ребят глубокую заинтересованность своим предметом, умение пробудить и развить у них математическое мышление. Два года назад она организовала и сама ведет заочную математическую школу от Московского госуниверситета.

Никс Тимофеевич Потапов – заслуженный учитель школ ЯАССР и школ РСФСР. Он работает на Алдане с довоенных лет. Недавно он вышел на пенсию. Его многолетний труд на ниве народного просвещения, высокий авторитет как учителя есть яркий пример исполнения своего гражданского долга.

Почти четверть века назад закончил Вилюйское педагогическое училище Семен Михайлович Николаев. Там и учительствовать начал, в национальных школах. Но вскоре получил назначение на Алдан. И работает здесь вот уже два десятка лет. Закончил, без отрыва от работы, Якутский госуниверситет, получил высшее образование. Сейчас он выдвинут на должность заведующего районным отделом народного образования. А до этого пять лет возглавлял руководство одной из томмотских средних школ. В прошедшем учебном году школа добилась рекордной успеваемости – 99,3 процента. в это время уже там не работал, но справедливо говорят, что базу для этого показателя подготовил он, Николаев, вместе с учительским коллективом школы.

Кто наблюдателен, тот согласится – первого сентября всегда погожий день. Природа словно понимает, что мешать в такой день людям нельзя. Нарядная и чистая детвора идет в школы. А с ними идет небывало много мам и пап. В школе шумно, смех, веселье, много цветов. Но вот над всем этим нависают звуки певучего горна. Торжественная линейка. Выпускной класс, те, для кого это последнее школьное первое сентября, снисходительно рассматривают «первачей» с широко открытыми глазами и немного позже рассказывают им о школе, ее традициях, о сегодняшнем историческом для них дне.

Звенит первый в наступившем учебном году звонок. Торжественные и взволнованные школьники заполняют свои классы. Торжественные и взволнованные входят в классы учителя: «Здравствуйте, ребята!» Начинается работа. Продолжается сложный процесс формирования, становления человека.

Тише! Идут занятия.

В. Хохлачев

Люди в белых халатах

При введении наркоза вдруг замерло сердце больного. Наступила клиническая смерть. Всего пять минут было в распоряжении хирурга, и их хватило на то, чтобы рассечь грудь, раздвинуть ребра и нащупать остановившееся сердце. Начался прямой массаж. Сколько продолжалась эта борьба за жизнь – врач и не помнит. Лишь вспоминает, как вновь радостно забилось сердце, как заклокотала в безжизненных артериях кровь, как вдруг озарились светом лица тех, кто склонился над операционным столом, и как долго ныли потом уставшие, оцепеневшие пальцы рук. Рук, ожививших больного, одной ногой уже стоявшего на пороге смерти.

…Люди в белых халатах. Человек сталкивается с ними уже в первые минуты жизни: те же добрые руки принимают ребенка в священный миг появления на свет. Среди потока писем-благодарностей, поступающих в редакцию газеты «Алданский рабочий» и на районное радио, всегда заметно выделяются конверты, полные теплых слов о людях, спасших другим жизнь, вернувших им здоровье и многие мирские радости. Это – письма о хирургах, волшебными руками которых обреченные, казалось бы, на верную гибель подняты на ноги, о медицинских сестрах, благодаря которым прикованные тяжелым недугом к больничным койкам воспряли духом, о заботливых и чутких нянях-санитарках, выходивших обессиленных пациентов, в которых они вернули веру в скорое исцеление.

Кануло в лету время могучих геркулесов-старателей, когда на Алдане жили и выживали лишь те, кто прошел сквозь огонь и воду, выдержав многодневные изнурительные пешие переходы через снежные хребты и комариные мари Забайкалья, Приамурья и Южной Якутии. Решающим условием человеческого существования в эпоху первопроходцев было недюжинное здоровье, поистине железный организм. Алданский район давно перестал быть краем выносливых холостяков-суперменов. Здесь так же, как и повсюду, играются комсомольские свадьбы, рождаются дети (Только в 1970 году на свет появилось 1008 маленьких алданцев). Сюда едут юные романтики, еще неокрепшие молодые специалисты. Заботу о здоровье растущего населения – и безусых, и седовласых алданцев – взял на себя большой отряд квалифицированных медицинских работников, сложившийся здесь за последние десятилетия.

По уровню развития лечебно-профилактической базы, по оснащенности различной аппаратурой и оборудованием Алданская центральная районная больница занимает ныне ведущее место в Якутской республике. Подлинным городком здоровья стала зеленая территория, на которой, рядом с трехэтажным главным лечебным корпусом, расположились светлые здания больничных отделений и специализированных учреждений здравоохранения.

В районе, где в 1925 году была лишь одна неказистая лечебница на пять мест, обслуживаемая молодым врачом-хирургом Беллашом, сегодня насчитывается 14 больниц с 745 койками, 42 фельдшерско-акушерских пунктов, дом ребенка, 10 аптек и несколько детских яслей. Всю эту разветвленную сеть обслуживает 181 врач и 525 работников среднего медперсонала. Один только перечень врачебных специальностей в районе займет целый абзац. Здесь работают организаторы здравоохранения и терапевты, инфекционисты и хирурги, стоматологи и травматологи, анестезиологи и онкологи, акушеры-гинекологи и педиатры, врачи по лечебной физкультуре и рентгенологи, лаборанты и судмедэксперты, санитарные врачи и бактериологи и т. д.

Здравоохранение в этом, ранее необжитом уголке Алданского нагорья, также начиналось с нуля. Как и в горном деле, здесь потребовались свои энтузиасты, способные на подвиг, на самопожертвование. Нелегко было в первые годы, в пору «золотой лихорадки», когда к берегам новоявленного Клондайка хлынули тысячи кладоискателей. Костлявые руки голода и цинги грозились задушить всё живое. И в том, что в смертельной схватке со стихией люди все-таки выстояли, - большая заслуга тогдашних медиков.

Цинга была не единственной опасностью, подстерегавшей геологов и горняков в тайге. Сохранившиеся документы сообщают об эпидемии скарлатины, вспыхнувшей уже в 1931 году. 19 мая для борьбы с нею в г. Незаметном была создана чрезвычайная комиссия под председательством просздравотделом . Один из приказов по Алданскому промышленному райисполкому, изданный в то тяжелое время, гласил: «На должность санитарки заразного барака с 27 мая 1931 года на время эпидемии скарлатины зачисляется Узбекова Бибинафиса с окладом в 137-50 в месяц из сумм, специально ассигнованных на эпидемию».

В конце года нагрянула новая беда – эпидемия оспы, сразу принявшая угрожающие размеры. Лишь широкая мобилизация общественности и ударная работа медперсонала позволили остановить распространение заразы. В результате зафиксировано было только 36 случаев заболевания. Успешной борьбе с эпидемией способствовала всеобщая обязательная противооспенная прививка. В кратчайший срок была сделана 21941 прививка, с охватом около 90 процентов населения.

Серьезным испытанием для всей медицинской службы явились грозные годы войны. Через золотые долины Алдана, Тимптона и Учура тоже проходила линия фронта. Это был второй фронт борьбы советского народа с фашизмом. Здесь, как и на передовой, нужны были свои медсанбаты. В глубоком тылу медперсонал Алданской окружной больницы укреплял санитарную оборону страны. Уже в 1941 году было подготовлено 55 медицинских сестер, которые были направлены на работу в отдаленные участки. 20 врачей прошли курсы полевой хирургии.

Бурными темпами шло развитие сети медицинских учреждений в послевоенные годы. В поселках горняков и животноводов открылись новые больницы. К двум станциям – Алданской и Чульманской – прибавилось отделение скорой помощи в Томмоте. Крылатая скорая помощь оказывается таежникам-охотникам, геологам и оленеводам. Эффективной медтехникой оснащены физиотерапевтические кабинеты. Появилась современная рентгеноаппаратура, передвижная флюорографическая установка на базе автомобиля «Чепель». Кузницей кадров среднего звена стало Алданское медучилище, отметившее недавно свое десятилетие.

Интересные сведения по развитию здравоохранения с 1940 по 1979 год можно почерпнуть из «Паспорта Алданского района», хранящегося в райстатуправлении: число врачебных больничных учреждений увеличилось с 10 до 17; число больничных коек – со 142 до 755; число учреждений фельдшерско-акушерской помощи – с 12 до 39; число коек для беременных женщин и рожениц – с 40 до 103; численность врачей – с 35 до 175; число лиц среднего медперсонала – с 122 до 544; в т. ч. фельдшеров, фельдшериц-акушерок – с 37 до 228; число хозрасчетных аптек – с 5 до 11.

Патриархом среди алданских медработников сегодня по праву можно считать фельдшера Томмотских детских яслей . С 1939 года трудится она в этих краях – заведовала детской консультацией, потом - медпунктом, а в первый послевоенный год – и Томмотским райздравотделом. И поныне, несмотря на пенсионный возраст, Александра Петровна продолжает стоять на страже здоровья самых маленьких своих земляков.

Лишь на один год меньше алданский стаж у другого ветерана – Нины Михайловны Лештаевой, ныне заведующей клинической лабораторией центральной больницы. – заслуженный врач Якутской АССР.

Девять работников здравоохранения района носят это почетное звание. Первой была удостоена столь высокой чести врач-хирург районной больницы Екатерина Прокопьевна Коновалова. Это было в 1961 году. Спустя три года звание заслуженного врача республики было присвоено заведующей хирургическим отделением Татьяне Ефремовне Горшковой, врачу-судмедэксперту Людмиле Матвеевне Васютиной и врачу-рентгенологу Елизавете Николаевне Шигариной. Потом этот список пополнили главный врач кожвендиспансера, ныне пенсионерка Надежда Кузьминична Широкова (1965 г.), бывший заместитель главврача по лечебной части Мария Николаевна Шепель (1966 г.), уже названная здесь и главврач района, организатор здравоохранения высшей категории Анатолий Алексеевич Буданаев (1968 г.), заведующая стационарным отделением районного противотуберкулезного диспансера Надежда Петровна Чернакова. А заместитель главврача по медицинским вопросам, заведующая оргметодкабинетом, организатор здравоохранения первой категории Анна Андреевна Маликова стала в 1968 году первым (и пока что единственным) на Алдане заслуженным врачом Российской Федерации.

Посланцы разных городов, выходцы из разных республик и областей нашей страны, они нашли свое призвание на земле орденоносной Советской Якутии. Люди в белых халатах, символизирующие самую гуманную профессию на земле, представляют в районе всю многонациональную семью народов Союза ССР. Медпунктом в поселке животноводов Угоян заведует якутка Дарья Андреевна Архипова. Аржанов – хирург в Чульмане. Главными врачами в Ыллымахе и в Золотинке работают украинец Анатолий Аврамович Легенчук и якутка Альбина Павловна Торговкина. В противотуберкулезном диспансере – еврейка София Иосифовна Юровская, терапевтом в поселке металлургов и горняков Нижний Куранах – кореянка Нина Донсеевна Ким. Слюдяникам рудника Каталах хорошо известно имя фельдшера татарина Джиганши Абдульямовича Забирова, а каждый юный житель поселка Канку наверняка знает в лицо врача-педиатра мордовку Галину Дмитриевну Кунашко. В городе Алдане нашли себе дело по душе белоруски, сестры Ковширко: Ольга Никитична – акушер первой категории родильного отделения и Анна Никитична – лаборант санэпидстанции. Хирургом в районной больнице трудится полька Людмила Александровна Ржечковская.

И, присоединяясь к мнению многих авторов писем, которыми так щедра редакционная почта, хочется вновь повторить слова популярной песни: «Люди в белых халатах, низко вам поклониться хочу!»

П. Конкин

По следам событий

Меж сопок, тайгою привольной,

Как годы, седые века,

Течет глубока и раздольна

Алдан – золотая река.

Идут по горам, по гранитным,

Под мышкой – лоток да кирка…

Зовет их и счастье сулит им

Алдан – золотая река.

Я специально привел два четверостишия из песни приискателей 20-х годов, мысленно задаваясь вопросом: кто же все-таки ее автор? Говорят, что эта песня народная, так сказать, коллективная. Сложили ее таежники, кочевавшие по ключам и долинам и лотком и кайлою. А скорее всего эту песню придумал, вернее – написал один автор. И в пользу этой версии говорит культура стихосложения, размер строк, вся образная ритмика песни. Не так уж важно, что имя автора песни пока не раскрыто. Важно другое: нашелся человек, который одним из первых попытался сказать о Стране золота свое слово.

Итак, будем считать, что песня безымянного автора была написана вскоре после открытия «большого золота» на Алдане. Может быть, в 1925. Может быть, в 1927 году. Но уж никак не позднее тридцатого года. Это видно из книги рассказов Петра Сахарова, который, побывав в то время на Алдане, записал ее и поставил эпиграфом к своей книжке «Алдан – золотая река». Книжка рассказов П. Сахарова вышла в Москве, в издательстве «Художественная литература» в 1931 году.

Слава об Алдане росла подобно снежному кому. «Там мох дерут и золото гребут», - говорили люди. Вслед за массами приискателей и случайных мечтателей шли и ехали на Алдан самые беспокойные и оперативные солдаты пера – журналисты и молодые писатели. Им хотелось своими глазами увидеть эту Страну золота и запечатлеть ее на страницах газет, журналов и книг. Некоторые из них, правда, брали все факты, без соответствующего отбора и помещали на страницах печатных изданий. Но в целом же авторы рисовали правдивую картину освоения северного края.

Первым из пишущих, по нашему мнению, побывал на Алдане писатель Владимир Веревкин, имя которого осталось забытым. Его небольшая повесть под названием «Алданские шерифы» вышла в 1926 году, в Ленинграде, в Госиздате, в серии «Библиотечка путешествий и приключений» тиражом в 10 тысяч экземпляров. Эту повесть можно отнести к приключенческому, даже юмористическому жанру. В. Веревкину принадлежит также книжка очеркового характера, под названием «Алданские прииски», год издания – 1927. Теперь она является библиографической редкостью.

В 1926 году добралась до Алдана неутомимая журналистка Зинаида Рихтер. Приехала она на Незаметный с корреспондентским удостоверением газеты «Известия», широко и ярко поведала на ее страницах о жизни и труде приискателей. С любопытством приглядывалась она к пионерам таежного края, где только что намечали строить первые паровые драги, где тачка, кайла и лопата являлись основными орудиями труда. Вот как описывала Зинаида Рихтер картину промывки песков на участке Золотой, впоследствии переименованном в Самодумовский – в честь погибшего фельдъегеря Самодумова:

«В синем небе ослепительно сияют снеговые вершины. В глубине долины, вдоль ручья, лепятся бревенчатые избы с плоскими крышами. Скрипят, вытягивая длинные шеи, журавли, звенят кайлы, ударяясь о мерзлоту; с характерным шумом, напоминающим морской прибой, перекатываются в бутарах булыжники... В развороченном разрезе копошится старательский муравейник. Одни работают в шахтах, другие на поверхности, у журавлей и бутар»...

Журавли, бутары, кайлы, старательский муравейник... Как все это не похоже на нынешний, современный Алдан, где работают плавучие фабрики золота – драги, бульдозеры и другая горная техника! И как не похож сегодняшний горняк, грамотный, культурный, на того старателя, заскорузлые пальцы которого, как писала З. Рихтер, сдавая золото в кассу, «неохотно разжимаются, точно когти ястреба, схватившего цыпленка».

Да, неизмеримо изменилось лицо золотого края, в корне изменилась и психология приискателя, горняка золотой промышленности.

О самой Зинаиде Рихтер в свое время известная советская писательница Вера Инбер писала: «У нее нет литературного прошлого; она была, есть и будет чистокровная стопроцентная журналистка, неустрашимая и неутомимая... По количеству километров, изъезженных ею по земле, воде, воздуху, Рихтер, несомненно, первая»... «…Она первая из журналисток полетела в Китай и она же первая полетела бы на Луну, если бы к этому представилась хоть малейшая возможность».

В ехала на лошадях со стороны амурской железной дороги, от Большого Невера, возвращалась в Москву через Якутск и дальше по Лене последней санной дорогой. В очерках об Алдане она признавалась, что ее роль по отношению к нему – роль первого таежного «искателя», что «пусть за ней придут другие литературные «копачи», двинутся новые искатели. Они найдут там богатейший материал...»

И призыв Зинаиды Рихтер был услышан. Таким литературным «копачем» был молодой талантливый прозаик из Стрижков.

на Алдан с двумя спутниками–горняками, женой и маленьким ребенком. От Большого Невера до Нагорного – на автомашине, по только что строящейся дороге, а затем – более 300 километров – Стрижков и его спутники шли пешком за подводой. Было лето 1928 года. Там, в пути, узнав, что Стрижков – писатель, старатели попросили его прочесть что-нибудь из его произведений.

В тесное зимовье набилось много народу. Он видел перед собой открытые грубоватые и простодушные лица. И молодой писатель с удовольствием выступил перед такой необычной аудиторией. Он прочитал им рассказ, который больше всего отвечал их психологии, их жизненному опыту. Рассказ этот о старателе-копаче. Назывался он – «Трое». Отчетливо, в сумеречной тишине, раздавался чуть приглушенный голос молодого писателя.

- А о нас вы будете писать? – донеслось из угла.

- Обязательно напишу, - пообещал писатель.

Алдан Петра Стрижкова встретил неласково. Да это и понятно: время было такое.

На Алдане, в бараке, с окнами, похожими на бойницы, Петр Стрижков прожил пятнадцать месяцев. Результатом этой поездки явилась серия очерков, опубликованных в журнале «Сибирские огни», а затем книжка, изданная «Молодой гвардией» в 1931 году под названием «Алданские прииски».

Точный, свежий, лаконичный язык отличает эти очерки. Молодой писатель интересовался на Алдане исключительно всем, начиная от разведки золота, вплоть до проблемы сельского хозяйства и дорожного строительства. Он воссоздал историю алданской золотопромышленности не в обычном хронологическом порядке, а в живых, метких и ярких зарисовках труда и быта приискателей.

Он искренне восхищается результатами участников Селегринской экспедиции 1929 года под началом горного инженера Нифонтова, описывает тяжелые приключения Учурской геологической экспедиции, которую возглавил геолог Призант, с восторгом отзывается о найденных россыпях на реке Большой Куранах: «Семь лет мимо этой реки ходили люди, не зная, что под ее руслом лежит богатая золотая россыпь».

Сквозь призму годов П. Стрижков видел новый Алдан, Алдан будущего, где «люди будут жить по-человечески и получать московские газеты не через месяц, а через десять дней; они будут ходить в театр и слушать передачу «Коминтерна». Тогда на Алдане будут «жить», а не «пребывать»... Время азарта на Алдане прошло. Больше его не будет».

Сбылась мечта писателя. Но время в его мечты внесло свои коррективы. Не через десять дней теперь в Алдан поступают газеты из Москвы, а на второй день. В 1974 году в домах алданцев засветились голубые экраны телевизоров.

8 сентября 1933 года, на тридцатом году жизни, в Новосибирске, Петр Николаевич Стрижков скончался от обострившейся вспышки туберкулеза.

Учитывая литературные заслуги преждевременно скончавшегося писателя, член оргкомитета Союза советских писателей Петра Стрижкова, президиум Западно-Сибирского крайисполкома постановил ассигновать 1000 рублей на премию его имени. Премия учреждалась за лучшее литературно-художественное произведение, посвященное индустриализации или колхозному строительству в Сибири.

Длительное путешествие от Вилюя до Алдана совершил в 1932 году начинающий тогда писатель, будущий автор повести «Смерть Ойуна», Борис Лунин. Встречи с недавними наслежными бедняками, отправляющимися на золотой Алдан, чтобы овладеть профессией горняка, и наблюдение за их работой и ростом на шахтах, дали ему обильный материал для написания путевых заметок, вошедших в книгу «У золота» (алданская быль), которая издана в Якутске в 1971 году.

Почти через сорок лет возвращается Б. Лунин к тому, что он увидел в стране золота. Очевидно, записные книжки помогли ему в этом, хотя в стиле повествования мы ощущаем налет современности, что неизбежно при воскрешении событий прошлого. И мы благодарны ему за это воскрешение. Мы как бы сами присутствуем при беседе автора с героями его книги: Вениамином Рындиным, Прокопием Гуляевым, Феклой Павловой, с секретарем райпарткома Корытным – словом, с теми, с кем свела его писательская судьба у большого золота.

Книга полна акварельных красок в описании горного рельефа, мягких полутонов, солнечного света и перспективы гольцовых далей. Чувствуется рука мастера, знакомящего читателей с пробудившимся краем.

По горячим следам событий шел и писатель Леонид Завадовский, он побывал в Бодайбо и на Алдане в начале 30-х годов и написал роман «Золото». Его заметила критика, полюбил читатель. В романе отражена борьба за восстановление золотой промышленности на Лене, показано рождение новых приисков в далекой алданской тайге, укрощение дикой старательской вольницы. Автор хорошо изучил материал, психологию своих героев, умело показал перековку их характеров.

Наряду с отрицательными персонажами, которым были присущи частнособственнические привычки, доставшиеся от прошлого, когда человек руководствовался иной моралью, писатель нарисовал людей нового склада, смело вторгающихся в жизнь, чутко прислушивающихся к призывам партии.

Мы с горячей заинтересованностью следим за судьбой активных представителей рабочего класса, подобных Шепетову, за молодым коммунистом, бодайбинцем Петей, за Полей, прибывшей на прииски по направлению комсомола, чтобы внедрять на Незаметном культуру. Мы радуемся духовному росту шахтера Мишки Косолапого, который незаметно для самого себя меняет привычные, отсталые взгляды, становится активистом, вступает в партию.

Этот роман под названием «Великая драга» первоначально печатался в 1933 году в журнале «Подъем». В 1935 году роман «Золото» был выпущен в Воронеже, а в следующем году – издательством «Художественная литература» в Москве. В 1960 году роман «Золото» был переиздан в Липецке.

В 1934 году побывали на Алдане поэты «комсомольского племени» - Александр Жаров и Джек Алтаузен. Они посетили прииски и рудник Лебединый, встречались с горняками, им повсюду оказывалась теплая встреча. 15 ноября они присутствовали на третьем районном съезде Советов, выступали на нем с речами, читали стихи об Алдане.

Но об Алдане писали не только поэты-очевидцы, но и те, которые находились под впечатлением прочитанного и услышанного. Например, Эдуард Багрицкий. Поэт, как истинный патриот страны и романтик, не мог не откликнуться на то, что делалось тогда «средь хвои, ветров и льда».

«Алдан» и «Завоеватели дорог» - так назывались стихи, написанные Эдуардом Багрицким в то время, когда слава об Алдане только что разнеслась по городам и весям страны.

Алдан

Сияющий иней покрыл тайгу,

И в пламени спит тайга...

Собаки бегут под таежный гул

На дикие берега...

Собаки захлебываются, храпят,

Постромку вожак грызет,

И сани поскрипывают, летят

К Алдану, вперед, вперед!

Алдан, ты медведем лежишь, Алдан,

Средь хвои, ветров и льда,

В тебе рудокоп разбивает стан,

Кипит над костром вода...

И золото, скрытое в ржавых мхах,

В прохладном песке ручьев,

Стекает, как желтый тяжелый прах,

В походный брезент мешков...

А золото в горных породах спит,

Сверкая огнем сухим,

Меж кварцевых глыб и гранитных плит

Клубится, как желтый дым.

И в тихой долине, где мгла и лень,

Где клюква и ржавый мох,

Копытом ударит седой олень

О золотой кусок...

И золото моют речной водой,

И в желобе из досок

На дно оседает густой-густой

Тяжёлый и желтый сок...

Медвежья округа шумит окрест

И глухариная глушь...

Над синею хвоей пустынных мест

Морозная бродит сушь.

В заимке над книгою рудокоп

Склоняет широкий лоб.

И Ленина имя на корешке

Скрывается в руке...

Под северным ветром гудит тайга,

И к югу летит туман.

Пустынные кряжи и берега -

Вот царство твое, Алдан...

Но слышен проворный собачий шаг,

Погонщиков крик и вой...

Горит над заимкою красный флаг,

Цветет снегирем меж хвой...

Скрежещут лопаты, кирки стучат,

Дымится вдали ночлег.

За золотом в недра! Ни шагу назад!

Ни шагу назад, человек!

Алдан и сам рождал писателей и поэтов.

Антонина Дмитриевна Коптяева... Это имя сегодня известно миллионам читателей.

Ее творческой колыбелью был Алдан. Отсюда она шагнула в большой мир художественной литературы, встретившись с невыдуманными ею героями: старателями и шурфовщиками-разведчиками, с горными мастерами и смотрителями, с приисковыми стряпухами-мамками и откатчиками подземных песков.

Биография писательницы начиналась в тайге.

Деревянный город Зея вытянулся своими немощеными улицами вдоль бурной таежной одноименной реки – реки потомственных приискателей и огородников.

Семья рано лишилась отца: он погиб в приисковой тайге от рук китайских бандитов-хунхузов. Мать с тяжелым ножевым ранением спаслась ночью в густом кустарнике. На ее плечи легла вся тяжесть по воспитанию троих детей – мальчика и двух девочек. Антонине, как старшей, пришлось помогать матери содержать семью, работать наравне со взрослыми. Приходилось наниматься и на чужие огороды: садить, полоть, окучивать картофель, обрабатывать китайские маковые участки. Летом, в сильную жару, Тоня сгребала на лугах сено, отмахиваясь от неистовых паутов. И все это - за медные пятаки, почти даром. Был случай, когда они с матерью, весь день – от зари и дотемна – белили дом, скребли и мыли полы у одного зейского обывателя. За такой труд он заплатил имкопеек. «Хоть бы рубль дал! – плакала вечером мать, пересчитывая монетки. – Четыре копейки для нас – фунт черного хлеба».

Зимой 1925 года мать Антонины, Анастасия Григорьевна, решила отправиться на Алдан. Туда же, двумя годами раньше, ушел ее старший сын Леонид, надеясь немного заработать на большом золоте и помочь семье. Но напрасно ждала мать этой помощи: шли дни, а Леонида не было. Возвращались чужие «фартовые», приносили золотой песок, буйно гуляли по Зее. Матери приходилось напрягать все силы, чтобы как-то перебиться, дать возможность детям ходить в школу.

Наступил день, когда надо было что-то предпринимать. И мать, оставив детей одних, пошла сама в неизвестность. С полгода не было от матери ни писем, ни денег. Время шло, а перемен к лучшему не предвиделось. И вот наступает зима 1926 года. Потянулись санные обозы на далекий Незаметный. Все чаще и чаще вглядывается девушка, почти подросток, в ломаную линию гор и щетинской тайги. И она решается на отчаянный шаг – отправляется к зимнику на Алдан.

Впереди была большая жизнь: работа на приисках, переезды с места на место, подготовка к сдаче экстерном по программе полной школы, учеба в Литературном институте им. Горького. Впереди ее ждали невыдуманные герои будущих произведений.

Все дальше и дальше шла будущая писательница, с удивлением и интересом приглядываясь к тому, что творилось вокруг.

По зимнику, горделиво покачивая горбами, шагали запряженные в сани верблюды, жалобно стонавшие на больших подъемах. Здесь «бойко катили оленьи нарты; кости и трупы лошадей, сдохших от бескормицы, торчали из сугробов, как вехи великого пути вольницы, охваченной золотой лихорадкой».

В долине по ключу Незаметному она увидела захватывающую картину: вся земля была изрыта, в долине копошились сотни людей, слышались простуженные голоса, скрип воротков и высоких журавлей-очепов. С утра до позднего вечера грудились старатели, промывая в избушках, в «оборотной» воде золотоносные пески.

Коптяева невольно почувствовала себя частицей этой разноплеменной массы приискателей.

Как-то в одном из писем ко мне Антонина Дмитриевна, с присущей ей искренностью, признавалась: «Спасибо за привет из Якутии, навсегда милой моему сердцу, за книжку стихов «Где золото роют в горах». Прочитать все стихи я еще не успела, а из того, что прочитано, многое задевает за живое. Ведь тому, кто жил в тайге и провел не один год на Севере – навсегда врезались они в память. Стоит вспомнить якутские гольцы, золотые ключи, белые ночи, прибой Охотского побережья, и сразу властно охватит пережитое, заскулит тяга к бродяжничеству, и если дело идет к весне, так и улетела бы, как перелетная птица».

И – дальше. «После получения Вашего письма, просмотрела бегло «Были Алдана», и собранный в них материал показался мне самой очень интересным. Но как много людей, которых я тогда опрашивала, уже навсегда ушло! Значит, хорошее дело сделано для истории – остался рассказ свидетелей, участников освоения северной тайги. Когда-нибудь это пригодится».

Здесь, на Алдане, Антонина Коптяева прошла большую трудовую школу: с марта 1926 до осени 1927 года она работала на прииске Орочен и в конторе треста «Алданзолото» ученицей-машинисткой и делопроизводителем, затем ее выдвигают на должность женорганизатора при райкоме союза горняков на Незаметном. С осени 1928 года по март 1930 она - продавец магазинов золотопродснаба на приисках Золотой и Ленинский. В свободное время она много читает, пишет стихи. Некоторые из них были напечатаны в газете «Алданский комсомолец», хотя, как признается писательница, - «стихотворения свои я не любила»...

Постепенно, исподволь в ней зреет потребность в сборе материала для прозы. Молодая Коптяева решила собрать книгу воспоминаний староалданцев – пионеров освоения золотой тайги. Но завершила она эту задумку несколько позднее после того, как она побывала на Колыме со своим мужем, Карлом Яновичем Зэйтэ. На материале увиденного писательница написала небольшую повесть «Колымское золото».

Воспоминания первоалданцев, пионеров освоения золотой тайги, собранные и обработанные А. Коптяевой, были изданы двумя частями в 1937 году в Москве, в серии «Лучшие стахановцы золотой промышленности».

«Были Алдана» - это не роман, не исторический очерк, - указывал в предисловии тогдашний директор треста «Алданзолото» . – Это рассказы рабочих и служащих Алданской золотопромышленности, в большинстве своем испытавших весь гнет капиталистических акул – владельцев приисков и рудников в дореволюционной России». Эти книги, по оценке Ю. Краукле, - «являются богатейшим материалом не только для истории Алданской золотопромышленности, но и для истории золотопромышленности Лены и Дальнего Востока».

Перед войной выходит из печати первый роман Коптяевой – «Фарт». С его страниц встают невыдуманные герои, покорители алданской целины. Автор изменила только фамилии, оставив подлинными названия приисков. Дорогие сердцу писательницы места, где рядом с героями она жила и работала, где люди боролись за новый быт, культуру, за высокую производительность труда.

Еще будучи студенткой Литературного института, Антонина Коптяева задумывает новое произведение – роман «Товарищ Анна». Сюжет его тоже строился на материале Алдана. Писательницу все больше волнуют проблемы семьи и брака, она ищет ответ на вопрос: в чем же счастье женщины-матери?

Последующие произведения Антонины Коптяевой также указывают на то, что она осталась верна своей главной теме – проблеме советской семьи на фоне общественного труда, коллектива.

Ярко и поэтично описывает писательница неброскую, суровую, но по-своему прекрасную северную природу. Даже скупой горный рельеф приисковых районов она живописует так, что возникает желание повторить ее строки: «Ветер тянул поверху, обдувая рыжую пыль с отвалов разведочных канав. Северо-восточный, он тянул с далеких берегов Охотского моря, вольно пролетая по гольцовым хребтам. Дыхание его было сильно и чисто, и только там, где стлались по камням согретые солнцем травы да курчавились молодые перья зверобоя, ветер отдавал теплым запахом ладана».

По следам событий... По ним шли и идут люди одержимые, сильные духом, наделенные зоркостью и необыкновенным упорством. Среди них мы видим и якутских писателей, чьи произведения, благодаря переводу на русский язык, получают всесоюзную аудиторию.

Одним из первых якутских писателей проложил путь к алданскому золоту Николай Золотарев – Якутский. Проложил, чтобы об услышанном и увиденном рассказать языком прозы. Это было в 40-х годах. Через несколько лет повесть «Золотой ручей» вышла в русском переводе. Она неоднократно переиздавалась, перешагнула границы нашей республики, выходила и в некоторых зарубежных странах.

В основу своей повести Золотарев – Якутский положил факты из жизни эвенков Учурских гор. Он рассказал об их существовании до революции, какие изменения произошли в тайге после Великого Октября, показал дружбу посланцев великого русского народа с аборигенами таежного края – якутами, эвенками. Здесь мы встречаемся с «рыцарями наживы» - спиртоносами, курильщиками опиума, скупщиками золота, белобандитами и другими враждебными элементами. Победу одерживают те, кого послала в тайгу партия, чтобы золотой ручей стал достоянием молодого советского государства. И они, настоящие люди, далекие от корысти и наживы, победили. Среди них мы видим молодого охотника Уйбанчу, якута Тарабукина, латыша Бертина и других первооткрывателей золота. Сам эвенк Уйбанча прошел путь от неграмотного, запуганного предрассудками охотника до председателя райисполкома. В этом образе наглядно показаны правда жизни, развитие характера, возрождение и духовный рост всех эвенков – аборигенов Учурских гор.

Активно писал о золотом Алдане якутский поэт Серафим Романович Кулачиков-Элляй, ныне – народный поэт Якутии. Мне вспоминается зима 1954 года, когда я познакомился с Элляем во время его творческой командировки в райцентр. Поэт был сравнительно молод, энергичен, ему только что исполнилось пятьдесят лет. Пятидесятилетие со дня рождения отмечалось в городской библиотеке им. . Элляй читал стихи на русском языке. Читателей было немного, но слушали поэта внимательно. Позднее, года через три, в сборнике «Песни якута», вышедшем в Москве, я увидел поэму Элляя «Алдан» в переводе Н. Глазкова. Несомненно, она написана под впечатлением той поездки. Ведь Элляй тогда побывал на многих приисках Алдана.

Разрабатывает алданскую тему и Семен Данилов, лауреат премии им. М. Горького.

Алдан

Я вырос

На Алдане золотом

И до сих пор

Вздыхаю как о чуде

О золоте таинственном,

О том,

Которое берут в ладони

Люди.

Я помню их,

Таежная душа.

Я с ними

На бутарах,

По старинке,

Взрывая землю,

Камни вороша,

Ловил

Удачи редкие крупинки,

Неласковой природы

Удальцы!

Откликнитесь,

Что сталось с вами ныне?

Куда ни гляну я -

Во все концы

Сияние

Алданской нашей сини.

И пусть

Сейчас я больше ослеплен

Иною -

Электрическою новью,

Я не забуду

Первые зимовья

Суровых тех,

Бревенчатых времен.

Приезжему, мне странно здесь

С утра

Ходить,

На город глядя

Незнакомый.

Вон собрались

У здания райкома

Усталые

Добытчики добра...

Вон детский сад

У леса на краю...

Перед детьми

Я в вечном преклоненьи!

Завидев их,

Взволнованно пою

Про будущие

Наши поколенья.

И мысленно

Отца благодарю.

Отец мой

Здесь особенно мне дорог.

Он основал в тайге с друзьями

Город,

Похожий

В это утро

На зарю.

Я счастлив,

Что во мне сегодня есть

Завещанные

Каждому

От века

Высокое достоинство

И честь

Рабочего простого человека.

И обо мне

Все чаще говорят,

Рабочая, мол, жилка

У поэта,

Не надо мне похвал иных -

Я рад,

Что заслужил

Своею жизнью это.

Да, Алдан – золотая река стал символом дружбы разных народов нашей страны. Вот уже полвека, трудясь плечом к плечу, добывают они для собственного счастья, для мирных целей драгоценный металл золото и кристаллы слюды. Неисчерпаемы запасы алданских недр, как и неисчерпаема тема для тех, кто пишет о преобразователях этого края.

_____________________________________________________________________