Всегда в пути (стр. 6 )

На карьере добыча руды да и горноподготовительные работы полностью механизированы. Карьер рудный так же, как и карьер дражный, добывает руду и металл только машинами. Ни бурильщиков, ни забойщиков. Есть машинист бурового станка, взрывник-шофер, есть машинист экскаватора, водитель самосвала. И потому цикл добычи руды выглядит так: бурстанок, экскаватор, автомобиль, фабрика. Есть свои передовики. У буровиков – это , , у экскаваторщиков , , .

Шестнадцать лет тому назад сделана первая пробная добыча куранахских руд с обработкой их на Лебединской ЗИФ. Карьер организовался, как производственная единица, несколько позднее. Первые объекты добычи были несравненно меньше существующих сегодня. Вместе с ростом производства рос, набирал силы и горняцкий коллектив. Сравнительно молодой, он уже имеет некоторые отличительные заслуги. Два его лучших представителя удостоены высокого звания Героя Социалистического Труда.

Годы восьмой пятилетки. Карьер набирал объемы, обеспечивая все увеличивающийся спрос фабрик на золотую руду. Шла новая техника – экскаваторы, буровые станки, автомашины. Во главе соревнующихся за быстрейшее освоение новой техники, за высокую производительность встал знатный экскаваторщик Новгородцев.

Пятнадцатилетним подростком пришел он в первые месяцы Отечественной войны в рабочий коллектив механизаторов. Через несколько лет работа Павла Новгородцева стала примером вдохновенного творческого труда, высокой сознательной дисциплины, инженерного, новаторского подхода к решению вопросов производственной практики.

Экипаж Новгородцева, выступив инициатором соревнования за досрочное выполнение плана восьмой пятилетки, первым в районе среди бригад завершил выполнение пятилетнего плана за три года и семь месяцев. В среднем за пятилетку экскаватор Новгородцева добился такой выработки за 1 кубометр емкости ковша, которая превышала этот показатель в целом по карьеру почти вдвое.

Распространение передовых методов и примеров труда машиниста экскаватора во многом способствовало резкому увеличению производительности по карьеру при сокращении почти вдвое потребности в рабочих.

Завершилась восьмая пятилетка, и еще один член коллектива карьера Куранах стал Героем Социалистического Труда – Павел Андреевич Новгородцев.

Беспрестанно идут по дорогам большегрузные машины, доверху наполненные коричневой горной породой. Это Куранахская руда отправляется на фабрики, чтобы, пройдя там сложный процесс, превратиться в разжиженную пульпу-массу и оставить в чреве фабрики желтые частицы дорогого металла. Они – конечный результат труда не только металлургов, но и горняков. Ради того, чтобы получить их, день и ночь крутят долотья буровые станки, натужно урчат экскаваторы, бегут по дорогам машины-тяжеловесы.

Отсчет времени и труда идет по суткам. Таков график – закон. Нарушить его нельзя. Нарушить его – значит остановить фабрики, остановить трудовую жизнь коллектива. Всего двадцать четыре часа, но в это время надо «подать» в вечно жующую пасть фабрик не одну тысячу кубометров золотоносной руды.

Вот и подходит к концу наш рассказ о том, как золото роют в горах, о людях, которые занимаются этим в алданском краю – сильных и работящих. Далеко видны в полночь драги и фабрики, сверкающие электрическими огнями. Легко дышится в ночной тиши. А мысль пытается пробежать по полувековому пути, вспомнить тех, которые первыми – Михаил Тарабукин, Вольдемар Бертин и его товарищи – зажгли всеет в алданской тайге своими привальными кострами.

Время. Это великое мерило, беспристрастный в своем приговоре судья всегда отмечает только то, что есть. То, что установило и определило время, нельзя ни замолчать, ни спрятать. Факт свершился.

Родившись 50 лет тому назад в глухой таежной глуши, за сотни километров в стороне от дорог и магистралей. Алдан стал крупнейшим центром горнодобывающей промышленности Советской Якутии, оснащенных современной техникой, с густой и развитой сетью бытовых культурных и лечебных учреждений.

По старой памяти и устаревшей традиции Алдан нередко называют золотым. Даже песня есть с такими словами: «Золотые люди, золотой Алдан»... О людях правильно, а о самом Алдане такое определение давным-давно изменило время, действительность. Если сохранить эту терминологию, то Алдан следует называть не только золотым, но и слюдяным, угольным, железорудным, хрустальным. Богат своими недрами горный Алдан, южный край якутской республики. Но золотая промышленность сохранила ведущее место в обширном и разностороннем хозяйстве района.

Трудным для золотодобытчиков Алдана был 1972 год, второй год девятой пятилетки. Сложившаяся обстановка по переводу Куранахской фабрики, ведущего производственного звена комбината, на новую сорбционную технологию, непредвиденные, вдруг возникшие производственные задачи, связанные с климатическими условиями по раздельной добыче золота, поставили коллектив в особо тяжелые условия и создали угрозу для выполнения социалистических обязательств по пятилетке, несмотря на то, что двухлетка оказалась выполненной. Нужна мобилизация сил и резервов, высокое трудовое напряжение. Алданцы знают цену этому напряжению. В сущности борьба за металл, тем более сверхплановый, никогда не была легкой. Но сейчас особый счет, особая забота. Речь идет о выполнении основных задач, поставленных XXIV партийным съездом. К тому же приближается юбилей Алдана, его пятидесятилетие. Как ни считай, а по всем статьям выходило, что наступивший год, третий год пятилетки, стал годом решающим.

Постановление ЦК КПСС, Совмина СССР, ВЦСПС и ЦК комсомола о развертывании Всесоюзного социалистического соревнования алданцы встретили с особым подъемом м воодушевлением, а сам документ и содержащийся в нем призыв – сделать 1973 год решающим годом девятой пятилетки – восприняли как руководство к действию.

Старейший коллектив золотодобытчиков Алдана, дражники Ленинского карьера, словно воскрешая и продолжая славный почин земляков, шахтеров знаменитой Косаревки, вставших сорок лет тому назад во главе соревнования за высокий ударный труд и тем положивших начало мощному подъему темпов добычи золота, выступил инициатором социалистического соревнования в районе за высокие трудовые темпы в третьем, решающем году девятой пятилетки.

Обращаясь к трудящимся Алдана поддержать их инициативу, дражники Ленинского обещали добыть в решающем году золота на 2 процента больше плана, увеличить промывочный сезон на 61 драго-день за счет досрочного пуска в весенний период и продления осенне-зимнего сезона, путем снижения себестоимости получить не менее 120 тысяч сверхплановой прибыли. Все это было подкреплено инженерными расчетами, тщательно разработанными мерами, обеспечивающими выполнение повышенных обязательств.

Бюро районного комитета КПСС обсудило и одобрило почин ленинцев и призвало трудящихся Алдана ответить на призыв партии и Правительства ударным трудом.

Конкретность и напряженность – эти ведущие условия соревнования вызвали широкий отклик в районе. Разведчики, строители, автомобилисты, угольщики, другие рабочие коллективы в ответ на призыв партии сделать третий год пятилетки годом решающим, поддерживая инициативу старейшего коллектива золотодобытчиков, один за другим вступали в социалистическое соревнование, брали высокие обязательства.

С первых дней года золотодобытчики берут высокий темп. Металлурги Куранаха и Лебединого, соревнуясь между собой, налаживают более прочные трудовые связи, обмениваются опытом, оказывают друг другу товарищескую помощь, что в значительной мере помогает обоим коллективам работать ритмично, постоянно выполнять производственные планы и задания.

Дражники Ленинского, соревнуясь на первом этапе за качественный и досрочный ремонт дражного флота, стремится определить графики и раньше срока запустить плавучие фабрики в работу. Это им удается.

В результате принятых мер по выполнению Постановления ЦК КПСС о развертывании социалистического соревнования в решающем году пятилетки, улучшается гласность соревнования, растет число ударников коммунистического труда, принимаются индивидуальные повышенные обязательства, рождаются ценные начинания, внедряется соревнование по профессиям и между коллективами.

Партийный комитет, профком и руководство комбината еженедельно подводят итоги соревнования по цехам, драгам и участкам, определяют победителей, отмечают недостатки. Результаты недельной борьбы публикуются в районной газете, и это оказывает стимулирующее воздействие.

Все это создало высокое трудовое напряжение. Коллектив золотодобытчиков не один раз выходил победителем соревнования в районе среди предприятий горнодобывающей промышленности. В итоге решающий год пятилетки золотодобытчики Алдана успешно завершили и уверенно вступили в четвертый, определяющий.

Крепнет трудовой накал. Новое поколение, сменившее первых освоителей горного Алдана, достойно несет рабочую эстафету, преумножая трудовую славу первенца золотой промышленности трижды орденоносной Якутской Автономной Советской Социалистической Республики.

Ф. Паламутов

Флогопитовая провинция

Юность Эмельджака

«Граждане пассажиры! Объявляется посадка на самолет, следующий рейсом Алдан – Эмельджак – Томмот – Алдан. Пассажиров, имеющих зарегистрированные билеты, просим приготовиться к выходу на лётное поле в сопровождении дежурного по аэровокзалу».

Проходит несколько минут, и винтокрылая птица поднимает двенадцать пассажиров в ясное небо. Сразу за аэродромом промелькнула вершина ключа Незаметного, давшего славу золотому Алдану, затем речка Куранах, вся в гребнях дражных отвалов, и начинается море тайги. Вокруг, насколько хватает глаз, гряда за грядой виднеются скалистые горные хребты и цепи сопок. Местами они покрыты лесом, а некоторые склоны представляют хаотическое нагромождение обломков скал. Как волны окаменелой бури, одна за другой тянутся эти горные цепи к горизонту и сливаются там с голубым небосводом в бесконечной перспективе. Только кое-где на самых высоких вершинах задерживаются одинокие белые облачка и, подгоняемые ветром, мчатся дальше.

Алданское нагорье – это огромные просторы, край суровой и дикой природы, смелых и настойчивых людей. Это здесь, на вершинах горных хребтов, многие века хранились нетронутыми богатые запасы слюды и других минералов. Река, болота, тайга, горы и трескучие морозы веками скрывали богатства недр от человека, но пришли сюда советские люди и сумели в тяжелую годину освоить большой уголок земли Якутской и превратить в мощный очаг слюдяной промышленности Родины.

…Шел суровый, тяжелый для нашей отчизны 1941 год. Война с фашистской Германией прекратила добычные работы на слюдяных месторождениях Карелии, мурманской области. В это же время заканчивалась отработка Бирюсинских слюдяных рудников. Действовавшие рудники Мамы и Слюдянки в Иркутской области не могли обеспечить резко возросшей потребности в слюде.

Страна нуждалась в слюде для бурно развивающейся авиационной, радиотехнической и электротехнической промышленности. Именно в это время внимание геологов было приковано к Алдану. Возможность нахождения промышленных запасов слюды-флогопита в районе Алдана предсказывалась специалистами. Но геолоразведочные работы на слюду в Алданском районе были начаты только с 1936 года, да и то в очень малом объеме. Выявленное ранее Колтыконское месторождение имело незначительные запасы и не могло быть базой для промышленной добычи слюды в Южной Якутии.

Десятки геологов, сотни рабочих, инженеров и техников вложили огромный труд в поиски и разведку флогопитовых месторождений. Возможность их образования была предсказана геологом в годах, а первые кристаллы в долине реки Куранах были найдены рабочим и геологом . В 1937 году разведочная партия под руководством вскрыла ряд месторождений Куранахской группы и по ним подсчитала несколько десятков тонн запасов слюды. Это положило начало практическому подтверждению научных прогнозов о возможности нахождения промышленных месторождений флогопита на Центральном Алдане. В 1941 году здесь были предприняты первые попытки эксплуатации месторождения, а в 1942 году создается Алданское рудоуправление треста «Союзслюда». Экспедиция треста «Сибгеолнеруд» Восточно-Сибирского геологического управления, а с 1957 года Тимптоно-Учурская комплексная экспедиция Якутского геологического управления ведут геологические работы и открывают ряд месторождений, на которых и сейчас работают предприятия комбината «Алданслюда» - рудники Тимптон, Каталах, Эльконка и Эмельджак.

В 1952 году группе геологов за внедрение нового метода поисков, за открытие, разведку и освоение месторождений флогопита по Алданскому району была присуждена Государственная премия. В числе лауреатов – , , .

Начиная с 1950 года и по сей день большую работу по наращиванию сырьевой базы на действующих рудниках ведет геологическая служба предприятий комбината «Алданслюда», возглавляемая геологом .

Когда подлетаешь на самолете к поселкам Эмельджакского рудника, то с высоты птичьего полета хорошо видны на платообразной поверхности резко возвышающиеся участки, или, как принято их называть ТВ Якутии, гольцы. Основная их часть в истоках р. Ыллымаха. Суровый климат со среднегодовой температурой воздуха около 6-9 градусов накладывает свой отпечаток на растительность. Летом, когда максимальная температура бывает в июле за 30 градусов, здесь все буйно цветет и зеленеет и даже гранитные скалы, покрытые мхами и лишайниками, окрашены в разные тона. Зимой, когда минимальная температура до -60 градусов, все окутано белым безмолвием, даже вечнозеленый кедровый стланик не виден под шапками снега.

Мое знакомство с двумя ветеранами рудника Ольгой Петровной Пронченко и Алексеем Тарасовичем Салминым состоялось в разное время, но одна встреча десять лет назад, с обоими вместе, была в ноябрьские дни. Мы сидела в фойе рабочего клуба в ожидании концерта самодеятельных артистов. Пронченко работала в то время председателем рудничного комитета профсоюза, а Салмин горняком, точнее, бригадиром горняцкой комплексной бригады. Я пытался поподробнее узнать о их жизни вообще, на Эмельджаке в частности. Они с удовольствием рассказывали о товарищах, но как только вопрос касался их самих, тотчас замолкали. Правда, после настойчивых просьб Ольга согласилась показать свой дневник, который она вела с первых дней работы на Эмельджаке. Обещание она выполнила. С небольшими сокращениями публикую то, что она писала в дневнике. Сейчас, когда ветерана Алданской слюды Ольги Пронченко нет уже в живых, хочется поведать читателю, особенно молодому, о ее трудовом пути.

Биография у Ольги Пронченко простая, такая, как у тысяч ее сверстниц. Школа, пионерские походы, игры у костра, суровая военная пора юности, комсомольские собрания, работа до пота и мозолей на огрубевших руках, спортивные соревнования на самодельных лыжах и первый поцелуй на завалинке свежесрубленного дома строящегося горняцкого поселка. Все это не миновало Ольгу Пронченко – старшеклассницу школы № 2 города Алдана, воспитанницу детского дома. Но пришло время расстаться со школой в военный 1942 год. Просьбу девушек пойти на работу удовлетворили, направили на слюду. «Кажется, пора начинать новый дневник, отмечает Ольга в тетради, который уже будет не о школьных делах, а о делах, пока мне смутно представляющихся. Словом, на этом тетрадь заканчиваю и начинаю новую».

В середине марта, получив рабочий паек в Алдане, девушки на автомашине поехали до города Томмота. Оттуда четверо суток пешком добирались до палаточного поселка. Ему предстояло в будущем стать рудником Эмельджак. В трех палатках разместились два общежития и контора. Всего было 27 человек. Вместе с парнями жили начальник рудника Медведев и технический руководитель Павлович. Работали они в «кабинете». Так смехом называли их стол на крестовинах, что стоял в отгороженном брезентом закутке палатки. По вечерам, при свете коптилки или свечи писали они свои бумаги. А большее время находились на объектах работ.

Первые же строки дневника Ольги говорят о страстном желании ее и подруг, которые в большинстве остались без родителей, сделать все, чтобы ускорить час разгрома фашистов. Работали, не считаясь со временем, зачастую полуголодные ложились спать. Но жили дружно, весело, никто не роптал. «Больше слюды, весомей вклад в дело победы над врагом!» - такой призыв на листе фанеры висел около конторской палатки.

После основной работы ходили на заготовку травы для корма лошадей, заготовляли дрова для отопления и для локомобиля электростанции. Все эти дела возглавляла партийно-комсомольская группа. Ей принадлежит инициатива в организации воскресников и вечеров отдыха. Возглавляли группу коммунист Герасимов и 5 комсомольцев, большинство ребята.

В сентябре 1943 года парней призвали на защиту Родины. Вместе с ними ушел на фронт и любимый Ольги. А спустя несколько дней на рудник приехали опытные горняцкие кадры, многие мужчины приехали с женами и детьми. Но мужских рук на руднике все равно не хватало. Рядом с мужчинами работали женщины и девчонки. После приезда семейных рабочих построили сообща, после основной работы, первый дом. Разделили его на две половины, в одной поселились семейные и ребята, а в другой половине 20 девушек. Ничего, в тесноте, да не в обиде. А по-настоящему строительство домов началось с февраля 1944 года. Работала бригада плотников во главе с Василием Яковлевичем Тюменцевым.

Дни летели быстро, люди честно выполняли поставленную перед ними задачу – выдавать для страны продукцию в виде колотой слюды. Среди девчат появились первые стахановки – это Женя Коровина, Мария Макеева, Наташа Ильиченко, Дуся Плотникова. А откатчиц Стругальскую, Самарину, Федчук за хорошую работу наградили Почетными грамотами. Это были первые Почетные грамоты, заслуженные большим трудом.

Когда на руднике организовались самостоятельные партийная и комсомольская организации, Ольгу избрали первым комсоргом. У нее даже дух захватило, когда представила, сколько дел предстоит провернуть комсомольцам, да и всей молодежи. Справится ли? Но она оправдала доверие товарищей. Была принципиальной и умела организовать коллектив на трудовые победы. Комсомольская организация молодого рудника – первенца слюдяной промышленности Якутии получила большую награду – Почетную грамоту Якутского обкома ВЛКСМ и два вымпела, один из них за хорошую работу комсомольско-молодежной бригады кольщиц, которую возглавляла Наталья Каминская.

Даже из кратких дневниковых записей комсорга видно, как в тяжелую военную годину комсомольцы и молодежь рудника умели хорошо организовать свой отдых. Они устраивали часто самодеятельные концерты, вечера отдыха, иногда при свечах и коптилках.

В дни войны все рабочие, мастера активно оказывали материальную помощь Родине. Молодежь Эмельджака подписывалась в фонд обороны Родины на 3-5 окладов и призывала следовать своему примеру взрослых рабочих. На руднике первые полтора года не было бухгалтера-расчетчика и денег фактически на руки не получали. По ведомости, согласно существующим нормам карточной системы, выдавали продукты и кое-какую одежду. Да о деньгах и не думали – почти весь заработок отдавали государству.

Шли годы, закончилась долгожданной победой, всенародным ликованием Великая Отечественная война. Но слюда по-прежнему, и в возрастающих количествах, нужна была стране.

Строятся дома, дороги, фабрики слюдовыборки – растет производство, растут и мужают в труде люди. Одни становятся ветеранами и продолжают работать в слюдяной промышленности района, другие – о них вспоминают, так как они оставили след в жизни, их дела не забываются...

Вот и все, что хотелось привести из наших бесед, встреч с Ольгой Пронченко. Вся жизнь ее прошла на Эмельджаке. За свой труд она награждена медалью «За трудовую доблесть» и в 1955 году – орденом Трудового Красного Знамени.

Медалью «За трудовую доблесть» были награждены и другие женщины: «Наталья, Ксения и Елизавета Каминские и Мария Радченко.

Один из первых горных мастеров на руднике Николай Яковлевич Радченко в 1953 году стал кавалером ордена Ленина, имеет и другие награды и поощрения и продолжает работать на руднике. Первая Эмельджакская женщина-откатчица Екатерина Леонтьевна Стругальская – кавалер ордена Трудового Красного Знамени, Тимофей Петрович Фастович удостоен орденами «Знако Почета» и Трудового Красного Знамени.

Десятки ветеранов рудника, удостоенных наград родины, продолжают жить и работать там, где они начинали свой трудовой путь.

Горняцкое счастье

Мы встретились с Салминым на месте добычных работ, как здесь говорят, «на горе». Гранитные скалы остроконечными пиками как бы упираются в голубую лазурь неба. Отсюда люди в поселке кажутся маленькими, да и дома, что вытянулись по узкой расщелине, выглядят почти игрушечными. Долина речки Эмельджак, окруженная высокими гольцами, видна далеко, почти до впадения в р. Ыллымах. Белые снега на гребнях гор искрились в лучах заходящего солнца алмазным блеском. А над горами тихо сияло чистое зимнее небо. Эта небесная синева как бы подчеркивала тяжесть гор, тяжесть вынутой из шахты горной породы.

- Сколько наших шахтеров покидало эти места, увольнялись с работы. Иногда проклинали морозы, дикую, как они выражались, природу. А вот поживут полгода, годик на равнине в центральной части России, и снова возвращаются. Не пойму я их... По-моему, где тебя уважают, где ты полезен, там и прирастать к делу надо, - заметил Алексей Тарасович, продолжая разговор, начатый во время осмотра участка «Верхний». Сам он с большой ответственностью и с душой старался делать любое дело.

В 1957 году на Эмельджаке Салмин, по совету партбюро рудника, создал комплексную бригаду горняков. Опыта было не занимать, еще на Урале работал несколько лет взрывником, горным мастером на прииске Тыелга. Отработался прииск, поехал взрывником в Монголию, а оттуда подался с семейством на Эмельджак. Здесь стал бурильщиком.

Работал бурильщиком, нормы выполнял. Но все казалось, что-то не так делается. Присматривался к работе товарищей, чувствовал, что все могут сделать гораздо больше. Да и товарищи его горели желанием поработать с полной отдачей. А не могли. Сдерживали откатчики, не успевали они убирать за бурильщиком породу. Узкая «специализация» мешала. Вот тогда решил Салмин совет держать с товарищами. Те, после рабочих «дебатов» в перекур, согласились работать на «котел», то есть самим и бурить, и откатывать, а для этого надо было овладеть смежной специальностью, без отрыва от дела и не снижая плана. Начали пробовать, смотрят ребята, стало у них получаться, и день ото дня лучше.

Свою задумку А. Салмин высказал начальнику участка, тот начальнику производственного отдела Николаю Федоровичу Алферову. Начинание поддержал партком.

Возглавить бригаду поручили Алексею Тарасовичу. Начался рабочий эксперимент. На первых порах сохраняли разделение труда. Освободившийся от своей работы бурильщик стал помогать товарищам. Сам бригадир и бурил, и взрывал. Хотя не совсем гладко, но дело ладилось. Кончился месяц. Подсчитали результаты, производительность поднялась вдвое. В последующем дело пошло еще лучше. Горняки овладевали смежными профессиями, выработали взаимозаменяемость. О бригаде стали говорить на руднике, писать в газетах. Опыт салминцев перенимали на других добычных участках. А они не только не сдавали набранных темпов, но и наращивали их. Дело кончилось тем, что бригаду стали перебрасывать для выравнивания дела на отстающие участки, а затем послали, спросив, конечно, согласия А. Салмина в отстающую бригаду, возглавить ее.

Было это на первой шахте. присматривался к людям. Изучил, кто к чему способен. Затем стал наводить порядок на рабочих местах и дисциплину. Кое-кому не по нутру пришлось новшество, но большинству хотелось работать с огоньком. Где советом, где личным опытом и сноровкой учил людей бригадир. На второй месяц наметился перелом – нормы стали выполнять, кривая плана на графике в раскомандировке полезла мало-помалу вверх. Сто метров проходили в месяц – такого рубежа еще не брала до этого ни одна бригада на руднике.

Потом пришлось А. Салмину перейти в третью бригаду. Но здесь подготовил он достойную смену . У Вячеслава хорошая рабочая хватка, напорист в работе, немногословен, но всегда готов помочь товарищу, любит порядок и строгость. Хороший организатор вышел из Вячеслава Алексеевича. За хорошие показатели в труде по итогам восьмой пятилетки Вячеслав Кузнецов награжден орденом Трудового Красного Знамени. Такой же высокой награды были удостоены горнорабочий Зорин и Михаил Степанович Катаев – электрослесарь. Доволен был Тарасыч за товарищей. К военным наградам Салмина тоже добавилась трудовая, а в 1966 году и его работа была отмечена орденом Трудового Красного Знамени.

В прошлом году я вновь встретился с Алексеем Тарасовичем. Он давно оформил пенсию, но продолжает работать на участке «Верхний» взрывником. Не привык жить спокойно, с большой пользой для общества трудится бывший сапер-минер, прошедший две войны, финскую и Отечественную, и щедро передает он молодежи свой жизненный опыт и знания.

Мы идем с ним по поселку, затем едем в другой горняцкий поселок Ыллымах. Мне, не часто приезжающему в эти края, хорошо видны перемены, рост благосостояния и культуры слюдяников.

Кроме многих одноэтажных построек, в Ыллымахе, например, выросли две улицы двухэтажных красивых домов. Появились каменные новостройки, квартиры в них со всеми удобствами – водопроводом, канализацией, отоплением и газом. В центре поселка хороший клуб, а рядом спортивный зал. Столовая, где для приготовления и хранения продуктов используется электричество – плиты, холодильные шкафы, кухонный электроинвентарь. Недалеко от поселка, на живописном берегу речки вырос пионерский лагерь, где отдыхают летом дети не только горняков Эмельджака, но и других горняцких поселков комбината.

Расстаемся до новых встреч, наш путь лежит в столицу слюдяников – город Томмот.

Столица слюдяников

Рудник Эмельджак от столицы флогопитовой провинции отделяет немногим более 80 километров. При наличии хорошей круглогодовой шоссейной дороги и современных автомобилей – это действительно не расстояние, но раньше по таежным тропкам оно преодолевалось за 4 дня. Сейчас полтора часа – и вы в Томмоте, небольшом городе, втором по величине в Алданском районе. Левобережная сторона его издавна называлась Томмот, а правобережная – Укулан. Если рассматривать город Томмот исторически, как поселение, то он старше Алдана. Здесь почти сто лет назад поселились эвенки и якуты, оленьи стада которых паслись на прибрежных склонах алданских гор. От Томмота вниз река судоходна для мелкосидящих судов, и основной грузопоток для слюдяников поступает сюда водой.

Раньше здесь была входная по реке перевалочная база и для золотой промышленности, но с постройкой автомобильного тракта – АЯМа – она утратила для золотого Алдана значение.

Шофер вездесущего рудничного газика пристально смотрел на дорогу и не вмешивался в наш разговор. А начала его Мария Георгиевна Старкова (Пономарева), уже немолодая женщина, которая попросила моего спутника Григория Ивановича Кикоть, в то время главного инженера комбината, подкинуть, как она выразилась, до Томмота.

- Интересная все же профессия шофера, все время в движении.

- А вы что, завидуете ему? – спросил я, указав на нашего водителя.

- Нет, я ведь тоже шофер и хотя у меня уже, как говорится, преклонный возраст, до сих пор за рулем, просто не могу представить, как расстанусь с машиной. Позавчера узнала, что наградили меня орденом, и еще лучше работать и жить хочется.

При слюдяном радиоуправлении, находящемся в городе Алдане, в 1944 году была одна автомашина «ЗИС-5», которая работала на хозяйственных работах. Шофером на ней была Мария Георгиевна, спутница наша...

- Мария Георгиевна прожила нелегкую жизнь. Попытайте Марию Григорьевну, она многое может рассказать. Глядишь, и время в дороге пролетит быстрее, да вон Володе нашему интересно будет послушать от ветерана «баранки» про дороги тех лет. А вы, глядишь, расскажете о наших тружениках, - заключил .

- Охотно послушаю вашу, Мария Георгиевна, биографию и шоферскую географию, - сказал я.

- Биография-то небольшая, а география солидная, посчитай, почти вокруг земного шара по километражу будет. Приехала на Алдан в апреле 1944 года, у меня здесь тяжело болела сестра. Попросила я Знаменский райком комсомола Омской области направить меня в Якутию. К тому времени я уже имела профессию шофера, овладела ею еще до войны. Приехала, на работу устроилась в слюду, она тогда была еще в Алдане. Это я управление имею в виду. Затем стала ходить в рейсы на Большой Невер.

Какой из рейсов мне особенно запомнился или, как иногда спрашивают, был трудным? Все они нелегкие. Ехала, в военную еще пору, с Невера и на будке «Тит» попала в занос, мело по-страшному, света не видно. Закрыла кабину, поставила двигатель на малые обороты и 10 часов ждала, когда утихнет метель и пробьется к нам трактор, чтобы расчистить дорогу.

В другой раз поехали несколько машин, повезли технический груз в поселок Канкунский, этот рудник тогда еще только открывался. Сопровождал нас ветеран наш . По пути у меня подгорело сцепление. Мороз, туман... Решила сделать ремонт в дороге, полезла под машину, руки не слушаются, дыхание паром изо рта вырывается, воздуху не хватает, ведь мороз да высокогорье. Юзеф Иннокентьевич выгнал меня из-под машины и запретил мне делать ремонт. Сложный занос, что был впереди, тоже не разрешил раскапывать, мужчины взялись все это делать. Дружный народ наши шоферы, а ко мне вообще внимательно относились, бывало, всегда помогут. Много и другого, похлеще этого было в наледях и заносах, о всем и не расскажешь. Наше шоферское северное братство – хороший народ. Товарищеская взаимовыручка в нашем деле главное.

Незаметно за разговорами пролетело время, километры ровной, местами прямой, как стрела, дороги ложились один за другим под колеса. Мы подъезжали к столице слюдяников.

На закате короткого зимнего дня въехали в Томмот, что раскинулся по обеим берегам многоводной реки Алдан, сейчас скованной толщей льда. По улицам шли пешеходы, встречались, не боящиеся морозов ребятишки с санками, на центральной набережной улице попадались машины, едущие из столицы республики к станции железной дороги.

Хоть и закончился официально рабочий день, но Григорий Иванович поехал в управление комбината и пригласил меня.

В большом деревянном двухэтажном здании размещался центральный аппарат слюдяников – штаб огромной флогопитовой провинции. В уютном кабинете управляющего мы встретились с его хозяином Юрием Анатольевичем Ганиным.

Поздоровавшись, он спросил: «Вы прямо с дороги, пойдемте перекусим – а потом к делу. Недаром в Якутии бытует поговорка – «сначала накорми гостя, а потом спрашивай, куда он и откуда».

Пока мы шли по прямой улице, застроенной добротными двухквартирными особняками, до столовой, Юрий Анатольевич по моей просьбе поведал немного о себе.

- Чехословацкие журналисты, что побывали у нас, назвали меня «человеком, имеющим три тысячи сотрудников». А вот сейчас предлагают работу в Москве, жаль расставаться с этими краями, здесь рос и мужал как руководитель. Да и сибиряк я. Прирос к Сибири. Как-то там, в Москве будет...

Забегая вперед, следует сказать, что возглавляет сейчас главное управление по добыче неметаллорудных ископаемых Министерства строительных материалов СССР.

В 1946 году после демобилизации приехал капитан запаса, инженер Ганин работать в слюдяную промышленность района. Начинал техруком шахты на Эмельджаке. Затем совершенствовался как инженер, рос как руководитель дальше. Это при его участии многотысячный коллектив слюдяников давал 80 процентов союзной добычи флогопита. За развитие слюдяной промышленности в Якутии, за чуткость и заботу к людям, за свой большой труд был удостоен высокой награды – ордена Ленина.

Листая сейчас страницы сухих технических отчетов, хочется привести цифры и факты десятилетней давности, которые теперь уже стали достоянием истории.

За годы в развитие Алданской слюдяной промышленности было вложено 120 миллионов рублей, т. е. столько, сколько в первые 15 лет существования слюдяной промышленности Якутии. Уже в 1962 году на рудниках комбината работало 19 экскаваторов, 20 буровых станков, 123 самосвала. Автомобильный парк за 20 лет с 5 автомобилей увеличился до 217, мощность электростанций составляла 2600 киловатт, а сейчас эти цифры еще разительнее, только электроэнергии потребляется в два раза больше.

В настоящее время полностью механизированы горные работы: механическое бурение в шахтах, проходческие работы ведутся с помощью погрузочных машин и электровозов, механизирована выработка слюды и ее сортировка. Все это позволило увеличить производительность труда в три раза и облегчить труд на горных работах.

Если в 1942 году было добыто всего 1774 тонны слюды забойного сырца, то в 1972 году добыча слюды забойного сырца составила 11620 тонн, или возросла в 6,5 раза. В 1942 году на всех горных работах было вынуто 14 тысяч кубометров, а в 1972 году общая выемка горной массы по комбинату составила 350 тысяч кубометров, или возросла в 25 раз.

За 30 лет на рудниках комбината добыто 368 тысяч тонн забойного сырца, вынуто 10, 3 миллиона кубометров горной массы. Казалось бы, сухая статистика, а сколько за ней поистине героического труда.

Несколько дней провел я в столице слюдяников, знакомился с людьми, ходил по городу, побывал и у почетного гражданина Алдана Виктора Николаевича Захарова, чье имя тесно переплетается с судьбой многих слюдяников, но о нем рассказ ниже, а сейчас хочется немного поделиться впечатлениями от беседы со старожилом о столице слюдяников, поговорить об увиденном сегодня – рассказать, как рос город, от первых палаток до благоустроенных квартир, что в наше время воспринимается как должное, но не все представляют, каких трудов это стоило старшему поколению.

С Николаем Ивановичем Ерыгиным – работником лесотранспортного цеха комбината, что расположен в Томмоте, мы ходили по мебельной фабрике, сараям кирпичного заводика и длинным, протянувшимся вдоль реки улицам города. Мы его осматривали днем и в вечерних зимних сумерках, когда в окнах горели яркие электрические лампочки. Неторопливо, со знанием дела и с большой душой и любовью он рассказывал о прошлом и настоящем Томмота и рудников. Ему, много лет проработавшему нормировщиком, более, чем кому-либо были понятны трудовые и материальные затраты, результат которых – сегодняшний быт и отдых слюдяников.

Томмот начал строиться с 1925 года, как окружной центр Алданского округа. Правобережная часть города называлась Укуланом. Здесь в 1944 г. были поставлены палатки. Так начался новый поселок слюдяников. К осени этого же года была построена механическая мастерская площадью 510 квадратных метров, установлено оборудование. Появилась первая улица из четырех двухквартирных домов, назвали ее Механизаторская. Вокруг были пни да болота.

К 1946 году двадцать домов выросло по улице Отечественной, построили контору управления, базу, конный двор, электростанцию, а в 1950 году выстроили хлебопекарню, баню, магазины, столовую, складские помещения для продовольственных грузов, ледник для хранения скоропортящихся продуктов. Затем дошла очередь и до клуба, сначала он был на 130 мест. Добыча слюды на рудниках возросла, прибыло население. Созданный в Укулане лесотранспортный цех стал обеспечивать рудники строевым лесом, пилопродукцией, кирпичом, осуществлять перевозку технических грузов, вывозку слюды до железной дороги и одновременно строить город.