Взгляды на отечественные вооруженные силы (стр. 3 )

Антон Иванович окончил юнкерское училище с высокими баллами (10,4 из 12)[69], поэтому мы можем говорить о том, что будущий генерал получил в юнкерском училище хорошую подготовку к военной профессии как в теоретически-практическом плане, так и в нравственном.

Подтверждение этому мы находим у , который утверждает, что в период 80-90-х гг. XIX века юнкерские и военные училища успешно решали задачи по подготовке офицеров. Ученый отмечает некоторые качества военного образования: фундаментальный характер общеобразовательной подготовки юнкеров; малопредметность в обучении; нравственное влияние религии; активное формирование понятия офицерской чести; презрение к моральной нечистоплотности; выдвижение на первый план изучения теоретических и практических предметов; присоединение к курсу военных предметов таких общеобразовательных предметов, которые способствовали бы формированию и развитию профессиональной компетенции и социально значимых качеств личности; классно-урочная система преподавания[70]. Сам отмечает, что вся окружающая атмосфера, пропитанная бессловесным напоминанием о долге, строго установленный распорядок жизни, постоянный труд, дисциплина, традиции юнкерские – не только ведь школьнические, но и разумно-воспитательные – все это в известной степени искупало недочеты школы и создавало военный уклад и военную психологию, сохраняя живучесть и стойкость не только в мире, но и на войне, в дни великих потрясений, великих искушений[71].

Антон Иванович выбрал для службы 2-ю артиллерийскую бригаду, потому что его привлекает этот род войск, и, кроме этого, эта бригада стояла в городе Беле Седлецкой губернии, находящейся недалеко от Влоцлавска, где проживала его стареющая мать[72]. Последнее обстоятельство выбора места службы указывает на большую ценность семьи, особенно матери для Антона Ивановича.

Целеустремленность проявилась в период его обучения в Академии Генерального штаба гг. В конце первого года обучения он был отчислен за несдачу экзамена по истории военного искусства, однако через три месяца он выдержал экзамен и снова был зачислен на первый курс Академии, которую успешно окончил и произведен в чин капитана[73].

В Академии проявилась принципиальность будущего генерала. Так, накануне его выпуска новый начальник Академии Генштаба генерал Николай Сухотин (друг военного министра Алексея Куропаткина) произвольно изменил списки выпускников, причисленных к Генеральному штабу, в результате чего провинциальный офицер Деникин не попал в их число. Воспользовался предоставленным уставом правом: подал на генерала Сухотина жалобу «на Высочайшее имя» (Государя Императора). Несмотря на то, что собранная военным министром академическая конференция признала действия генерала незаконными, дело попытались замять, а Деникину предложили забрать жалобу и написать вместо неё прошение о милости, которую пообещали удовлетворить и причислить офицера к Генеральному штабу. На это ответил: «Я милости не прошу. Добиваюсь только того, что мне принадлежит по праву». В итоге жалобу отклонили, а Деникина не причислили к Генеральному штабу «за характер!»[74].

Таким образом, анализ первых десятилетий жизни позволяет нам сформировать представление о мировоззренческих основах и нравственных ценностях молодого офицера. На формирование мировоззренческих основ будущего генерала оказали влияние: простота быта, нужда и скромность в быту семьи Деникиных; гармоничное сочетание русских и польских традиций в семье; религиозность семьи; авторитет и уважение к отцу; военная карьера Ивана Ефимовича Деникина; ранняя потеря кормильца и главы семьи; объективные трудности в обучении; многонациональный состав училища; строгая дисциплина в юнкерском училище; накопленный опыт и знания в Академии. На момент окончания Академии Генерального штаба мы можем выделить определенную шкалу нравственных ценностей: это традиции и ценности других народов (в частности, польского); это воинский долг и гуманизм; это правда и справедливость, особенно в суждениях о других людях; это и прямота; это семья и ценности христианской морали (добро, любовь, аскетизм и др); это оценка поведения людей по поступкам, а не по происхождению; мужество; ответственность; честь и достоинство.

Безусловно, перечисленные ценности не формируют полное представление о личности генерала, и ценностные и мировоззренческие приоритеты будут меняться. Но, как мы увидим, многие суждения и оценки генерала будут основываться именно на этих ценностях.

1.2 Морально-психологические и военно-профессиональные качества

Формирование как боевого офицера происходило на полях сражений русско-японской войны, первой мировой войны, гражданской войны. Безусловно, становление как военного профессионала происходило во взаимосвязи с дальнейшим развитием личности, в том числе и морально-психологических качеств. Для изучения морально-психологических и военно-профессиональных качеств следует обратиться к воспоминаниям современников, соратников по службе, работам ученых по данному вопросу.

Итак, первый боевой опыт будущий генерал получает на Дальнем Востоке. Следует отметить, что начинал свою боевую карьеру будущий генерал рядом с такими известными военачальниками как, , [75].

В феврале 1904 г. откомандировали в г. Харбин в штаб Заамурского округа Пограничной стражи. Там он был назначен на должность начальника штаба 3 Заамурской бригады, где вскоре получил воинское звание подполковника. Но удаление от основного ТВД не устраивало , и он с большим трудом, но добивается в октябре 1904 г. перевода в распоряжение штаба Маньчжурской армии, где получает назначение начальником штаба отряда генерал-лейтенанта [76].

Первый опыт боевого командования был в ноябре 1904 года во время Цинхеченского боя. Генерал Ренненкампф, по просьбе Деникина, послал его в авангард заместить командира одного из казачьих полков. Деникин блестяще выполнин свою миссию, отбив атаки японских атак[77]. Примечательно, что за позициями Цинхечена закрепились названия: «Ренненкампфовская гора», «Берсеневская сопка», «Деникинская сопка»[78].

прошел всю войну на штабных должностях, в том числе, и начальником штаба Забайкальской, Урало-Забайкальской дивизий, отрядов генерала и генерала . Он был награжден двумя боевыми орденами и произведен полковники. Полковник , являясь начальником штаба у хорошо зарекомендовавших себя на той неудачной для России войне военачальников генералов и , многому у них научился, не будучи, однако, подавленным их авторитетом. Он мог в ходе принятия решения на бой высказать свое мнение, отстоять его, соблюдая при этом рамки субординации и воинской дисциплины, а иногда и убедить в правильности именно своей точки зрения.

На протяжении всей войны непрерывно стремился из штаба в строй. Антон Иванович критически воспринимал ход боевых действий, умел сделать нестандартные выводы[79] Кроме этого, , даже в боевой обстановке, когда вроде бы многое упрощается во взаимоотношениях людей в плане этикета, был нетерпим к любым проявлениям хамства со стороны старших начальников. Об этом он открыто заявил, например, командиру корпуса генералу Скугаревскому[80].

Между тем, по мнению , на войне развивались и отрицательные качества будущего боевого русского генерала. Например, пишет ученый, вскоре после окончания бесславной войны, он обратился с жалобой, что его не оценили по заслугам орденами[81].

Таким образом, в русско-японской войне приобрел опыт деятельности в боевой обстановке в качестве начальника штаба в крупных соединениях. У него сформировались тенденции и к командной деятельности, которые все более начинают доминировать. То, что он получил в Академии в теоретическом аспекте, смог апробировать удачно на практике[82].

Итак, мы видим, что обрел на русско-японской войне ценный опыт как штабного, так и боевого офицера, завел знакомства с будущими военачальниками первой мировой и гражданской войн. Здесь еще раз проявились его как положительные, так и отрицательные черты характера и военно-профессиональные качества.

Во время возвращения с Дальневосточного фронта будущего генерала застали революционные события еще на Транссибирской магистрали. Революционные события, свидетелем некоторых из которых был , по мнению Д. Леховича, еще раз убедили будущего генерала в страшной и трагической сущности революции. убедился, что победа революции выльется в уродливые и жуткие формы, где лозунг «Долой!» своей разрушительной силой подорвет все устои государства[83].

Анализируя политические взгляды следует отметить, что в отличии от Ивана Ефимовича Деникина, Антон Иванович не был фанатично преданным сторонником монархии и царя в частности, так, после отклонения Прошения на имя Государя о восстановлении его в Академии Генерального штаба, будущий генерал напишет, что «остался тяжелый осадок на душе и разочарование... в правде воли монаршей»[84]. так излагает свои политические взгляды до 1917 года, «в академические годы сложилось мое политическое мировоззрение. Я никогда не сочувствовал ни «народничеству» (преемники его социал-революционеры) – с его террором и ставкой на крестьянский бунт, ни марксизму, с его превалированием материалистических ценностей над духовными и уничтожением человеческой личности. Я приял российский либерализм в его идеологической сущности, без какого-либо партийного догматизма. В широком обобщении это приятие приводило меня к трем положениям: 1) Конституционная монархия, 2) Радикальные реформы и 3) Мирные пути обновления страны»[85]. Три политических принципа проявились в его приветствии разработанного Манифеста 30 октября 1905 года, также в поддержке деятельности , причем , сумевших властной рукой направить ход исторических событий в то русло, которое казалось ему желательным[86]. Будущий генерал в целом, не симпатизировал ни одной из образовавшихся после 1905 года партий, но склонялся к партии кадетов[87].

в своих политических взглядах был сторонником конституционной монархии, эволюционного пути радикальных преобразований в России, сторонником идей и . Его либерализм проявлялся не только в политических убеждениях, но и в психолого-педагогической деятельности воспитателя солдат. Так, будучи ротным командиром, он попытался внедрить принципы, основанные не на «слепом» подчинении солдата, а на сознательности, понимании приказа, старался при этом избегать суровых наказаний. Однако, рота вскоре оказалась в числе худших, но Антон Иванович не отказался от своих новаторских педагогических идей[88].

пишет, что, будучи начальником штаба 57 резервной пехотной бригады Казанского военного округа, дислоцировавшейся в Саратове, сделал все возможное для повышения подготовки офицеров и солдат различных специальностей. Причем, свой опыт он пытался сделать достоянием всей армии. Подтверждение тому – выпущенное в Петербурге в 1909 году его пособие для ведения занятий в пехоте “Команда разведчиков”. В нем , опираясь на опыт русско-японской войны, разработал основные положения, касающиеся вопросов подготовки команд полковых разведчиков. Ученый также пишет, что характерная черта педагогических новаций в полку – внедрение в военно-педагогический процесс новых, нешаблонных методов. Главная задача в обучения солдат и офицеров – максимальное приближение боевой подготовки личного состава к условиям реальной боевой обстановки, с полным использованием опыта русско-японской войны. Особое внимание командир полка обращает на качественное проведение полевых занятий. Он предупреждает, что нельзя излишне много уделять внимания теории в ущерб прикладной стороне. Ученый отмечает, что особое же внимание в воспитательной работе командир полка уделял укреплению воинской дисциплины, морально-психологического состояния военнослужащих, созданию здоровой нравственной атмосферы в воинских коллективах[89].

Таким образом, в своей воспитательной деятельности придерживался принципа связи теории и практики, деятельностного подхода в обучении военному делу, пытался воспитать сознательное принятие и выполнение указаний и приказов.

К началу первой мировой войны получил звание генерал-майора и в самом начале войны стал генерал-квартирмейстером 8-й армии, которой командовал в Галиции. Вскоре, по собственному прошению, стал командовать 4-ой стрелковой бригадой, получившей название «Железная бригада». Бригада всегда находилась на самых опасных направлениях ударов противника и ее использовали в качестве «пожарной» бригады[90]. Вступив в командование бригадой 6 сентября 1914 года, сразу же добился с ней заметных успехов. Бригада вошла в бой у Гродека, и по результатам этого боя Деникин был награждён Георгиевским оружием. 24 октября 1914 года без артиллерийской поддержки перевел свою бригаду в наступление на противника и взял село Горный Лужек, где находился штаб группы эрцгерцога Иосифа, откуда тот спешно эвакуировался. За этот бой генерал получил Орден Святого Георгия 4-ой степени. В ноябре 1914 года бригада продолжает успешно действовать в Карпатах. Надо заметить, что изначально, состав бригады относился к новому командующему с недоверием, поскольку никогда не был в составе бригады, но, после ряда успешных военных операций, добился признания и авторитета, органически влился в подразделение[91].

В тяжелый период весны и лета 1915 г. бригада, переформированная в дивизию, все время перебрасывалась с одного горячего участка на другой, туда, где трудно, где прорыв, где угроза окружения. В сентябре "Железная дивизия", неожиданно контратаковав противника, захватила город Луцк, взяв в плен около 20 тыс. человек, что равнялось численному составу дивизии Деникина. Наградой ему стал чин генерал-лейтенанта. В октябре его соединение вновь отличилось, прорвав неприятельский фронт и выбив противника из Чарторыйска; при прорыве полкам приходилось драться на три, а иногда на все четыре стороны[92].

В период знаменитого наступления Юго-Западного фронта Брусилова (май - июнь 1916 г.) главный удар наносила 8-я армия Каледина, а в ее составе - 4-я "Железная дивизия". Деникин с доблестью выполнил свою задачу, став одним из героев "Луцкого прорыва". За проявленное военное искусство и личную храбрость он получил редкую награду - Георгиевское оружие, украшенное бриллиантами. Но в описании боев за Луцк имеются и критические оценки действий генерала Деникина, так, Карл [93], указывает на пренебрежение во время Луцкой операции Деникиным изменяющейся обстановке, это обстоятельство объясняет тем, что русские командиры желают преуменьшить те обстоятельства, которые по той или иной причине не вписываются в их планы[94].

В целом, кратко описывая действия генерала Деникина во время командования Железной дивизией, следует заметить, что за особые заслуги военачальник несколько раз был награжден, повышен в звании. Для того, чтобы рассмотреть военно-профессиональные и морально-психологические качества , проявленные на полях сражений Первой мировой войны (до революции 1917 года), следует установить причины успешных и эффективных действий генерала.

По мнению , в успешных действиях можно выделить несколько основных причин: во-первых, командир Железной дивизии зарекомендовал себя как мастер нестандартных решений; во-вторых, придавал особую значимость воспитательной работе во вверенном ему соединении и главная цель, которая преследовалась им здесь – обеспечить высокий моральный дух вверенного ему личного состава; в-третьих, заботился, чтобы подвиги его подчиненных не остались незамеченными[95].

Следующим этапом военной карьеры в Русской армии для генерала стало назначение в Генеральный штаб, но не привыкший к штабной работе боевой офицер решил оставить свою должность и возглавить армейскую группировку. Так попал в командование Западным фронтом. Новый главнокомандующий фронта столкнулся с низким моральным духом и как следствие, дезертирством в вверенных ему армиях. Западный фронт должен был сковать на себя силы немцев для помощи Юго-Западному фронту, а затем перейти в наступление при своем подавляющем превосходстве. В итоге наступление Западного фронта захлебнулось, но, как указывает , не по вине его командующего. Ученый, проанализировав действия генерала и сложившуюся обстановку на фронте, сделал вывод, что, если бы генерал командовал нормальными войсками, а не уставшими от войны, во всем разуверившимися солдатами и офицерами, разлагающимися под воздействием пропаганды социалистических партий и дилетантской политики Временного правительства в военном строительстве, то, можно предположить с большой долей вероятности: Главкозап смог бы реализовать свое колоссальное преимущество в силах и средствах и развить первоначальный успех. Кроме того, нельзя не отметить, что в провале летнего наступления Западного фронта сыграло свою негативную роль следующее обстоятельство: генерал был вынужден в подготовительный период основные усилия сосредоточить на локализации разложения войск, а не на оперативно-стратегических проблемах[96].

Позднее в Ставке Верховного главнокомандующего генерал произнес свою речь в обращении к представителям Временного правительства, где затрагивал основные причины поражения летнего наступления 1917 года. в качестве основополагающих причин поражения выделяет: во-первых, нравственное разложение солдат, выражающееся в пьянстве, азартных играх, дебоше, грабежах и убийствах; повальное бегство с боевых позиций личного состава подразделений; действия комиссаров и комитетов на фронте, вызывающие многовластие, разрушение воинской дисциплины и субординации; падение авторитета воинских начальников[97].

Во время Первой мировой войны продолжил успешно развивать свои способности боевого офицера, командующего крупными группировками войск (бригада, дивизия, корпус, фронт), также как воспитателя офицерского и рядового состава вверенных ему войск. Генерал проявил способность к нестандартным решениям боевой задачи, но не выходя из рамок военного искусства, способен был вселять уверенность и решительность в солдатской среде, своими успешными действиями добивался авторитета в вверенных ему войсках. Генерал оценил значение морального духа армии, и события 1917 года на фронте показали, что душевный настрой солдата и офицера является самым важным фактором победы. Значимым остается принцип единоначалия в армии, двоевластие вносит путаницу и неразбериху в действия армии. Как и большинство старших офицеров бывшей Императорской армии, был обеспокоен и удручен сложившейся ситуацией в армии и в стране в целом, порожденной революцией.

Изучая военно-профессиональные и морально-психологические качества во время Гражданской войны, нужно акцентировать внимание, прежде всего, на действия Антона Ивановича как боевого офицера и стратега.

вошел в подчинении к во время «Ледяного похода», а после смерти Корнилова, возглавил Добровольческую армию. По словам самого генерала, ему досталось тяжелое наследие, армия испытывала нужду во всех военных ресурсах, серьезно пал моральный дух, распространялись панические настроения[98].

и его окружение восстановили потерянное управление войсками и пополнили боеприпасы и другое военное снаряжение. Генерал, учитывая малочисленность состава своего отряда, применил тактику внезапных ударов, уклонения от боев с превосходящими силами противника. К тому же, Антон Иванович двигался не вдоль дорог, а поперек железнодорожных сообщений[99]. Для повышения мобильности войск командование добровольцев решило пересадить всю пехоту на повозки и пришлось оставить нетранспортабельных раненых бойцов[100].

Итак, во время «Ледяного похода» вновь подтвердил свою способность к принятию нестандартных решений в зависимости от сложившейся обстановки. Безусловно, с моральной точки зрения оставление раненых бойцов не приукрашивает образ , но сложившаяся военная ситуация не оставляла выбора командиру.

Обращает на себя внимание тот факт, что создавая новую армию после похода, постарался нивелировать политические разногласия в армии между сторонниками монархии и сторонниками республики, выдвинув лозунг, что спасение России зависит от решения Добровольческой армией следующих задач: «во-первых, создание сильной дисциплинированной и патриотической армии; во-вторых, беспощадная борьба с большевиками; в-третьих, установление в стране единства и правового порядка», а вопросы о государственном строе являются последующими этапами, они станут отражением воли русского народа после освобождения от рабской неволи и стихийного помешательства[101]. Таким образом, стремясь не допустить раскола внутри армии, генерал не стал выдвигать конкретной политической программы.

Для укрепления единства армии окончательно внедрил в армию воинские уставы армии царской России с изменениями, продиктованными конкретно-исторической обстановкой. Офицеры должны были обращаться к подчиненным на «Вы», а те титуловать их по чинам. Отменялась постановка во фронт, разрешалось нижним чинам посещение, без всяких ограничений, общественных зрелищ[102]. Как видим, главнокомандующий не стал полностью копировать и возвращать порядки Царской армии, но и оставил некоторые «достижения» Февральской революции.

, проанализировав военно-политическую ситуацию весной-летом 1918 года, которая складывалась не в пользу большевиков (на Северо-Западе — , начало интервенции Антанты на Севере, движение Чехословацкого корпуса), решил перейти в наступление на Северный Кавказ и Екатеринодар[103]. По мнению , Добровольческая армия одерживала успехи при недостатке элементарного военного снаряжения благодаря высокому морально-психологическому духу[104]. Постепенно, армия выросла до 60 тыс. человек личного состава, но в то же время убывал старый состав, обладающий высоким боевым духом и идеалами, увеличился приток в Добровольческую армию, так называемых «масс враждебных элементов», которые впоследствии массово будут переходить на сторону противника. Данное обстоятельство, привело к потере Добровольческой армией своего основного преимущества перед Красными – высокого морального духа, что в свою очередь, привело к ряду чувствительных поражений[105]. Так называемый Второй Кубанский поход Добровольческой армии завершил период военной карьеры как боевого офицера.

Не анализируя в полной мере деятельность как государственного деятеля во время командования ВСЮР, следует выделить причины первоначального успеха и причины окончательного поражения Добровольцев. При анализе указанных причин следует обратиться к современным исследованиям некоторых ученых, рассматривающих проблематику Добровольческой армии.

в качестве основных факторов, способствующих успеху ВСЮР выделяет: расширение фронта, что привело к сведению к минимуму превосходство Красных в силах; главнокомандующий серьезное внимание уделял морально-психологическому состоянию войск; использование психологических атак; серьезная работа по вербовке добровольцев в среде казачества и в среде Красных; «Московская директива» стала дополнительным стимулом в укреплении высокого наступательного порыва деникинских войск[106].

выделяет следующие причины успехов Добровольческой армии в январе – октябре 1919 года: морально-психологическое превосходство Добровольческой армии; превосходная аналитическая работа в оперативно-стратегическом плане; сложная внешнеполитическая обстановка для Советской России; активная помощь казаков; психологические операции ВСЮР; преимущество в маневренности войск[107].

Как видим, ученые выделяют в качестве основополагающих причин побед ВСЮР высокие морально-психологические качества Добровольческой армии, способность главнокомандующего к принятию нестандартных стратегических и тактических решений, способность и всего штаба оценивать сложившуюся оперативно-стратегическую обстановку как на театрах боевых действий, так и в тылу.

Проблемным вопросом стало отношение к «Московской директиве» и в целом к «московской эпопеи». Так, относился критически к данной операции. Сам мотивировал наступление на Москву следующим образом: во-первых, психологический эффект по отношению к своим войскам, Москва – столица, душа России, такое целеполагание вызывало высокую мотивацию и сплачивало уже разлагающиеся в нравственном отношении войска; во-вторых, наступление на Москву вызывало кризис в большевистском правительстве; в-третьих, наступление вызовет активное участие антибольшевистских сил в тылу у Красных; в-четвертых, побудить казаков к активным действиям; в-пятых, исходя из особенностей стратегии гражданской войны, наступление на широком фронте не распыляло силы, как в классической стратегии боевых действий, а накапливало личный состав и материальную базу армии[108]. Как мы видим с позицией соглашаются и некоторые современные исследователи, в частности .

Анализируя причины поражения армии и всего режима , следует отметить, что ученые выделяют как объективные, так и субъективные причины неудач ВСЮР.

определяет в качестве основных причин поражения ВСЮР: преимущество Красной Армии в силах и средствах; наличие у Красных больших резервов, благодаря которым осуществлялось преимущество на направлениях главных ударов; ухудшение морально-психологического состояния личного состава ВСЮР; борьба повстанцев в тылу Добровольческой армии[109].

И. Ходаков указывает в качестве одной из причин поражения раздвоенность его личности, которая проявлялась одновременном существовании православного аскетизма и республиканских идей внутри одной личности. Данные противоречия проявлялись в его нерешительности в действиях, утопичности идей, выдачи желаемого за действительное[110].