Военная и государственная деятельность наместника на кавказе (стр. 3 )

В третьей главе «Деятельность в должности наместника на Кавказе в 1844–1854 гг.» исследуются преобразования, проведенные в административной, экономической, социальной областях, а также их влияние на смягчение национального и конфессионального вопросов.

В первом параграфе «Преобразование и совершенствование системы управления Кавказом» рассматривается его административная деятельность в должности наместника, которая позволила ему продолжить карьеру государственного и политического деятеля. Рассмотрены причины, цели, результаты преобразований в системе власти, изменении кадровой политики и ее влияние на национальный вопрос.

Исследовав деятельность , автор отмечает, что , неравнодушного, трудоспособного администратора. Его деятельность характеризуется проведением преобразований во всех основных сферах: политико-административной, экономической, социальной, в национальной и конфессиональной политике.

Середина 1840-х годов ХIХ века на Кавказе стала временем начала кардинальных административных реформ, которые были обусловлены необходимостью наладить четкую и слаженную работы всех структур местной власти. Преобразования были направлены на: усиление местной власти; адаптацию органов управления к общественному устройству и менталитету народов региона; расширение сотрудничества российской администрации с местной знатью. Специфика реформы управления состояла в том, что с одной стороны, она укрепляла местную власть, а с другой – гибко учитывала местные особенности, что положительно влияло на авторитет управления среди кавказских народов.

Наместник последовательно выстроил жесткую вертикаль власти с беспрецедентными в истории российского управления на Кавказе полномочиями, составившими основу создаваемой административной системы. В итоге расширилась юрисдикция разных уровней исполнительной и судебной властей наместничества, которые были частично объединены в ряде должностей разного уровня. Военное и гражданское управление в Закавказском и в учрежденном в 1847 г. Прикаспийском краях было также объединено в полномочиях военных губернаторов с широкими правами в гражданском управлении.

В основу нового административного деления Закавказского края (1846 г.) был положен губернский принцип. Создание новых административно-территориальных единиц позволило учитывать интересы различных этносов и эффективнее осуществлять функции контроля над населением.

Используя опыт управления, накопленный его предшественниками на в регионе и за рубежом, восстанавливал форму косвенного управления местными народами, которая существовала до вхождения народов Кавказа в состав России.

Использование такой формы управления было в значительной степени связано с национальной политикой. Привлекая в сферу управления представителей местных народов, пытался смягчить остроту национального вопроса. Он назначал представителей местной аристократии христианского вероисповедания на высшие военные и гражданские должности в наместничестве. Среди них армяне – , -Долгоруков; грузины – , и другие.

Исследованием установлено, что одной из особенностей деятельности наместника в административной сфере было возвращение к традициям народов региона, в частности, к принципу передачи власти по наследству. В селениях высшим сословиям Прикаспийского и Закавказского краев была возвращена часть наследственных властных полномочий над местным населением, а также земельной собственности. Для усиления законности было внедрено адатное судоустройство, так как горцы больше обращались в подобные суды, нежели в общероссийские. Обычно-правовые суды в среде лезгинского, чеченского народов, сванов, цебельдинцев и других обществ стали важным этапом внедрения военно-народного управления. В состав судов входили авторитетные местные жители, которые получили право рассматривать уголовные преступления по адату. Это повышало авторитет судебной власти среди горцев. Учреждение в Цебельде и вольной Сванетии обычно-правовых судов стало одной из важных причин их мирного вхождения в состав России.

Важным результатом и особенностью судебных преобразований было то, что в отличие от предшественников он лишил антироссийски настроенное мусульманское духовенство влияния на рассмотрение уголовных дел практически на всей территории наместничества. В практике судопроизводства обычно-правовых судов перестали использовать законы шариата при решении уголовных дел. В Закавказском и Прикаспийском краях юрисдикция шариатских судов была ограничена только гражданскими исками.

Стремясь ослабить радикальное исламское духовенство, всемерно поддерживал русскую и грузинскую православные, армянскую церкви, используя сотрудничество с духовенством для усиления российского влияния на Кавказе. Активизировалось распространение христианства среди местного населения, открытие монастырей, храмов, духовных учебных учреждений по всей территории наместничества.

В то же время наместник сотрудничал с лояльной России частью мусульманского духовенства, поддерживая открытие мечетей, проявляя инициативу создания независимой от мюридов системы подготовки кадров духовенства. В 1847–1851 гг. на Кавказе были открыты 9 духовных мусульманских суннитских и шиитских училищ, администрация которых была подчинена наместнику[40].

Во втором параграфе «Деятельность по развитию экономики Северного Кавказа и Закавказья» рассматриваются меры, которые предпринимал для развития экономики. Придавая приоритетное значение обеспечению армии и населения предметами первой необходимости, продовольствием, закреплению территории наместничества за Россией, включению ее во всероссийский и мировой рынки, проводил курс на поощрение торговли, сельского хозяйства, промышленности.

Наместник уделял большое внимание заинтересованности и материальному стимулированию предпринимателей. Им предоставили в откуп большую часть месторождений полезных ископаемых, выдавали ссуды, снижали или отменяли налоги, пошлины, повинности, различные запреты в сфере торговли. Решая проблемы экономики, использовал опыт , снижая ввозные пошлины, разрешив транзит персидских товаров через Закавказье, чем добился улучшения отношений с Персией, оживления торговли края с зарубежными странами, развития местного производства.

В 1846 г. отказ от запретов в сфере торговли привел к значительному оживлению предпринимательства, экономических связей между наместничеством и остальной частью России, а также Предкавказья с Закавказьем и горскими народами. Это вело к усилению политического и экономического влияния России в регионе, ослаблению контрабанды. Важными итогами экономических преобразований стало двукратное увеличение таможенных доходов Закавказского края и вывоза продукции из этого региона, уменьшение дефицита товаров, развитие торговли, разрушение господства местных монополий и, как следствие этого, активизация конкуренции и снижение цен.

всемерно развивал сельское хозяйство Предкавказья, содействуя освоению его территории. В регион все активнее привлекались государственные крестьяне из южных и центральных губерний России, что позволило увеличить количество рабочих рук в этой отрасли экономики, усилить влияние России на Северном Кавказе. Так, в 1844 году население Ставропольской губернии составляло , а к 1851 году оно увеличилось до человек[41].

В итоге в губернии значительно развилось скотоводство, поголовье скота в тонкорунном овцеводстве увеличилось более чем в 2 раза. Развитие виноградарства и виноделия привело к увеличению государственных доходов от винных откупов, что повысило казенные доходы Ставропольской губернии на четверть.

В 1846–1848 гг. большое развитие в Закавказье и на Северном Кавказе получило выращивание пшеницы, занявшей первое место среди товаров, вывозимых в те годы за границу. Наместник активно поддерживал развитие виноградарства, садоводства в Закавказье, где активно внедрялись новые сорта. В 1846–1851 гг. в Закавказье было посажено и бесплатно роздано более миллиона виноградных лоз, саженцев фруктовых деревьев, растений, которые были привезены из имений в Крыму[42]. Политика поощрения сельского хозяйства привела к развитию шелководства, поставки продукции которого выросли более чем в 13 раз, составив половину всего вывоза из Закавказского края в 1852 г.

Активизировалось строительство путей сообщения, что расширяло возможности сбыта продукции региона, стимулировало производителей к увеличению товарности своего хозяйства. По подсчетам автора, в 1845–1854 гг. только в Закавказском крае было построено или улучшено дорог протяженностью более 900 верст, создан первый в истории России тоннель через гору Салават[43]. К середине 1850-х годов в Закавказье, без привлечения средств и сил ведомства путей сообщения, за счет крестьянства и предпринимателей, было возведено более 30 мостов[44]. На Северном Кавказе было построено более 20 мостов[45]. Были созданы порты в Анапе, Новороссийске, Сухум-кале, Ейске, основанном по инициативе наместника в 1848 г.

Наместник активно развивал систему ирригации, что способствовало расширению площади территорий, используемых в сельском хозяйстве, ведя к развитию многих его отраслей. По инициативе в 1845–1854 гг. в наместничестве было проведены или улучшены многие каналы, общая протяженность которых составила свыше 200 верст. Использование водных ресурсов Терека и Аракса сделало пригодными для сельхоздеятельности обширные степные территории[46].

поощрял геологические экспедиции, для чего привлекал ведущих российских ученых. Исследование залежей ископаемых и привлечение частных капиталов в строительство заводов привело к развитию добывающей и обрабатывающей промышленности. На Кавказе способствовал промышленной добыче угля, свинца, серебра, увеличению разработок медных руд, соли, нефти. Были созданы новые металлургические заводы, продукция которых шла на удовлетворение потребностей армии и населения. Добыча угля позволила открыть пароходные сообщения на реках Куре, Рионе, Каспийском море, восточном побережье Черного и Азовского морей, что связало регион с югом и центром России, важном в военных и экономических целях. Расширялись связи с зарубежными государствами, в особенности с Персией. Отношения с этой страной значительно улучшились, так как она стала основным торговым партнером Закавказского края.

Особенность реформ состояла в их противоречивости. С одной стороны, наместник, отменяя торговые и иные ограничения, развивал капиталистические отношения, а с другой, – восстанавливая привилегии высшей знати, укреплял отживавшие феодальные. Автор считает, что это было продиктовано особенностью конкретной исторической обстановки, в которой приходилось реализовывать свою политику.

Анализ показал, что не все удалось сделать из задуманного. Были неудачи в развитии отдельных отраслей добывающей промышленности, сельского хозяйства: не были реализованы проекты добычи железной руды, внедрения сортов кубинского табака, широкого использования машин в сельхозпроизводстве Закавказья, развития шелководства на Северном Кавказе. Этому мешало отсутствие у населения традиции возделывания ряда культур, недостаток специалистов, условия военного времени.

Но в основном результаты деятельности были значительными. Были заложены основы для развития промышленности, сельского хозяйства, транспортной системы, торговли, роста казенных доходов наместничества, то есть для дальнейшего капиталистического развития региона.

В третьем параграфе «Развитие социальной сферы наместничества» рассматривается его политика в этой сфере, ставшая для него одним из важных направлений.

Имея опыт развития социальной сферы в НовоРоссии, продолжал эту политику и на Кавказе, не ограничиваясь только столицей наместничества. Он создавал условия для развития здравоохранения, образования, культуры. По его инициативе здравоохранение получало государственную поддержку и помощь благотворителей. Осуществлялись меры, направленные на борьбу с эпидемиями, предотвращение смертности среди крестьянства, санитарное просвещение, что было связано с растущей колонизацией Предкавказья переселенцами из центральных и южных губерний. Положением от 01.01.01 г. в наместничестве было создано управление медицинской частью гражданского ведомства, главной целью которого было централизованное управление всеми медицинскими учреждениями наместничества[47].

Значительное внимание уделял развитию курортов минеральных вод. С этой целью он привлекал специалистов, создавал условия для вложения не только казенных, но и частных капиталов в разработку минеральных водных ресурсов этих районов, благоустройство населенных пунктов, расширение жилого фонда и лечебной базы, обустройство источников, развитие путей сообщения, создание сферы услуг и рекреационного пространства, что оказало значительное влияние на дальнейшее формирование курортов.

Особое внимание уделял системе образования. Он добился учреждения Кавказского учебного округа, что позволило проводить более самостоятельную образовательную политику. Благодаря этому число приходских училищ при увеличилось с 7 в 1846 г. до 315 в 1851 г. Важной целью их учреждения было распространение грамотности и православия среди русского крестьянства, а также в среде осетин, грузин, абхазцев, что было продиктовано необходимостью предотвратить в их среде распространение идеологии мюридизма[48].

Также увеличивалось количество учебных учреждений для детей знати. В 1846–1850 гг. деятельностью благотворительных обществ, созданных по инициативе супруги наместника , была основана сеть благотворительных учебных заведений в Тифлисе, Кутаисе, Шемахе, Эривани, Ставрополе для девочек из несостоятельных семей высших сословий[49]. Наместник также создал три новые гимназии в Тифлисе, Кутаисе и Екатеринодаре, увеличив их количество с 2 до 5[50].

Была создана система получения высшего образования в высших учебных заведениях России с последующим гарантированным трудоустройством в наместничестве для представителей многих народов Кавказа. Это мотивировало уроженцев региона учиться в институтах и университетах, было важным фактором создания лояльной империи прослойки чиновничества, поддерживавшей политику России на Кавказе. В учебных заведениях наместничества ввели обязательное изучение русского и местных языков, что сближало народы региона, смягчая национальные противоречия, формируя уникальную среду полилингвизма.

поддерживал и развивал науку. По его инициативе в Тифлисе в 1850 г. была открыта первая магнитная и метеорологическая обсерватория на Кавказе. Для систематизации накопленного опыта и проведения научных исследований в регионе, в 1851 году в Тифлисе, по предложению был создано Общество сельского хозяйства и Кавказский отдел императорского Русского географического общества (КОИРГО), которые он возглавил, предоставив свой дом для проведения заседаний.

Наместник уделял большое внимание вопросам информированности населения о событиях на Кавказе, в России и мире, проведению пропагандистской работы. С этой целью при нем были учреждены газеты, журналы: «Кавказ» – 1846 г., «Арарат» – 1849 г., «Ставропольские губернские ведомости» – 1850 г., «Заря» – 1851 г. С 1847 г. стало выходить ежегодное периодическое издание «Кавказский календарь».

положил начало профессиональному театру на Кавказе, которых было открыто пять: 3 – в Тифлисе, 1 – в Ставрополе и 1 – в Пятигорске[51]. Наместник создал 4 библиотеки : 2 – в Тифлисе, 1 – в Александрополе и 1 – в Ставрополе[52]. Были учреждены 2 музея в Пятигорске. Так, был открыт первый музей региона – бальнеологический (1847 г.) и первый в России музей под открытым небом – музей древностей Северного Кавказа (1850 г.)[53].

Большое значение придавал развитию национальной культуры народов Кавказа. Широкое использование местных языков в театральных представлениях, прессе, их изучение в училищах, гимназиях было направлено на решение национального вопроса.

Однако в деятельности наблюдалось противоречие. С одной стороны, он учитывал культурные особенности региона, проводя регионалистскую политику, а с другой – способствовал распространению русской культуры, стремясь выйти на реализацию важнейшей цели – включение региона в социокультурное пространство России, что показывало народам Кавказа преимущества мирной жизни. Учет особенностей, традиций вел к смягчению национального вопроса, сближал народы в противовес идеологии мюридизма, разжигавшего религиозную нетерпимость.

III. В заключении определены результаты военной деятельности в должностях наместника Кавказского, главнокомандующего Отдельным Кавказским корпусом. Отмечена его выдающаяся роль в Кавказской войне, широта и значимость масштабных преобразований в административной, судебной, экономической, социальной сферах, определены его важнейшие решения по национальному и конфессиональному вопросам.

Основные положения диссертации

опубликованы в рекомендованных Высшей аттестационной комиссией Министерства образования и науки Российской Федерации изданиях :

1. Мунаев на Кавказе в 1844–1854 гг. // Вопросы истории. 2010. № 10. – С. 105–118.

2. Мунаев деятельность на Северном Кавказе в 1844–1854 гг. // Социально-гуманитарные знания. 2010. № 7. – С. 269–273.

3. Мунаев в развитии экономики кавказского наместничества (1844–1854 гг.) // Научные проблемы гуманитарных исследований. Выпуск 11. Пятигорск, 2010. – С. 57–66.

Статьи в научных сборниках и журналах:

1. Мунаев в отношении национально – конфессиональных меньшинств Бессарабии, НовоРоссии и Кавказа в 20-50 –е годы ХIХ века // Безопасность Ставрополя : диалог власти и общества. III научно-практическая конференция (г. Ставрополь, 22–23 ноября 2007 года): сборник докладов и сообщений. Ставрополь, 2007. – С. 164–167.

2. и национальный вопрос на Кавказе в 1844–1854 гг. // Политологические и этноконфессиональные исследования в регионах: материалы Всероссийской (с международным участием) научной конференции: в 2 т. Барнаул, 2009. Т. I. – С. 413–431.

3. Мунаев личности в развитии образования на Кавказе в 1844–1854 гг. // Психология и педагогика в условиях непрерывного образования: материалы Международной научно-практической Интернет-конференции. Ставрополь, 17–18 июня 2009 г. Ставрополь, 2009. – С.372–377.

4. Мунаев война в период наместничества 1844–1854 гг. // Южные рубежи России: материалы межрегиональной научно-практической конференции. Ставрополь, 18–19 сентября 2008. Ставрополь, 2009. – С. 130–134.

5. Мунаев Минеральные Воды в период наместничества // Материалы Минаевских чтений по археологии, этнографии и региональной истории Северного Кавказа (23–24 октября 2009 г.) Ставрополь, 2009. – С. 241–246.

6. и конфессиональный вопрос на Кавказе в 1844–1854 гг. // Государство, общество, церковь: история и перспективы сотрудничества. Материалы научно-практической конференции (25 марта 2011 г.). Ставрополь, 2011. – С. 59–63.

7. во Франции в 1814–1818 гг. // Франция: История, политика, культура: материалы межвузовской научно – практической конференции преподавателей, аспирантов, студентов и школьников. г. Ставрополь. ИДНК. 20 декабря 2010 года. Ставрополь, 2011. – С. 34– 44.

8. Мунаев князя на Кавказских Минеральных Водах в 1844–1854 гг. // Воронцовы – два века в истории России. Труды Воронцовского общества. Выпуск 14. Петушки, 2011. – С. 101–114.

[1] Щербинин генерал-фельдмаршала князя Михаила Семеновича Воронцова. СПб., 1858; По поводу биографии , замечания о деятельности князя на Кавказе // Русский архив. 1872; Щербинин по поводу разсказа о деле флигель-адъютанта полковника Копьева // Русская Старина. Май. 1873. Т. VII.; Щербинин и
(Из служебных воспоминаний ) // Русская Старина. Т. XI. 1874;
Мурзакевич заслуг, сделанных наукам светлейшим князем . Одесса, 1860; Wald Alexander. Kurze Biographie der Fursten Michail Simeonowitsch Woronszow. Odessa, 1863; О деле флигель-адъютанта полковника Копьева // Русский архив. 1873. № 9; Кн. и кн. (Ответ ) // Русская Старина. Т. ХХХI. 1881.; Золотарев // Русская Старина. Т. ХХХ. 1881. – С. 680; Акты, собранные Кавказскою археографическою комиссиею // Т. Х. под ред. . Тифлис, 1885. – С. II–XII; Огарков . Их жизнь и общественная деятельность. СПб., 1892; Ерицов всех армян Нерсес V и князь Михаил Семенович Воронцов и княгиня Елисавета Ксаверьевна Воронцовы, в частной переписке. Тифлис, 1898; Иваненко управление Закавказьем от присоединения Грузии до наместничества Великого князя Михаила Николаевича. Тифлис, 1901; Эсадзе записка об управлении Кавказом. Т. 1–2. Тифлис, 1907.; Авалиани и крестьянский вопрос: в 2 частях. Ч. I. Одесса, 1912.

[2] Кропотов графа в связи с событиями его времени и до назначения его губернатором в Гродно. СПб., 1874. – С. 25; Рудаков эпизода из войны в Азиатской Турции // Русская Старина. 1883. Т. ХХХХ. – С. 542–543; 1845 год на Кавказе. Кавказский сборник. Т.VI. Тифлис, 1882. – С. 341, 365; Колюбакин экспедиция в 1845 году (Поход графа Воронцова в 1845 году, в Анди, к а7; Ковалевский Кавказа Россией. СПб., 1911. – С. 313; Романовский и Кавказская война. СПб., 1860; Романовский и Кавказская война. Покорение Западного Кавказа и окончание Кавказской войны. М., 2004. – С. 142, 215; Кн. и кн. // Русская старина. Т. XXX. 1881. – С. 910; 60 лет Кавказской войны. Тифлис, 1860; Фадеев война. М., 2003. – С. 61, 124.; Два слова к истории покорения Кавказа // Русская старина. Апрель. 1880. – С. 878; Зиссерман 80-го пехотного Кабардинского генерал-фельдмаршала князя Барятинского полка ( ). Т. II. СПб., 1881; Критические заметки // Русский архив. Книга II. 1885. – С. 568; Волконский Чечни в 1852 г. // Кавказский сборник. Т. V. Тифлис, 1880. – С. 6, 223; Волконский в Дагестане // Кавказский сборник. Т. VI. Осада Гергебиля и взятие Салты. Тифлис, 1882. – С. 477.

[3] Мухаммед-Тахир аль-Карахи. Три имама // Записки . Махачкала. 1926. – С. 168; Его же. Хроника. М.; Л., 1946. (Арабск. яз).; Мухаммед-Тахир аль-Карахи. Блеск дагестанских сабель в некоторых шамилевских битвах. Махачкала, 1990; Гаджи-Али. Сказание очевидца о Шамиле // Сборник сведений о кавказских горцах. Выпуск VII. Тифлис, 1873; Гаджи-Али. Сказание очевидца о Шамиле. Махачкала, 1990. – С. 37.

[4] Мухаммед-Тахир аль-Карахи. Три имама. – С. 168, 170–171, 173.

[5] Военная история грузинского гренадерского Е. князя Константина Николаевича полка в связи с историей Кавказской войны. Тифлис, 1865; Янжуль лет боевой и мирной жизни 20-й артиллерийской бригады. : в 2 т. Тифлис, 1887.; Потто хроника полков 21 пехотной дивизии. Тифлис, 1888.; История апшеронского полка 1700–1892. в 3 т. СПб., 1892. ; Описание боевой жизни 3-го Кавказского стрелкового батальона. Тифлис, 1881; История 83-го пехотного Самурского Его Императорского Высочества Великого Князя Владимира Александровича полка. Петровск, 1892; Бобровский Эриванского Его Величества полка за 250 лет. 1642–1892. в 5 частях. СПб. (1892 – 1898); Потто 44-го Драгунского нижегородского Его Императорского Высочества Государя Наследника Цесаревича полка. в 11 т. СПб. (1892–1908);
Игнатович летопись 82-го пехотного Дагестанского Его императорского Высочества Великого князя Николая Михайловича полка во время Кавказской войны (1845–1861), 1897.; Махлаюк в Закавказье. Боевая летопись 14-го гренадерского Грузинского генерала Котляревского полка. Второе столетие (1800–1900). Тифлис, 1900; 100 лет боевой и мирной жизни 79-го пехотного Куринского полка. 1802–1902 гг. СПб., 1902; 83-й пехотный Самурский полк на Кавказе, в Хиве и Закаспии 1845–1881 гг. Ставрополь, 1911.

[6]Бобровский в борьбе с мюридами на Восточном Кавказе при князе // Военный сборник. 1896. № 9. – С. 10.

[7] Святловский по Кавказским Минеральным Водам. Пятигорск, 1896. – С. 18; Прозрителев и Завадовский (По воспоминаниям современников). Ставрополь, 1910. – С. 3; Собриевский Воронцов и наши архивы // Труды Ставропольской Ученой Архивной Комиссии. Выпуск I. Ставрополь, 1911. – С. 1–14; Просветители Кавказа. Ставрополь, 1913. – С. 55–56.