Модели социализма, общественная собственность и демократия (стр. 6 )

Поначалу, в 50-х – 60-х годах прошлого века советским экономистам казалось, что дело в неправильных показателях, что стоит ввести правильные показатели (прибыль, снижение себестоимости, натуральные, а не валовые стоимостные показатели производства, задания по новой технике и т. д.), а также несколько сократить номенклатуру планирования, и дело кардинально улучшится. Но опыт показал, что этого не происходило. Прежде всего новые предприятия обеспечивали, за счет того, что в них закладывались более эффективные технологии, рост производительности труда в отраслях, но на уже введенных предприятиях, вышедших на проектную мощность, дела обстояли намного хуже. Да и на новых предприятиях были проблемы с обеспечением качества и вымыванием менее выгодных видов продукции.

До сих пор бытует еще среди некоторых экономистов, особенно, старшего поколения, легенда о некоей особо эффективной («сталинской») системе повышения эффективности и управления предприятиями. Она, якобы, и обеспечила очень высокие темпы роста экономики и эффективности в пятидесятые и, частично, в шестидесятые годы[34]. Обычно подчеркивается, что в этой системе были задания по снижению себестоимости и премии за ее снижение, что позволяло снижать в дальнейшем отпускные и розничные цены, а также отдельные шкалы премирования за улучшение отдельных качественных параметров изделий. Это вело к улучшению качества. Особо подчеркивается, что система цен концентрировала основную массу прибыли в потребительских товарах (в форме «налога с оборота»), а рентабельность производства различных видов средств производства была низкой – 4-5% (отношение прибыли к себестоимости). На самом деле, подобная система могла быть эффективной лишь на относительно ранней стадии развития промышленности. Низкие нормативы рентабельности означали, что прибыль концентрируется в руках государства для последующего централизованного распределения в виде капиталовложений в нужные отрасли и предприятия. Сами предприятия не распоряжаются прибылью, не определяют, куда вкладывать средства. На первых этапах развития промышленности, когда основная масса прибыли идет на строительство новых предприятий и массовую закупку нового оборудования – это вполне эффективный вариант. В этом случае рост эффективности обеспечивается за счет новых предприятий и новой техники. Новое предприятие осваивает новые мощности – и тогда имеются большие резервы снижения себестоимости, их надо быстро выявлять и вводить. Или предприятие в ходе реконструкции переходит на освоение новой техники и новых видов продукции. В этом случае также явно задан и вид продукции, и технология, и имеются большие резервы снижения себестоимости и повышения качества изделия. Предприятиям в этом случае не нужны существенные собственные капиталовложения, а если они понадобятся, то они выделяются центром. Если же речь идет об уже освоенных мощностях и видах продукции, то на таких предприятиях, как правило, «сливки» в виде существенного снижения себестоимости уже сняты, ежегодно снижать ее реально без замены техники и технологии становится все более сложно. Денег на реальную замену техники в массовом масштабе они не получают, прибыльность изделий мала, да и не имеют предприятия права на существенные самостоятельные капиталовложения в рамках модели 1. И тогда, как показал опыт СССР, задания по снижению себестоимости ведут к тому, что предприятия начинают изобретать искусственные модификации продукции, чтобы, завысив сначала себестоимость, иметь резервы на несколько лет для ее последующего снижения. В результате реальные затраты на единицу продукции снижаются медленно, де-факто себестоимость с какого-то момента начинает расти, рост производительности труда замедляться. эффективность экономики – снижаться. Все это имело место не только в 60-80х годах, а и в 40-х и 50-х годах. Чтобы убедиться в этом, достаточно познакомиться с отчетным докладом ЦК ВКП(б) на XIX съезде партии в ноябре 1952 года[35]. Приведем некоторые выдержки из доклада: «Многие министерства определяют мощности предприятий с равнением на «узкие места» производства, при расчете мощностей нередко применяют заниженные нормы производительности оборудования, устанавливают нормы трудоемкости изделий без учета передовой технологии и более совершенных методов организации труда. Вместо того, чтобы увеличивать производство продукции за счет лучшего использования внутренних ресурсов предприятий, министерства нередко требуют от государства капиталовложения на строительство новых предприятий… Некоторые хозяйственные руководители из-за узковедомственных интересов, в ущерб интересам государства, искусственно создают «резервы» в планах по себестоимости продукции путем завышения норм расхода сырья и материалов и необоснованного увеличения показателей трудоемкости изделий»[36]. В этом докладе, а также в директивах этого съезда по пятилетнему плану на годы и в выступлениях на съезде приведено немало критических замечаний, показывающих, что все те недостатки, которые имели место в экономике СССР в 60-80-е годы, были ей свойственны и в сталинский период. Высокие темпы роста экономики в 50-е годы были связаны, во-первых, с большими резервом и, соответственно, большим притоком рабочей силы из сельского хозяйства, где они недоиспользовались, в промышленность и строительство, а во-вторых, с массовым введением в строй новых промышленных предприятий, оборудованных новой техникой, в большой мере закупленной у развитых стран или копируемой у них, в-третьих, с наличием больших резервов на каждом вновь введенном предприятии, в-четвертых, с восстановлением мощностей, разрушенных войной, в-пятых, с массовым притоком более квалифицированных работников, благодаря росту уровня образования в стране, развитию науки. Эти факторы начали с 60-х годов ослабевать. Не надо забывать и о существенном смягчении репрессий и политического режима после смерти Сталина, что вело к определенному снижению требовательности к руководству на всех уровнях.

Таким образом, недостатки модели 1 носили принципиальный характер, а переход к модели 2 в СССР осуществить не смогли. С учетом этого исторического опыта модели 1 нельзя не видеть ошибочность и утопичность концепции исчезновения или изживания товарного производства при социализме, отказа от денег, от стимулирования предприятий и работников, от передачи предприятиям права самостоятельно распоряжаться существенной частью прибыли и избирать объекты инвестирования. Все это означало бы возврат к ухудшенной версии модели 1. До тех пор, пока сохраняется необходимость развития экономики и необходимость научно-технического прогресса, будет сохраняться и необходимость массовых самостоятельных действий ее агентов. Эти действия экономическая система должна адекватно оценивать, выдавать правильные и своевременные сигналы многомиллионным потребителям и производителям о ценности многих миллионов видов произведенной продукции. И не просто выдавать сигналы, но и непременно вознаграждать материально в соответствии с реальным вкладом в экономику, пока сохраняются различия общественных, коллективных и индивидуальных экономических интересов. А это и означает наличие товарного производства и рыночных отношений, в том числе, и при социализме.

Разумеется, сохраняется и будет расти роль государственного регулирования экономики, регулирования в интересах общества, а также централизованного планирования создания крупных инфраструктурных, оборонных и иных общезначимых проектов, осуществляемых, полностью или частично, за счет государственных средств. Но необходимость экономической самостоятельности основной массы производителей и потребителей, организаций и иных действующих лиц в экономике сохранится. А это означает, что и частная собственность сохранится в существенной степени, наряду с государственной и коллективной формами собственности на средства производства. По мере роста мощности компьютеров и успехов экономико-математического моделирования будет расти их применение для прогнозирования и планирования, но ни при каких мощностях компьютеры и автоматизированные системы не отменят решающей роли людей в создании инноваций, в их выборе технологий и видов продукции для данного производства, в определении перспектив развития. Попытка на основе сверхмощных компьютеров снова перейти к прямым заданиям основной массе предприятий по производству всех видов конкретной продукции и таким способом ликвидировать товарное производство и рынок, как иногда мечтают некоторые авторы[37], вновь привела бы освобождению предприятий от ответственности за качество, за совершенствование производства, к сокрытию достоверной информации и к другим недостаткам первой модели, уже хорошо известным. Не говоря уже о том, что сбор и ввод необходимой информации для такой сверхсистемы неизбежно отставали бы от реальных экономических процессов.

Даже если бы (представим себе такое) автоматизация производства привела к тому, что вся масса материальных ценностей производилась и доставлялась бы автоматически, без затрат труда людей, а их интересы были бы исключительно духовными, направленными лишь на творческую самореализацию и общественные нужды, то и в этом случае ограниченность природных ресурсов привела бы к возникновению отношений, напоминающих товарное производство, когда потребитель, исходя из суммы имеющихся денег, выбирает интересующие его товары, максимизирующие его представления об их полезности. Выделение ресурсов для той или иной группы творческих личностей пришлось бы поставить в зависимость от общественной количественной оценки их деятельности, а для этого потребителям пришлось бы выделять некий аналог «денег», с помощью которых они приобретали бы конкретный набор продукции (духовной по содержанию, но материальной по оформлению, например, спектакли, способы обучения, виды отдыха и т. д.). И эти «деньги» потребителям также пришлось бы зарабатывать, отдавая обществу свои знания и умения в творческой духовной сфере. А это уже обмен ради получения материальных благ, необходимых для творческой самореализации.

В литературе есть предложения по иному способу устранения коренных недостатков первой модели (чрезмерная централизация управления экономикой и отчуждение большинства трудящихся от управления общественной собственностью), а именно, путем распределения части прибавочного продукта между всеми гражданами страны и накопления этой составляющей общественной собственности на индивидуальных счетах (общественно – персонализированная собственность) и последующего ее наращивания[38]. В принципе эта идея реализуема, но значение ее, на наш взгляд, не стоит переоценивать, так как если из прибавочного продукта общества вычесть необходимые, осуществляемые государством, расходы на оборону, образование, здравоохранение, науку и т. д., то для реального распределения между совладельцами общественной собственности в виде дивидендов или в иной форме (сверх заработной платы) останется очень немного, едва ли больше 5-10% от ее величины. А реальные возможности по привлечению трудящихся непосредственно к управлению предприятиями и экономикой ограничены даже на коллективных предприятиях. Тем не менее, какие-то формы персонализации общественной собственности, будучи полезными, могут стать составной частью отношений общественной собственности при социализме XXI века. Попытаемся в этой связи кратко охарактеризовать ее основные черты.

Основные черты общественной собственности социализма XXI века

(модель 3)

По-видимому, с учетом сказанного выше о необходимости как высокой степени самостоятельности коллективов и индивидуумов, действующих в экономике, так и эффективного централизованного регулирования ее в интересах всех, общественная собственность социализма XXI века (модель 3) явится развитием модели 2. Центр будет иметь право принимать решения, обязательные для всех экономических агентов, и при необходимости принуждать к их исполнению. А это означает, что таким экономическим центром будет государство, но государство демократическое и действующее в интересах всего общества. Основа экономики будет представлена средствами производства, находящимися в государственной собственности, переданной в распоряжение и использование трудовым коллективам предприятий и организаций. Трудовые коллективы государственных предприятий будут пользоваться широкими правами в принятии решений, однако управление предприятиями останется высокопрофессиональным. В наблюдательных советах предприятий и организаций экономики решающий голос будет принадлежать назначаемым государством профессиональным управленцам. Профессиональные же управленцы будут принимать текущие решения, исполняя планы, в принятии которых важная роль будет отводиться представителям трудовых коллективов. Участие трудовых коллективов будет состоять, во-первых, в выдвижении и избрании определенной доли членов наблюдательных советов (до 50%), а, во-вторых, в обсуждении ключевых вопросов на стадиях составления и обсуждения всех планов.

Помимо государственной формы собственности в экономике будут широко представлены коллективная и частная форма собственности на средства производства. Под коллективной формой собственности мы в данном случае понимаем такую форму, когда собственниками данного предприятия являются его работники. Частная форма собственности будет присутствовать в тех отраслях и постольку, где и поскольку она будет успешно конкурировать с государственной и коллективной, за исключением ядра экономики (естественные монополии, атомные станции, крупные энергетические и инфраструктурные объекты, важнейшие оборонные предприятия, крупные научные центры и т. д.). Частная собственность должна изживаться постепенно, лишь по мере того, как другие формы собственности будут превосходить ее по производительности и эффективности.

При этом трудовые коллективы в рамках коллективной формы собственности, когда работники данного предприятия являются его собственниками, будут избирать наблюдательные советы и принимать активное участие в обсуждении планов своих предприятий. На частных предприятиях решающее большинство при выборе наблюдательных советов и назначении исполнительных органов будет принадлежать собственникам, но и на частных, достаточно крупных предприятиях, трудовые коллективы получат права участия в управлении, в том числе, через представительство в наблюдательных советах.

Развитие экономики будет осуществляться по государственным планам, которые будут носить обязательный характер по отношению к объектам крупных государственных капиталовложений (освоение новых месторождений, строительство и развитие инфраструктурных объектов, создание новых отраслей, строительство новых городов и т. д.), но к их реализации будут широко привлекаться на добровольной основе не только государственные, но и коллективные, и частные предприятия и капиталы. Основным методом обеспечения выполнения экономических планов в государстве в рамках модели 3, наряду с государственными инвестициями, будет регулирование с помощью системы налогов, субсидий, льгот, государственных закупок и т. д.

Несколько иное видение экономической системы социализма ХХI века предлагает Д. Лайбман[39]. Он предлагает вариант, когда среди всех предприятий выделена и постепенно расширяется группа (Хозяйственное ядро), добровольно функционирующая на основе взаимодействия с государственным плановым центром по особым правилам. Суть этих правил в следующем. Собственность на средства производства этих предприятий остается государственной, но предприятия определяют свои производственные планы в процессе итеративного взаимодействия с центром, который назначает реализационные цены на продукцию («социалистические цены воспроизводства»). Эти цены учитывают многие факторы, в том числе, затраты на производство продукции, ее дефицитность и/или общественную значимость, внешние эффекты, связанные с производством этой продукции и ряд других. Предприятия Хозяйственного ядра, руководствуясь установленными ценами, создают свой производственный план, сообщают его центру, который проводит расчеты оптимального, сбалансированного плана и сообщает его параметры (по производству) и цены, которые, видимо, могут отличаться от цен предыдущей итерации. В работе Д. Лайбмана не говорится, сколько может потребоваться итераций, но в итоге предприятиям Хозяйственного ядра будут установлены обязательные задания по производству продукции и обязательные цены.