Вестник Адвокатской палаты Иркутской области / №стр. 20 )

Поскольку коллегии адвокатов, адвокатские бюро и юридические консультации являются некоммерческими организациями и обязаны предоставлять в уполномоченные органы (а именно – в ФРС) ежегодно отчетность о своей деятельности и о расходуемых средствах, то они должны разглашать сведения, ставшие им известными при оказании юридической помощи. Таким образом, очевидно противоречие двух, равных по юридической силе нормативно-правовых актов.

Согласно Кодексу Профессиональной Этики Адвоката правила сохранения адвокатской тайны распространяются и на условия соглашения об оказании юридической помощи, включая денежные расчеты между адвокатом и доверителем. Следовательно, давая информацию в виде отчетов о деятельности НКО и объеме получаемых денежных средств по требованию органов ФРС, адвокаты нарушат закон, который обязывает их при любых обстоятельствах обеспечить адвокатскую тайну. Получается, что Закон «О НКО» нарушает не только статус адвокатуры, но еще и интересы гражданина, ведь ради него и установлена адвокатская тайна.

Теперь перейдем к принципу равноправия адвокатов.

Выше было отмечено, что адвокаты должны принадлежать к той или иной форме адвокатского образования. Формы адвокатских образований, в свою очередь, разнятся по статусу: одно из них не является юридическим лицом (адвокатский кабинет), а остальные (коллегия адвокатов, адвокатский кабинет, юридическая консультация) таковыми являются.

Таким образом, три адвокатских образования (коллегия адвокатов, адвокатское бюро, юридическая консультация) должны подчиняться закону «О Некоммерческих организациях», а одно адвокатское образование (адвокатский кабинет) не должно.

Как было указано выше, требованием закона предоставлять отчетность в ФРС нарушается адвокатская тайна. Адвокаты, которые осуществляют свою деятельность в адвокатском кабинете, такую информацию предоставлять не обязаны, следовательно, они требование закона о хранении адвокатской тайны не нарушают. Гипотетически клиент пойдет туда, где его тайна будет храниться несмотря ни на что, т. е. он обратится за помощью к адвокату, который является «кабинетчиком». Таким образом, налицо неравноправие адвокатов, принадлежащих к разным адвокатским образованиям.

Современное законодательство заставляет адвокатов действовать незаконно. С одной стороны, если они предоставят отчетность в ФРС, то нарушат адвокатскую тайну. С другой стороны, они должны подчиняться требованиям Кодекса Профессиональной Этики Адвокатов и не разглашать адвокатскую тайну, но в этой ситуации будет нарушен Закон «О НКО». Оба нарушения влекут для адвоката определенную ответственность. И как тогда быть адвокатам в такой ситуации?

Очевидно, смысл дополнений в Закон «О Некоммерческих организациях» - отслеживать финансовые потоки со стороны иностранных государств в адрес некоммерческих организаций, на какие цели они расходуются. Но под эту гребенку попали адвокаты, хотя ни иностранцы, ни зарубежные государства к финансированию адвокатских образований отношения не имеют.

Более того, Законом «О Некоммерческих организациях» нарушается принцип равноправия адвокатов, что тоже не правильно.

22 марта 2007 г. в Государственную Думу РФ депутатом внесен проект закона о внесении дополнений в Закон РФ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ». Согласно данному проекту в указанный закон вносится дополнительная статья – 38.1. В данной статье описывается порядок контроля над деятельностью адвокатских некоммерческих организаций со стороны государства.

В пояснительной записке к проекту закона депутат пишет, что «утвержденные формы сведений абсолютно не учитывают организационные и профессиональные особенности деятельности НКО, созданных и действующих в соответствии с Федеральным законом «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», что делает практически невозможным осуществление контроля за деятельностью таких организаций на основании запрашиваемых сведений».

При этом предлагаемая депутатом дополнительная статья 38.1 в закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» вызывает много нареканий. Разберем их по порядку.

В абзаце 1 пункта 1 рассматриваемой статьи указано, что контроль за деятельностью некоммерческих организаций, созданных и действующих в соответствии с законом «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», осуществляет уполномоченный орган исполнительной власти. При этом остается не понятным следующее: какой орган исполнительной власти? Кем он должен быть уполномочен для осуществления контроля? В ранг таких органов в рамках данной статьи можно поставить очень большое количество исполнительных органов. Таким образом, уже в п. 1 ст. 38.1 наблюдается отсутствие конкретики, что может позволить в дальнейшем осуществлять произвол в отношении адвокатских образований в частности и адвокатуры в целом.

Далее по тексту статьи 38.1 проекта закона. В абзаце 2 п. 1 указанной статьи упомянут такой орган: территориальный орган федерального органа регистрации. Логика подсказывает, что это именно тот орган исполнительной власти, который осуществляет контроль над НКО, созданными на основании закона «об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ». Однако это подсказывает только логика. Из статьи этого не понятно.

Здесь же дается конкретизация, что этот территориальный орган федерального органа регистрации «контролирует соответствие деятельности организаций целям, предусмотренным их учредительными документами, и законодательству Российской Федерации в порядке, установленном настоящей статьей». Возникает вопрос: какой орган осуществляет другой контроль, о котором пойдет речь дальше? Также не понятно, в чем именно заключается контроль на предмет соответствия деятельности организации целям, предусмотренным их учредительными документами?

Возвращаясь к вопросу об «органе исполнительной власти, осуществляющим контроль над НКО». Наименование такого органа, как «территориальный орган федерального органа регистрации», известно, на мой взгляд, не всем. Что это за орган? Из смысла ст. 38.1 проекта закона опять таки не понятно.

Пункт 3 ст. 38.1 устанавливает случаи, когда адвокатские НКО обязаны отчитываться перед «территориальным органом федерального органа регистрации». Эта обязанность у них возникает в случае безвозмездного получения денежных средств или иного имущества от иностранных юридических и (или) физических лиц. При этом нужно сообщать:

1) об объеме полученных денежных средств и (или) иного имущества;

2) о целях расходования денежных средств или использования иного полученного имущества;

3) о фактическом расходовании денежных средств или использовании иного полученного имущества.

Следует учесть, что согласно статье 38.1 эту обязанность адвокатские НКО должны выполнять перед «территориальным органом федерального органа регистрации», который, в соответствии с этой же статьей, вправе осуществлять только контроль за «соответствием деятельности организаций целям, предусмотренным их учредительными документами». Получение денежных средств и (или) иного имущества не есть цель деятельности организации. Это, как известно, разные статьи устава. Таким образом, возникает существенное противоречие внутри одной статьи.

Автор проекта закона все правильно говорит об особенностях деятельности адвокатских образований. Совершенно верно указано, что у адвокатских образований нет своего имущества. То, что есть у них на счетах и в наличности, является имуществом членов этих самых образований. Собственных средств у адвокатских НКО нет.

При этом следует учитывать, что денежные средства адвокатов – это гонорары за выполненную работу. Отношения адвокат – доверитель охраняются таким институтом, как «адвокатская тайна». Разглашение сведений, содержащих адвокатскую тайну, влечет для адвоката ответственность.

А что если те сведения, которые перечислены в п. 3 ст. 38.1 содержат сведения, относящиеся к адвокатской тайне и, они не предоставят такие сведения в ФРС? Тогда для адвокатского образования наступит ответственность, предусмотренная в п. 6 ст. 38.1? Следует указать, что п. 6 ст. 38.1 проекта закона предусматривает следующее:

«Территориальный орган федерального органа регистрации, располагающий сведениями о неисполнении организацией обязанности, предусмотренной пунктом 3 настоящей статьи, направляет в указанную организацию соответствующее требование.

Невыполнение указанного требования организацией, являющейся адвокатским образованием, служит основанием для обращения территориального органа федерального органа регистрации в суд с заявлением о ликвидации данной организации».

Не понятным также остается вопрос о том, что является «соответствующим требованием». «Требованием» о чем?

Пункт 5 с. 38.1 проекта закона определяет круг полномочий «территориального органа федерального органа регистрации» по осуществлению контроля на предмет соответствия деятельности организаций целям, предусмотренным их учредительными документами. Указанный орган вправе:

1)  запрашивать у органов государственной статистики, налоговых органов, иных органов государственного надзора и контроля, кредитных и иных финансовых организаций и получать от них информацию о финансово-хозяйственной деятельности организации;

2)  направлять своих представителей для участия в проводимых организацией публичных мероприятиях;

3)  в случае, предусмотренном пунктом 3 настоящей статьи, проводить проверку соответствия деятельности организации целям, предусмотренным учредительными документами, не чаще одного раза в год в порядке, установленном федеральным органом юстиции. При этом территориальный орган федерального органа регистрации вправе запрашивать у исполнительного органа организации финансово-распорядительные документы, за исключением документов, содержащих сведения, составляющие адвокатскую тайну.

Думаю, данный круг полномочий нужно рассмотреть под призмой института «адвокатской тайны», поскольку последний ставится под угрозу положениями данного пункта.

Отрадно, что адвокатскую тайну не обошли стороной, указав, что исполнительный орган вправе запрашивать у исполнительного органа финансово-распорядительные документы, кроме тех, которые содержат сведения, составляющие адвокатскую тайну. И это, пожалуй, все. Таким образом, можно запрашивать у других органов (в том числе и федеральных) все документы, содержащие сведения об адвокатской тайне.

Рассмотрев предлагаемую депутатом статью 38.1 в закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре», можно сделать следующие выводы.

Автор проекта явно поторопился с представлением проекта закона именно в такой редакции. Известно, что поправки в Закон «О некоммерческих организациях» создали много шума. Многие адвокатские образования демонстративно отказались предоставлять до 15 апреля отчеты в ФРС. Поэтому наши депутаты решили срочно что-то изменить. На мой взгляд, лучше ничего вообще не предпринимать, чем принимать необдуманные решения.

Мнение адвокатов при составлении данного проекта закона явно не учитывалось, а если и учитывалось, то минимально. При этом автор не учел тот факт, что очень многие адвокаты осуществляют свою деятельность в адвокатском кабинете, который не является некоммерческой организацией. Можно предположить, что львиная доля адвокатов «уйдет» в «кабинетчики». Тогда данная статья просто потеряет смысл, т. к. отпадет необходимость подавать соответствующие отчеты.

Как было указано выше, как данной статьей, так и установленными Законом «О НКО» проверками со стороны «территориального органа федерального органа регистрации» в целом, нарушается принцип равноправия адвокатов.

Если случится так, что данный проект закона будет одобрен и принят, то одни адвокаты (которые работают в адвокатском кабинете) будут спокойно работать, не думая об отчетах, не думая о том, что могут быть посягательства на адвокатскую тайну со стороны государства. Другие же адвокаты (т. е. те, кто работает в адвокатских НКО) должны будут думать об отчетах перед ФРС, о том, что их имидж будет испорчен в случае, если каким-либо образом будет нарушено святое для адвоката правило – сохранение сведений, содержащих адвокатскую тайну.

Единственным правильным выходом из сложившейся ситуации, это внести такой пункт в действующий Закон «О НКО»: «положения ст. 32 указанного закона не распространяются на некоммерческие организации, созданные на основании закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ».

В этом случае все остались бы довольны. И адвокатам нет лишней головной боли, и сотрудникам ФРС не надо выполнять лишнюю работу. Все равно адвокатское сообщество для них не представляет интереса, т. к. ни иностранцы, ни зарубежные государства к финансированию адвокатских образований отношения не имеют.

Читая предлагаемый проект закона, возникает ощущение, что взяли Закон «О НКО» в редакции от 01.01.2001 г. и Приказ Министерства Юстиции РФ от 01.01.2001 г. № 000, выписали самое «важное» и дали название «федеральный закон «О внесении дополнения в Федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации». Над содержанием сильно не задумывались. Качественных изменений действующей редакции Закона «О НКО» в отношении адвокатских НКО автором проекта закона не предлагается.

адвокат ИКА «Юрист»

,

член некоммерческого партнерства

«Юристы за гражданское общество»

«Обычная» статистика

«Есть три разновидности лжи: ложь, гнусная ложь и статистика»

Бенджамин ДИЗРАЭЛИ

На дорогах наших Российских городов происходит много трагедий. Но этот случай из моей адвокатской практики имеет особый статус, так как поражает своей несправедливой незавершенностью. Все в этом случае отличается подозрительно быстротечными выводами и недоделками.

Началось это еще в феврале месяце 2007г. Вечером одного из обычных будничных дней, когда я уже, по-обыкновению, планировал оставить незавершенную работу на завтра, ко мне в кабинет постучался клиент. Им оказался пожилой человек, отягощенный горечью утраты единственной дочери в результате автомобильной аварии. Оказалось, что его дочь насмерть сбила машина совсем недалеко от моего офиса еще 17 августа 2006г.

«Тихо», не оповещая об этом убитого горем отца девушки, следователь УВД г. Братска вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Ну, «не увидел» следователь в этом происшествии состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 264 УК РФ «Нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств, повлекшее по неосторожности смерть человека»…

Первым делом по адвокатскому запросу в архиве УВД копирую весь отказной материал и ужасаюсь: в нём отсутствует протокол осмотра места происшествия, что исключило возможность опроса свидетелей ДТП со смертельным исходом, хотя этот трагический случай был засвидетельствован множеством людей, шедших в 08 часов 50 мин. на работу, в том числе и множеством работников (офис по ). Также не были произведены действия, связанные с фотографированием места происшествия.

Упущу все перипетии долгих судебных разбирательств по поводу отказа в возбуждении уголовного дела. 03.12.2007г., со второго раза (предыдущий судья отказал в жалобе), судьей Братского городского суда было вынесено обоснованное на глубоком изучении постановление о признании очередного постановления об отказе в возбуждении уголовного дела незаконным и необоснованным.

Не давало покоя ощущение, что что-то не так в схеме происшествия. Уж слишком все «гладко» у милиции получилось: опросил следователь только водителя машины, сбившей девушку, и его пассажира, сотрудника прокуратуры Братского района, которая сидела на переднем пассажирском сидении. Водитель объяснил, что ехал он с маленькой скоростью (40 км/ч), принял меры экстренного торможения, но избежать наезда на девушку не удалось. Пассажир в свою очередь заявила, что она не видела с какой скоростью ехал её водитель, но видела, что девушка двигалась к проезжей части со стороны переговорного пункта и, что впереди них транспортных средств не было. Но тут же возник вопрос по показаниям пассажира: если девушка двигалась со стороны переговорного пункта, то ближайшим местом перехода автомобильной дороги является оборудованный знаком и «зеброй» пешеходный переход(!). Но схему наезда, составили на месте перехода, не оборудованного знаком, чем прямо и косвенно обвинили умершую в нарушении правил дорожного движения.

Вывод один – искать свидетелей, благо их тогда должно было быть много. Да и не верится, что тогда на месте наезда не было никаких машин.

Опросил уборщицу банка и услышал от неё, что момент наезда она не видела, но услышала на этаже банка за стеклопакетами страшный удар, а когда обернулась в сторону дороги увидела как девушка в белом высоко подлетела от удара «Волги» на уровень кромок деревьев, перелетела через ударившую машину и упала на дорогу, а машина на огромной скорости ещё долго не останавливалась.

22 февраля 2008г. мои поиски машины свидетелей увенчались успехом. С видеокамерой и свидетелем приезжаю к банку, недалеко от места происшествия. Вышли из машины. Предлагаю ему самому точно показать, где был наезд. Он меня, недоуменного, ведёт не к месту, указанному в милицейской схеме ДТП, а к месту пешеходного перехода. И наглядно показывает, что тем утром он ехал на своей машине (ВАЗ 2101) вместе с пассажиром на переднем сидении. Перед пешеходным переходом он остановился, что бы пропустить девушку пешехода в белом платье. Занял случайно крайне левое положение на дороге. Тут за своей спиной видит как на огромной скорости темная «Волга», обгоняя справа (запрещено правилами), обогнула его машину и, совсем не логично, приняла в лево и выбрала траекторию движения в сторону пешехода, заканчивавшую переход проезжей части.

Страшный удар, девушка высоко подлетает над машиной и головой, пролетев над «Волгой», падает об асфальт. Шансов выжить никаких…

Садимся в машину с этим свидетелем. Делаю звонок с сотового телефона уже третьему по счету следователю. Прошу опросить этого очевидца, но слышу в трубку недовольные заявления, что свидетель уже не нужен, так как он уже вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Объясняю, что потом явку свидетеля будет трудно обеспечить, но следователь непреклонен: «Я не могу под вас подстраиваться, товарищ адвокат! Я сейчас уезжаю на выезд до конца дня!!!».

Мои действия адекватны… Еду в офис, пишу ходатайство о приобщении диска с записью сегодняшнего моего опроса и просьбу об опросе этого свидетеля в рамках доследственной проверки. Чтобы не положили «под сукно» ходатайство и диск, привожу материал лично в канцелярию следственного отдела УВД г. Братска. По дороге в канцелярию вижу открытую дверь кабинета «уехавшего» следователя и наблюдаю его на рабочем месте в добром здравии. В канцелярии спрашиваю о том, планировали ли сегодня какие-нибудь выезды, на что получаю ответ: «Какие выезды?! Все уже давно празднуют «рабочую» версию 23 февраля и никакого рабочего настроения!». «Да, - подумал я, - «честный» следователь попался…».

12 апреля 2008г. следователь СЧ СУ вынес очередное постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, проигнорировав опрос главного свидетеля ДТП , сославшись на то, что « не может утверждать о том, что явился очевидцем ДТП, … т. к. при опросе ему была показана ксерокопия страницы паспорта (водитель «Волги») с фотографией. заявил, что данный гражданин ему не знаком и на того водителя «Волги» не похож» (почти дословно). Однако, как можно следователю делать такие глупые, на первый взгляд, выводы?! Ведь на момент ДТП свидетель (почти два года назад (!)) не приглядывался на него и не мог его запомнить в принципе, а тем более опознать по копии маленькой и чёрно-белой фотографии в паспорте…

14.05.2008г. у судьи Братского городского суда мне удалось по официальному ходатайству сфотографировать весь отказной материал доследственной проверки и обнаружил такой постыдный и, по сути своей, абсурдный факт, что 10 апреля 2008г., все таки, был сделан протокол осмотра происшествия, то есть спустя почти один год и 5 месяцев после даты трагедии (17 августа 2006г.). Спрашиваю себя: а что вы там, уважаемые господа милиционеры, хотели увидеть и зафиксировать на месте происшествия, спустя полтора года? Ведь уже и труп девушки давно остыл в могиле, а следы преступления, если они и были, давно смыли ветер и дожди…