Лекции по Исторической Литургике (стр. 16 )

Схожий эпиклесис и в древне-Медиоланской Литургии: “И молим и просим: приими сие приношение на горний жертвенник руками ангелов Твоих...”

Общеизвестно, что в Римской Мессе долгое время вообще отсутствовала специальная молитва о призывании Св. Духа. В этой связи некоторые православные полемисты даже обвиняли католиков в том, что у них нет эпиклесиса и, следовательно, не совершается таинство. Это, очевидно, издержки полемики (а может быть и недоумие), потому что эпиклесис, разумеется, был — только восходящий. Ведь ясно же, что принятие Богом предлагаемых Даров неразрывно связано с их преложением, которое может совершаться только освятительным действием Св. Духа. Т. е. в этом случае акт преложения мыслится при участии всех Лиц Троицы (Отец принимает таинство Сына действием Духа) — что мы и видим в эпиклесисе “Завещания.”

Но возникает вопрос: если здесь с одной стороны Антиохийская (т. е. сирийская) традиция, а с другой — Римская, то как это могло быть связано?

И здесь возможен только один ответ: Литургии этого типа (т. е. с восходящим эпиклесисом) связаны с литургической практикой апп. Петра и Варнавы. Вспомним, что ап. Пётр основал Римскую Церковь, ап. Варнава — Антиохийскую, но умер недалеко от Рима, в Медиолане. И Медиоланскую Литургию (с восходящим эпиклесисом) предание приписывает именно Варнаве.

Т. о. анализ “Завещания” подтверждает происхождение если не самих чинов древних литургий, то их Евхаристических канонов — от самих апостолов!

8. Практика Причащения.

Если во 2 веке, по свидетельству св. Иустина, и хлеб и вино раздавались диаконами, то в 3 веке хлеб подавал персонально только епископ у престола. Верующие подходили прямо к престолу и получали Св. Дары в руки. А после этого отпивали из чаши, подносимой пресвитером или диаконом (см. Киприан Карфагенский: “Когда же по окончании службы диакон начал подносить присутствующим чашу...” “Творения” ч. 2, с. 161).

Свт. Дионисий еп. Александрийский пишет папе Римскому Ксисту, что в его Церкви не допускается женщинам во время месячного очищения подходить к престолу для принятия Св. Тайн (Евсевий “Церк. ист.” 7, 9). Следовательно, в другие дни они (как и мужчины) причащались на самом престоле! До такой степени живы ещё были традиции “царственного священства” народа Божия!

Богослужение 3-го века.

1. Суточный Богослужебный Круг.

В 3м веке он ещё не сформирован, но уже близок к оформлению.

По-прежнему важное место занимает Агапа, особенно на Востоке, где она завершится Евхаристией. А на более динамичном Западе, где Евхаристия уже переместилась на утро, оторванная от неё Агапа превращается в благотворительную и поминальную трапезу. И вот здесь происходит очень интересное явление.

Это вечернее собрание стремится обрести свой собственный молитвенный чин. И в этом — залог появления Вечерни. Причём, возникающая Вечерня продолжает рассматривать себя в качестве подготовки к утренней Евхаристии (чем раньше была Агапа), т. е. её чин складывается не в произвольных формах, а как пред-евхаристический.

Но кроме того, утренняя воскресная Евхаристия стала предваряться тоже какой-то утренней службой и тоже с пред-евхаристическим значением. Причём это была не только идейная близость. А в Утреню прямо перетекал собственно литургический материал из I части Литургии. Так что в некоторых Церквах Утреня просто сливалась с I частью Литургии, как мы это увидим, например, в “Завещании.”

Наконец, часы 3, 6 и 9, всё более превращались в маленькие частные службы, которые совершались духовенством и особо благочестивыми мирянами. В эти часы устраивались иногда и небольшие молитвенные собрания, но чаще это были домашние (келейные) молитвы, как в современной католической Церкви. Например, “Завещание” требует соблюдения часов только от епископа (1:22). По-видимому, определённого чинопоследования ещё не было, царил дух импровизации. Со 2 века в часы входила Молитва Господня “Отче наш.” Тертуллиан пишет, что “более усердные имеют обычай присоединять к этой молитве аллилуйа и псалмы.” Так что часы, скорее всего, состояли из одинаковых молитв и псалмов. Хотя к концу века 3 час уже прочно связывается с сошествием Св. Духа, 6 — с распятием, а 9 — с крестной смертью Иисуса Христа (см. “Каноны Ипполита”).

2. Агапы в 3-м веке.

В самом начале III века, Климент Александрийский († 215 г.) описывает Агапы, как ещё вполне евхаристические по сути.

Это “священные агапы,” “спасительные учреждения Логоса.” “...при этом мы принимаем пищу [......] Христову” — “залог участия в Царствии Божием” (“Педагог” II, 1).

И далее он нападает на тех, которые “осмеливаются давать имя агап каком-то пирушкам... сводя их к вину, горшкам и супам... Тягчайшее падение, когда вечная любовь низводится с неба на землю в супы!” — восклицает Климент, свидетельствуя о том, что кто-то уже пытался превратить агапы в благотворительные обеды для бедных. Это, видимо, и произошло при его ученике Оригене Александрийском († 253 г.), который уже описывает агапы исключительно как благотворительные и поминальные трапезы: “Мы совершаем память святых и родителей наших... Когда совершается память их, мы призываем благочестивых вместе со священниками и угощаем верующих, При этом мы питаем бедных и неимущих, вдов и сирот — так, чтобы празднество наше служило в воспоминание и упокоение души, память которой совершается.” (“Толкование на книгу Иова”).

Отсюда следуют два важных вывода:

§  во-первых: окончательное отделение агап от Евхаристии произошло в Александрийской Церкви уже в первой половине III века;

§  и во вторых: трудно не заметить, что наши современные “поминки” суть реликтовые формы именно этих “поминальных агап,” описанных Оригеном.

Несомненно они сложились под влиянием античного культа мёртвых, который получил благодатное освящение и преображение в Церкви. Впервые такое поминовение упоминается при гробе сщмч. Поликарпа Смирнского († 156 г.). Сщмч. Киприан Карфагенский († 258 г.) уже требует сообщать ему о каждой смерти члена Церкви, чтобы поминать его за Литургией. Отсюда — практика наших “поминальных записок,” а так же обычай поминовения в “третины,” “девятины” и “годины” смерти.

Дольше всего евхаристические Агапы задержались на консервативном Востоке. Кажется, последнее по времени (конец III века) упоминание об этом мы находим в сирийском по происхождению “Завещании Господа нашего...” (“Testamentum”): “На трапезе берут [преломлённый хлеб] [сначала] те, которые ближе всего к пастырю, также и относительно благословения [т. е. чаши]. Оглашенный же не получает и учителя мирских предметов [т. е. языческие учителя] не допускаются...” [Следовательно, это евхаристические хлеб и чаша!].

“Завещание” описывает специальную Агапу, связанную с богослужением Пасхальной ночи, которая совершается особенно торжественно: “Приносится в храм светильник диаконом, который говорит: “Благодать Господа нашего со всеми вами!” И весь народ отвечает: “И со духом твоим.” Затем произносят духовные псалмы и песни...” которые чередуются с чтениями и поучениями. Создаётся странное впечатление: это вроде бы Литургия Оглашенных и, вместе с тем, какой-то иной чин.

3. Появление Вечери.

В параллельных “Завещанию” “Канонах Ипполита” и особенно в Эфиопской версии “Апостольских постановлений” находим это чинопоследование в чистом виде. Вот оно:

Канон 25 “О внесении светильника на вечерю общины” (отсутствует в остальных версиях, дублирующих латинский кодекс 5го века, из которого вырван этот лист): “Когда приходит епископ, после наступления вечера, диакон пусть вносит светильник и, став посреди всех присутствующих верных, возносит благодарение.”

P. S. Здесь непонятно, кто возносит благодарение — епископ или диакон. Но “Каноны апостолов,” дублирующие этот чин уточняют: “Когда наступает вечер, диакон вносит светильник. Епископ приветствует собрание: “Господь со всеми вами!” (“Canones Ecclesiastic” London, 1904, стр. 159).

Также у Ипполита: “Сначала будет он приветствовать, говоря: “Господь с вами.” И народ пусть говорит: “И со духом твоим.”

§  Еп.: “Возблагодарим Господа.”

§  Народ: “Достойно и праведно есть: Ему подобает величие и хвала со славой.”

§  Не говорится “Горе имеем сердца,” ибо это произносится при приношении (т. е. при Евхаристии).

§  Еп.: “Благодарим Тебя, Господи, через Сына Твоего Иисуса Христа, Господа нашего, через Которого Ты просветил нас, являя нам свет нерушимый (“Каноны апостолов”: “... за то, что Ты просветил нас откровением невещественного света”). И так как мы провели день и пришли к началу ночи, насыщались дневным светом, который Ты сотворил для нашего удовлетворения и так как ныне по Твоей милости не имеем недостатка в вечернем свете, то мы восхваляем и славим Тебя через Сына Твоего Иисуса Христа, Господа нашего, через Которого Тебе слава и сила и честь со Святым Духом, и ныне и присно и во веки веков. Аминь.”

§  И все говорят: “Аминь.”

§  Итак они пусть встают после вечери, молясь; (т. е. до этого сидели) а отроки говорят псалмы; также и девы (т. е. девственницы).”

“Каноны Ипполита” (Тоже конец 3 века), описывая схожий чин, добавляют: “В отсутствии епископа диакон замещает его в том, что качается молитвы и преломления хлеба... Но мирянину не подобает благословлять хлеб: пусть только преломит, ничего не делая.”

Так что же это за чин, который может совершать и диакон, который начинается внесением светильника, а завершается благословением хлебов, сохранившимся от Агапы? Очевидно, это — первоначальная Вечерня. По всем упомянутым источникам мы можем реконструировать её в следующем виде:

§  Вход епископа и диакона, который вносит в молитвенное собрание светильник.

§  Епископ приветствует собравшихся: “Господь с вами!” (т. е. их духовному взору преподаётся воссиявший во славе Христос) и призывает восславить Того, Кто невидимо вошёл в собрание вместе с внесённым светильником: “Возблагодарим Господа!”

§  Народ поёт: “Достойно и праведно” и др. песнопения (в том числе и “Свете тихий,” как увидим ниже).

§  Епископ читает Вечернюю молитву, а затем благословляет и раздаёт хлеба.