Лекции по Исторической Литургике (стр. 28 )

3. Литургия Апостолов Фаддея и Мария.

Уже мы упомянули, каким образом Месопотамская (Персидская или Халдейская) Церковь отделилась от Византийской императорской Церкви. Это произошло вскоре после Собора 431 г. Затем она отделилась и от единства Вселенской Церкви. Это произошло в конце 5 века под влиянием скорее политических, чем догматических причин. Несторианская ориентация восторжествовала здесь именно как оправдание национальной “самостийности.”

От этих времен, — т. е. от 5 века, — консервативные несториане удерживали (практически без изменений) три литургических чина. Это т. н. Литургии апп. Фаддея и Мария, Литургия Нестория и .

Литургия, приписанная апостолу от 70-ти Фаддею Эдесскому и Марию — первому епископу города Селевкии — Ктесифон, сложилась на рубеже 4 и 5 веков, хотя имеет несколько более поздних включений в преанафоральной части.

Она начинается переменной молитвой, которая изменяется в зависимости от праздничных дней церковного года. Затем следуют антифоны и ещё одна переменная молитва (фимиама). Антифоны, видимо, достаточно позднего происхождения.

Но, конечно, главную особенность её составляет поистине уникальная анафора. Она начинается обычной Префацией, однако сразу после Санктуса следуют слова:

“С сими небесными силами...”

которые ведут не к воспоминанию Тайной Вечери, как полагается в иерусалимско-антиохийских анафорах, то есть не к Анамнесису, а к... Интерцессии.

“Господи Боже Саваоф, приими это приношение за Святую Соборную Церковь и за всех благочестивых и праведных отцов [= праотцев], благоугодивших Тебе, и за всех пророков и апостолов, и за всех мучеников и исповедников, и за всех плачущих, угнетенных и больных, и за всех терпящих нужду и притеснение, и за всех немощных и обремененных, и за всех умерших, которые разлучились с нами...”

Только после этого следует Анамнесис, но... без установительных слов! Это либо крайность, противоположная римской, либо, — как думает большинство литургистов, — влияние закона аркана — т. к. устное литургическое предание несториан содержит установительные слова.

Далее следует очень странный Эпиклесис — фактически без молитвы о преложении Даров :

“...и да приидет, Господи, Дух Твой Святой, и да почиет на сем приношении Твоих рабов, которое они приносят, и благословит и освятит его, чтобы оно было нам, Господи, во очищении грехов и оставлении прегрешений...”

И этот Эпиклесис снова переходит в ходатайственную молитву (J), на сей раз — заключительную: “Христе, мир горних и великое успокоение дольних, соделай, чтобы спокойствие и мир Твой господствовали в четырех частях мира, особенно же — в Святой Соборной Церкви Твоей. Соделай, чтобы священство имело мир с царством (это уже намек на гонения), прекрати войны до концов земли и рассей народы, желающие войн, чтобы нам наслаждаться тихою и мирною жизнью, во всяком благочестии и страхе Божием...”

Таким образом, структура этого канона совершенно уникальна: P-S-J-A-E-J.

Такое удвоение элемента J мы видели только в Римской Литургии времен папы Геласия. И мы отметили тогда, что это — переходная форма. Такой же переходный характер носит и окаменевшая анафора Литургии Фаддея и Мария. А в последующих Литургиях Нестория и Феодора Мопсуестийского канон принимает уже классическую для месопотамских анафор форму: PSAJE.

4. Литургия Нестория и Феодора Мопсуестийского.

Напомню, что Феодор Мопсуестийский был другом свт. Иоанна Златоустого, учился с ним у Диодора Тарского, а затем, приняв монашество, жил со Златоустом в одном Антиохийском монастыре. В 383 г. он стал антиохийским пресвитером, а в 393 г. — епископом Мопсуестии. Занимаясь экзегетикой и христологией, пришел к мысли, что все во Христе можно разделить на Божеское и человеческое. Это учение и делает его истинным отцом несторианства. Однако, он разрабатывал его как частное мнение и умер до осуждения своего ученика Нестория в мире с Церковью в 429 г.

Несторий, ученик Феодора, строгий аскет, человек высоких нравственных качеств и выдающийся проповедник, был поставлен КПльским патриархом в 428 г. Он сразу начал проповедовать христологическую теорию своего учителя. Был осужден свт. Кириллом Александрийским на 3 Вселенском Соборе 431 г. смещен и сослан в отдаленный египетский оазис.

Литургию он составил до своего осуждения, т. е. до 431 г. Естественно, что в своем литургическом творчестве он ориентировался прежде всего на КПльскую анафору свт. Иоанна Златоустого. Это влияние и ощущается совершенно отчетливо в содержании анафоральных молитв и доходит до заимствования целых выражений (например: “преложив Духом Твоим Святым”).

Тем более странно, что ходатайственная молитва в этом чине поставлена перед призыванием Св. Духа, а не после (как у Златоуста). Вряд ли этот неоправданный модернизм принадлежит самому Несторию. Такое реформирование Византийской анафоры, скорее всего, могло произойти после отделения несториан от Византии (т. е. во второй половине 5 века). Между тем сама Интерцессия не содержит ещё ничего специфически раскольничьего: “И приносим Тебе сию жертву живую, святую, преславную и бескровную, за всех тварей, и за святую, апостольскую и соборную Церковь, которая существует от концов до концов земли... И за всех епископов во всяком месте и стране, которые проповедуют правое слово истинной веры. И за всех священников, которые отправляют священство пред Тобою в правде и истинной святости...”

Примечательны и те покаянные выражения, в которых Несторий молится здесь о самом себе: “Господи... ныне я начал говорить пред Тобою, я — прах, грешник, немощный и бедный, виноватый пред Тобою от чрева матери моей, странник от утробы ее и преступник от недр материнских. Помилуй меня, Господи... изведи меня из моря прегрешений... исцели раны пороков моих и язвы преступлений моих... Даруй мне открыть уста мои пред Тобою... дабы мне испросить то, что прилично Божеству Твоему и что должно быть испрашиваемо...”

Столь же безупречна по форме и по содержанию следующая за этим молитва призывания Св. Духа. Этот Эпиклесис создан в лучших традициях Златоуста.

Но вот что настораживает: в чинопоследовании Нестория девять переменных молитв. Это совершенно невероятно для Востока, ибо составляет отличительную западную черту понимания Литургии. Впрочем, Литургия Нестория — особая, праздничная. Она служится только раз 5 в году:

1)  на Богоявление

2)  в пятницу св. Иоанна Предтечи (первая пятница по Богоявлении)

3)  в праздник трех святителей: Диодора, Феодора и Нестория (четвертая пятница по Богоявлении)

4)  в среду 6-й седмицы Великого Поста (т. н. Ниневитский пост)

5)  в Великий Четверток.

А служится более часто: во все дни от предпразднества Рождества до Страстной седмицы. Но и она содержит переменные молитвы, а также ветхозаветные чтения в синаксисе, что является отличительными особенностями западных Литургий и Римской Мессы.

5. Изменения в практике Причащения.

Первохристиане, как мы помним, причащались ежедневно, без поста, в алтаре прямо с престола и у себя дома, перед едой. Это было для них так естественно! Ведь они жили евхаристической жизнью, неразрывно соединенными со Христом.

И в начале 4 века мы ещё застаём эту практику почти ежедневного причащения.

Но уже к концу 4 века практика меняется настолько, что на Востоке начинают причащаться только 1-2 раза в год: на Пасху и на Богоявление. Иоанн Златоуст с горечью восклицает: “Напрасно приносится ежедневная жертва! Напрасно предстоим мы перед алтарем Господа! Никто не приобщается!” (3 беседа на Послание ап. Павла к Эфесянам).

А на Западе частое, почти ежедневное причащение продолжалось и в 4 и в 5 веке. Блаженный Августин прямо пишет о своих единоверцах: “Они причащаются Тела и Крови Христовой ежедневно.” (См. прот. Горский “Древне-христианская практика причащения Св. Тайн.” Серг. Посад, 1914, с. 9-11).

В чём же причина такого разительного контраста?

Исследователи видят главную причину в сакрализации храмового пространства в императорской (Восточной) Церкви. Мы уже упоминали о том, что с середины 4 века причастникам доступ к алтарному престолу был запрещен. Об этом свидетельствует 19-е правило Лаодикийского Собора: “Одним только священникам дозволено входить в алтарь и там приобщаться.” Исключение делалось только для императоров, которые, конечно, сопровождали епископов и даже, кажется, сослужили. По крайней мере 69-е правило Трулльского Собора указывает:

“Никому из всех принадлежащих к разряду мирян, да не будет позволено входить внутрь священного алтаря. Но по некоему древнейшему преданию отнюдь не возбраняется сие власти и достоинству царскому, когда восхочет принести дары Творцу.” Впоследствии это стали истолковывать так, что император имеет архиерейское достоинство. И сейчас так толкуют наши монархисты, опираясь, например, на воззвание отцов Халкидонского Собора: “Ты священник и император! Ты воздвиг Церковь, учитель веры!” или на послание восточных епископов к имп. Аркадию: “Ты поставлен Богом над нами епископами, над Тобой не стоит никто... и поэтому Ты имеешь право делать то, что Ты хочешь.”

Но такая трактовка не верна исторически, именно потому, что это тексты 4-5 веков, а священническое и царское достоинство впервые соединил только имп. Лев 3 Исавр († 741 г.), концепция же 8-го Таинства появилась ещё позже.

Тем не менее, став императорской, Восточная Церковь просто обязана была отгородить алтарь от “простого народа” сначала (в 4 веке) решетками и перилами, а затем и каменными оградами. Закончился этот процесс отделения алтаря от верующих формированием иконостаса.

В Риме же дальше решёток дело не пошло. Отношение к императору там было куда более сдержанным. Никогда не забывалось, что он всего лишь мирянин. Амвросий Медиоланский мог позволить себе не допустить к причастию самого Феодосия Великого. А в Галльской Церкви верующие причащались на самом престоле ещё в конце 6 века! Это следует из рассказа еп. Григория Турского о том, как еп. Котэн Овернский не допустил к причастию некоего Евлалия: “Когда же наступило время причащаться и Евлалий подошел к престолу, епископ сказал ему...” и т. д. (“История франков,” кн. 10).