Кто это? Истории для моей Маруси (стр. 11 )

- Билли, толстолапый, ну разве ты не видишь, что я рисую. Ты мне мешаешь, убери свои лапы с моего рисунка сейчас же! Я охотно убирал лапы, потому что знал, что Ирочке нельзя мешать, когда она работает. Ирочка рисовала природу, деревья, цветы, весёлых принцесс с сидевшими на боку коронами, их принцев с саблями и усами, солнышко, животных, радугу… Вообще надо сказать, что рисунки у Ирочки были всегда очень весёлые и тёплые. И греясь под светом её настольной лампы, я блаженствовал, вдыхая медовый запах краски и свежих рисунков.

У Ирочки было много карандашей и кисточек. Одни кистями она предпочитала рисовать тоненькие линии. Кисточка была тонюсенькая-претонюсенька, поэтому можно было вырисовать все веточки на деревьях или реснички у принцесс. Другие кисточки были потолще. Ими Ирочка рисовала стволы деревьев, мощные горы, бурные реки, полевые дорожки. А были и такие. Которыми Ирочка пользовалась редко. Они были хорошими кисточками, просто очень толстыми. Трудно было нарисовать ими лицо или даже цветок. Они годились только тогда, когда надо было закрасить фон картины. Если. Например, закрасить весь листок тёмно-синим, то получишь фон для зимнего вечера. Можно нарисовать серый фон, тогда всем будет сразу ясно, что сегодня погода ненастная, вот-вот загрохочет гром и сверкнут молнии. И была среди этих кисточек одна, которая никак не могла рисовать по правилам.

- Зачем ты так делаешь? Неужели тебе не нравится, как Ирочка рисует. Как она подбирает краски?

- Нравится,- заявляла Кисточка, но ведь это скучно, все время рисовать ёлки зелёными, васильки голубыми, солнце – желтым. Могут же цвета иногда поменяться местами?

Кисточки и краски замерли на своих местах:

- Что ты имеешь ввиду? Что ты хочешь седлать?

- Потерпите немного, - прищурилась кисточка, - скоро вы всё узнаете.

Но не все разделяли оптимизм кисточки. Качали головой и ластик и скляночка с водичкой:

- Ох, и наделает же бед, эта Шалунья!!

Ирочка была очень аккуратной девочкой и после рисования вымыла кисти, обсущила их, убрала карандаши и краски в пенал, альбом положила в ящик, а только что нарисованные рисунки расставила на полу у стола, чтобы они за ночь высохли. Ничего не предвещал беды. Но вот наступила ночь!

Я долго не спал и всё ворочался на матрасике. Мне не давали покоя слова кисточки и я, честно говоря, немного переживал. Что она задумала? Она ведь такая шустрая, да и большая, может таких бед натворить. Но, постепенно, дрёма одолела меня и я уснул. Пал я беспокойно, и, как потом выяснилось, не зря я так переживал!

Проснулся я от топота кукольных ног, звона прыгающего Мячика, шелеста бумаги, пыхтения какого-то и вообще чувствовался странный переполох к комнате. Всё еще не проснувшись окончательно, я стал оглядываться, вокруг пытаясь оценить ситуацию. Ко мне подскочил Мячик:

- Давай, Билли, присоединяйся, надо всем подключаться.

- А что произошло?

-Кисточка натворила бед!! Испортила все Ирочкины картины, перепачкала всё вокруг, перемешала все краски так, что теперь они и сами не разберутся какого кто цвета.

У меня просто уши встали дыбом, т таких известий, но когда я увидел масштабы катастрофы – я просто пришел в ужас.

Краски спорили между собой:

- Вы уж меня простите, но я не серая, а белая краска!

- Ой, вы только посмотрите на себя, какая же вы белая, когда вы почти что чёрная!!!

- Эй, оранжевая краска, не лезь рисовать ромашку!

-Я не оранжевая, я жёлтая. В меня просто красная краска капнулась.

- И ничего я не капнулась!! Меня кисточка принесла сюда, значит так и надо.

Краски сердились, ругались, толкались, пихались и из-за этого смешивались ещё больше.

Билли посмотрел на Ирочкины картины. Кисточка набрызгала на них воды и теперь краски на листах сползали разноцветными каплями на пол, образуя грязные лужицы. Весёлые принцессы плакали, солнышко в углу померкло, светлый летний дождик превратился в ураган. Улыбки на нарисованных лицах превратились в жуткие гримасы.

Я не верил своим глазам. Как же угомонить эту негодницу, как навести порядок, как спасти Ирочкины картины!!??

Первым делом надо было остановить расхулиганившуюся кисточку. Я разыскал заводного мышонка:

-Беги скорее, найди кисточку и укуси её так, чтоб она взвизгнула, тогда я смогу узнать её в толпе и утихомирить.

Мышонок так и сделал. По запаху он нашел кисточку и так цапнул её за деревянную ножку, что она завизжала:

- Что это за манеры?? Что это ты делаешь, наглый мышонок!! Что тебе здесь нужно?

Кисточка погналась за мышонком, чтобы побольнее ударить его своей деревянной ножкой, но Мышонок был так быстр, что Кисточка так его и не догнала, зато она таким образом приблизилась ко мне и я не упустил случая и крепко схватил её зубами. Тут же подоспели мишки и куклы и помогли запихать непослушную кисточку в коробку.

После этого все принялись устранять последствия катастрофы. Чистые тряпочки вытирали воду, чистые кисти промывали краски и дорисовывали испорченные картины. Работа кипела полным ходом и к утру всё было закончено. Мы были все очень уставшие, но мы были просто счастливы, что всё было исправлено!!

Ирочка проснулась утром и сразу же побежала показывать их бабушке. Как обрадуется Бабушка. Как похвалит Ирочку Дедушка.

Я был счастлив, и поэтому решил немного вздремнуть. Мне кажется, что лично я это сегодня заслужил.

21,Грустно

Я никогда не думал, что такое случается с каждым. Я думал, что случилось это только со мной, и был этим страшно удручён. Я не понимал, что происходит, поэтому не мог никому ничего объяснить. А дело было в том, что однажды утром я проснулся и почувствовал, что что-то не так. Вот и вам я не могу объяснить толком. Мне было грустно. Так грустно и одиноко, что хотелось зарыться под подушки или забиться в угол и провести там весь день. В комнате было непривычно угрюмо, тихо, сумрачно, как будто даже радостный солнечный лучик не хотел заходить к нам сегодня в гости. Я посмотрел в окно. Там шел дождь. Не сильный, но такой тягучий, нудный, холодный, что даже гулять идти мне не хотелось. Я пошел на кухню, в надежде, что Бабушка приголубит меня и мне станет радостней. Но Бабушки на кухне не оказалось. Мало того, даже Ирочки не оказалось дома. Вот так так…, оказалось, что я всё проспал. Все ушли.. Мне стало совсем грустно. Не лежалось, не елось, не игралось. Мячик участливо посмотрел на меня:

- Эй, что с тобой? Ты не заболел?

- Не знаю, может быть.

- А что тебе хочется?

- Ничего не хочется.

- Так не бывает.

- Бывает!

- Всегда чего-то хочется.

- А мне не хочется.

Почему-то я крепко разозлился на Мячика и даже зарычал. Мячик, понятное дело, обиделся и укатился к другим игрушкам. Я совсем загрустил. Зачем обидел друга?

Дедушка вывел меня гулять. Я вышел на крыльцо, но никакого желания пройтись под дождиком по мокрой траве у меня не было. Тем не менее, я побрёл за Дедушкой. Он-то был под зонтиком, а я вымок весь до нитки. Это обидело меня вконец – Почему нельзя сделать зонтики для собак?? Почему это я должен мокнуть!!?? Я ходил и злобно обнюхивал цветы, траву и букашек, старавшихся спастись от дождя под листиками. Цветы закрывались при виде моей сердитой физиономии и букашки бежали прочь. Наконец, Дедушка решил, что с меня хватит и повёл домой. Дома. Проходя мимо Зеркала, я услышал его язвительную насмешку:

- Вот так причёсочка! Посмотрите на этого растрёпку! Проходи, проходи, а то от тебя одна сырость!

Я остановился специально рядом с зеркалом и отряхнулся. Вода полетела с меня на всё, что было рядом и, конечно, на Зеркало. Ух, оно пришло в такой гнев, что я поспешил скрыться с места преступления. Но на душе у меня от этого поступка, легче не стало. Я уныло приплёлся в гостиную и, усевшись на табурет, стал смотреть в окно. Разноцветные зонтики, встречая друг друга, вежливо покачивали своими большими головами. На лужах отражалась барабанная дробь дождя, небо было покрыто такими тяжелыми серыми облаками, что казалось, оно не выдержит и просто шлёпнется на землю. Дома тоже стояли серые и грустные. Я тяжело вздохнул, сполз с табурета и опять поплёлся на кухню. Я думал, что, может быть, мои любимые косточки отвлекут меня от серого настроения, но и они не помогли. Совсем отчаявшись, я вернулся в детскую, залез в Шкаф, зарылся в тряпки и окончательно загрустил. Грустил я серьёзно, не отлынивал. Я закатывал глаза, утыкался носом в лапы, уныло качал хвостом, потихоньку скулил, переворачивался с боку на бок и громко вздыхал. В конце концов, Шкаф не выдержал:

- Слушай, пойди, поешь чего-нибудь, полегчает.

- Не хочу…

- Ну тогда спи!

- Не могу…

- Иди тогда, с друзьями поиграй!

- Не буду…

- Фу ты, какой. Что же тебе нужно?

- Не знаю, просто мне грустно. Нет настроения.

В это время щелкнула входная дверь и раздался звонкий голос Ирочки:

- Эй, кто есть дома? Почему никто меня не встречает?

Я пошел в прихожую. Зеркало по - прежнему на меня дулось за то, что я его обрызгал. Я прошел мимо и даже не оглянулся на него. Подошел к Ирочке и уткнулся ей в коленки. Ирочка склонилась надо мной и провела рукой по кудряшкам:

- Маленький, что с тобой? Ты не заболел?

Ирочка взяла меня на руки, прижала к себе, отнесла в гостиную и уселась со мной в кресло, не переставая нежно гладить меня и называть ласковыми словами. И, вот чудо, мне стало легче! Я вдруг почувствовал себя любимым, необходимым, у меня стало тепло на душе от Ирочкиных слов. Вот, оказывается, чем лечат плохое настроение – лаской, любовью и добротой.

Мне стало так хорошо, что уткнувшись в Ирочкины колени я задремал.

22,Кто есть кто!

Однажды я валялся на коврике и раздумывал на разные темы, которые меня волновали в моей жизни. Например, я обдумывал, начать мне грызть новую косточку или закончить сначала со старой. Или вот ещё – до обеда мне здесь проваляться или встать и заняться делом. И если заняться делом, то каким? Может погавкать на своё отражение в зеркале? Нет, это я ещё утром делал. Так, размышляя обо всём на свете я вдруг подумал, а что если бы я родился не собакой, а птицей, например! Вот я бы сейчас не валялся бы на коврике, а летал бы себе по небу куда только захочу. Хочу – к морю, хочу – на север, а хочу – вообще в космос… А я вот родился собакой, вот и должен теперь тут лежать на коврике и думать, чем бы мне заняться. И тут я решил узнать, что думают по этому поводу мои друзья. Я вскочил и помчался искать Нюшу. Я нашел её на полпути к креслу. Нюша услышала мой радостный топот и спасаясь от меня решила укрыться под креслом. Но она сделать этого не спела, я догнал её.

- Нюша, не уползай, у меня к тебе вопрос!

Нюша тяжело вздохнула и остановилась:

- Не успела.., Мда, ну, так что тебе?

- Нюша, а тебе нравится. Что ты черепаха?

Нюша уставилась на меня, будто видела меня впервые:

- Что??

- Ну, не хотелось ли тебе когда-нибудь родиться, ну, скажем, медведем?

Взгляд Нюши стал ещё более настороженным:

- Я? Медведем? Откуда у тебя такие мысли?

- Ну, я просто предположил. Или, может быть, (я старался припомнить всех животных, которых когда-либо знал) может быть – курицей?

- Кем? – Нюша была окончательно сбита с толку – Нет, не хотелось. Что бы я стала делать, если бы была курицей? – Нюша задумалась. – Нут, точно не хотелось бы. Мне хорошо и в черепашьей шкуре. Я люблю тихонько гулять, не спеша обдумывать, куда пойду, что буду делать, мне нравится мой домик-панцирь и вообще меня всё в этой жизни устраивает.

Я покачал головой:

- Это здорово, Нюша! А вот меня что-то не устраивает, только вот не могу понять что именно, а то бы я уже давно бы с этим разобрался.

- Ну, разбирайся, разбирайся, - сказала Нюша и на всякий случай всё равно полезла под кресло.

Кого же ещё спросить? Мячика!

Я припустил в другую комнату, где находились все игрушки:

- Мячииик! – заорал я с порога – Мячик, ты где?

Влетев в комнату, я не успел остановиться и, запнувшись об Мяч, который выкатился мне на встречу, растянулся на пузе. Мячик смотрел на мои выкрутасы искоса, откатившись в сторону:

- Ты чего это?

- Ничего, просто у меня к тебе разговор есть.

- Хорошо. Говори. А кидаться-то на меня зачем?

- Я не кидаюсь, я запнулся. Извини.

- Запнууулся, - протянул Мячик, - не надо так носиться, это тебе не футбольное поле!

- Мячик, а тебе никогда не хотелось родиться на свет кем-нибудь другим, не Мячиком!

- Зачем?

- Ну, не знаю, чтоб что-нибудь другое в жизни испытать?

- Что?

- Ну, не знаю, что-нибудь новенькое, интересное, чего ты в шкуре Мячика никогда испытать не сможешь!

- Зачем?

- Так ведь интересно!

- Кому?

- Тьфу ты, господи. Ну тебе, тебе не интересно было бы родиться, например, облаком?

Летать в небе, парить, как на воздушном шаре, всё с высоты наблюдать, к солнышку поближе.

- Не, не хотел бы.

- Почему?

- Потому, что облако не прыгает.

- А тебе обязательно над прыгать?

- Обязательно. И вообще, мне очень нравится быть мячиком. Я вполне доволен своей жизнью.

- Понятно!

Я подумал, что для верности надо найти ещё кого-нибудь для моего опроса. А для этого надо было дождаться вечера, чтобы выйти на улицу. Там я мог найти соседскую кошку Параську. Я хоть и не люблю кошек, но с Параськой мы дружим. Мы однажды договорились, что я на неё не лаю, а она на меня не шипит. Параська была пестрой такой, пушистой кошкой, которая никого не признавала и жила в подвале нашего дома. Иногда, когда была хорошая погода, она устраивалась на скамейке около крыльца и дремала. Тут-то я и нашёл её, когда вышел на улицу.

- Привет, Парася!

Кошка открыла один глаз и скользнула оп мне взглядом:

- Привет! – глаз закрылся.

- Я бы хотел кое что у тебя спросить.

- Я тебя слушаю.

- Нет, ты внимательно слушай.

- Я внимательно слушаю.

- Нет, ты открой глаза и слушай. Мне надо, чтобы ты представила то, о чем будешь говорить.

- Представлять я могу и с закрытыми глазами. Что ты хочешь? – Параська начала терять терпение.

- Вот, скажи мне, тебе никогда не хотелось бы родиться кем-нибудь другим, не кошкой?

- А чем плохо кошкой?

- Да не говорю я, что плохо, просто может быть ты иногда мечтала родиться, скажем, деревцем, или лягушкой?

- Да? И целый день стоять на одном месте и даже не прилечь? Или всю жизнь скакать по мокрому, зелёному болоту? Нет уж, увольте. Не нужно мне такого удовольствия.

- Значит и ты довольна тем, что ты такая, какая ты есть?

- Конечно, довольна! Гуляю где хочу, греюсь на солнышке, меня кормят, наливают молочко, у меня тёплая спаленка в подвальчике. Что ещё надо? Конечно мне нравится быть кошкой.

Параська приподняла голову и уставилась на меня:

- А разве тебе не нравится быть собакой?

- Не знаю, иногда мне бывает скучно. Вот если бы я был птичкой..

Параська ухмыльнулась:

- Вот чудак. Ведь собака это друг. А это же здорово, когда ты друг, значит и у тебя есть друзья: Мячик Ирочка, Нюша, твой противный лягушонок, да мало ли ещё кто! У тебя есть твой дом, ты можешь приносить радость своим друзьям. Ты красив, весел, звонок. Может быть в эту минуту кто-то мечтает быть как ты. Таким же Билли, а ты сидишь и страдаешь!

Я подумал, что она права. Так хорошо быть самим собой. Играть, дружить, гулять, проказничать, дурачиться. Хорошо, когда тебя любят таким, какой ты есть!

И мне перестало быть грустно.