Текст 1 (стр. 2 )

Нельзя слепо воспринимать ежедневный труд как ли­шенную смысла работу по принуждению, как галерную пытку, как муку от зарплаты до зарплаты. Надо одумать­ся. Надо понять серьезный смысл своей профессии и за­ботиться о ней во имя ее высокого смысла. Надо серьезно отнестись к самому себе, а значит, и к собственной профес­сии, и к собственным будням. Будни остаются, но их необ­ходимо преобразить изнутри. Они должны наполниться смыслом, ожить, стать многоцветными; а не оставаться «сплошной беспробудностью».

Бессмысленно —>это безрадостно. Человек создан так, что не может жить безрадостно. Тот, кто кажется живу­щим без радости, непременно выдумал себе замену радо­сти. Радость должна, однако, вырастать из повседневного труда, пусть даже только в том смысле, что трудишься все лучше и лучше, повышаешь качество своего труда, переме­щаясь тем самым вверх по ступеням совершенствования.

Если же ты нашел высокий смысл твоего труда и ра­дость в его качестве, сможешь ли ты и после этого гово­рить о «сплошной беспробудности»? Жизнь станет для тебя тогда светящейся нитью. И взлет в твоей жизни обес­печен. Ведь радость высвобождает творческие силы; твор­ческие силы создают качество; а качество труда вызывает радость от труда.

Посмотри: так твои будни попадают в добрый круг ду­ховного здоровья. И теперь для тебя нет больше тягучих будней.

(И. Ильин)

Текст 5.

1)Много в России прекрас­ных мест, но по-настоящему уникален и абсо­лютно неповторим один лишь священный Байкал, сибирское «славное море».

(2)В чём же секрет необыкновенной прозрачности и чистоты байкальской воды? (3)Во-первых, в её огромном объёме. (4)Представим размеры поверхности озера: дли­на – как от Москвы до Ленинграда, а шири­на – чуть меньше диаметра Москвы, глубина же – больше полутора километров. (5)И в этом серповид­ном ковше воды столько же, сколько во всех реках мира!

(6)Во-вторых, вода в Байкале пресная, почти бессольная… (7)Пожалуй, самая пресная вода на свете рождается при таянии ледников: в такой «ледяной воде» почти нет растворённых солей. (8)Что ж, байкальская вода тоже холодная, и есть у Байкала свои «ледниковые воспоминания»: несколько десятков тысячелетий назад в озеро обрушивались айсберги с горных ледников. (9)Сколько лет вода остаётся в проточном озере? (10)Обычно два-три года. (11)Ну, если озеро глубокое, то двадцать-тридцать лет. (12)В Байкале же четыре столетия… (13)Конеч­но, уже давно ушла из Байкала сверхчистая ледни­ковая водичка. (14)Учёными подсчитано, что за все времена существования озёрной впадины (это двадцать-тридцать милли­онов лет) вода в ней сменилась «всего» пятьдесят тысяч раз. (15)Вроде бы цифра эта велика, но вот та вода, от которой отпил казак-землепроходец Курбат Ива­нов, первым пересёкший озеро больше трёхсот лет назад, ещё не ушла из Байкала… (16)Исключительно медленно протекая через озеро, подолгу отстаиваясь в его тёмных глубинах, вода становится чище и прозрачнее.

(17)Но ведь вода Байкала не просто чиста и прозрачна, она необычайно чиста! (18)Учёные утверждают, что своей уникальностью Байкал обязан тому, что он обладает удивительной системой самоочищения. (19)Его воду очищает большая группа живых организмов. (20)Это дружная семья, сложившаяся за те миллионы лет, что существует байкальская впадина. (21)В прозрачной воде невиданно мощный слой микроскопических растений поглощает солнечный свет, выделяет больше десяти миллионов тонн кислорода в год и создаёт около четырёх миллионов тонн новых органических ве­ществ! (22)Это всё даёт возможность дышать несметно­му числу животных, настолько мелких, что их можно и не заметить в прозрачной воде. (23)Эту армаду учёные объединяют понятием «зоо­планктон». (24)Микроскопическое население Байкала изобильно, но король в этом царстве – малюсенький рачок по имени эпишура. (25)97% веса зоопланктона приходится на эпишуру; в каждом литре байкальской воды – от тридцати до пятидесяти тысяч этих рачков.

(26)Эпишура – основной фильтр байкальской воды. (27)Подсчитано, что за год миллиарды рачков «перерабатывают» таким путём в семь с лишним раз больше воды, чем приносят все впадающие в озеро реки. (28)Но эпишура может очищать только такую уникальную, богатую кислородом воду, как бай­кальская; в загрязнённой воде она погибает. (29)Вообще микроорганизмы чутко реагируют на малейшие изменения, именно это и вызывает тревогу ученых, которые объявили настоящую войну за сохранение чистоты священного Байкала.

(по В. Маркину)

Текст 6

Пустеют наши библиотеки. Наплыв народу — в дни студенческих сессий и выпускных экзаменов. Много муд­рых мыслей пылятся на полках невостребованными, не­прочитанными. Мысль же о книгах на книжных полках отдельных квартир приводит меня в трепет. Эти книги — в массе своей — напоминают узников, замкнутых в оковы стеклянных шкафов, так и не допрошенных с пристрасти­ем. Подумать только — пять миллиардов книг во всех биб­лиотеках страны и тридцать — в шесть раз более — в до­мах людских. Узнать бы еще — сколько их, так ни разу и не раскрытых?

И вот уж грешная мысль неотвязно следует за мной. «Духовной пищей никого не удивишь», — может, не уди­вишь потому, что слишком много ее? Слишком доступна, близка, а оттого и цена ей меньше? Слишком легко по­пасть в музей — не оттого ли люди, живущие с ним по со­седству, так ни разу в нем и не бывали? Не потому ли есть москвичи, не знающие, где «Третьяковка»?

Нет ли печальной закономерности в таком постулате: дешево то, что доступно, дорого то, что редко. А если «ду­ховная пища» дешевеет рядом с нехваткой материального, не возникает ли переоценка ценностей? Переоценка, когда удивишь новомодной кофточкой, но не удивишь стародав­ними «Опытами» Мишеля Монтеня, «Войной и миром» Толстого, стихами Тютчева, старым мхатовским спектак­лем, записанным на видеопленку, или картиной Александ­ра Иванова «Явление Христа народу»?

Мне могут возразить, что высокая оценка кофточки от­нюдь не противоречит восхищению картиной Александра Иванова или достойной книгой. Согласен — но при одном условии: если кофточка, выстраиваясь в ряд с новомод­ными сапогами, дубленкой, диваном и ковром, в сознании человека не приобретает больше никаких иных свойств, какими могут обладать удобная одежда и нормальная об­становка. Если же одежда начинает обретать черты пре­стижности, «культурности», даже, если хотите, социаль­ности, если погоня за материальным оборачивается целью жизни, смещение ценностей в системе нравственных коор­динат становится совершенно определенной силой. Пре­увеличивая значение вещей, человек автоматически пре­уменьшает значение «пищи духовной».

(А. Лиханов)

Текст 7

Будни. Они — сплошная беспробудность. Вечная забо­та. Тягучая скука. Непрестанный шум, время от времени прерываемый очередною неудачею. О, плохое настроение! А понедельник — это прообраз будней.

Да, тогда дело с жизнью обстоит плохо! Но нельзя пере­кладывать вину за это на «жизнь». У тебя не хватает ис­кусства жить; было бы глупо ожидать, что жизнь устроит тебе торжественный прием. Так что твори сам и преобра­жайся, иначе будни одолеют тебя. А в жизни нет большего стыда, чем быть побежденным — и не великаном, не могу­щественными врагами, не болезнью, а серою повседневно­стью существования. Итак — искусство жизни! Прежде всего: спокойно и мужественно смотреть в глаза врагу! Нам никогда не избавиться от будней. Они будут всегда. Они со­ставляют материю нашей жизни. И если праздник служит лишь тому, чтобы, подобно молнии, осветить серость буд­ней и обличить повседневность, то он нам вреден и мы не­достойны его. Только тот заслужил радость праздника, кто полюбил свои будни. Как этого добиться?

Этого можно достичь, отыскав священный смысл в своей будничной работе, погрузив его в глубину сердца и осветив и воспламенив повседневность лучом его света. Это первое требование, даже первооснова искусства жизни. Что есть ты во Вселенной? Каковы твои деяния перед Оте­чеством?

Ты еще этого не уяснил? Ты еще этого не знаешь? Как же ты живешь? Бессмысленно, слепо, тупо и бессловесно? Тогда легко постичь «сплошную беспробудность» твоих будней. И скуку, и плохое настроение, и все им сопутству­ющее.

Нельзя слепо воспринимать ежедневный труд как ли­шенную смысла работу по принуждению, как галерную пытку, как муку от зарплаты до зарплаты. Надо одумать­ся. Надо понять серьезный смысл своей профессии и за­ботиться о ней во имя ее высокого смысла. Надо серьезно отнестись к самому себе, а значит, и к собственной профес­сии, и к собственным будням. Будни остаются, но их необ­ходимо преобразить изнутри. Они должны наполниться смыслом, ожить, стать многоцветными; а не оставаться «сплошной беспробудностью».

Бессмысленно —это безрадостно. Человек создан так, что не может жить безрадостно. Тот, кто кажется живу­щим без радости, непременно выдумал себе замену радо­сти. Радость должна, однако, вырастать из повседневного труда, пусть даже только в том смысле, что трудишься все лучше и лучше, повышаешь качество своего труда, переме­щаясь тем самым вверх по ступеням совершенствования.

Если же ты нашел высокий смысл твоего труда и ра­дость в его качестве, сможешь ли ты и после этого гово­рить о «сплошной беспробудности»? Жизнь станет для тебя тогда светящейся нитью. И взлет в твоей жизни обес­печен. Ведь радость высвобождает творческие силы; твор­ческие силы создают качество; а качество труда вызывает радость от труда.

Посмотри: так твои будни попадают в добрый круг ду­ховного здоровья. И теперь для тебя нет больше тягучих будней.

(И. Ильин)

Текст 8

Когда перед нами открывается возможность поставить себя на место другого человека, которому плохо и, может быть, по нашей вине, то мы непременно почувствуем в душе беспокойство. Умение поставить себя на место дру­гого, сопереживать связано с единством, родством всего живого. Голос совести, порой невольно, внутренне звучит в каждом из нас. Хоть иногда многим хочется его заглу­шить. И действительно, если постоянно это делать, он ста­новится все тише. Но до конца не замолкает никогда. Ког­да человек пытается заглушить его, то постепенно расстра­ивается, т. е. внутри его нарушается четкий строй чувств, мыслей, правильного восприятия мира. Ведь голос совес­ти — это голос его духовного «Я», которое живет в каждом из нас и противоборствует «Я» наличному.