Текст 1 (стр. 5 )

Итак, красота гор развеяла все мелочное в душе, вызвав к жизни новые, светлые силы, облагородила человека. При виде величавых белоснежных гор, глубокой небесной сине­вы, морского простора, тихой березовой рощи, колосящей­ся нивы вдруг тает в душе задерганного жизнью человека вся накипь, всё мелкое, суетное, временное. Душа прика­сается к возвышенному и вечному. «Ив небесах я вижу Бога», — сказал про такую минуту наш поэт Лермонтов. Это, конечно, уровень восприятия красоты высокоразви­тым, культурным, именно цивилизованным человеком. Но несомненно, что всегда красота природы по-своему воздей­ствует на каждого человека и организовывает его сознание, воспитывает его, делает добрее, лучше, богаче.

Пейзаж — это красота, а красота — категория духов­ная. Недаром пейзаж издревле сделался объектом искус­ства, объектом живописи, литературы, даже музыки. Надо отдать природе справедливость, что при созерцании ее воз­никают в душе человека самые возвышенные, чистые, светлые чувства, высокие помыслы — ив этом драгоцен­ное, неоценимое свойство природы. (По В. Солоухину)

Текст 18

По общему признанию, французы живут в мире, центром которого является Франция. Они поглощены своей историей и склонны верить, что именно их страна задала стандарты демократии, справедливости, государственных и за­конодательных систем, философии, науки, кухни и «умения жить». Поэтому, как правило, французы мало знают о дру­гих народах (так построена их школьная программа) и относятся к ним снисходительно, веря в свою уникальность, В сравнении с французами русские не столь самоуве­ренны и эгоцентричны в любви к своей стране, так как их патриотизм — не только результат осознания величия до­стижений своей родины. Это чувство более органичное, эмоциональное. Оно выражается в почти физической при­вязанности русских к местам своего детства и молодости, болезненной ностальгии при расставании с родиной.

Особый характер русского патриотизма также истори­чески связан с культом власти и государства. В русской культуре любовь к родине неразрывно связана с любовью к родной земле, природному ландшафту и (против всякой логики) — к государству!

Государственность вообще имела в истории России и ее культуре особое значение. Русский солдат воевал «за веру, царя и отечество»: само собой разу­мелось, что эти вещи неразрывно связаны. Исторически в русском патриотизме присутствует православно-государ­ственный элемент. Окруженный со всех сторон «иноверца­ми», русский народ выработал ощущение своей уникально­сти, исключительности и несхожести с другими народами. Это ощущение в течение нескольких веков накладывалось на мессианские идеи (о великом предназначении России в истории человечества) и усиливало их.

В результате всех этих переплетений русский патрио­тизм — не только культурный феномен, подразумеваю­щий любовь к своей стране (ее истории, природе, культуре и т. д.), но и своеобразное понимание судьбы России, ее особых отношений со всем человечеством, понимание ее «особого пути» и, так сказать, ощущение своего «истори­ческого одиночества». (А. Сергеева)

Текст 19

Какое самое большое наказание для человека? Лишение свободы! Уже это одно показывает, какое огромное зна­чение имеет свобода для человека. Вообще под свободой понимают возможность народа, социальной группы или от­дельного человека в каждый момент своей жизни сделать выбор (а жизнь — это всегда выбор того или иного дейст­вия, деятельности, пути развития) в соответствии со свои­ми целями, желаниями, убеждениями и взглядами и нести ответственность за последствия своего выбора.

Последнее — ответственность за последствия выбора — очень важный компонент свободы, ибо когда народ, соци­альная группа или отдельный человек не желают нести ответственности за последствия выбора, то это не свобода, а вседозволенность, своеволие, попирающее все нравствен­ные и общественные законы и нормы взаимоотношений на­родов и людей. Ведь всякий выбор народа или человека затрагивает интересы и свободу других народов и людей. Поэтому народ или человек, не желающие нести ответ­ственность за свой выбор, становятся по отношению к дру­гим народам и людям агрессорами, преступниками.

Свобода — это важнейшее и первейшее условие разви­тия и прогресса каждого народа и каждого человека. По­этому свободу прославляют, поют ей песни, сочиняют гим­ны. Чингиз Айтматов сказал о свободе: «Свобода личности и общества — это наипервейшая неизменная цель и наи­главнейший смысл бытия, и ничего важнее в историческом плане быть не может, это наиглавнейшее прогресса, а ста­ло быть, благоденствия государства».

Самостоятельный человек чувствует себя свободным, а его свобода зависит от важности и величины доступных ему жизненных выборов. Образованный человек свободнее неграмотного, но у него больше ответственности за выбор, ибо его поступки влияют на его судьбу. Несвободного че­ловека наказывает кто-то (родители, сверстники, закон), а свободного человека за неудачный выбор наказывает в первую очередь жизнь. Свобода человека определяется источником наказания за ошибки: у свободного человека источник наказания в нем самом, его наказывает его соб­ственная совесть. Любую инициативу можно проявлять, любое творческое дело можно выполнять лишь будучи сво­бодным. Вне свободы невозможно никакое творчество, ни­какое новое дело, новое начинание, самостоятельная дея­тельность.

Однако нравственная свобода (т. ё. свобода выбора, ограниченная нравственными законами) каждого народа и каждого человека очень ограничена. Ведь народы и люди, живущие рядом, а их очень много, обступающие этот народ и человека со всех сторон, тоже хотят свободы, и они имеют на это не меньшее право. Следовательно, нравственная свобода каждого народа и человека кончает­ся там, где начинается свобода других народов и людей. (По Л. Фридману)

Текст 20

(1)«Чтобы хорошо писать, страдать надо, страдать, страдать…» – сказал Достоевский.

(2)Река жизни неумолима.

(3)Её поток беспощадно стирает и дробит даже твёрдые камни. (4)И тогда они ложатся на дно русла, как галька, а порою даже песок.

(5)Но дар особо сильных горных пород – устоять, не поддаться нивелирующему, сглаживающему движению воды.

(6)Тогда мы видим вдруг посреди бурного потока гордую скалу, утёс с ломаными, резкими отрогами, оставшимися почти в первозданной красоте…

(7)Так и в искусстве.

(8)Надо обладать очень сильным характером, чтобы не раствориться, не растерять данных природой свойств.

(9)Нужно, любя и ценя своё время, свой народ, находить свой голос, свою тему.

(10)Так поступали классики мирового и отечественного искусства.

(11)Потому они и остались в памяти человечества…

(12)Но подвиг их жизни, как правило, суров.

(13)Легенды о счастливчиках, пропевших свою песнь, как птичка божья, без заботы и труда, – миф! (14)Кровь и пот, страданье – за счастье творить.

(15)Труд, самоотверженный труд, подвижничество и зачастую одиночество отмечают жизнь художника. (16)Нужно с невероятной энергией и упорством, будучи уже сложившимся мастером, с каждым новым произведением, забыв об открывшейся дороге к славе, начинать новый страдный путь.

(17)Вот плата за честь называться талантом. (18)За радость, завоёванную в работе, невзгодах, спорах, наконец, в борьбе.

(19)Вот правда судьбы великих.

(20)Исключений здесь нет… (21)Только так художник может вписать новую страницу в историю мирового искусства.

(22)Искусство не прощает постоянных, хотя и маленьких уступок и полуправды. (23)Великолепное мастерство, владение цветом, рисунком, словом не могут заменить в искусстве главное – правду!

(24)Но не все, как мы знаем, выдерживают напор обстоятельств, стечения роковых эпизодов. (25)Наконец, сам быт предъявляет многие привлекательные и расслабляющие творческий импульс обстоятельства. (26)Непреложна аксиома – искусство требует всего художника.

(27)Полной отдачи.

(28)Тогда оно достигает миллионов сердец. (29)«Всего себя подай людям – вот что теперь надо в искусстве» – эти сокровенные слова великого Мусоргского были девизом творческой деятельности выдающихся мастеров прошлого. (по И. Долгополову)

Текст 21

(1)До сих пор я не знаю: были у человеческого искусства два пути с самого начала или оно раздвоилось гораздо позже? (2)Красота окружающего мира: цветка и полёта ласточки, туманного озера и звезды, восходящего солнца и пчелиного сота, дремучего дерева и женского лица – вся красота окружающего мира постепенно аккумулировалась в душе человека, потом неизбежно началась отдача. (3)Изображение цветка или оленя появилось на рукоятке боевого топора. (4)Изображение солнца или птицы украсило берестяное ведёрко либо первобытную глиняную тарелку. (5)Ведь до сих пор народное искусство носит ярко выраженный прикладной характер. (6)Всякое украшенное изделие – это прежде всего изделие, будь то солонка, дуга, ложка, трепало, салазки, полотенце, детская колыбелька…

(7)Казалось бы, очень просто. (8)Потом уж искусство отвлеклось. (9)Рисунок на скале не имеет никакого прикладного характера. (10)Это просто радостный или горестный крик души. (11)От никчёмного рисунка на скале до картины Рембрандта, оперы Вагнера, скульптуры Родена, романа Достоевского, стихотворения Блока, пируэта Галины Улановой… (12)Но что же было вначале: потребность души поделиться своей красотой с другим человеком или потребность человека украсить свой боевой топор? (13)А если потребность души, если просто накопившееся в душе потребовало выхода и изумления, то не всё ли равно, на что ему было излиться: на полезные орудия труда или просто на подходящую для этого поверхность прибрежной гладкой скалы.

(14)В человеке, кроме потребностей есть, спать и продолжать род, жило две великие потребности. (15)Первая из них – общение с душой другого человека. (16)Она возникла оттого, вероятно, что душа – это как бы миллиарды отпечатков либо с одного и того же, либо с нескольких, не очень многих негативов.

(17)Вторая же человеческая потребность – общение с небом, то есть с беспредельностью во времени и в пространстве. (18)Ведь человек есть частица, пусть миллионная, пусть мгновенная, но всё же частица той самой беспредельности и безграничности. (19)Символ этой безграничности, конечно же, небо.

(20)…Кстати, и ступа ведь может быть произведением искусства. (21)Изящные уточки-солонки, деревянные ковши в виде лебедей. (22)Рубель, которым катали бельё, превращён в уникальное изделие. (23)Прясницы красноборские, валдайские, вологодские. (24)Цветы и солнца, птицы и листья деревьев, чаепития и масленичные катания – всё нашло себе место на этих прясницах, всё вплелось в общие узоры, в общую красоту.