Текст 1 (стр. 6 )

(25)Ведь, казалось бы, не всё ли равно, к какой доске привязать кусок льна и сучить из него суровую нитку. (26)Но, значит, не всё равно, если вот они, сотни прясниц, и нет двух совпадающих по рисунку или резьбе.

(по В. Солоухину)

Текст 22

Как противостоять сквернословию?

Прежде всего, не говорить плохих слов самому. Вклю­чить внутренний счетчик своего поведения, контроль из­нутри (кстати, самый действенный вид контроля).

Не нужно бояться быть белой вороной. «Все пусть, а я не буду». Но для этого требуется особый вид мужества, ко­торый в старину называли доблестью, это мужество,

по­множенное на благородство. Позиция «Я — исключение!» трудна и притягательна для личности. Трудна потому, что дружеские взаимоотношения в жизни далеко не всегда бы­вают со знаком «плюс». Над тобой и смеются, и подтруни­вают, и шутят, если ты в чем-то превосходишь своих дру­зей. Ах, ты не пьешь? Не куришь? Не ругаешься? Так если ты мне друг, я заставлю тебя выпить, я сам куплю тебе си­гареты, я не позволю тебе быть чище, чем я.

Попробуйте устоять в такой позиции. Попробуйте не ис­пугаться насмешек, презрения, даже одиночества. Моло­дой человек должен знать, что в жизни бывают периоды и в год, и в два, и в пять лет, когда нет рядом друзей, но есть семья (сначала родительская, потом собственная), есть учеба, работа. Отсутствие друзей можно и нужно выдержи­вать, не хватаясь за первого встречного, но и не презирая, не оскорбляя его.

Позиция «Я — исключение!» притягательна потому, что отвечает глубинным потребностям личности выделить­ся, проявить свою уникальность. Древнейшее требование «Познай самого себя» означает «задай себе высоту, совер­ши, попробуй, сотвори свой стиль поведения».

Чтобы быть «исключением», мы должны быть пассио­нарны, должны отказаться от инерции поведения. Мы не властны над речью других, но над собственной речью мы властны, это наше зеркало, и пусть оно не будет грязным.

Нравственная ценность физиологического целомудрия огромна. Точно так же можно беречь и целомудрие собст­венной речи. Если кто-нибудь один раз услышит от нас не­хорошее, постыдное слово — незримую планку нашего ав­торитета на прежнюю высоту мы уже не поднимем.

Если человек за свою жизнь не произнесет ни грубого, ни резкого, ни ядовитого, ни грязного слова — значит, этот человек уже сделал великое дело, через свою речь по­влиял на состояние национального языка — хранителя и конденсатора национальной совести.

(По В. Харченко)

Текст 23

Статистика убеждала, что СССР — «самая читающая страна в мире», а распространенные лозунги типа «Кни­га — источник знаний», «Книга — лучший подарок» ак­тивно внедряли в массовое сознание ту же мысль. Даже распространенные анекдоты, например, о милиционерах, собирающихся купить коллеге книгу, но остановленных мыслью, что «у него одна уже есть», подтверждали нелепо­стью и гротескностью ситуации идею о популярности чте­ния. И все это в значительной мере соответствовало дейст­вительности. Читали много и с удовольствием. Мальчики из глухой провинции становились профессорами МГУ бла­годаря сельской школьной библиотеке, которая открывала для них мир, давала все необходимые знания. Пенсионер­ки, отгадывающие кроссворды, могли бы восхитить мно­гих профессоров среднего американского университета зна­нием мировой классики. Известные актеры, давая ин­тервью, признавались в любви к книге — как, например, , сказавший, что «книга как хлеб, без которо­го нельзя жить». Стал уже легендарным и образ уче­ных-физиков, героев фильмов 1960-х годов, жарко споря­щих на литературные темы и легко бросающихся именами малоизвестных авторов. Широта социального и возрастно­го охвата делала книгу, как и в предшествующие эпохи, великим объединителем народа. Интересно, что, несмотря на большое идеологическое значение, придаваемое чтению правительством, книга смогла стать над политикой. Как когда-то во время татаро-монгольского нашествия духов­ное чтение, так и русская классическая литература не дали прерваться связи поколений и эпох даже в те годы, когда «наследие царского режима» уничтожалось, а миро­вую классику не смог остановить никакой «железный за­навес».

Сегодня роль книги в обществе заметно упала. Связано это со многими, в том числе и объективными, причинами. Книга вытесняется телевизорами и видеомагнитофонами, заметно упростившими процесс познания окружающего мира, семейные чтения заменяются семейными просмотра­ми кинофильмов и телепередач. Появление и распростра­нение компьютерных технологий, Интернета нанесли мощ­нейший удар по книге как источнику знаний, окну в мир. Коммерциализация всех сторон современной жизни при­вела к распространению сомнительного рода литературы: бульварных романов, дешевых детективов, пошлых любов­ных повестей, примитивных комиксов. И вновь, как преж­де, возникает вопрос: нужна ли вообще такая литература, или лучше уж пусть совсем ничего? И вновь вспоминается мудрый Карамзин: «Не знаю, как другие, а я радуюсь, лишь бы только читали!»

(А. Павловская)

Текст 24

Жить можно по-разному. Можно жить как бы внутри тех условий и обстоятельств, которые складываются в каждый момент жизни. А можно подняться над ними и оглянуться вокруг себя, попытаться понять, почему так складывается жизнь не только у тебя, но и у других, у тво­его народа, у всего человечества. Ведь ты часть своего на рода и всего человечества, и от того, как ты живешь, что ты делаешь, как ты относишься к тем условиям и обстоя­тельствам, в которых ты живешь, зависит жизнь твоего народа, судьба всего человечества.

Да, да! Это только кажется, что от тебя ничего не зави­сит, что это от них — от начальства, от власти, от государ­ства, от ООН и т. д. — все от них зависит. Нет! Именно от тебя, от каждого из нас, от нашего поведения, от нашей деятельности, от нашего отношения к окружающему миру, к другим людям, к самому себе все и зависит.

Мы никак не можем выбраться из той пропасти, в кото­рой мы оказались в результате семидесятилетнего безумно­го движения к «светлому будущему» и бездарной пере­стройки. Но вот проходят выборы президента, мэра, друго­го начальства, от деятельности которого зависит, какие возникнут условия и обстоятельства, в которых каждый из нас будет в ближайшее время жить. Казалось бы, каждый должен быть заинтересован в этих выборах. Но, как это ни странно, на выборы являются в лучшем случае 50 процен­тов избирателей, а то в ряде регионов уже явка 25 процен­тов избирателей считается нормой и выборы состоявшими­ся. А после выборов эти же люди, которые на избиратель­ные участки не ходят, негодуют и жалуются на глупость избранной власти. Мы не можем выбраться из кризиса главным образом потому, что значительная часть наших людей считает, что от них ничего не зависит, и равнодуш­но бездействует, думая и заботясь только о себе.

(Л. Фридман)

Текст 25

Во дворе нашего дома идет строительство. В окно кухни можно наблюдать, как время от времени выстраивается цепочка и слева направо, слева направо — ручеек кирпичей, впадающий в ровный, растущий на глазах штабе лек. И как только выстраивались, как только начиналось — слева направо, слева направо, все они, раз­ноликие, становились похожи друг на друга. Попал в цепочку — сам себе уже не хозяин.

Каждого из нас окружают люди. Но эти люди никогда не бывают хаотичной массой, всегда определенным образом выстроены в не­кий действующий механизм — маленький, временный, как цепочка, перебрасывающая кирпичи, или же необъятно великий, непостижи­мо сложный, который мы привыкли называть словом «общество». Люди не способны жить неупорядоченно. Никто не посмеет ска­зать про себя: я независим, сам себе полный хозяин, что хочу, то и ворочу. Меньше всего имели право на это царствующие особы, они являлись наиболее важной частью сложившихся механизмов, а по­тому свое личное «хочу» должны были обуздывать больше других. В юности я стал мельчайшей молекулой грандиознейшей ги­перобщественной системы — Второй мировой войны. По своей природе я не был убийцей, ни по природе, ни по воспитанию, пуш­кинское «милость к падшим призывал» всегда отзывалось во мне. Но вопреки себе я вынужден был убивать и делал это без каких-либо угрызений совести. Даже гуманнейший из людей — Пушкин, окажись он на моем месте, поступал бы так же.

Если стихийные людские системы способны заставить гуман­нейшего убивать, сострадательного совершать жестокости, чест­ного кривить душой, то должно быть принципиально возможно и обратное — некие общественные механизмы, принуждающие же­стокосердного проявлять сострадание, эгоиста — творить велико­душные поступки. Слева направо, слева направо — против настро­енного движения не попрешь. Вся суть в том, куда направить движение механизма.

Из века в век эпизодически предлагались проекты идеальных общественных устройств, при которых должны отсутствовать наси­лие и вельможное тунеядство, необузданная роскошь и унизитель­ная нищета. Платон, Ян Гус, Томас Мор,

Кампанелла — сколько таких благородных проектировщиков прошло по земле... Скорей всего, и у апостола Павла существовал свой проект, основанный на принципе «если кто не хочет трудиться, тот и не ешь». И ни один не принят жизнью. Отвергнуты все. Почему?..

(В. Тендряков)

Текст 26

(1)Нравится это нам или нет, но мир, в котором мы живём, всегда принадлежал мужчинам. (2)Вопреки распространявшемуся в нашей г I ране идеологами коммунистической партии представлению, перио-П1 развития человеческого общества, во время которого вся власть при­надлежала женщинам (матриархата), не было. (3)В связи с тем, что в прошлом женщины занимались в основном домашним хозяйством, а мужчины добывали хлеб насущный себе, жене и детям, подавляющее число профессий было мужским. (4)Позднее, в эпоху развития капита­лизма, мужчины стали рабочими заводов и фабрик, инженерами, учё­ными, поэтами, писателями, композиторами, художниками...

(5)И нет ничего удивительного, что названия почти всех профес­сий были мужскими: воин, пахарь, строитель, гончар, плотник, сто­ляр, кузнец и т. д. (6)Их женских вариантов не существовало. ^Преж­де всего потому, что обычаи не разрешали женщинам заниматься мужскими делами.

(8)В наше время разница мужского и женского труда, мужских и женских занятий стирается всё больше. (9)Женщины строят дороги и дома, кладут шпалы, ловят рыбу, ходят на охоту, работают инженерами, учёными, педагогами, становятся космонавтами и т. д. (10)В спорте не осталось ни одного вида, которым бы женщины не занимались (!). (11 )И как же сейчас этих женщин называть?