Экспериментальная психология (стр. 35 )

Экспериментальная гипотеза может включать предположения о функциональных отношениях между НП и ЗП как количественных зависимостях. Статистические решения осуществляются и для сравнения качественных уровней НП по соответствующим им показателям ЗП. Иными словами, сама по себе количественная оценка основного результата действия НП не означает, что психологическая гипотеза является количественной.

Контрольные вопросы

1. Как устанавливается экспериментальный эффект при использовании интраиндивидуальных и межгрупповых планов?

2. Как подсчитывается основной результат действия НП?

3. Как ставится проблема психологического измерения при задаче построения психологических шкал и задаче определения экспериментальных эффектов?

4. Какие основные типы шкал различаются согласно введенной Стивенсом классификации?

5. Каковы условия построения номинативной шкалы?

6. Какие переменные должны измеряться количественно, чтобы можно было говорить об установлении количественных зависимостей между НП и ЗП?

7. Какой тип количественной зависимости представляет график из исследования Г. Айзенка?

8. В чем различия представлений о количественной обработке экспериментальных данных и проверке гипотез о количественных зависимостях?

9. Для чего нужна статистическая оценка достоверности полученных в эксперименте различий в выборочных значениях ЗП?

10. Применительно к каким типам шкал используются параметрические и непараметрические критерии (отвержения нуль-гипотез)?

11. Как соотнести второе условие причинного вывода и использование мер различий для принятия решений об экспериментальной закономерности?

12. Как связаны величина минимального эффекта и размер выборки (п) при установлении экспериментальных фактов?

Глава 7

ЭКСПЕРИМЕНТ КАК ГИПОТЕТИКО-ДЕДУКТИВНЫЙ МЕТОД

7.1. Соотношение разноуровневых гипотез в психологическом эксперименте и проблема «прорыва» в обобщении

7.1.1. Уровни теоретических и экспериментальных гипотез

В предыдущей главе были охарактеризованы три уровня гипотез в психологическом эксперименте, но не обсуждались их виды и способы соотнесения на разных этапах экспериментального доказательства. Было, однако, отмечено, что психологические закономерности, включающие предположения о психологической причинности, выдвигают к формулировкам каузальных гипотез такие дополнительные требования, как конкретизация механизмов действия НП на ЗГТ, т. е. включенность в них объяснительных или интерпретационных компонентов. Не обсуждая проблему специфики психологических законов, поскольку это потребовало бы обращения к пониманию предмета психологии в разных исследовательских школах, можно отметить общую тенденцию соотнесения экспериментальных гипотез и гипотез теоретического уровня.

Теоретическая и экспериментальная гипотезы находятся в импликативном отношении друг к другу. Оно представлено общей схемой: если верно положение Р, то из него на эмпирическом уровне следует закономерность Q. Понятно, что это уже не временное следование одной переменной за другой (или изменение ЗП вследствие изменений НП), а отношение выводимости из высказывания более высокого уровня обобщения другого высказывания – меньшего уровня общности, импликативно включенного в подразумеваемый в высказывании Р закономерности.

Например, согласно теории когнитивного диссонанса Л. Фестингера, выводится такая гипотеза об эмпирическом следствии: «Если между установкой личности на определенное понимание объекта и другими когнитивными элементами существует рассогласование – диссонанс, то установки человека изменяются в таком направлении, чтобы этот диссонанс был уменьшен». Итак, если есть «диссонанс», то в качестве следствия следует ожидать «изменение установки».

Первое, что при этом следует учесть: таких выводимых частных последствий из высказывания Р может быть множество – q1, q2, q3 и т. д., т. е. следствие «изменение установки» – лишь одно из тех, что могут быть эксплицированы из теории диссонанса. Второе: высказывание «если Р, то q» не является чисто логическим, поскольку q относится к области реальности, а Р остается принадлежащим «миру теорий». Таким образом, уже при формулировке этого высказывания исследователь делает некоторый «прорыв» в уровнях обобщения. Возможно, что другой исследователь из этого же знания о Р выведет совсем другие следствия относительно эмпирических закономерностей q.

В научной гипотезе имплицитно подразумевается, что следствие q наступит, если теория Р верна. Однако нет ограничения, которое бы предполагало невозможность выведения q из какой-то другой теории (Р2, Р3 и т. д.). Связывая в экспериментальной гипотезе объяснение Р с эмпирически устанавливаемой закономерностью q, исследователь, однако, как бы забывает об этой возможности других теорий, иначе ему было бы трудно ограничить поле рассматриваемых в эксперименте объяснений. Он выносит другие объяснения установленных эмпирических закономерностей в область так называемых конкурирующих гипотез.

7.1.2. Невозможность индуктивного построения научных понятий

Вся рассмотренная система предположений необходима потому, что нет логических обоснований выводимости теоретических обобщений из эмпирически устанавливаемых закономерностей. Теоретические («универсальные» в терминологии К. Поппера) высказывания не строятся индуктивно или путем эмпирических обобщений. Они предполагают логически необоснованный переход на более высокий уровень обобщения, чем обобщения эмпирические, полностью относимые к наблюдаемой реальности. Конструкты как теоретические понятия не покрываются той эмпирией, объяснению которой они служат. Напомним, что в концепции разведение понятийного и комплексного уровней обобщений характеризуется именно тем, что комплексы как эмпирические обобщения соотносимы с охватываемыми ими объектами. Понятие, в отличие от комплекса, не сводимо к классам или признакам объектов, подводимых под него.

К выдвижению гипотез исследователь вынужден обращаться потому, что нет правил, действуя в соответствии с которыми можно было бы выводить новые законы из новых эмпирических результатов. Законы как интерпретационные схемы не следует при этом смешивать со статистически устанавливаемыми зависимостями. Выявление статистических закономерностей регулируется определенными правилами, но эти зависимости сами требуют содержательных интерпретаций, не предполагают следования условиям причинного вывода и содержательно не характеризуют ту область эмпирии, оценке которой служат.

Выявленные эмпирические зависимости между переменными могут натолкнуть исследования на те или иные догадки, способствовать изменению понимания механизмов каузальной зависимости, могут быть предпосылкой формулирования теоретических понятий как конструктов (т. е. выполняющих конструктивную роль объяснения). Однако индуктивный путь обобщения – от частного к общему – не может служить основанием доказательства истинности теоретического высказывания.

Автор книги «Теория и эксперимент в психологии» К. Хольцкамп считает необходимым разводить два различных принципа индукции – старый и новый [82]. В старом значении этого термина, представленном, в частности, в индуктивных законах Милля, получение последовательности опытных данных является основанием суждения об истинности обобщенного высказывания. Он вызывает следующие возражения. Из самой реальности не следует, что нужно обобщать. Сами операции индукции уже не принадлежат к области эмпирии, а накладываются на нее. Любой вид опыта может быть логически подчинен формулировке обобщенного высказывания, т. е. исследователь может наблюдать то, что соответствует, и не увидеть того, что не соответствует содержанию его гипотезы. В новом значении принцип индукции, например в вероятностной модели Карнапа, также уязвим. Нерешаемыми остаются следующие проблемы. Во-первых, неизвестная закономерность не может быть представлена в системе предположений исследователя, а значит, и обобщать ему нечего. Во-вторых, принцип индукции есть психологическая теория, связывающая нашу уверенность в обобщениях с многократностью эмпирических подтверждений. Однако из многократной повторяемости события не следует оценка истинности его понимания. Сам принцип психологизации не может лежать в основе научного обоснования. Как отмечает К. Поппер, чтобы оправдать принцип индукции, нужно ввести принцип индукции [60].

Гипотетико-дедуктивный способ проверки теоретических положений, лежащий в основе экспериментального метода, предполагает иной путь вывода о научной гипотезе, а именно: проверку на истинность «универсальных», или теоретических, обобщений посредством выдвижения на их основе таких более «частных» гипотез, соответствие или несоответствие которым эмпирически устанавливаемых закономерностей позволяет оценить истинность имплицитно содержащих их теорий.

Эксперимент как вид предметной деятельности ученого создает новую реальность. По мнению К. Хольцкампа, по результатам эксперимента нельзя установить, какие теоретические предположения о психологической реальности мы должны сделать и можно ли приблизиться к истинности в понимании «правды природы». Эксперимент есть лишь средство оценить противоречие реальности теоретическим системам и ограничить тем самым произвольность теоретизирования, если исследователь хочет предполагать или устанавливать какое-то отношение своей теории к опыту.

Прежде чем рассмотреть основной норматив гипотетико-дедуктивного метода – асимметрию вывода о научной гипотезе, следует остановиться на проблеме понимания экспериментального факта как результата принятия решения.

7.2. Асимметрия вывода на основе экспериментальных данных

Различение правил логического вывода и проблемы соотнесения опытных данных и утверждений о присущих им закономерностях требует понимания того, что экспериментальные гипотезы всегда открыты для дальнейшей проверки. Организация условий, в которых гипотетическая каузальная зависимость может быть вновь наблюдаема, может включать как прежние, так и новые формы операционализации переменных при одном и том же понимании входящих в ее объяснительную часть гипотетических конструктов. Новое исследование может не только повторять прежние методические условия, но и вводить незамеченные ранее или вновь сформулированные объяснения детерминации каузальной зависимости.