4.2.6. Уроки литературы. Преодоление трудной жизненной ситуации (стр. 6 )

Но обычно какая-то сфера личности всегда является главной. В этой сфере человек, как правило, профессионально определяется. У Мальцева — это техника, у Кости — сфера нравственно-эстетическая. Но речь как раз о том и идёт, что человек не может, не должен замыкаться на чём-то одном: быть только «технарем», или «лириком», или «физиком». Именно на такую разностороннюю гармоничность, судя по всему, и ориентирует А. Платонов свои представления о прекрасном человеке.

«Я человек, и ничто человеческое мне не чуждо.

***

Произведённая нами характеристика главных героев рассказа «В прекрасном и яростном мире» позволяет судить об идеале А. Платонова с достаточной основательностью. Особенно важными в человеке он полагает духовную и нравственную составляющие. Реализацию духовного потенциала человека писатель связывает с его профессиональной деятельностью. Творчество (т. е. деятельность по законам красоты) возможно в любой профессии (в том числе, как мы убедились на примере Мальцева, у рабочего на железной дороге). Свои представления о нравственном долге человека А. Платонов передал через другого героя – рассказчика Костю.

Проследив за воплощением в рассказе собственного идеала А. Платонова, можно намного яснее представить себе смысл суждения «Цель художника – идеал, а не нравоучение». А также – мысли «Целое у меня получается в виде героя».

Собственно говоря, ради воплощения этого «целого» (т. е. идеала) А. Платонов и сочинил «В прекрасном и яростном мире». Попробуем представить себе, как протекает этот процесс художественного воплощения собственного идеала. Ведь каждому из вас тоже, наверное, было бы интересно осуществить его (т. е. этот процесс) для воплощения идеала собственного.

Ясно, что для выражения этого «целого» прежде всего нам потребуются герои. Разумеется, непохожие друг на друга, иначе в нашем произведении не возникнет конфликта. (В споре рождается истина.) Развести характеры героев можно так, как это сделал А. Платонов: наделив их разными доминирующими чертами. Затем мы должны поставить героев в какие-то обстоятельства жизни, в которых они существуют. Придумать какую-то цепь событий, в которых будут раскрываться их характеры. Продиктованные этими характерами поступки (осознанные действия героев). Отдельное внимание уделить особенностям склада речи…

Задание.

Напишите рассказ, воплотив в его главном герое (героях) свой идеал.

ОСОЗНАНИЕ ГРАЖДАНСКОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

Изучение рассказа Джека Лондона «Мексиканец».

Вводное слово перед чтением.

Герой этого рассказа ещё подростком попал в ситуацию, которую иначе, как «обвалом» не назовёшь. Впору было разувериться в людях да и в самой жизни вообще…

Но случается обратное… Герой находит себя в борьбе за то, чтобы уже никому из людей никогда не пришлось бы пережить того ужаса, который пришлось пережить ему.

Вопросы после чтения.

1.  Расскажите о трагедии, которая произошла в семье юного мексиканца.

2.  Попробуйте представить себе, какие чувства пережил Ривера в ту страшную ночь?

3.  Выход из тяжёлого жизненного положения… В чём именно нашёл его Ривера?

4.  Цель жизни… Как вы думаете: нужна ли она человеку? Надо ли молодым людям стремиться обрести её в себе?

5.  Воля… Что это такое? На примере поступков героя рассказа покажите, какое значение в жизни она имеет.

Педагогическая интерпретация текста рассказа

(Примечание. Приводимый вариант рассчитан на старшеклассников. В средних классах данный текст нужно упростить. Более сложный вариант избран по тому соображению, что упрощать всегда легче, нежели усложнять).

«Способность к всепоглощающему напряжению в процессе достижения конкретной цели». Примерно так раскрывается значение слова, ключевого для постижения «Мексиканца». Это слово – «концентрация»…

Главный герой рассказа умеет концентрироваться, как никто другой. Не исключено, что причиной тому – индейская кровь, которая вместе с мексиканской течёт в его жилах. Но скорее всего это результат болезненного потрясения той страшной ночи, разом лишившей его обоих родителей. Тогда, ползая меж жертв расстрелянной политической демонстрации, он отыскал сначала мёртвого отца, потом – неживую мать. Что должен быть испытать подросток в эти минуты? Словами этого описать нельзя…

Со временем потрясение той трагической ночи перешло в чувство глубочайшей ненависти к тем, кто находится по другую сторону баррикад. А проявилось оно на фоне общей замкнутости, нежелания общаться с кем бы то ни было (даже с такими же, как отец, революционерами). У этой ненависти был совершенно точный адрес: диктатура Диаса.

От одного только взгляда Риверы исподлобья становилось не по себе… Каждому отчего-то начинало казаться, будто злоба, притаившаяся в глубине зрачков, имеет отношение именно к тебе. Однако то была как раз концентрация, о которой упоминалось в начале. Ривера интуитивно чувствовал, что вступить в нормальные отношения с людьми (хотя бы даже с соратниками отца) – это со временем пробудить в себе человечность, сбить себя с требуемого настроя. Слова скупо отпускаются им лишь на самое необходимое: когда речь идёт о поддержке физического существования или – конечно же! – о революции.

Усилием воли юноша изгоняет из себя нравственные чувства, чтобы за счет их развить в себе гражданские. Даже у революционеров (тоже, разумеется, не чуждых подобных побуждений) степень концентрации Риверы вызывает страх. Вэра говорит: «Он посмотрел на меня сегодня. Эти глаза не могут любить, они угрожают; они злые, как у тигра. Я знаю: измени я делу, он убьет меня. У него нет сердца. Он беспощаден как сталь, жесток и холоден, как мороз. Он словно лунный свет в зимнюю ночь, когда человек замерзает на одинокой вершине. Я не боюсь Диаса со всеми его убийцами, но этого мальчика я боюсь».

Вполне естественно, даже у товарищей по борьбе Ривера вызывает двойственные чувства. «В Хунте его не любили». Но, с другой стороны, готовы были признать, что он «лучший патриот из всех нас». С женской проницательностью почувствовав сверхзлобный настрой юноши, Мэй Сэтби говорит: «Он мертвец, и вместе с тем в нем чувствуешь какую-то страшную жизненную силу». А ведь эти оценки принадлежат людям, которые и сами готовы пожертвовать революции очень и очень многим. Так что, в сравнении с остальными революционерами, Ривера просто более последователен. И та жёсткость, на которой замешаны его подходы, – вообще в природе политической борьбы.

В романе «Мать», тоже посвященного революционному движению, один из рабочих-революционеров (в отличие от Риверы, вроде бы, мягкий, добрый человек) вдруг заявляет: «За товарищей, за дело - я все могу! И убью. Хоть сына…

– Ой, Андрюша,– тихо воскликнула мать.

Он улыбнулся ей и сказал:

– Нельзя иначе! Такая жизнь!..

– Да-а!.. – медленно протянул Павел. – Такая жизнь».

Подобного рода настроения – это уже не жёсткость, конечно, а жестокость, аморализм. Люди Хунты высоко ценят и уважают Риверу как преданнейшего между ними делу революции, и в то же время сокрушаются по поводу его человеческого уродства: «Я готова плакать, когда думаю о нем, – сказала Мэй Сэтби. – У него нет друзей. Он всех ненавидит. Нас терпит лишь потому, что мы - путь к осуществлению его желаний. Он одинок, слишком одинок … Голос ее прервался сдавленным всхлипыванием, и глаза затуманились…»

Так что же обусловило победу Риверы в бою с Уордом? Прежде всего, разумеется, высочайший уровень мотивации: с его стороны бой был озарён большой человеческой идеей. Но не только! По словам тренера, юноша – «прирожденный боец и вынослив невероятно». К тому же (разбитые армии хорошо учатся!), очень многое успел он перенять, работая в боксёрском клубе в качестве спаринг-партнера. «Слишком много будущих претендентов на звание чемпиона практиковали на нём такие сокрушительные удары. Он научился выдерживать их за полдоллара разовых или за пятнадцать долларов в неделю». И, наконец, следует принять во внимание условия, в которых протекал поединок. Хоть и способом «от противного», но все они, как нарочно, всё больше и больше настраивали его на бескомпромиссность. Зал, набитый недружественной публикой (гринго); опытный противник, задержавшийся в раздевалке, чтобы новичок, изнервничавшись, перегорел перед боем и т. д..

Однако даже последняя уловка дала обратный результат. За те десять минут, что Уорд «выдерживал» Риверу, перед внутренним зрением того успело пройти очень многое, чем непосредственно питалась его злоба, в том числе – и тот страшный эпизод гибели родителей. Так что получалось, что чем больше хитрил Уорд, тем мотивированнее становился Ривера. И даже предвзятое судейство вместе с озверением изнервничавшейся за судьбу своих денежных ставок толпы («Прикончи его, Денни, прикончи!») вели только к одному: в конечном счёте весь режим Диаса и его приспешников для Риверы сосредоточился теперь в скулах и печени Уорда…

Отметим мастерство, с которым Джек Лондон плетёт интригу рассказа. Главный характер раскрывается не сразу. В первой части – через поступки (соглашается мыть полы в помещении, в котором заседают члены Хунты; отказывается брать даже те небольшие деньги, которые ему могут предложить; зато добывает где-то всё большие взносы на нужды революции) либо через оценки Риверы со стороны соратников («Он предан какой-то неистовой страсти», «Перед ним я кажусь себе ребенком», «Он – воплощение беспощадной, неслышно разящей мести»). Поскольку предыстория героя даётся только в последней части рассказа, только здесь становится понятно, откуда явилась в нем эта «неистовая страсть»… А так на протяжении всего рассказа Ривера – само средоточие загадочности.

А сколь точно психологически нарисованы картины кануна и течения боя! Как ясно подан характер Уорда! И лишь один момент способен вызвать некоторые сомнения. Это утверждение тренера о том, что сердце Риверы «не лежит к боксу, - мысль, подхваченная затем самим автором: «Он презирал бокс. Это была ненавистная игра ненавистных гринго». Джек Лондон не приводит примеров в доказательство замечания, которым заканчивается эта характеристика: « Не первый из сынов человеческих преуспевал он в профессии, им самим презираемой». Не приводит потому, что количество этих примеров настолько мало, что они служат лишь исключениями, подтверждающими общее правило. А оно гласит: на уровень творчества можно поднять лишь такое дело, которое является твоим предназначением и которому посвящаешь всего себя.

Отвергая привязанность Риверы к боксу, писатель, вероятно, хотел ещё раз подчеркнуть, что для того существует только революция – ничего больше! Хотя бы и увлечение спортом, даже столь «весомым, грубым, зримым» – тоже создавало опасность деконцентрации. Между тем, по логике вещей, человек, столь жаждущий борьбы и обладающий несомненными склонностями к боксу – вряд ли мог бы избежать увлечения им. Тем более, что уж слишком многое для Риверы было связано как раз с ним!

Таким образом, даже и маленького окошечка в субъективный мир, мир духа и души, не хочет оставить для своего героя Джек Лондон. Гражданское начало в Ривере не просто преобладает над духовным или нравственным. Развитие его превышает все допустимые нормы. Одновременно это человек, сумевший подняться в исполнении своих социальных функций до подлинного героизма. Такова, в понимании писателя, важнейшая грань идеала, особенно необходимого людям в эпоху, социальную по своему складу.

Алёша Пешков: «Не пропаду». Наверное, о всех говорить не приходится… Но если кто-то из вас, тот, кто попал сегодня в трудную жизненную ситуацию, прочитав и обсудив в классе подобранные нами произведения, повторит для себя это Алёшино «Не пропаду», мы будем считать свою задачу выполненной.