Презентация книги В. Вульфа «Великие женщины XX века» (стр. 2 )

В хвасовской гостиной было много чужих людей. Все шумели, говорили. Ида сидела у рояля, играла, напевала.

4 Вед. – Маяковский необычайно большой, в черной бархатной блузе, размашисто ходил взад и вперёд, смотрел мимо всех невидящими глазами и что-то бормотал про себя. Потом внезапно он также мимо всех загремел огромным голосом:

Милостивые государи!

Заштопайте мне душу,

пустота сочиться не могла бы.

Я не знаю, плевок – обида или нет.

Я сухой, как каменная баба.

Меня выдоили.

Милостивые государи,

хотите –

сейчас перед вами будет танцевать

замечательный поэт?

3 Вед. – В тот первый раз на меня произвели впечатление не стихи, не человек, который их читал, а всё это вместе взятое, как явление природы, как гроза… Маяковский читал «Бунт вещей», впоследствии переименованный в трагедию «Владимир Маяковский».

Ужинали всё в той же мастерской за длинным столом, но родителей с нами не было, не знаю, где они скрывались, может быть спали. Сидели, пили чай… Эти, двадцатилетние, были тогда в разгаре боя за такое или эдакое искусство, я же ничего не понимала, сидела девчонка девчонкой, слушала и теребила бусы на шее…нитка разорвалась, бусы посыпались, покатились во все стороны. Я под стол, собирать, а Маяковский за мной, помогать. На всю долгую жизнь запомнились полутьма, портняжный сор, булавки, нитки, скользкие бусы и рука Маяковского, лёгшая на мою руку.

4 Вед. – Маяковский пошёл провожать Элю на далёкую Маросейку…

1 Вед. – И с этого вечера вы начали встречаться?

3 Вед. – Нет, не с этого… Маяковский звонил мне, просил о встрече. Но я не хотела его видеть.

2 Вед. – Вот как? Отчего же? Он не произвёл на вас впечатление?

3 Вед. – Напротив! Но мне казалось, он человек совершенно из другого мира, с другими интересами. О чём я с ним буду говорить? Я боялась, что он быстро разочаруется во мне. Тем более, что тогда я ещё не чувствовала каких-то особых чувств к нему.

1 Вед. – И всё-таки вы стали встречаться?

3 Вед. – Да, как-то я увидела его на Кузнецком мосту.

4 Вед. – На нём был цилиндр, чёрное пальто, и он помахивал тростью. Повёл бровями, улыбнулся и спросил: «Можно прийти в гости?»

3 Вед. – Начиная с этой встречи, воспоминания о нём встают кадрами, налезают друг на друга, и я не знаю, ни какой срок их отделяет, ни в каком порядке они располагаются.

2 Вед. – Итак, вы случайно встретились на Кузнецком мосту. Какой следующий кадр всплывает в вашей памяти?

3 Вед. – Шок, который произвёл Маяковский на моих родителей своим видом при первом посещении нашего дома.

Первое появление Володи в цилиндре и чёрном пальто, а под ним – жёлтой кофте-распашонке, с чёрными горящими глазами привело открывшую ему горничную в такое смятение, что она шарахнулась от него в комнаты за помощью.

2 вед. – У родителей, увидевших огромного, решительного, странно одетого человека, состояние было близкое к обмороку.

4 Вед. – Но всё обошлось, и с этого дня Маяковский зачастил в дом благонравного семейства Каган.

1 Вед. – Элла, может быть, вы ещё нам поведаете о каких-нибудь кадрах, связанных с Маяковским?

3 Вед. – Вижу себя в гостиной, у рояля (я тогда училась в музыкальной школе Гнесиных), а Володя ходит за моей спиной и бурчит: стихи пишет. Он любил под музыку.

А ещё помню его за ужином: за столом папа, мама, Володя и я.

4 Вед. – Маяковский вежливо молчит, изредка обращаясь к Елене Юльевне с фразами вроде: «Простите, я у вас все котлеты сжевал…», и категорически избегая вступать в разговоры с отцом.

3 Вед. – Под конец вечера, когда родители шли спать, мы с Володей переезжали в отцовский кабинет, с большим письменным столом, с ковровым диваном и креслами на персидском ковре, книжным шкафом…

2 Вед. – Но Елена Юльевна не спала, ждала, когда же Маяковский наконец уйдёт, и по несколько раз, уже в халате, приходила его выгонять: «Владимир Владимирович, вам пора уходить!»

4 Вед. – Но Маяковский, нисколько не обижаясь, упирался и не уходил.

3 Вед. – Наконец, мы в передней.

4 Вед. – Маяковский влезает в пальто и тут же попутно вспоминает о существовании в доме швейцара, которого придётся будить и для которого у него даже гривенника на чай не найдётся.

3 Вед. – Здесь кадр такой: я даю Володе двугривенный для швейцара, а в Володиной душе разыгрывается борьба между так называемым принципом, согласно которому порядочный человек не берёт денег у женщины, и предполагаемой неприятной встречей с разбуженным сердитым швейцаром.

4 Вед. – Маяковский берёт серебряную монетку, потом кладёт её на подзеркальник, опять берёт, опять кладёт…и наконец уходит, не взяв деньги, навстречу презрительному гневу швейцара, но с незапятнанной честью.

А на следующий день всё начиналось сначала.

3 Вед. – Появлялся Володя, с изысканной вежливостью здоровалсямое интересное, в квартире были её недра - мастерские. ыми половицами. на авось, то можно было и не застать, проездить зря. сск с моей мамой и серьёзно говорил ей:

4 Вед. – Вчера, только вы легли спать, Елена Юльевна, как я вернулся по верёвочной лестнице…

2 Вед. – Елена Юльевна, несмотря на присущее ей чувство юмора и на то, что они жили на третьем этаже, с беспокойством смотрела на Маяковского: может быть, он действительно вернулся, не по верёвочной, а по обыкновенной лестнице.

1 Вед. – Но любовь в сердце Эли Каган Маяковский ещё не зажёг. Она относилась к нему ласково и равнодушно, ни ему, ни себе не задавала никаких вопросов, присутствие его в доме считала вполне естественным, училась, читала книги и, случалось, задерживалась где-нибудь, несмотря на то, что он должен был прийти.

4 вед. – Не застав Элю дома, Маяковский оставлял свою визитную карточку, сантиметров в 15 ширины, на которой жёлтым по белому во всю ширину и высоту было напечатано: Владимир Маяковский.

2 Вед. – Елена Юльевна неизменно её ему возвращала и неизменно ему говорила: «Владимир Владимирович, вы забыли вашу вывеску».

4 Вед. – Маяковский расшаркивался, ухмылялся и клал вывеску в карман.

3 Вед. – Удивительно то, что меня ничего в Маяковском не удивляло, что мне всё казалось вполне естественным – и визитные карточки, и жёлтая кофта.

1 Вед. – Таково было положение вещей, когда в Москву из Петрограда приехала Лиля. Здоровье отца очень ухудшилось. Как-то мимоходом она сказала сестре: «К тебе тут какой-то Маяковский ходит…мама из-за него плачет».

3 Вед. – Я необычайно удивилась и ужаснулась: мама плачет! И когда Володя позвонил мне по телефону. Я тут же сказала ему: «Больше не приходите, мама плачет».

К лету 15-го года отец уже больше не вставал. Мама была при нём безотлучно, и я не хотела, чтобы мама плакала из-за меня.

А вот кадр, который всплывает в моей памяти, коренным образом изменивший моё отношение к поэзии Маяковского.

Помню, отца перевезли в Малаховку на дачу. Не знаю, не помню, каким образом Володя меня там нашёл. Просил встретиться, назначал мне свидания на малаховской станции. Я же то не приходила, то приходила не одна и видела Володю только издали, стоящего широко расставив ноги, спиной к дачному вокзалу… И вот как-то я всё-таки пришла одна: он также стоял с папиросой в зубах и мутным от ярости взглядом. Должно быть то было вечером – Володя мне вспоминается как тень. Бредущая рядом со мной по пустой дачной улице. Злобствуя на меня. Володя шёл на расстоянии, и в темноте, не обращаясь ко мне, что-то бормотал стихами. К тому, что он постоянно пишет стихи, про себя или вслух, я давно привыкла и не обращала на это внимания. И внезапно в тот вечер меня как будто разбудили, как будто зажгли яркий свет, меня озарило, я услышала негромкие слова:

4 Вед. – Послушайте!

Ведь, если звёзды

зажигают –

значит – это кому-нибудь нужно?

Значит – это необходимо,

чтобы каждый вечер

над крышами

загоралась хоть одна звезда?!

3 Вед. (с удивлением сморит на Маяковского, спрашивает взволнованно): – Чьи это стихи?

4 Вед.(торжествуя): – Ага! Нравится?.. то-то!

3 Вед. – Сознательная моя дружба с Маяковским началась буквально с этой строчки:

Послушайте!

Ведь, если звёзды зажигают –

значит – это кому-нибудь нужно?

4 Вед. – В этот вечер они долго сидели на одинокой скамейке, под звёздным небом и Маяковский читал Эле свои стихи.

3 Вед. – Если б мне тогда сказали, что я люблю поэзию, я бы не поняла и удивилась. А между тем поэзия была для меня таким великим искусством, что. Поражённая поэзией Маяковского, я немедленно привязалась к нему изо всех сил. Я превратилась в страстную, ярую защитницу и пропагандистку его стихов. Всё тогда написанное я знала наизусть и буквально лезла в драку, если кто-нибудь осмеливался критиковать поэзию Маяковского или его самого. За этим восторгом не крылись и влюблённость, ни поэтические принципы или теории, это был вполне непосредственный восторг, который ощущаешь перед красотой пейзажа, моря, вечного снега.

Гораздо позже, уже во Франции я перевела на французский язык почти всю поэзию Маяковского.

2 Вед. – Но вернёмся в лето 1915-го. Ощутив восторг к Маяковскому, Эля поняла, что она сможет встречаться с Маяковским тайком в Москве, пока Елена Юльевна ухаживает за больным отцом на даче в Малаховке. Не помешало даже то, что ещё в январе 1915 г. Маяковский переселился в Петроград – при каждом удобном случае он приезжал в Москву.

3 Вед. – Сегодня мне кажется, что мы встречались часто, что это время длилось долго. На самом деле Володя служил в автомобильной роте в Петрограде, в Москву наезжал изредка.

1 Вед. – Пройдёт совсем немного времени, и Маяковский по просьбе Эли Каган прочтёт свою новую поэму «Облако в штанах» Лиле и Осипу Брик.

3 Вед. – В тот ли первый раз, в другую ли встречу, но я уговорила Володю прочесть стихи Брикам, а Бриков – послушать Маяковского, и думается мне, что тогда, в тот вечер, уже наметилась судьба тех, кто слушал «Облако»…

1 Вед. – Лиля Брик слышала это имя – Маяковский, даже видела поэта как-то раз на одном из поэтических вечеров, но всерьёз к нему не относилась: считала одним из расплодившихся тогда графоманов.