Управление персоналом (стр. 25 )

Умение выявлять психологические проблемы – показатель высокой квалификации руководителя. Предпосылкой для формирования этого полезного навыка является понимание двух особенностей процесса принятия решения.

Во-первых, принятие решения – рациональный процесс, важным элементом которого являются логика. Для него также важен внимательный анализ, выработка и оценка альтернатив.

Во-вторых, руководителю при принятии решения необходимо учитывать психологические факторы, среди которых особое место занимают психологические проблемы индивидуального принятия решений (см. March J., 1994):

Проблемы внимания. Человек не может удерживать в поле внимания множество объектов одновременно, поэтому психологическая теория принятия решений в качестве главного рассматривает, как расходуется ограниченный ресурс – внимание. Проблемы памяти. Способность человека хранить информацию ограничена: память отказывает, записи и файлы теряются, последовательность событий стирается или искажается. Ограничены также способности к поиску и систематизации информации. Проблемы понимания. Люди, принимающие решения, обладают ограниченными способностями понимания. Они испытывают затруднения в использовании и обобщении информации для установления причинно-следственных связей между событиями и выявления релевантных фактов во внешнем мире. Они могут делать неверные выводы из имеющейся информации. Проблемы общения. Ограничены также и способности людей обмениваться информацией. Затруднено общение не только между разными культурами, разными поколениями, но и между людьми разных профессий. Разные группы людей используют разные теоретические модели для упрощения реального мира.

Наконец, одни и те же люди принимают разные решения, в зависимости от того, действуют ли они самостоятельно или в группе. Такие явления получили название «феномены коллективных решений» (Кулагин, 2001). Выделяются следующие феномены коллективных решений:

групповое мышление; эффект поляризации; эффект «социальной фасилитации»; феномен «выученного диссонанса»; эффекты объема и состава; эффект «асимметрии качества решений»; феномен идиосинкразического кредита; феномен ложного сознания; феномен виртуального решателя; явление конформизма.

Групповое мышление обуславливает непреднамеренное подавление критического мышления вследствие усвоения индивидом групповых норм, что принципиально отличается от преднамеренного самоограничения под угрозой наказания извне. Другими словами, индивид неосознанно жертвует своей способностью критически оценивать альтернативы, опасаясь вызывать недовольство других членов группы. Чем сплоченнее группа, тем сильнее желание каждого ее члена избежать раскола, что заставляет его склоняться к тому, что любое предложение, поддержанное лидером, или большинством членов группы, является правильным.

В сплоченной группе главная опасность заключена не в том, что каждый ее член скрывает свои возражения, а в том, что от склонен поверить в правильность группового решения, не пытаясь тщательно взвесить все «за» и «против». Доминирование группового мышления проявляется не в подавлении инакомыслия, а в добровольном жертвовании выгодами сомнений, естественных в условиях неопределенности, во имя группового консенсуса. Английский исследователь И. Дженис (Janis I., 1981) выделил восемь причин группового мышления.

1. Иллюзия неуязвимости. Большинство или все члены группы имеет иллюзию собственной неуязвимости, которая мешает им объективно оценивать даже очевидную опасность и превращает их в «сверхоптимистов», склонных принимать рискованные решения. Эта же иллюзия делает их неспособными замечать явные признаки опасности.

2. Ложная рациональность. Жертвы группового мышления склонны не только игнорировать предупреждения об опасности, но и находить рациональные объяснения своей беспечности, лишая группу возможности критического анализа ситуации.

3. Групповая мораль. Жертвы группового мышления слепо верят в высшую справедливость целей своей группы, и эта вера вынуждает их игнорировать этические или нравственные аспекты последствий принимаемых решений. На практике это проявляется в том, что подобные вопросы вообще не обсуждаются в группе.

4. Стереотипы. Жертвы группового мышления придерживаются стереотипных взглядов на лидеров враждебных групп, которые считаются или злодеями, не заслуживающими честных переговоров, или слишком слабыми или тупыми для того, чтобы эффективно противодействовать любым, даже самым рискованным, мерам, предпринимаемым группой для победы над ними.

5. Давление. Жертвы группового мышления оказывают прямое давление на любого, кто выразит сомнения относительно какой-либо из групповых иллюзий или выдвинет аргументы в пользу курса действий, альтернативного одобренному большинством группы. Эти особенности являются следствием нормы поиска согласия, соблюдение которой ожидается от лояльных членов группы.

6. Самоцензура. Жертвы группового мышления избегают отклонения от того, что можно назвать групповым консенсусом; они держат при себе свои сомнения и даже непроизвольно приуменьшают значимость собственных сомнений.

7. Единодушие. Жертвы группового мышления разделяют иллюзию единодушного принятия группой почти всех доводов, приводимых членами группы в пользу точки зрения большинства. Этот симптом частично является следствием описанного выше симптома. Молчание кого-либо из участников заседания (в действительности сдерживающего свои возражения) неверно интерпретируется, как его полное согласие с тем, что говорят другие участники совещания.

Когда группа людей, уважающих мнения своих коллег, приходит к согласию по какому-либо вопросу, каждый ее член склонен уверовать в групповую правоту. Таким образом, в группе, где отсутствуют четко выраженные разногласия между членами, консенсус (часто ложный) начинает восприниматься как доказательство правильности принятого решения и подменяет критическое осмысление реальности.

При обсуждении планов таких серьезных преобразований или рисковых действий участникам совещания очень трудно высказывать возражения, особенно если это может заставить группу задуматься о том, не является ли предпочитаемый группой курс действий настолько рискованным, что от него следует отказаться вовсе. Такого рода возражения могут вызвать опасения совершить ошибку. Как только групповой консенсус поколеблен, члены группы лишаются приятной уверенности в правильности решения, которое они склонны были принять. Каждый член группы вынужден теперь вспомнить о существовании неопределенностей, и оказывается перед необходимостью кропотливого сбора дополнительной информации для того, чтобы самостоятельно оценить серьезность возможных рисков. В этом заключается одно из неприятных последствий присутствия в группе трезвомыслящих критиков.

Нередко для того, чтобы избежать подобной неприятности, члены группы приобретают склонность почти бессознательно подавлять в себе сомнения, когда они касаются целесообразности принятия рискованного курса действий. Лидер группы и ее члены всячески подчеркивают общее в их взглядах, отодвигая на задний план расхождения, откровенное обсуждение которых может напомнить о нерешенных вопросах.

8. «Привратники». Жертвы группового мышления присваивают себе роль привратников, защищающих своих лидеров и коллег по группе от неприятной информации, которая могла бы разрушить разделяемую группой веру в эффективность и нравственность ранее принятых решений. При возникновении сомнений в правильности принятых решений члены группы говорят, что время обсуждений прошло, решение принято и теперь долг группы состоит в том, чтобы оказывать руководителю, принявшему на себя груз ответственности, всяческую поддержку. В уже упоминавшейся статье, посвященной групповому мышлению, И. Дженис приводит следующий пример «привратничества»: на большом приеме в честь дня рождении жены генеральный прокурор США Кеннеди, который постоянно получал информацию о плане вторжения на Кубу, отвел тогдашнего министра обороны А. Шлезингера н сторону и спросил, почему тот возражает против плана вторжения. Холодно выслушав его ответ, Кеннеди сказал: «Вы можете быть правы или не правы, но президент уже принял решение. Не пытайтесь переубедить его. Теперь наступило время, когда все мы должны помогать ему, как только можем».

Когда группа, принимающая решения, демонстрирует все или большинство из перечисленных симптомов, тщательный анализ ее работы позволяет выявить ряд типичных недостатков, которые приводят к принятию некачественных решений по следующим причинам:

во-первых, с самого начала группа избегает общего обзора всех имеющихся альтернатив и ограничивается обсуждением малого числа (обычно двух) альтернативных курсов действий;
во-вторых, группа не проводит повторного обсуждения первоначально одобренного большинством курса действий после того, как выявляются риски и препятствия, не обсуждавшиеся ранее;
в-третьих, члены группы мало уделяют времени или не уделяют вообще обсуждению неочевидных выгод альтернативных курсов действий или не замеченных ранее способов снижения затрат, из-за которых альтернативные курсы были ранее отвергнуты;
в-четвертых, члены группы мало внимания уделяют или не уделяют вовсе получению информации от экспертов в их собственных организациях, что могло бы помочь точнее оценить потенциальные затраты и результаты;
в-пятых, члены группы проявляют интерес к фактам и мнениям, которые могут быть интерпретированы как подтверждение правильности выбранной политики, и склонны игнорировать прочие факты и мнения.

Эффект поляризации. В процессе принятия коллективных решений, когда члены группы непосредственно взаимодействуют между собой, имеет место так называемая поляризация риска. Это явление состоит в том, что принятое группой решение оказывается более или менее рискованным в зависимости от того, какое в среднем отношение к риску было у группы до обсуждения проблемы. Если первоначально группа была скорее консервативной, чем склонной к риску, то в результате коллективного решения она становится еще более консервативной и осторожной. В этом случае наблюдается эффект «сдвига к осторожности». Если же первоначально группа была скорее рискованной, чем осторожной, то после обсуждения ее склонность к риску увеличивается, и группа принимает еще более рискованное решение. В этом случае наблюдается обратное явление – эффект «сдвига к риску». Таким образом, возникает эффект поляризации: мнение группы после обсуждения «сдвигается» в сторону крайнего риска или крайней осторожности.

Открытие эффекта «сдвига к риску» было неожиданным для исследователей, поскольку этот феномен противоречил сложившимся представлениям о том, что коллективные решения, в отличие от индивидуальных, должны быть более точными, взвешенными, рациональными и поэтому менее рискованными.

Однако эксперименты показали, что во многих случаях группа демонстрирует большую склонность к риску, чем каждый из ее участников в отдельности. Существует несколько объяснений этого феномена (Карпов, 1999):

Во-первых, в условиях коллективного решения проблем имеет место так называемая диффузия ответственности. При этом общая ответственность за конечный результат распределяется между членами группы, и, как следствие, для каждого из них она становится меньшей, что и побуждает их принимать более рискованные решения.

Во-вторых, риск в сознании людей имеет положительную ценность. Поэтому рискованное поведение выше оценивается окружающими, чем осторожное поведение, которое обычно связывают с нерешительностью. Поскольку любой человек желает, чтобы его оценивали более высоко, то именно в группе он начинает демонстрировать рискованное поведение в большей мере, чем в одиночестве. В итоге участники обсуждения начинают соревноваться между собой, что влияет на общую величину риска коллективного решения.

Впоследствии исследователями было уточнено, что группа действительно принимает более рискованное решение, если первоначально средняя групповая оценка уже была смещена в сторону риска. В противном случае наблюдается «сдвиг к осторожности». На этом основании (2001) приходит к выводу, что наиболее разумным объяснением эффекта поляризации служит гипотеза информационного влияния. В ходе обсуждения члены группы выслушивают мнения других участников, которые для подтверждения своей позиции могут приводить новые и порой неожиданные аргументы, о чем их коллеги даже и не думали. Если в целом группа настроена консервативно, то при обсуждении проблемы каждый из ее участников получает новую для себя информацию, которая только подкрепляет его осторожную позицию. Естественно, что в этом случае коллективное решение оказывается еще более осторожным и консервативным.

С другой стороны, если до обсуждения группа была настроена радикально и оптимистично, то в ходе дискуссии ее члены, выслушивая мнения других участников, лишний раз убеждаются в «своей правоте». В итоге коллективное решение оказывается еще более рискованным.

Крайнее проявление данного эффекта заключается в том, что в некоторых случаях группа не просто принимает более рискованное решение, чем каждый из ее участников в отдельности, а соглашается пойти на такой уровень риска, который предлагается самым рискованным членом группы. Это явление известно под названием эффект «потолка» Р. Кларка.

Эффект «социальной фасилитации» . Он заключается в том, что присутствие или участие в решении задачи других людей оказывает «облегчающее» воздействие на выполнение индивидуальных действий и принятие индивидуальных решений. Другими словами, в группе легче работать и принимать решения, чем в одиночестве. Однако позднее было установлено, что это верно лишь наполовину. Как показали эксперименты, поведение людей в присутствии наблюдателей становится более уверенным и точным только при решении относительно простых и знакомых задач. Когда же требуется решить сложную задачу, то присутствие других людей «сковывает» и мешает. В этих условиях человек действует более точно и уверенно, если он работает один. Таким образом, феномен «социальной фасилитации» описывает влияние группы на качество индивидуальных действий и решений – группа облегчает правильное решение простых и затрудняет правильное решение сложных задач.
Вместе с тем дальнейшие исследования показали, что социальная фасилитация может приводить к обратному явлению – эффекту «социальной лености», который состоит в том, что в условиях коллективной деятельности личные старания и производительность каждого участника группы уменьшаются. Скорее всего, главная причина «социальной лености» – это разделение ответственности за результат между всеми членами группы. Кроме того, в этих условиях не так очевидна связь между индивидуальными усилиями и общим результатом деятельности, что и приводит к снижению активности людей.

Феномен «выученного диссонанса» . Это явление возникает из-за того, что многие участники группы еще до начала обсуждения или в ходе коллективного решения проблемы понимают невозможность повлиять на окончательное групповое решение. Поэтому они как бы заранее предвидят, что в итоговом решении группы не будут учтены их индивидуальные предпочтения и, как следствие, решение будет противоречить их личным интересам.

Подобная психологическая установка в дальнейшем закрепляется в сознании людей («выучивается»), что приводит к заметному снижению их творческой активности в процессе принятия коллективных решений. Вместе с тем феномен «выученного диссонанса» также может приводить к возникновению другого явления – «асимметрии в оценке адекватности собственных и чужих аргументов» (Карпов, 1999). Этот эффект состоит в субъективном завышении участниками дискуссии ценности и обоснованности своих собственных мнений и оценок и, напротив, в недооценке значимости и адекватности аргументов других членов группы.

Эффекты объема и состава. В процессе принятия коллективных решений часто наблюдается эффект объема, который состоит в том, что слишком большие и слишком малые по объему (числу участников) группы принимают менее эффективные решения, чем группы, имеющие некоторый оптимальный объем. Как показывают исследования, величина этого оптимального объема непостоянна, но обычно лежит в пределах от четырех до восьми человек. Таким образом, качество коллективных решений имеет нелинейную зависимость от числа лиц, участвующих в его подготовке и принятии: с увеличением объема группы качество решений возрастает, достигает максимального значения и затем начинает снижаться.

Причина этого состоит в том, что слишком малые группы, как правило, не обладают достаточной информацией и необходимым разнообразием мнений, чтобы принимать качественные решения. Напротив, в слишком больших группах очень сильно проявляются негативные эффекты межличностного взаимодействия, такие как поляризация риска, социальная леность, выученный диссонанс и другие, снижающие в итоге качество коллективных решений.

Вместе с тем установлено, что эффективность процесса принятия решений зависит не только от количества участников, но и от состава группы. Как известно, группы, принимающие решения, могут быть однородными или различаться по определенным признакам – возрасту, полу, профессиональному опыту, образованию, культурному уровню, служебному положению и т. д. Совокупность этих различий описывается как «однородность-неоднородность» группы. В связи с этим часто проявляется эффект состава, который заключается в том, что слишком однородные и слишком неоднородные группы обычно принимают менее удачные решения, чем группы, имеющие некоторую «оптимальную» степень однородности (Карпов, 1999). Это объясняется тем, что в крайне неоднородных группах очень трудно совместить или хотя бы согласовать позиции участников из-за их сильных различий. С другой стороны, в полностью однородных группах на качество решений отрицательно влияет само сходство позиций, взглядов, установок, притязаний и личностных качеств их участников. Поэтому такие группы утрачивают необходимое разнообразие идей и мнений. Кроме того, именно однородность группы создает предпосылки для возникновения группового мышления.

Эффект «асимметрии качества решений» . Этот феномен описывает различия в том влиянии, которое может оказывать группа на качество индивидуальных решений людей в зависимости от их статуса внутри этой группы. Как указывает (2001), эффект «асимметрии качества решений» имеет двоякое проявление:

Во-первых, группа имеет больше возможностей для того, чтобы повлиять на качество индивидуальных решений ее рядовых участников, нежели на качество решений руководителя. Решения руководителя, как правило, более устойчивы и неизменны, чем решения других членов группы. Благодаря своему статусу руководитель в меньшей степени поддается влиянию группы и реже меняет свои решения.

Во-вторых группа имеет меньше возможностей для того, чтобы изменить неудачное решение руководителя, по сравнению с тем, как сам руководитель может убедить или заставить группу принять иное решение. Этот феномен явно показывает, что влияние труппы на индивидуальные решения отдельных субъектов зависит от их иерархического статуса и положения в группе, даже если формально эта группа считается паритетной, и все участники обладают равными правами.

Феномен идиосинкразического кредита. Это явление представляет собой своеобразное разрешение группы на девиантное поведение, т. е. поведение, отклоняющееся от общепринятых норм. При этом разным участникам группы может быть позволено разное отклонение от групповых норм. Величина такого отклонения обычно зависит от статуса членов группы и их прошлого вклада в достижение общегрупповых целей: чем выше положение субъекта внутри группы, тем большей свободой поведения и высказываний он обладает.

Феномен усиливается в новых условиях, а также в ситуациях, требующих свежих и оригинальных решений. Таким образом, очевидно, что феномен «идиосинкразического кредита» проявляется, прежде всего, в деятельности руководителя (в силу его особого положения и высшего статуса в группе), а также в нестандартных ситуациях, которые требуют принятия решений, выходящих за рамки сложившихся стереотипов. Величина подобного кредита непосредственно влияет на радикальность решений, предлагаемых руководителем, и определяет «степень свободы» его поведения в процессе обсуждения проблемы. Поэтому и сам феномен «идиосинкразического кредита» может рассматриваться не только как психологический эффект, но и как реальный механизм принятия коллективных решений.

Феномен ложного согласия. Он состоит в том, что в ходе дискуссии некоторые члены группы могут соглашаться с лидером или с большинством. Однако это объясняется не тем, что их взгляды действительно совпадают, а совсем другими причинами: недостаточной компетентностью, слабостью характера, отсутствием личных взглядов, нежеланием думать и тратить силы на решение проблемы. Занимая такую позицию, субъект не включается конструктивно в групповую дискуссию, а лишь активно подчеркивает свое согласие с другими участниками, имеющими, как правило, более высокий статус. Причем это согласие совершенно не подкрепляется какими-либо аргументами. Более того, оно может не совпадать даже с личными убеждениями и предпочтениями субъекта. При этом в процессах принятия групповых решений ярко проявляется и другая поведенческая установка – стремление «выделиться», подчеркнуть свою значимость и особую роль в группе.

Эта установка обычно приводит к противоположному явлению – феномену демонстративного несогласия. В этом случае отдельные участники группы формально ведут себя «с точностью до наоборот»: они активно отрицают любые мнения, не совпадающие с их «точкой зрения», и нарочито противопоставляют себя группе. Однако, по сути, их поведение также не основано на каких-либо содержательных и заслуживающих внимания аргументах и преследует цель привлечь к себе внимание более авторитетных членов группы.

Феномен «виртуального решателя» . Здесь «виртуальный решатель» – человек, которого реально нет в группе, но который, по мнению группы, «должен появиться и решить проблему» (Карпов, 1999). Обычно это явление воспринимается и оценивается людьми отрицательно, так как оно приводит к тому, что принятие решения затягивается или откладывается на неопределенный срок. Однако феномен «виртуального решателя» имеет одну положительную черту: в процессе ожидания «виртуального решателя» группа поневоле продлевает подготовку принятия решения и поэтому в ряде случаев повышает его обоснованность.

«Зеркальным» по отношению к этому феномену выступает явление «экспансии области решения» (Кулагин, 2001). Оно имеет два основных признака:

Во-первых, у группы возникает иллюзорное представление о своей высокой роли в решении тех или иных задач, действительно входящих в ее компетенцию, т. е. о том, что никто, кроме этой группы, их не решит.

Во-вторых, в группе наблюдается тенденция к необоснованному расширению своих полномочий. Это приводит к тому, что решения вышестоящих органов иногда подменяются собственными групповыми решениями, и, таким образом область решаемых задач, входящих в компетенцию данной группы, самопроизвольно расширяется.

Явление конформизма. Этот хорошо известный социально-психологический эффект часто наблюдается в процессах принятия коллективных решений и состоит в том, что многие люди принимают решения и выносят суждения только на основании мнения окружающих, даже если оно противоречит их собственному. Для исследования этого эффекта проводились многочисленные эксперименты, которые показали, что у людей появляется склонность к конформизму, когда им противостоит даже незначительное большинство группы. Таким образом, это явление можно иначе назвать эффектом согласия с большинством. Он имеет несколько характерных особенностей:

Во-первых, влияние большинства на меньшинство не безгранично, а имеет некоторые разумные пределы. Так, в одном из экспериментов при увеличении количества подставных лиц, играющих роль большинства, испытуемые соглашались с их неверным мнением в 33 % ответов, и выше этого уровня согласие меньшинства не поднималось.

Во-вторых, согласие с большинством возрастает при увеличении объема группы, т. е. в больших группах большинство имеет более сильное влияние на меньшинство, чем в малых.

В-третьих, большинство оказывает значительное влияние на меньшинство, только если оно единодушно в своих оценках. Если же среди большинства появляются «несогласные» или «сомневающиеся», то это влияние резко ослабевает. В частности, в одном из экспериментов в состав большинства был введен участник, который, в отличие от остальных, давал правильные ответы на контрольные вопросы. Это привело к удивительному эффекту: количество случаев, когда испытуемые соглашались с неверными ответами большинства, сократилось в четыре раза, т. е. конформизм стал в четыре раза меньше, чем прежде (Платус, 1998).

В дальнейшем исследователи пошли еще дальше. Они поставили вопрос: как меньшинство группы влияет на поведение большинства? Чтобы ответить на него, были проведены эксперименты, в которых испытуемые находились в большинстве, а подставные лица, намеренно дававшие неправильные ответы, составляли явное меньшинство группы. Оказалось, что «меньшинство способно влиять на большинство и заставлять его соглашаться с собой» (Кулагин, 2001, с. 130). Однако для этого должно выполняться одно важное условие – меньшинство должно занимать твердые, последовательные и согласованные позиции. Только в этом случае оно может иметь влияние на мнение большинства. Так, в очередном эксперименте группа состояла из четырех испытуемых и двух «подставных». Если подставные лица единодушно давали неверные ответы, то обнаружилось, что в среднем в 8% случаев испытуемые соглашались с ними. Если же меньшинство начинало колебаться, то большинство группы соглашалось с ним только в 1% случаев. Это явление, называемое эффектом влияния меньшинства, необходимо учитывать в процессах принятия коллективных решений, когда меньшинство надеется изменить соотношение сил и склонить обсуждение в свою пользу.