Когда Империи не было (стр. 5 )

Под новую идеологию естественным образом подстраивается личная этика: главным достоинством эпических героев третьего поколения, мужей "битвы и совета", является уже не столько сила, сколькодоблесть. Ради неё можно пойти на всё. Скажем, у Ахилла – наверное, самого характерного героя третьего поколения – была (да он сам об этом говорил) возможность прожить долгую мирную жизнь. Причём в довольно комфортных условиях: семья, богатства, титул правителя... Но "слава твоя погибнет", гласило предсказание, и Ахилл собственной волей выбрал строго противоположное, действуя вопреки предсказанию: "Нет возвращения мне, но слава моя не погибнет!" – и никто не счёл его безумцем.

Третье поколение оказалось в ситуации перехода всеобщего кризиса в катастрофу, и действовало соответственно: Троянская война стала их школой. В эпосе первых поколений переход героя из одного лагеря в другой был нормальным явлением; теперь такой переход стал невозможным. Троянская война разделила мир на своих и врагов однозначно и резко: всё своё – это воплощённая норма, идеал; всё вражеское – ужасно и неприемлемо. Именно в эту эпоху возникает разделение на добро и зло. Законы самоорганизации общества, законы эволюции заставляли героев третьего поколения отбрасывать устаревшие правила жизни, самим предлагать и добровольно принимать жёсткие порядки будущего государства.

На смену мирной жизни среди богов и природы пришла война. На смену войне шёл порядок Империи, основанный на принципиально новой экономике.

Четвёртое поколение: новая экономика

Для людей четвёртого поколения важнее всего труд, собирание богатства в доме, окультуривание земли. Война же, если уж выпадала на их долю, становилась не главным событием их жизни, а печальной необходимостью. Бой для них – страдание (Одиссей не желает сражаться с женихами Пенелопы). Гомер, через смену поколений, показал нам постепенное очеловечивание героя, который проделал путь от божества – к полубогу, от него – к идеальному человеку, и затем – к человеку обычному.

Да, героев четвёртого поколения рука не поднимается назвать героями в собственном смысле слова: их идеал – мирные "подвиги земледельческого труда". Для таких героев нет ничего зазорного в победе не силой, а хитростью, им ведом страх – какие же они герои?! Обычные люди с их слабостями и пороками. Произошло явное разбожествление мира и дегероизация жизни.

А что взамен?

Гомер, глазами Нестора и Одиссея, рисует такую картину: безмолвствующий на собраниях народ, немногие древние старцы, сотоварищи сгинувших под Троей героев. Буйные женихи, не признающие право рыцаря-странника на равное право с ними состязаться. Одиссей подвергается угрозам в обществе, в котором за поколение до этого главенствовал культ странствующего рыцаря! И тут же нерешительные, заискивающие молодые люди, в частности Телемах, сын Одиссея, и слуги-рабы Одиссеева дома… Уже рабы, а не равные сотоварищи, как было совсем недавно… А нахрапистая молодёжь определенно знает, в чём счастье боевой дружины. Счастье приходит к ней в мирные дни! Правда, это обстоятельство идёт несколько в разрез с самим назначением дружины, как его понимали ранее, но ведь время изменилось. Теперь совершенно естественно, что дружина благоденствует при безупречном базилевсе, который "оберегает правду". Героики не надо; надо просто быть верным.

Идёт прямая смена юридической парадигмы: самые молодые представители четвёртого поколения уже делают ставку на патриархат и наследование по отцовской линии, а предшествующие им, такие же представители того же четвёртого поколения, ещё опираются на матриархат и передачу наследования по женской линии. Новое замужество и наследование власти новым мужем вместе с женитьбой, а не наследование сыном имущества своего отца. И мы видим, что симпатии автора, то есть Гомера, на стороне патриархата, который поддерживается в его поэмах как богами, так и оставшимися героями предыдущих поколений.

Но что же изменилось в экономике? Посмотрим на это через… через гастрономические пристрастия представителей разных поколений.

Первые два поколения – это герои, раздвигающие пределы Ойкумены. Это кочевники, вольные люди, живущие везде и всюду, питающиеся у походного костра. В их жизни нередки встречи с дикими зверьми, страшными фантастическими чудовищами и неприятными людьми. И им, для постоянной готовности к бою, необходимо было обладать отменным физическим здоровьем, силой и выносливостью. А добиться этого можно, лишь постоянно следя за собой и собственным телом. Так глянем же на пищевой рацион гомеровских героев, который описан у него вполне естественно и реалистично.

Герои первого и второго поколений, да частично и третьего, питаются в основном мясом животных и пьют виноградное вино. Медовое вино появляется только в воспоминаниях о самых древних годах. Между тем, всё повествование охватывает период в полтора века, а значит, "самые древние года" отстоят всего на полвека или максимум на три четверти века от новейших времён, описываемых Гомером "с натуры". Хлеб в описаниях трапез первого и второго поколений вообще не упомянут ни разу, а для третьего выступает как дополнение.

Мясо и вино – это обычная пища воинов, дающая им силы перед боем, чего никак не могла бы дать пища растительная. В словах ликийского царя Сарпедона, союзника троянцев, вино и мясо прямо рассматриваются как воздаяние "чести" героям и как условие для накопления "благородной силы". Герои "Илиады" поедают по большей части мясо как крупного, так и мелкого рогатого скота: "Ахиллес бело-рунную овцу сам закалает", а затем вместе с друзьями свежует, делит на мелкие части и обжаривает на костре её мясо, после чего все садятся за трапезу. Герои "Одиссеи" употребляют в пищу также мясо свиней и кабанов. Запивается вся эта обильная и жирная пища обычно вином, в основном виноградным. Это – трапеза третьего поколения; хлеб представляет собой лишь добавку к основному рациону.

Однако при переходе "от суровой героики войн" к спокойной жизни роль хлеба начинает резко возрастать. И для четвёртого поколения, как показано в "Одиссее", он становится основным продуктом питания, настолько важным, что "хлебом" именуют уже всю пищу… Кстати, было бы не лишним отметить "огромную заслугу" переводчиков (Жуковского, Гнедича и других), переводящих термином "хлеб" множество разных вещей: мясо поросят, и просто пищу, и яства и даже одежду и обувь героев. Так им казалось поэтичней, чтобы хлеб был на столе.

Мясо же, наоборот, в условиях мирного времени становится добавкой к основной пище. При этом главной едой может быть не только хлеб, но и другие продукты, например, сыворотка. "К сыворотке мог бы ещё получить козлиную ногу", – это слова подёнщика, козопаса Мелентия. В них уже явно прослеживается оттенок социальной градации, деление на знать и простолюдинов, что совершенно не характерно для предыдущих поколений.

Меняется и напиток героев. Теперь они пьют, по большей части, "медовое вино", якобы возрождая традиции самых древних предков. При этом, следуя эпической традиции и, видимо, историко-социальной практике, женихи в доме Одиссея продолжают поедать мясо быков и свиней, запивая его виноградным вином, эдакая дань героизму древних воинов. Но дома для каждого из них главные продукты – хлеб и медовое вино, удивительное сочетание новой жизни с возрождением древних традиций.

Так что же произошло?

Кризис перенаселения был разрешён переходом к новому способу хозяйствования. На громадных территориях – особенно расширившихся после "похода" венетов, разносивших этот новый способ хозяйствования повсюду – началось возделывание земли и содержание одомашненных животных. Можно предположить, что толчок к своему развитию получили также ремёсла и крупная международная торговля; ясно же, что если в гостях люди пьют вино, а дома – медовуху, то вино дорого, потому что стало экспортным товаром. Потребовались работники, и началось социальное расслоение: кто-то организовывал хозяйство и получал больше, кто-то оказывался рабом или наёмным тружеником, и получал, конечно, меньше.

Произошли соответствующие изменения и в государственном устройстве. Воины-кочевники потеряли своё былое значение: оказалось, что брать налог "с копья" не так уж и выгодно. Появилась новая земледельческая аристократия, новая идеология и, конечно, её служители! А поскольку началась вся эта эпопея в едином центре, и от него "побежали круги" по всему миру, постольку появление Империи оказалось предопределённым.

Вот о чём поведал нам Гомер.

Эпилог: опять средневековый след

Не только античная, но и средневековая эпоха рассказала нам много о создании Великой Империи и об основном переломном моменте этого времени – Троянской войне. Поэтому не поленимся и бросим взгляд на "гастрономическую" историю в Средневековье. Как излагают её учёные, занятые в этой области?

А вот как.

"Собственно средневековая система питания в Европе сформировалась в процессе синтеза двух традиционных моделей – "средиземноморской" и "варварской". "Средиземноморская" модель являлась преимущественно вегетарианской, ее символом был хлеб, тогда как символом "варварской" модели были мясо", – сообщает А. Я Гурвич. "Местная знать формировала свой стиль жизни под варварские образцы – охотилась и ела мясо в избытке, низшие слои предпочитали вегетарианскую пищу. Приверженность старым традициям у знати, привычка есть мясо, была настолько сильной, что даже пост соблюдался плохо", пишет Ф. Бродель. И так далее, пока не находим, что "на исходе Средних веков происходят существенные изменения в привычках питания и гастрономических традициях, в значительной мере обусловленные влиянием "крестовых походов". Определяющим признаком новой кухни стал обычай печь пироги и булки, которых практически до этого не знали. Появляется хлебная печь, и специальные кухни"; это сообщение Леви-Страуса.

Как видим, всё по Гомеру. Сначала мясо – потом булки.

И вот мы обнаружили, что Империя начала формироваться в условиях оседания воинов на землю, формирования мирного быта и последующих за этим кардинальных социальных и экономических изменений.

Литература

Levi-Strauss C. Le triangle culinaire? 1965.

Баркова поколения героев.

Гуревич средневековой народной культуры. М.: 1981.

Илиада, Песнь XXIV, 621–622.

Илиада. Песнь VI, 313–314; Песнь XVIII, 558–560.

Лосев . Символ. Миф. М., 1982.

Одиссея. Песнь X, 371–372; Песнь XII, 18–19; Песнь XIV, 45–46; Песнь XVIII; 359–361; Песнь XIX, 62.

Одиссея. Песнь XIV, 80–81, 109.

Одиссея. Песнь XXI, 293.

Путилов народного историзма // Типология народного эпоса. С. 172.

"Одиссея" – героическая поэма странствий. М.: 1978.

Шталь эпического изображения (Четыре поколения героев "Одиссеи" Гомера) // Типология народного эпоса. М.: 1975.