О «зеркальной метафоре» и не только (стр. 1 )

О «зеркальной метафоре»

и не только.

«Сравним сознание как это часто делают, с зеркальным отражением. Пусть предмет А отражен в зеркале, как Аа[1]» - этими словами начинает известное рассуждение, посвященное популярной в психологии «зеркальной» метафоре.

Обратимся и мы к ней, ибо сегодня пришло время отнестись к идее зеркальности сознания, которую правомерно или по недоразумению связывают с ленинской идеей отражения, а заодно, между делом отнестись к постмодернистской моде на метафору как таковую.

Зеркало с отражающимся в нем предметом - типичная метафора наделенного сознанием и обладающего образом внешней вещи человека.

В том, что это именно метафора нет никакого сомнения – сравнивая человека с зеркалом, , как и бесчисленные его предшественники, не предлагает толковать сравнение буквально и искать физическое отражение, физический образ внешних предметов в некотором зазеркалье человеческой чувственности. Что же хочет сказать нам с помощью «зеркальной» метафоры, какую свою мысль он хочет проиллюстрировать?

Обратимся к тексту . Итак, предмет, скажем стол – А, отражен в зеркале в виде некоторого зазеркального образа а. Мы говорим ЗАзеркального, ибо из контекста «Исторического смысла…» нетрудно понять, что речь идет не о проекции отраженного изображения на некоторый внешний экран, как это происходит в зале кинотеатра, то есть речь не идет о проекции физически реальной, но именно о зазеркальном мнимом отражении или образе.

Что ж, на первый взгляд метафора вполне корректно отображает ситуацию с психическим или сознательным отражением человеком некоторого внешнего предмета, хотя бы того же стола. Суть метафоры в том, что есть две пары: - стол – его образ в голове человека и тот же стол - его зазеркальное отражение. Казалось бы, к чему тут можно придраться?

Ну, собственно к предмету метафоры придраться действительно невозможно, ибо он есть просто банальное общее представление. Есть стол. Ну да, если мы не солипсисты и не носимся с идеей «вещи в себе», то наличие стола не вызывает особых сомнений. Не менее очевидно для каждого из нас и наличие в нашем сознании образа стола, наличие так сказать феноменального стола. За очевидную наличность последнего ручался даже Рене Декарт со всем своим радикальным методическим сомнением.

Но метафоры нет без аналогии, предмету метафоры ставится в соответствие нечто иное, что очевидно ему нетождественно, и что в то же самое время выражает некоторое скрытое, неожиданное качество последнего. В данном случае понять человека с его психическими образами предлагается через обращение к метафоре зеркала.

Между тем эта метафора не только не может нам что-либо прояснить, но окончательно все запутывает, ибо в ней самой заложено противоречие столь глубокое, что оно исключает саму возможность ее использования в качестве что-то проясняющей метафоры.

Да в пределах «зеркального» отношения, как впрочем и за его пределами, сам стол вполне благополучно существует – куда бедной деревяшке деваться? А вот с его зеркальным отражением – беда, ибо зазеркального отражения без человека или другого, наделенного достаточно развитым зрением существа, просто нет. Причем, нет не в каком-то особом «онтологическом», но и в самом банальном гносеологическом смысле. Его нет не только как бытия, но и как кажимости. Нет просто потому, что в отношении стол-зеркало-зазеркальный образ стола отсутствует субъект - тот, которому могло что бы то ни было казаться.

В сказанном легко убедиться, если припомнить элементарную схему из школьного учебника физики, поясняющую происхождение мнимого зазеркального изображения. Последнее видится наблюдающему его человеку там, где сходятся мнимые же лучи, образованные продолжением реальных, отраженных зеркалом лучей. Уберите из схемы активный человеческий глаз, что-то во внешнем мире высматривающий, и Вы обнаружите странную ситуацию, вместе с глазом у вас исчезнет и зазеркальный образ.

Иначе говоря, без активного субъекта, способного своей деятельностью воссоздать (положить) образ отражаемой вещи как субъективный образ, никакого зеркального отражения не будет существовать в принципе. А потому традиционная метафора человеческой психики в виде зеркального образа несостоятельна в своей сути. Тут просто нет метафоры, а есть тавтология. Созерцающего и имеющего субъективные образы человека «метафорически» сравнивают с созерцающим и имеющим субъективные образы человеком.

Сказанное, звучит на первый взгляд неожиданно. А как же, - спросите Вы, - разве небо не отражалось в древних водоемах в ту далекую геологическую эпоху, когда на земле еще не было существ, обладающих сколько-нибудь развитым зрением?

Увы, не отражалось. То есть солнечные лучи, конечно, падали на водное зеркало и отражались от него, но вот только никакого зазеркального образа солнца и облаков они не образовывали, ибо зазеркальный образ не образуется лучами самими по себе, но активно стоится нашей зрительной системой. Нет этой или подобной ей активной зрительной системы, нет и зазеркального образа, а нет образованного самими по себе лучами зазеркального образа, значит нет и метафоры.

В том, что допустил в своих рассуждениях описанную выше фактическую ошибку легко убедиться обратившись к тексту «Исторического смысла…» Обсуждая пресловутую зеркальную метафору он упоминает также об “X” – процессах, которые происходят «сами по себе в зеркале[2]» и которые опосредуют отношение А к а. Эти процессы он однозначно толкует как процессы чисто физические, как «преломление световых лучей[3]».

Таким образом, первый вывод, который очевидно вытекает из нашего анализа заключается в том, что зеркальная метафора у , так скажем, не получилась. Такая опасность часто подстерегает теоретика, когда он от строгой научной логики переходит к сравнениям и метафорам. Известно, что «всякое сравнение хромает», но это и значит, что мышление с помощью модных нынче «метафор» изначально обречено на хромоту. Впрочем, постмодернистов это рассуждение очевидно не смущает, и они смело лепят из этой хромающей логики новый идеал теоретического мышления.

Разумеется, теоретики всегда использовали и будут использовать в своем мышлении сравнения и метафоры, как некоторое вспомогательное средство, и в этом нет ничего дурного, пока теоретик ясно отдает себе отчет в том, что сравнения и метафоры как таковые не обладают доказательной силой, что они всего лишь подсобное средство, помогающее организовать воображение самого теоретика или того, кому он пытается разъяснить свои теоретические построения. Мышление, постигающее предмет в понятиях движется не от одной произвольной метафоры к другой, но от абстрактного (понятия) к конкретному (понятию). Только в таком движении, движении совпадающем, тождественном с диалектическим движением самого предмета осуществляется истина и самого предмета и его мысленного отображения в теоретических понятиях. Напротив, мышление, идеализирующее сравнения и метафоры способно лишь удалить теоретика от искомой истины, погрузив его в область игры вполне произвольного воображения.

« любил употреблять метафоры[4]», справедливо утверждает Дороти Роббинс, но делать ему это приходилось не от хорошей жизни, - добавляем мы. Прибегать к многочисленным метафорам ему приходилось потому что, как пионеру на сложнейшем пути построения материалистической, диалектической психологии, ему часто не хватало разработанных собственно теоретических средств. И, увы, не всегда использование метафор приближало его к искомой истине. Впрочем, данное обстоятельство мы упоминаем вовсе не в упрек . Пионер – первопроходец, самим фактом своего пионерства обречен на риск ошибки. Не принимая мужественно такой риск, он едва ли был бы способен проложить куда либо новые пути. Единственное, что мы хотели бы подчеркнуть, что на наш взгляд прекрасно понимал цену подлинно научной логики – логики «Капитала» - и прибегал к подсобным «метафорическим» рассуждениям лишь тогда, когда предмет еще не укладывался в собственно теоретическую логику.

Здесь, собственно можно было бы поставить точку, ибо, если «метафора зеркала», на поверку обернулась «зеркальной тавтологией», то по существу и обсуждать более нечего.

Но не будем торопиться закрывать тему.

О метафоре "зеркальности"

Пользователь: lazutkinv (IP-адрес скрыт)

Дата: 28.01.2007 21:17

По поводу метафоры «зеркала»

(в связи с заметкой Александра Сурмавы "О "зеркальной метафоре" " /www. tovievich. ru/friend/22.htm/)

Метафора буквально означает перенос, этот прием в языке используют для уподобления differentia specifica одной вещи differentia specifica другой вещи. Бывают метафоры и художественные, поэтические, но мы в данном случае говорим не о них, - речь идет о метафорах научных. Так в физике мы говорим о ёмкости конденсатора, о теплоёмкости, хотя первоначально это характеристика объема предметов, используемых для хранения жидких и сыпучих продуктов. Слово «закон» первоначально означало ограду (ограждение) земельного участка. Это нормальный ход развития языка, в том числе и научного, ненормально обратное – постоянное изобретение все новых и новых терминов.

Поэтому, когда в философии или психологии стала использоваться метафора зеркала, она стала обозначать там вполне определенное свойство. Да если мы берем зеркало в буквальном смысле, то отражение в нем носит механический характер, но ведь не механический характер отражения является здесь differentia specifica. Механический характер носит любое отражение, являющееся следствием механического движения: отпечатки пальцев, следы на песке, линии карандаша на бумаге и т. д. и т. п. Специфическим отличием отражения в случае зеркала является: 1) его незамутненность, чистота, когда в отражении нет ничего от отражающего предмета, нет никакой другой формы, кроме формы отражаемого предмета, когда отражающий предмет не обладает никакой особой формой, а есть форма всех форм; 2) тесно связанное с первым, когда отражающий предмет не травмируется отражаемым, как песок предметом, оставившим на нем след, когда не меняется форма отражающего предмета. Таким образом, метафора зеркальности используется для обозначения такой differentia specifica, как незамутненность и нетравматичность, когда в процессе отражения не искажается ни форма отражаемого предмета, ни форма отражающего предмета.