Будда. История и легенды (стр. 34 )

Подразумеваемая хронология событий в сутте нечеткая, но можно понять, что она не согласуется с поздней традицией. После Уединения, то есть примерно в конце сентября, Будда встретил монахов и сказал им, что достигнет нирваны в течение трех‑месяцев. Это означает последующий декабрь или январь и соответствует утверждению, согласно которому садовые деревья (Shorea robusta) расцвели несвоевременно, когда он умер[260]. Но дата, которую дает более поздняя палийская традиция, на три месяца позже — это полнолуние месяца висакха (апрельмай). Того факта, что это также традиционно считается временем рождения и Просветления Будды, достаточно, чтобы предположить, как возникла эта датировка.

Сюаньцзан[261] также дает эту дату в качестве основной традиции, но говорит, что сарвастивадины считают, что Будда умер восьмого числа второй половины месяца карттика (октябрь—ноябрь), то есть за неделю до полнолуния в этом месяце. Такая дата не могла появиться путем подгонки к сутте, поскольку в этом случае выходит менее трех месяцев. Историчность этой даты пытался доказать Флит, принимая ее за 13 октября 483 г.[262] Его доводы о принятии года за 483‑й основывались на том, что Уединение, соответственно, должно было начаться 25 июня и что предсказание о его смерти, высказанное Маре, вполне может быть отнесено к концу первых трех недель Уединения. Однако идентичное предсказание было высказано и перед монахами, и на следующий же день после этого Будда возобновил свое путешествие, что свидетельствует о необходимости отнесения предсказания к концу периода Уединения. Традиция сарвастивадинов может быть древней, но ничто не свидетельствует о том, что она была канонической, и, даже если когда‑нибудь установят точную каноническую дату, вполне вероятно, что это лишь вставка, а не действительно старая традиция, утерянная составителями сутты, которой мы сейчас располагаем.

Сутту завершают два перечня мощей, и мы вместе с палийским комментатором вполне можем считать их поздними добавлениями. В первом вновь перечислены десять долей, о которых было сказано выше (над каждой из них была воздвигнута ступа). Этот перечень завершается словами «именно так было в прошлом». Его целью, очевидно, было описание того, что составитель считал первоначальным распределением мощей. Комментатор говорит, что эти слова (видимо, он имеет в виду весь перечень) были добавлены во время Третьего собора, то есть во времена Ашоки. Затем следует другой перечень в стихах:

«Есть восемь мер мощей Будды.

Семь мер почитают в Джамбудипе;

И одну меру Несравненного В Рамагаме царей нага почитают.

Одному зубу поклоняются боги Тидива, А другому — в городе Гандхара;

Одному также — в царстве раджи Калинги.

Еще один, кроме того, почитают цари нага.»

Этот перечень, говорит комментатор, принадлежит старшим монахам с Цейлона, которые, возможно, добавили его к Палийскому канону, но составили его не они, поскольку он содержится также в тибетской версии сутты. Его целью, по всей видимости, является описание более позднего распределения мощей по сравнению с обрисованным в первом перечне положением дел в прошлом. Упоминание о Гандхаре говорит о том, что это поздний перечень, поскольку миссионеры с проповедью Дхаммы были посланы туда только при Ашоке[263]. Здесь также подразумевается, что Рамагама находилась не в Индии. Это объясняется преданием в «Махавамсе», которое говорит, что Рамагама была затоплена, а урну с мощами вынесло в море. Там ее нашли наги и сохранили в своем жилище, Рамагаме нагов[264]. Какую‑то историю такого рода, очевидно, подразумевает присутствующее в стихотворении упоминание о нагах, а исчезновение из Рамагамы малла одной меры мощей, вполне возможно, соответствует действительности.

Затем комментарий рассказывает о судьбе восьми святилищ с мощами вплоть до времен Ашоки[265]. Махакассапа, беспокоясь за мощи, убедил Аджатасатту сделать для них одно святилище в Раджагахе. Старший собрал мощи, но оставил в каждом из святилищ долю, достаточную для почитания. Из Рамагамы он не взял ничего, поскольку оттуда мощи забрали наги, и он знал, что впоследствии они будут содержаться в великом святилище в Великом Монастыре на Цейлоне. Те, которые собрал он, тщательно хранились Аджатасатту в земле, и над ними была выстроена каменная ступа. Старший в должное время достиг нирваны, а царь и народ умерли. Судя по всему, это значит, что место было забыто.

Когда на трон взошел Ашока, он выстроил 84 тысячи монастырей и пожелал распределить мощи среди них. Он вскрыл святилище в Раджагахе, но не нашел мощей. Он тщетно проверял и другие места, кроме Рамагамы, попасть в которую ему не позволили наги. Вернувшись в Раджагаху, он созвал четыре собрания и спросил, слышали ли они о каком‑нибудь хранилище мощей. Старый монах рассказал, как его отец отдал на хранение в некое каменное святилище шкатулку и велел ему запомнить это место. Тогда царь с помощью Сакки вскрыл святилище и нашел мощи, которые поместил туда Аджатасатту. Он оставил там достаточно для поклонения, а остальное распределил между 84 тысячами монастырей.

Это едва ли выглядит традицией, достойной доверия. История о 84 тысячах монастырей означает, что в то время, когда по всей Индии существовало множество святилищ, их основание приписывали Ашоке. Но в наших рассуждениях мы не можем исходить из того, что данная сутта — современный событиям рассказ о постройке восьми святилищ, одно из которых оставалось нетронутым до конца XIX в. Эта легенда вряд ли возникла бы, если бы местоположение мощей действительно не изменилось. Вопрос этот стал актуальным при обнаружении святилищ с мощами в регионе Капилаваттху, а также в Гандхаре.

В 1898 г. B. C. Пеппе, согласно сообщению доктора Бюлера[266], произвел раскопки ступы, которую ныне называют Пиправакот, расположенной на его земле в полумиле от границы Непала и четырнадцатью милями южнее руин Капилаваттху. В ее внутреннем каменном помещении он нашел несколько сосудов с мощами — две каменные чаши, одну небольшую каменную шкатулку, одну большую каменную лоту и хрустальный кубок с ручкой в виде рыбы. Они содержали кости, тесаные камни, звезды и квадратные куски золотой фольги с оттиском изображения льва. По ободку одного из каменных сосудов бежит надпись, сделанная символами, похожими на буквы надписей Ашоки, но без долгих гласных. Каждое слово ясно, но в отношении перевода и общего значения надписи возникли большие разногласия; без некоторого обсуждения невозможно даже ее транскрибирование. Надпись образует полный круг. К сожалению, первые интерпретации доктора Бюлера были сделаны по копии, пересланной пресловутым доктором Фюрером, который опустил все конечные м и первую букву слова иям, состоящую из трех точек: он явно принял ее за обозначение конца надписи. Все ранние толкователи, таким образом, были введены в заблуждение. Только семью годами позже Дж. Ф. Флит указал, что в одном месте буквы янам находятся над строкой и , очевидно, были написаны последними. Это был конец надписи, и у гравера не оставалось места, чтобы вписать их в круг. Еще позже доктор показал, что надпись сделана стихами в размере арья . Однако большая часть дискуссии по этому вопросу прошла до того, как были обнаружены эти важные факты. Согласно чтению Пеппе с изменениями, внесенными Флитом, надпись приобретает следующий вид:

Sukitibhatinam sabhaginikanam saputadalanam

Iyam salilanidhane budhasa bhagavate sakiyanam.

«Братьев Сукити с их сестрами, детьми и женами: это хранилище мощей господина Будды из шакьев»[267].

Но это не решает все затруднения. Были мнения, что первое слово означает «братья Сукити», «Сукити и его братья», «благочестивые братья» или опять же «братья обладающего доброй славой». Пишель считал, что следует читать сукити, а не сукиити, что значит «благочестивое основание (fromme Stiftung) братьев». Последнее слово sakiyanam — «из шакьев» можно прочесть и как sakiyanam ; в этом случае оно может значить «собственный, родственники». Флит считал, что именно это и было верным значением, и переводил надпись так: «Это хранилище мощей; (именно) родственников Будды Благословенного»[268]. С такой точки зрения это святилище, где находятся останки не Будды, а каких‑то людей, претендовавших на родство с ним, и оно было воздвигнуто шакьями, выжившими в резне Видудабхи, которая случилась за несколько лет до смерти Будды[269].

Самый полный обзор различных объяснений предпринял Барт[270]. Те, которые основываются на первоначальном ошибочном прочтении, следует отбросить сразу. Другим недоразумением было мнение, по которому надпись современна смерти Будды, если мы не имеем дело с подделкой. Но все позитивные данные — размерстихов и тот факт, что буквы идентичны с буквами инскрипций периода правления Ашоки, — свидетельствуют в пользу того, что она относится ко времени Ашоки. Там опущены долгие гласные, но та же особенность отличает и некоторые надписи времен Ашоки. Единственной причиной ее датировки двумя столетиями раньше фактически была надежда на идентификацию данной находки с долей мощей, доставшейся шакьям. Предполагалось, что надпись утверждала, будто мощи были помещены в ступу шакьями, однако это мнение возникло из‑за неверной последовательности и чтению первого слова как «братья обладающего доброй славой», то есть Будды. Неизвестно использования эпитета сукити в качестве определения Будды; кроме того, маловероятно, чтобы Будду в короткой надписи именовали двумя разными способами. Удобнее всего интерпретировать это слово как личное имя члена семьи, поместившей на хранение мощи. Если принять какое‑либо из других прочтений — например, «благочестивые братья» или «благочестивое основание братьев», — помимо грамматических трудностей, останется не уточненным, что за братья имеются в виду.

Таким образом, у нас есть надпись, просто фиксирующая имя жертвователей, характер хранимого и имя того, принадлежащими кому считались мощи. Возможно, во время Ашоки эти мощи считали долей, доставшейся некогда шакьям. Данные свидетельствуют в пользу того, что в III в. н. э. мощи эти были помещены в святилище, где их и обнаружили, но сами они могут относиться к значительно более раннему времени, и у критиков нет никаких доводов против их подлинности.