Идея спасения в романе «Братья Карамазовы» (стр. 3 )

Темы одоления греха, спасения, преображения человека, веры и неверия, суда затрагиваются в исследовании М. М. Дунаева. Исследователь считает, что вне Православии Достоевский постигнут быть не может. Главная проблема для писателя, по мнению Дунаева, проблема веры. По поводу наблюдений исследователя мы отмечаем недостаточность понятия веры для полного понимания помыслов и поступков действующих лиц романа. Также, как нам представляется, существенным недостатком работы М. М. Дунаева является игнорирование эстетического своеобразия произведений Достоевского.

В. А. Котельников считает, что роман «Братья Карамазовы» строится как соборное деяние, суть которого заключается в движении героев к Личности Спасителя. Учёный говорит о трёх «главенствующих символах» в романе, воплощающих идею спасения: свет, зерно и земля. Полагая правильным выдвижение идеи соборного спасения как главной в «Карамазовых», мы отмечаем, что воплощение данной идеи в художественной форме произведения видится В. А. Котельникову, на наш взгляд, в искаженной перспективе. Говоря о соборном спасении в романе, ученый не обращается к образу Христа, Который суть средоточие спасения у Достоевского. Получается, спасение без Спасителя. Не случайно, божественную функцию – воссоединение небесного и земного, вечного и временного – исполняет в «Карамазовых», по мнению исследователя, иночество. Поэтому «главенствующими символами» спасения оказываются, при такой интерпретации, природные явления – свет, зерно, земля. У Достоевского же, как мы показываем в работе, согласно реализму христианского искусства, присутствие Христа обнаруживается, прежде всего, в образах действующих лиц романа.

О теме соборного спасения в творчестве Достоевского размышляет И. А. Есаулов. Наблюдая над тем, как преломляются идея закона и благодати у Достоевского, учёный делает важные для нашего исследования выводы в отношении суда.

Тема суда в романе своеобразно раскрыта в работе . Романная икона в «Карамазовых», как полагает учёная, икона причащения апостола, в которой разрешается проблема церковного суда. Сцена причащения апостолов заставляет человека «ощутить своё преступление против «другого», как грех против себя самого».

Особый интерес вызывает работы, в которых исследована роль символики христианского календаря в произведениях Достоевского (В. Н. Захаров, Е. Степанян и др.).

Е Ковина анализирует элементы художественного времени и пространства в отношении православной символики, что, с ее точки зрения, помогает вскрыть смысловую перспективу хронотопа в построении сюжета и в формировании общей концепции произведения. Ученая с разной степенью подробности рассматривает понятие послушания, мотивы суда и духовного выбора, мысль о познании Творца через творение. Правда, автор только указывает на их присутствие в романе, говорит об их роли в построении внешнего и внутреннего сюжетов, но не затрагивает имеющиеся связи между понятиями суда, послушания и т. д. Вследствие этого автор делает ошибочный, на наш взгляд, вывод в отношении мотива духовного выбора, полагая, что путь Алеши Карамазова между монастырем и городом с помощью символов претворяется в духовный выбор между монастырем и миром, что снятие антитезы монастыря и мира должно произойти в следующем романе. Мы не соглашаемся с последним утверждением и говорим о том, что снятие указанной антитезы происходит в пространстве «Карамазовых». Только победа монастыря над миром происходит не во времени и пространстве, а в сердце Алеши и в сердцах других героев. Наглядность данного вывода следует из нашей работы, где прослеживается определенная связь, например, между мотивами послушания и веры, духовного выбора и суда и т. д.

Роль евангельских притч в творчестве Достоевского раскрыта в работах Л. М. Лотман, В. Е. Ветловской, Р. Г. Назирова, Ф. Тарасова и др.

Некоторые аспекты темы суда в произведениях Достоевского затронуты в работах В. Н. Сузи, Ф. Тарасова и др.

О летописном времени в творчестве Достоевского говорится в работе Д. С. Лихачева, который находит, что летописное время у писателя тождественно тождественно летописному времени в древнерусской литературе. Как утверждает ученый, это нужно было Достоевскому, чтобы в повседневности найти признаки «вечной» правды. Вместе с тем, Д. С. Лихачев полагает, что у Достоевского летописное время – художественный способ изображения мира, писатель воссоздает его искусственно. Летописное же время у древнерусских писателей – их природа, природа их видения мира. Ученый затрагивает сложную проблему соотношения искусства Средневековья и искусства Нового времени. Недостаточность представлений Д. С. Лихачева мы видим в том, что произведения Достоевского исследователь рассматривает в отрыве от христианской веры писателя. Для Достоевского-христианина, по нашему мнению, летописное время – не только художественный прием, но норма видения мира. Точка зрения Д. С. Лихачева здесь не исключается, но включается в иную историко-литературную перспективу: Для Достоевского древнерусская литература – это не столько материал для художественных опытов, сколько возможность присоединиться к эстетическому опыту единоверцев.

О важности понятия веры в произведениях писателя говорится в исследованиях М. М. Дунаева, , В. Н. Сузи и др.

Во второй главе «Семантика мотива спасения в сюжете романа» рассматриваются религиозные мотивы, встречающиеся в романе, такие как мотив спасения, мотив творения, и связанные с ним мотивы тайны и веры, мотив грехопадения и примыкающие к нему мотивы соблазна, гордости, толковости-бестолковости и др., мотив суда, мотив веры. В основе каждого из них лежит проходящий через всё произведение устойчивый словообраз, закрепленный в нем как идеологически акцентированное ключевое слово. Соответственно, такие слова и словосочетания, как грех, тайна творения, спасение, суд, вера, “умные люди”, соблазн и др. через повторяемость и присутствие в сильной позиции вырастают в мотивы грехопадения, творения, тайны, спасения, суда, веры, толковости-бестолковости, соблазна и т. д. Так как роман обладает признаком законченности, то указанные мотивы взаимосвязаны, тесно переплетены друг с другом, и «просвечивают один через другой». При всей условности их выделения вполне целесообразно самостоятельное изучение отдельных мотивов, так как каждый из них представляет ту или иную грань художественного мира романа.

Мотивы рассматриваются на разных уровнях произведения: текстуальном, предметно-образном (ценностные ориентации персонажей, символическая составляющая ряда образов).

Все рассматриваемые мотивы можно отнести к религиозно-символическим. Они имеют свою содержательную структуру. Так, если семантика одних мотивов задана самим опорным словом (мотив спасения), то смысл других мотивов (мотив грехопадения), выступающих как конкретные элементы, выявляется лишь в процессе их многоаспектного анализа.

Вычленение и анализ религиозных мотивов важны как способ «реконструкции» художественного мышления и сознания Достоевского, в частности, выявления такой религиозной доминанты сознания писателя, каковой является христианская идея спасения.

Мотив спасения – ведущий в «Карамазовых». Об этом говорит уже тот факт, что цитата из Евангелия, содержащая в себе мысль об условии спасения, (вечную жизнь обретет та душа, которая сумеет умереть для греха), помещена в начале (эпиграф) произведения. Такое местонахождение цитаты принято считать сильной позицией.

На текстуальном, речевом уровне мотив спасения проявляется в репликах персонажей. О спасении, так или иначе, с различной степенью серьезности размышляют, говорят, спорят, во имя спасения совершают поступки основные действующие лица «Карамазовых». Катерина Ивановна движима идеей спасения сначала Дмитрия, а затем Ивана Федоровича. Идея спасения человечества руководит поступками великого инквизитора. О спасении размышляют братья Иван и Алеша. Мысль о спасении брата Дмитрия пересиливает в Алеше заботу о Зосиме. Спасение Руси, русского народа, русского человека – одна из главных тем «Бесед» Зосимы. Дмитрий ищет деньги, в которых видит свое спасение. О спасении сына спрашивает у московского доктора капитан Снегирев. С просьбой о спасении обращается к Алеше Лиза Хохлакова. О спасении рассуждает Смердяков. Катерина Ивановна считает, что купец Самсонов спас Грушеньку. Поочередно обращаются друг к другу с просьбой о спасении и Грушенька. Спасительницей Мити объявляет себя мадам Хохлакова. Основная цель речи прокурора заключается в «спасении общества». О спасении души Мити заботится адвокат. Хотя указанные персонажи говорят и размышляют о спасении, наполняют они это понятие различным значением. Другими словами, слово спасение существует в произведении в различных контекстах. Наиболее авторитетный из них – евангельский.

На предметно-образном уровне мотив спасения проявляется двояко: в виде ценностных ориентаций персонажей (три брата олицетворяют три идеи спасения: языческую, богоборческую, христианскую) и в символической составляющей значимых в свете идеи спасения героев.

Идея спасения «охватывает» персонажей произведения с различными ценностными ориентациями. В романе сталкиваются различные мировоззрения, различные веры. Митя ищет спасения в союзе с землей (язычество), Иван видит спасение вне Бога (атеизм и богоборчество), Алеша чает спасения в Личности Иисуса Христа.

В логике размышлений и поступков Мити обнаруживается связь с логикой древнегреческого мифа о Деметре (Элевсинские мистерии). Ценностные ориентации Ивана в одной плоскости с европейской мифологемой о естественном человеке. В судьбе Алеши наиболее полно отображаются события христианской Священной истории. Языческий и гуманистический пути спасения терпят в романе крушение; и только через обращение героев к вере во Христа они получают возможность спасения.

Рассматриваются образы, символическое ядро которых связано с идеей спасения, с Личностью Спасителя: образ Мирового Древа (современники Алеши, оторвавшиеся от «сердцевины целого»); образ зерна, образ камня (камень Илюши).

Мотив спасения реализуется через вставные сюжеты (история Аделаиды до замужества; история с иноком, который не послушался совета своего духовного отца и др.) и через притчи (притча о сеятеле, притча о блудном сыне, притча о работнике одиннадцатого часа и др.).